Читать книгу "Дочь от бывшего. Заслужи нас"

Глава 28

Алена

Утро начинается с объятий с теплым комочком, уткнувшимся мне в бок. Мы с Алисой снова спали вместе, никак не разбежимся по разным кроватям, ни я, ни она психологически не готовы к этому. Нежно глажу по голове мою пятилетнюю дочь, она еще спит, дыхание ровное, спокойное, а моё сердце, как всегда, сжимается от любви к ней.

Но нужно вставать.

– Просыпайся, солнышко, прабабушка уже наверняка сварила кашу. Она, в отличие от нас, не спит так долго.

– Хорошо, мамочка, – сонно отвечает моя дочь и открывает глазки.

Я угадала, моя бабушка, прабабушка Алисы, уже хозяйничает на кухне. До нас доносится запах овсянки и свежезаваренного чая, стоит нам выйти в коридор. Неизменная стабильная картина моего хрупкого мира, всегда успокаиваюсь, когда вижу бабушку.

– Проходите, завтракайте, девочки, а я на рынок схожу, – говорит бабушка, повязывая платок на голову. – Свежих овощей возьму, зелень, может, еще что по мелочи.

– Нам с тобой сходить? Опять будешь тяжести таскать, – тут же предлагаю я.

– Не нужно, справлюсь. Ты лучше с дочерью погуляй, солнце за окном, и ты обещала ей сквер еще на прошлой неделе, а вы не дошли, – отказывается бабушка.

– Да! Сквер! – радостно кричит Алиса, ей там очень нравится детская площадка, плюс в самом сквере полно места, чтобы побегать, а, может, и белочку встретить.

– Хорошо, тогда я немного поработаю и пойдем, – соглашаюсь я.

Бабушка едва заметно поджимает губы на это мое заявление, но ничего не говорит, знает, что моя работа нас кормит.

В итоге после завтрака я работаю, а Алиса рисует за столом.

– Мам, – заговаривает она вдруг, – а мы папе совсем не нужны, да? Я его никогда не видела, бабушку и тетю вижу, а его нет. А ты говоришь, что он у меня точно есть, но непонятно, где он тогда.

У меня перехватывает дыхание от вопроса дочери. Вот что я ей должна сказать?

– Он, конечно, есть, милая, просто он, – замолкаю, – потерялся? – полуспрашиваю я, понимая, как по–дурацки это звучит.

Но, к счастью, пятилетнее дитя удовлетворяется ответом, а вот что я буду делать, когда она подрастет – неизвестно.

– Значит, найдется, – кивает уверенно Алиса и возвращается к своему рисованию.

У меня полностью сбивается рабочий настрой после этого короткого разговора, и, к радости Алисы, мы бросаем все и собираемся на прогулку, правда, сначала заходим в магазин.

Сквер полон людей, воскресенье все–таки. Алиса носится, как угорелая, я едва успеваю за ней следить. Но вот она убегает совсем далеко, я в тревоге мчусь следом, а дочь резко сворачивает с травки на дорожку и на полном ходу врезается в высокого мужчину, выходящего из–за угла.

«Нет», – мысленно восклицаю я, когда вижу, как Алиса чуть не падает. Я бросаюсь вперёд, пакет с продуктами и сумочка болтаются у меня в руках.

И тут раздается голос, который я не слышала вот уже шесть лет, но который часто являлся в мои сны:

– Малышка, ты потерялась? – говорит он.

– Нет, я убежала, мама догонит, она всегда догоняет, – весело смеясь, сообщает моя Алиса.

Нужно еще раз провести с ней беседу на тему разговоров с посторонними.

А мужчина тем временем присаживается перед Алисой на корточки. Я вижу его профиль, и понимаю, что мне не показалось, что голос мне знаком.

– Алиса! – наконец подбегаю вплотную. – Нельзя так! Простите, пожалуйста! – чащу я, все еще надеясь на то, что все это чудовищное совпадение, но замолкаю на полуслове.

Я поднимаю взгляд на прохожего и встречаюсь с ним глазами. И тут как по щелчку пальцев исчезает весь посторонний шум, остаётся только он и я.

– Женя? – шепчу в неверии.

