Читать книгу "Дочь от бывшего. Заслужи нас"

Глава 10

Не знаю, как я дорабатываю день, все снова словно в тумане. Одно хорошо – коллеги и начальник не косятся на меня подозрительно, и на том спасибо. Анна Николаевна, кажется, только со мной поделилась своими предположениями, это радует.

– Тест на беременность, пожалуйста, – произношу тоненьким голосом в аптеке.

Не счесть, сколько раз я хотела пойти за ним, пока мы жили вместе с Женей, мы ведь пробовали забеременеть специально, не боялись ответственности. По крайней мере, на тот момент мне так казалось. Но поводов сходить за тестом в аптеку у меня раньше не было. Вот такая незадача.

– Вам какой? – спрашивает фармацевт и перечисляет марки, как будто они мне о чем–то скажут.

– Эээ, – некрасиво открываю рот, – на ваше усмотрение? – полуспрашиваю я. – Только не очень дорогой, но и не самый дешевый.

Вру, я все–таки однажды покупала тест в бытность счастливой совместной жизни с Женей, и этот тест был как раз самым дешевым. Не знаю, почему я схватила именно его, акция, может, какая, или просто что дали, то и взяла, да и экономия денег всегда была для меня приоритетной задачей, я же полный день не работала, училась. Не суть.

В общем, взяла я этот дешевый тест, все сделала строго по инструкции, я зануда та еще, всегда читаю инструкцию, и получила результат с бледной второй полоской. Сколько счастья во мне было целых три дня после этого, пока организм не сказал, что тест был ошибочным, я никак не могу быть беременной.

Сейчас я не могу себе позволить получить ошибочный результат. Мое приложение на телефоне по подсчету женского цикла уже ругается и сообщает о задержке, я не могу быть не уверенной в результате теста.

– Возьмите два, чтобы наверняка. Они разной фирмы, оба ошибиться не смогут, это точно, – протягивает мне фармацевт тесты в коробочках.

– Хм, а если они покажут разный результат, кому же мне тогда верить? – вырывается из меня нервный смешок.

– Анализу крови, девушка, лучше всего верить ему, – снисходительно отвечает мне фармацевт. – Я пробиваю?

– Пробивайте, – киваю.

Захожу в квартиру и даже есть не могу, до того мне не терпится провести тест прямо сейчас. Я прекрасно помню, что в инструкции советуют заниматься этим с утра, но утра нужно дождаться, да и на работу завтра, как я пойду, если увижу не тот результат, какой нужно?

«А какой он, тот результат? Какой тебе нужен?» – ехидничает мое подсознание, как всегда, загоняя меня в ступор.

Но вопрос на самом деле хороший, только я не знаю на него правильный ответ. Была бы я до сих пор с Женей – ответила бы моментально. А сейчас…

Разумом я понимаю, что лучше бы был один результат, да только душа и сердце тянутся к другому. В любом случае, от меня уже ничего не зависит, уже все сделано. Мне нужно лишь узнать результат этой деятельности.

Иду в туалет как в особо опасное место, честное слово, мне только каски не хватает, до того вид у меня серьезный, а два теста в руках, что кинжалы, которые я держу на случай обороны от врагов.

– Может, один сейчас, а второй утром? – резко останавливаюсь перед туалетом. Тяну время, да. Если честно, ужасно страшно, причем я толком не могу сказать, какого именно результата я страшусь больше. – Нет, бред. Утром надо кровь сдавать, если уж на то пошло. Фармацевт права, кровь точно покажет правду, она не солжет.

Если честно, уже почти разворачиваюсь, чтобы закинуть купленные тесты далеко и подальше, пообещать себе сдать на днях кровь, а это самое «на днях» растянуть на неопределенный срок, вот только не могу. Я же не трусиха, я смелая. И отравление у меня едва ли было, я ем свежее, мне же теперь не надо наготавливать впрок.

– Ладно, была – не была…

Глава 11

Кажется, все–таки не была. Провидение ведет себя со мной очень интересно: сначала меня выгоняют на улице среди ночи, потом облава в квартире, которую я хотела снимать, а затем предложение аренды, от которого невозможно отказаться. А теперь вот, абсолютно идентичные результаты двух тестов. И я никак не могу решить: это хорошая полоса или плохая?

– Да нет, хорошая, конечно, – останавливаю сама себя, – вот только проблемная, – тяжело вздыхаю.

Кровь я утром все равно сдам, сделаю все, как положено. Но сомнений уже нет – я беременна. Таким желанным ребенком и так невовремя.

Это с Женей я могла себе позволить не думать о глобальном, теперь у меня нет Жени. И из квартиры меня выселят через два с половиной месяца. И вообще, я одна. Как одинокие девушки растят детей? Я имею ввиду по–настоящему одинокие, без отзывчивых подруг и родственников в доступности.

Да, няни, говорят, перестали быть роскошью, но только бюджет семьи, где работает лишь один человек, и декретные выплаты которого не будут большими в силу скромного стажа, очень маленький. Какая мне няня? Мне бы надеяться на то, что не придется покупать смесь, уже будет какая–никакая экономия.

– Я в попе, это однозначно, – произношу вслух, – в большой причем.

У меня было в планах встать на ноги самой, а тут ребенок. Как я с ним буду? Как не выпасть из жизни? Как балансировать и обеспечить достойный уровень нам вдвоем?

Мне вспоминаются группы, в которых мамочки обмениваются ненужными вещами. Кажется, мне пора вступать во все такие группы. Отвратительно, что я не смогу никому ничего отдать, а лишь буду просить передарить мне, но что поделаешь. Так у нас с малышом появится хоть какая–то надежда обеспечить его приданым.

«Удивительно, как быстро я начала думать, когда речь зашла о ребенке. Когда мне нужно было решать вопрос с новым жильем, я была гораздо более инертной», – всплывает в моей голове интересная мысль.

Должно быть, так и работает материнский инстинкт. Задача поставлена перед женщиной – и она ее тут же выполняет.

– Ага, а еще у ребенка есть отец, – произношу я вслух и киваю сама себе. – Почему я должна все тянуть одна?

Привыкла быть скромной, вечно на вторых ролях, но нет, ради нормального будущего для ребенка я проглочу свой страх и гордость и снова пойду в квартиру Жени. Может, мне повезет, может, там не будет его матери. При одной мысли о ней у меня поднимается пульс, как я смогу прийти туда? Это ведь снова придется с ними встретиться вживую.

Где стояла, там и сажусь, к счастью, позади меня оказывается корзина для грязного белья, и она даже не ломается. Уверенность покидает меня слишком быстро, и только теперь я понимаю, что она была и не уверенностью вовсе, а смелой бравадой, призванной не дать мне сразу впасть в истерику. Лучше ведь искать варианты, а не задыхаться от панической атаки в осознании того, что у меня нет никаких ресурсов, чтобы справиться с ситуацией.

Делаю несколько глубоких вдохов и заставляю себя встать. Нужно прилечь, нужно снова попытаться связаться с Женей по телефону, а ведь еще есть электронная почта! Совсем я про нее забыла. Она, правда, рабочая, но мне какая разница, да? Он сам виноват, он меня выгнал, он не поговорил, он предал.

– Да, я так и сделаю, прямо сейчас напишу ему на электронную почту. Может, там я не заблокирована. Удаленно общаться легче, не так страшно.

Подбадриваю себя вслух, пока пишу письмо, так легче, так спокойнее. Вроде писать–то ничего особо не нужно, а заканчиваю я за полночь, никак не могу успокоиться и изливаю много лишнего в письме, а потом стираю, чтобы снова написать. В итоге я так и засыпаю в обнимку с ноутбуком, нажав на отправку…

Глава 12

Просыпаюсь и в удивлении смотрю на погасший экран ноутбука, я чудом во сне не спихнула агрегат на пол. И тут я вспоминаю, чего, собственно, уснула рядом с ноутбуком.

– Нет, я же не отправила письмо, да? Я же собиралась утром его откорректировать в финальный раз, – бормочу себе под нос и включаю электронное устройство.