Это не может быть правдой, я специально уехала, чтобы между нами никогда не состоялась эта сцена.

– Женя, – подтверждает он и поднимается на ноги. – Вот мы и встретились, милая, теперь ты от меня никуда не денешься, за все ответишь.

Эти слова встают между нами, как приговор. В глазах Жени жгучая ненависть ко мне и такая же, как у меня, затаенная боль. Но за что? Ему–то за что меня ненавидеть? Это я должна так реагировать! Он должен отвечать мне за все, не я!

Глава 29

– Я не денусь? Я отвечу? Да ты в своем уме, Женя?! – что–то темное поднимается внутри меня на поверхность, не ожидала от себя такого. – С чего я должна что–то тебе отвечать? Твоя мать объяснила мне все весьма доступно шесть лет назад, когда ты не соизволил. Спасибо, больше мне не надо! Идем, Алиса, в этом сквере теперь бывает плохая компанию, будем гулять в другом месте.

– Но, мама, – канючит дочь, – мы еще не прокатились на всем, что тут есть, в том конце мне нравятся горки, они лучшие!

– Алиса, – повышаю голос, что я делаю крайне редко, – я все сказала.

На удивление, Алиса прекращает со мной спорить, молча подходит и берет за руку. Все–таки у нас обычно бабушка выполняет карательную роль, а не я, я мягкая, а порой кажусь себе и вовсе бесхребетной. Детство с матерью и сестрой, принижающими меня, не прошло даром, потом еще и предательство Жени сыграло роль в уничтожении моей самооценки. Но ничего, зато стоило мне его увидеть сейчас, что–то в моей голове резко переключилось.

– Стой! Мы не договорили! – предсказуемо Женя недоволен, он хватает меня за руку, как будто может, как будто я все еще имею хоть какое–то отношение к нему.

– Руку убрал, а не то я закричу на весь сквер! Сбегутся люди, кто–нибудь обязательно нас заснимет на телефон, а я потом попрошу видео для предоставления в суд в качестве доказательства, – цежу сквозь зубы.

– Доказательства чего? – не понимает Евгений, глупо хлопает глазами, что для него несвойственно.

– Твоей вины, конечно! Не я тебя за руку удерживаю против воли и оставляю синяки.

– Да не оставляю я никакие синяки, – отпускает меня Женя и делает шаг назад. – Ты выставляешь меня в гнилом свете, мне это не нравится, я не такой, как ты тут изображаешь. Я поговорить хотел, но с такой, как ты, это будет сложно. Решила наехать на меня прежде, чем я смог бы наехать на тебя, да? – он усмехается. – Умно. Раньше ты такой не была. Хотя, кажется, я никогда не знал тебя настоящую, учитывая, как ты себя повела.

– Я–то себя повела прекрасно, а вот ты трус несчастный! – произношу зло и тяну дочь в сторону.

Хватит, погуляли, лучше бы дома сидели.

– Мама, кто это был? Почему вы ругались? – спрашивает Алиса через некоторое время, когда мы отходим на приличное расстояние.

Женя не пошел за нами, к счастью. Да и зачем ему, у него же есть другая семья. И что он забыл здесь? Нормально жили, а тут на тебе, одной головной болью больше.

– Мамин знакомый, один очень старый мамин знакомый, – отвечаю дочери, немного подумав.

Старый. Как будто шесть лет – это вечность. Как будто между нами с Женей ничего не было. Как будто он не был тем, кого я любила больше всего на свете.

Алиса кивает, принимая этот ответ – пока. Но вопросы ещё будут. Я ее хорошо знаю, она на интуитивном уровне определяет, когда взрослые что–то скрывают.

Оглядываюсь через плечо, чтобы убедиться, что преследования за нами так и нет. Этот жест я делаю на автомате, он глупый, конечно, Жени нет, если он сразу не отправился за нами, с чего бы ему отправиться за нами позже.

Но вот мои эмоции по этому поводу меняются. Я не знаю, чувствую ли я снова облегчение по этому поводу, или, наоборот, мне становится обидно. Нелогично, да, но как есть. Теперь мне кажется, что я сбежала слишком быстро. Судьба подстроила нашу встречу, а я не знаю, зачем. Я просто сбежала, не пожелав даже высказать всю свою шестилетнюю обиду.