Ноутбук загружается быстро, но я успеваю себя десять раз накрутить туда и обратно. Впрочем, к чему мои нервы, если дело сделано?

Спустя несколько секунд я имею счастье лицезреть готовое письмо. Длинное, сумбурное, полное боли, злости и отчаянных попыток достучаться до адресата. Я перечитывала его ночью раз десять, каждый раз находя новые опечатки, новые нелепые обороты. Но толком ничего не меняла, решила, пусть будет таким, каким вышло: криком души, отправленным в цифровую пустоту. Вот только пустота – не совсем пустота, письмо доставлено.

– С утра на это произведение смотреть страшнее нежели ночью, – стону вслух, а глаза помимо воли уже бегают по строчкам:

«…Не знаю, прочитаешь ли ты это, Женя. Наверное, нет. Скорее всего ты давно добавил мой адрес в спам даже на рабочей почте, или у тебя стоит фильтр, который удаляет все неофициальные письма. Но мне больше никак не связаться с тобой, ты заблокировал меня везде. Выгнал из дома, вычеркнул из жизни за один вечер, без объяснений, без шанса что–то сказать. Так что я лезу сюда. Мне всё равно. Ты сам всё сделал так, что мне стало всё равно на твои рабочие границы.

Очень мне хочется узнать, почему ты так сделал, одной части меня хочется. Вторая жаждет никогда этого не узнать.

Кристина Георгиевна сказала, ты женился, значит, шанса для нас нет. Ты его уничтожил. Ты взял и выбросил меня, как старую вещь после чудесных совместных лет, после всего, что было, после того, как я верила в то, что мы строим нечто большое и искреннее.

Знаешь, что самое ужасное? Я сейчас сижу в съёмной квартире, которую мне сдал хороший человек, не чета тебе, потому что мне некуда было идти, и все мое нажитое в этом городе – это несколько чемоданов, вернее их содержимое, поскольку чемоданы, кроме одного, не мои, они твоей матери. И мне даже некому выговориться, так как помог мне не друг, а просто неравнодушный человек с улицы, друзей у меня нет, и семье я своей тоже не нужна. У меня есть только звенящая пустота внутри и дикий, животный страх будущего.

И я пишу тебе не потому, что надеюсь на чудо. Чудес не бывает, люди не меняются за одну ночь. Я пишу, потому что не могу молчать, потому что должна тебе сказать, даже если ты не услышишь.

Ты не просто подлец, ты трус, что гораздо хуже, как по мне. Тебе не хватило смелости поговорить, честно сказать, что всё кончено, тебе не хватило элементарного уважения ко мне, чтобы встретиться. И это самое отвратительное и обижает меня куда сильнее, чем все остальное.

Мне невыносимо больно, и я ненавижу тебя за это. И в то же время…

Я так по тебе скучаю. И больше всего я скучаю по тому, что больше ничего не вернуть, больше мне не испытать чувство безопасности, что ты мне всегда дарил, больше мне не быть уверенной в завтрашнем дне, теперь я снова одна.

Я не прошу тебя вернуться. Я не унижусь до этого. Да и ты, наверное, уже счастлив с ней, где бы ты не был. Надеюсь, воспоминания о нас не дают тебе покоя по ночам, отравляя твои сны.

Мне просто нужно было выговориться, чтобы это не разорвало меня изнутри. Больше я не напишу, не буду звонить, не буду пытаться. Ты сделал свой выбор. Прощай».

– Ох ты ж, сколько драмы, а главное я так и не написала, запуталась в собственных слезливых чувствах и обидах и забыла сообщить, что я беременна, и мне нужна финансовая помощь, – подвожу итог прочитанному вслух.

Но самое ужасное или, наоборот, прекрасное, я обновляю страницу почты, и там приходит ответ…

Глава 13

И сразу же меня накрывает паника. Зачем я это сделала? Зачем написала это дурацкое письмо? Зачем отправила? Не могла выговориться экрану ноутбука и оставить письмо в черновике?

Да, вместо того, чтобы радоваться тому, что хоть где–то достучалась до Жени, хоть где–то на меня обратили внимание и даже ответили, я думаю о том, что выгляжу жалкой и слабой. В итоге, я захлопываю ноутбук, словно если выйти из почты, письмо исчезнет. Да, такая глупая незрелая позиция.

И вдруг за окном громко подает голос птица. Ее пение некрасивое и немелодичное, да и не пение это, а скорее крик. Но этот неожиданный звук является для меня сигналом к тому, что жизнь продолжается, однако. И узнать, что мне написал Женя в ответ лучше сразу, а не потом когда–нибудь, поедая себя изнутри.

– Какое счастье, что мне сегодня в офис к обеду, надеюсь, закончу тут со своими тараканами, – произношу себе под нос, открывая ноутбук обратно.

Серый, безрадостный свет пробивается сквозь не до конца задернутые шторы, должно быть, та птица возмутилась отсутствию солнца, небо закрыла уродливая туча, которую никто не ждал. А я все сижу и отвлекаюсь на что угодно вокруг, но не жму на входящее письмо.

Я встаю. Тело ноет, будто меня избивали ночью, но я всего лишь уснула в жутко неудобной позе. Прохладными пальцами разминаю шею, а затем осторожно тянусь в разные стороны и, естественно, подхожу к окну. Вот манит оно меня сегодня, ничего не могу с собой поделать.

Внизу за стеклом просыпается чужой двор, незнакомые люди спешат на работу, ведут детей в сад, школьники топают самостоятельно. Мир живет своей жизнью, и это по–своему умиротворяет, должна заметить.

«Бывшая, – всплывает вдруг слово в моей голове, – теперь я бывшая».

Унизительное слово, но оно заставляет меня бросить страдать ерундой и открыть почту, чтобы покончить с делом.

Сердце останавливается, а потом, наоборот, бьется так, что становится трудно дышать. Я сама себя ввожу в паническую атаку на ровном месте, так нельзя, ни для кого нельзя, а в моем положении особенно.

А еще помимо ужаса и страха я испытываю чувство триумфа. Да–да, оно самое. Ведь Женя все–таки прочел, все–таки я смогла выплеснуть на него свои эмоции.

Жму на письмо и только сейчас понимаю, что отправителя два. Или один, но подписан странно? В общем, под адресом Жени почему–то стоит еще одно имя. А само письмо короткое и сухое:

«Уважаемая Алена, кажется, вас зовут именно так судя по имени вашей почты. Утро доброе. Письмо, адресованное Евгению, попало ко мне, так как я являюсь его непосредственным руководителем. Сообщаю вам, что Евгений более не работает в нашей компании. Его трудовой договор был расторгнут по собственному желанию неделю назад, поэтому ваше обращение не может быть доставлено адресату через эту почту. С уважением, Сергей Захаров, Начальник отдела разработки».

Я перечитываю письмо еще и еще раз, но текст не меняется, как и его смысл.

«Более не работает… Неделю назад… По собственному желанию…»

Слова прыгают у меня перед глазами, не складываясь в смысл. Женя уволился, причем до того, как выгнал меня из дома. Он уволился и ничего мне не сказал. Ни слова.

Всё еще больше становится на место. Он не просто нашёл другую, он решил полностью поменять свою жизнь на новую. А я была частью старой жизни, которую нужно было аккуратно, без лишнего шума, отсечь.

И в итоге мое письмо прочитал его начальник, незнакомый мне Сергей Захаров, чужой человек, через которого прошел весь поток моей боли и отчаяния. Должно быть, когда он читал, скупо улыбался, подумав: «Вот дура, пишет на работу бывшему, даже не знает, что его тут уже нет».

Теплая комната становится вдруг ледяной, меня начинает трясти от нервов. Я неправильно решила, Женя не просто подлец и трус, он отличный продуманный стратег. Он всё рассчитал, уволился, нашёл новую работу и только потом избавился от меня. Чтобы не объясняться, не увидеться ненароком и прочее.

На меня вдруг нападает приступ истерического хохота. Звук его ужасен и звучит очень одиноко в квартире. Я смеюсь над своей наивностью, над тем, как тщательно я выписывала свои страдания для человека, который уже заранее стер меня из своей жизни. Я писала в никуда, в прошлое, а мне ответил посторонний человек.