«У него другая семья, – напоминаю себе. – Он приехал не для меня, не для нас с Алисой, не к нам в конце концов. Сказки в реальной жизни не случаются».

Лучше забыть об этом досадном случае, я не воспользовалась возможностью высказать хоть что–то Жене, и ладно. Может, и не нужно оно мне. У него своя жизнь, у меня своя. У нас с Алисой своя.

И алименты мне от него не нужны, справлялись раньше и дальше справимся. Я давно приняла решение, все хорошо, все в порядке.

Но почему тогда так больно снова? Словно и не было этих шести лет, словно предательство свежо, словно оно случилось недавно.

«Мы все равно больше не встретимся, лучше не бередить душу», – убеждаю себя, со всей силы сдерживая слезы, чтобы не пролить их при дочери.

Вот только я сильно ошибаюсь, эта встреча была не единственной…

Глава 30

Женя

Алена с дочерью уходит, а я остаюсь стоять, как баран.

«Как будто я снова испытываю это, как будто Алена снова оставила меня на обочине жизни», – мелькает в моей голове растерянная мысль. Наша встреча прошла столь быстро и сумбурно, что я даже злость свою на нее растерял. Опять меня бросили и сбежали.

«А еще она родила. И не от тебя», – ехидничает мое подсознание. И злость мгновенно возвращается ко мне. С силой сжимаю руки в кулаки, костяшки белеют от напряжения, но вслед за Аленой я не бегу. Слишком долго думал, поздно ее догонять.

В моем кармане начинает звонить телефон, но я не реагирую, все так же стою и смотрю в ту сторону, куда ушла Алена. Чего смотрю? Не знаю, но смотрю.

– Мужчина, у вас телефон звонит, – решает сообщить мне сердобольная прохожая.

С трудом сдерживаюсь, чтобы не нагрубить ей, молча киваю, но телефон не достаю. Очень мне сейчас хочется что–то разбить, и этим чем–то рискует стать телефон. К счастью, звонок прекращается, более не нервирует меня и окружающих.

И я отмираю, разворачиваюсь в противоположную сторону и иду дальше. Прогулка, конечно, уже не будет столь приятной, но обратно в квартиру дойти все равно нужно. Удивительно, но я туда попадаю довольно быстро, даже не особо разбирая дороги. Раздеваюсь, разуваюсь, иду в комнату, но в себя я так до конца и не прихожу.

Внезапный прилив ярости заставляет меня схватить первую попавшуюся вещь – мятый свитер, висящий на спинке кресла, и со всей силы швыряю его в стену, где он бесшумно оседает на паркет. Такой себе предмет для швыряния, удовлетворения он не приносит, зато не разбивается и не производит шум.

Шесть лет.

Шесть долгих лет я пытался понять, что же случилось. Почему Алена просто испарилась из моей жизни. А теперь...

Теперь у неё дочь. И я совсем не знаю, что с этим делать.

Я закрываю глаза, но перед внутренним взором встаёт образ этой девочки, который мне почему–то отчаянно хочется назвать родным. Но ведь это бред. Стала бы Алена бросать меня после аварии, если бы это была моя дочь?

Нет, скорее она мне изменила, а потом случилась больница, вот Алена и сочла за лучшее – исчезнуть. Или успела найти кого–то уже после того, как бросила меня? В сущности, какая разница?

Но почему тогда, когда девочка взглянула на меня, у меня перехватило дыхание? Почему моё сердце сделало тот странный переворот, будто узнало что–то важное? Я вдруг стал романтиком? Совсем поехал головой?

– Зря не прошел лечение у психолога, сдается мне, очень зря, – бормочу себе под нос.

Нет, я точно дурак. Я слишком долго был один, вот мне и привиделось на минуту, что дочь Алены могла бы быть моей. Это просто совпадение, игра света, моё больное воображение в конце концов.

Чайник на кухне закипает, его шипение раздражает, а я не помню, когда включил его.

И я вдруг понимаю…

Мне плевать на новую жизнь Алены, ее новую семью, новые заботы, на то, как быстро она нашла мне замену. Но есть одна вещь, которую я не могу простить – отсутствие объяснений.

Почему Алена сбежала? Почему не объяснилась? Настолько боялась оказаться связанной с недееспособным?

И вообще, раз эта встреча случилась, раз сама судьба столкнула нас, значит, я получу желаемое. Я найду Алену, теперь это не будет чем–то сложным.

Я найду ее и не позволю сбежать. Она не сможет кидать в меня упреки, она не сможет спрятаться, я заставлю сказать мне правду. Я выковырну это из себя, проживу обиду и наконец–то смогу жить дальше. И никакой психолог мне не нужен.

Я заслужил это. Заслужил возможность двигаться дальше. Заслужил получить хотя бы это.

Глава 31

Утро встречает меня тягучей головной болью и ощущением, будто я не спал вовсе. Что, в общем–то, правда – всю ночь я проворочался, лежал с открытыми глазами, уставившись в потолок, а уснул лишь под утро. А мне сегодня на работу, придется идти помятым.

Кофе в офисе кажется горькой жижей, но я пью его большими глотками, надеясь, что кофеин хоть немного прояснит мое сознание. Монитор перед глазами расплывается, цифры, графики, отчёты – всё это кажется сейчас таким бессмысленным. Да, в сущности, мне все кажется бессмысленным.

Правда, работа – это хоть какое–то отвлечение, хотя бы на время. Я механически отвечаю на письма, подписываю документы, киваю коллегам. Вижу, как кто–то из младших менеджеров нервно переминается у моего кабинета – видимо, боится зайти. Должно быть, я сегодня выгляжу особенно мрачно.

Мне всё равно, но к полудню терпеть эту игру в нормальность становится невыносимо. И мой воспаленный мозг рождает гениальную идею – я ведь могу воспользоваться служебным положением и решить свой вопрос. Все равно у меня голове крутится лишь Алена, потребность разыскать ее буквально сжигает изнутри.

Я набираю номер службы безопасности и терпеливо жду ответ.

– Максим, это Женя. Мне нужна помощь.

Голос в трубке звучит спокойно и привычно деловито:

– Говори.

– Моя просьба не совсем обычная, мне нужно найти одного человека, девушку, и я солгу, если скажу, что это нужно для работы.

Хотя в какой–то мере все–таки для работы, ведь я не могу нормально выполнять свои обязанности, все время мысленно возвращаюсь во вчерашнюю встречу.

А в трубке меж тем тишина, Максим переваривает услышанное.

– Что конкретно нужно искать? – наконец произносит он.

– Да все, что удастся: адрес, место работы, номер телефона. Но в первую очередь меня интересует адрес проживания, его бы мне узнать, как можно быстрее.

– Понял. Жди.

Я кладу трубку и снова берусь за отчёты. Но мысли у меня все равно далеко – где–то там, в городе, где сейчас Алена живёт своей жизнью, ходит, возможно, по соседней улице, смеётся, обнимает свою дочь...

«А дочь ее не моя», – снова всплывает в голове удручающее. Ну и ладно!

Мне плевать на детали, но мне не плевать на правду. Но, что я буду делать, если приду к Алене, а откроет мне ее муж, я не знаю.

Экран моего телефона загорается через два часа, там всего одно короткое сообщение с адресом Алены, а также с ее номером телефона. Нормальный человек сначала воспользовался бы номером телефона, но только не я. Нет уж, никаких звонков, только личная встреча, только бескомпромиссность и экстрим.

Мое сердце колотится так, будто я пробежал спринт, вот же я дурак, но дурак, наконец–то почувствовавший себя живым. Вот только что дальше? Сбегать с рабочего места мне не вариант, нужно дождаться конца дня, я же все–таки начальник, а не мимо проходил.

А как хочется сесть в машину прямо сейчас и поехать. Увидеть её подъезд, окна, может быть, даже саму Алену, выходящую из подъезда и ведущую за ручку девочку...

Но что я скажу? С этим тяжелее. Умное в голову упорно не лезет, там обитает только банальное вроде: «Привет. Как дела?». Что, конечно, было бы неплохо, но не в нашем с Аленой случае.