Смех переходит в сдавленные рыдания. Но на этот раз слёзы мои не от жалости к себе, а от ярости на Женю. Он сделал меня дурой в глазах посторонних, он заставил меня унижаться снова, что сейчас, что перед его матерью.

Я опять встаю и подхожу к зеркалу, вделанному в дверцу шкафа, смотрю на своё опухшее, некрасивое лицо, на глаза, полные боли и гнева, и принимаю окончательное решение:

– Всё, – говорю я своему отражению охрипшим голосом. – Хватит. Больше я не буду думать о Жене и что–либо предпринимать. Ребенок только мой, не его.

Это не бравада. Это мой новый жизненный девиз.

Глава 14

Нужно двигаться. Сидеть и ждать неизвестно чего, значит сойти с ума. Я заставляю себя принять ледяной душ. Вода бьет по коже острыми иглами, заставляя вздрагивать и задыхаться, но она смывает с меня все плохое и, кажется, немного проясняет мысли.

Пока готовлю кофе на плите, составляю в голове план на день. Не план спасения жизни, нет. План выживания на ближайшее время.

– Точно, я собиралась сдать кровь, но уже, наверное, поздно, – вспоминаю я о насущном.

Несостоявшийся диалог с Женей занимает в моей голове непозволительно много времени, а ведь для меня в приоритете должна быть моя беременность.

Я одеваюсь в те же джинсы, тот же свитер, что были надеты на меня вчера. Я так и не смогла себя заставить распотрошить все чемоданы, рука не поднимается, хотя, конечно, нужно. До работы еще несколько часов, но я решаю не сидеть дома, мне нужно проветриться.

В супермаркете у дома я наполовину бесцельно брожу между стеллажами. Рука сама тянется взять любимые Женины сырки, тот сорт кофе, что ему нравится. Привычка сильна, она вырабатывалась несколько лет и никуда не денется по щелчку пальцев. Я останавливаюсь, сжимаю ручку тележки до побеления костяшек пальцев и заставляю себя двигаться дальше.

Покупаю все самое простое: пачку гречки, яйца, хлеб, экономлю каждую копейку. Это новое–старое забытое чувство – считать деньги до рубля, зная, что запасной суммы нет, что никто не выручит.

Я выхожу на улицу, глотая комок в горле. Туча ушла, выглянуло солнце и светит теперь ярко и беспечно. Как оно смеет светить, когда у меня рухнула жизнь? Хочется вернуть тучу–предательницу и закричать на равнодушный город.

Но вместо этого я возвращаюсь домой, нужно разложить продукты и отправиться на работу. Слёзы снова подступают к моим глазам, но я их прогоняю. Нет. Больше нет. Я дала себе достаточно времени на страдания, хватит. У меня новый жизненный девиз, я должна быть сильной. Хотя бы делать вид.

И тут оживает мой телефон, на экране высвечивается смутно знакомый номер, имени нет. Сердце сразу ускоряет свой ритм, делаю глубокий вдох и выдох и нажимаю на кнопку ответа.

– Алло? – мой голос звучит сипло и неуверенно, но я ничего не могу с собой поделать.

– Алена, здравствуй. Давай бегом в офис, я знаю, ты сегодня с обеда, но тут дело для тебя нашлось с размером на целую дополнительную ставку. Мне показалось, тебе нужны деньги, а совмещение несложное ты справишься, – произносит Анна Николаевна.

– Серьезно? – мои брови приподнимаются вверх. – Бегу, спасибо!

– Рано еще меня благодарить, ты сначала прибеги, – усмехается бухгалтер по ту сторону телефона.

Я замерла, не веря своим ушам, все не так плохо, как я себе представляла.

Анна Николаевна давно отключилась, а я все продолжаю сидеть, сжимая в ладони телефон, на экране которого до сих пор горит таймер закончившегося разговора.

Это был не Женя и не кто–то с ним связанный. Это было спасение, возможность покрепче встать на ноги. Самостоятельно!

Нужно смотреть вперед с оптимизмом, глядишь, еще что–то хорошее со мной приключится. Не все плохие, как Женя, вокруг много прекрасных отзывчивых людей. И это чудесно.

В этот момент я чувствую не боль и не страх, а облегчение. Еще пока неуловимое, слабое, но уже весьма ощутимое. Мир не ограничивается Женей и его предательством, в нём есть много всего.

Смотрю на свое отражение в зеркале: бледное лицо, тёмные круги под глазами, но взгляд прямой. Я выгляжу чуть лучше сейчас, чем до похода в магазин. Киваю своему отражению и беру в руки тональный карандаш, круги надо замазать.

– Ладно, – шепчу я. – Поехали.

Глава 15

Собеседование проходит как в тумане. Да, Анна Николаевна забыла уточнить, что я буду проходить полноценное собеседование, пусть мне и сказали, что оно больше формальное, но все же оно имеет место быть.

А я пришла на собеседование в джинсах, и эта мысль никак не хочет покинуть мою голову.

Я автоматически отвечаю на вопросы о навыках работы с людьми, во время учебы, когда я перебивалась подработками, у меня как раз было активное взаимодействие с людьми. Еще работодателя интересует моя стрессоустойчивость. Вопрос о ней звучит, как серьезный подвох, так как какая может быть стрессоустойчивость у девушки, которая часто рыдает в последнее время. К счастью, вопрос с графиком моей занятости Анна Николаевна вместе с менеджером по подбору персонала разбирает сама.

Моя голова гудит, в висках стучит, но я добросовестно держусь. Менеджер по персоналу, Елена, смотрит на меня с лёгким недоумением, должно быть, я выгляжу как призрак, но в конце она кивает.

– Анна Николаевна права, вы идеально подходите на эту должность. С совмещением небольшой вопрос, но я его утрясу. Главное, у вас есть опыт решения конфликтов.

«Опыт–то есть, но со своим главным жизненным конфликтом я не справилась», – думаю с досадой, удерживая на лице вежливую улыбку.

Наконец и Елена улыбается мне, перестает настороженно ощупывать меня взглядом. Надеюсь, всем своим видом я излучаю решимость, а не безысходность.

– Алена, иди на свое основное место, мы тут тебя оформим, разберемся с часами, я дам тебе знать результат, – произносит Анна Николаевна.

Мне кажется, я весь оставшийся день на работе сижу со счастливым лицом. Такого не случалось давненько, если вообще когда–либо было.

Вечером выхожу из офиса на улицу, и у меня слегка кружится голова от резкого перепада температур, плюс на улице очень душно, как перед дождем. Но внутри что–то екает, не от страха, а от предвкушения. Пусть я перешагиваю крошечную ступеньку карьерной лестницы, но она моя, личная, заслуженная.

Возвращаюсь в квартиру и варю гречку. Ем её прямо из кастрюли, стоя у окна, есть в этом что–то хулиганское и вызывающее улыбку и дополнительную радость от жизни.

Вечером, когда окончательно темнеет, я снова открываю ноутбук. Мне нужно посмотреть пару сайтов, но, к сожалению, одна крошечная часть меня надеется увидеть еще один ответ на мое ночное письмо. Я стыжусь эту часть меня, если честно.

Качаю головой и отправляюсь готовить одежду на завтра. Пора разобрать чемоданы полностью, одежда отвиснет, не нужно будет постоянно гладить, я теперь еще более занятая дама, чем раньше, мне теперь некогда. Механические действия успокаивают и дарят умиротворение душе.

Перед сном я снова захожу в почту. Удалить то письмо или нет?

Качаю головой, нет уж, пусть остается. Оно будет моей прививкой от глупости.

Лёжа в темноте на свежей простыне, я смотрю в потолок. Ярость потихоньку уступает место странному, почти полному спокойствию. Знание – страшная сила. Теперь я знаю всю глубину человеческой подлости. И это знание, как ни парадоксально, освобождает. Не осталось сомнений, не осталось «а вдруг». Остался только факт: человек, которого я любила, бессердечный циник. И ему нет оправданий.

Завтра начнется новый день. И он будет лучше предыдущего.