Или подождать, подготовиться, придумать причину, оправдание этому внезапному вторжению в её жизнь? Так будет лучше? Благоразумнее?

Или не появляться вовсе?..

Глава 32

– Да какого лешего! – громко произношу в тишину рабочего кабинета и со всей силы стучу кулаком по столу. – Я размазня или мужик?

Вопрос риторический и ответа не требует, но, чувствую, у разных людей был бы разный ответ на этот мой дурацкий вопрос.

Бросаю взгляд на часы, не так много до конца рабочего дня, можно один раз и сбежать, ничего страшного не произойдет. В общем, я не жду, забрасываю отчёты в сумку, не разбирая нужны они мне или нет, хватаю ключи от машины и выскакиваю на улицу. Вечер вступает в свои права, не так уж и рано я сбегаю с работы.

Сажусь в машину, поворачиваю ключ зажигания, и тут же двигатель приветствует меня, а колёса послушно шуршат по асфальту. В голове до сих пор каша, мешанина из вопросов на тему что сказать, и зачем я это делаю, но путного в голове так и не появилось. Какая, в сущности, разница, на месте разберусь.

Но вот незадача, вдруг раздается громкий хлопок, машина дергается, руль тянет вправо, и мне приходится резко свернуть на обочину, проклиная все на свете. Выхожу из автомобиля и удивляюсь своей везучести – правое переднее колесо лопнуло, с чего только – непонятно.

– Чёрт! – ударяю ладонью по капоту.

Присаживаюсь на корточки и осматриваю шину, как будто я специалист в этом. Правда, кое–что я все–таки понимаю, колесо не просто проколото, а словно разрезано кем–то, как будто это не случайность, а чье–то намеренное воздействие на автомобиль.

Попаду на работу, озадачу Максима просмотром камер наблюдения, никто из работников не знает, что их уже подключили к питанию, будет кому–то неприятный сюрприз. Но это все завтра, а сейчас–то мне что делать? Оглядываюсь вокруг – улица пустынна, в том смысле, что полезного на ней нет, лишь вдалеке стоит заправка, до неё пешком минут десять. Но чем мне это поможет?

Я бы мог, как настоящий мужчина, поставить запаску самостоятельно, но вот беда, мне нечем. Я без инструментов. Да, вот как–то так, ничему–то жизнь меня не учит.

Правда, этот мой автомобиль новый и оборудован исправными подушками безопасности, но о том, что мне может понадобится самому менять колесо, я не подумал. Можно бросить машину и пойти к Алене пешком, вариант веселый, но не очень разумный. А еще я могу вызвать сервис, у меня действует гарантия на автомобиль, и вроде как ко мне должны приехать спасать.

В итоге я выбираю последний вариант – достаю из кармана телефон и набираю номер сервиса.

– Через сорок минут сможем подъехать, – сообщает мне равнодушный голос.

Н–да, ждать сорок минут, пока приедут, а потом ещё пока отремонтируют. Класс. Но что поделать, придется ждать.

Смотрю в сторону, где живет Алена, и в моей голове появляется депрессивная мысль на тему, а не знак ли мне подает судьба с этим колесом? Может, мне не стоит лезть в жизнь Алены?

Но потом я вспоминаю о своей версии прокола шины и успокаиваюсь. Никакой это не знак, вернее, знак, но не о том, не на Алену он намекает, а на то, что кто–то в новом офисе сильно не любит меня.

Стою на обочине, руки в карманах, ногой пинаю проколотую шину, поднялся холодный, пронизывающий ветер, но мне все равно. Я снова думаю о том, что мог бы дойти пешком, добежать, но машину не бросишь, да и сервис уже вызван.

– Да что я за дурак такой невезучий?! – вопрошаю, глядя на небо, с которого, как вишенка на торте, начинает идти дождь…

Глава 33

Правда, дождь не сильный, легкий, и это меня воодушевляет, заставляет не стоять столбом, а проверить, вдруг у меня все–таки есть домкрат. Когда я проходил техосмотр, мне обещали сунуть его в багажник, но я, конечно, не проверил. Я отвратный автолюбитель, безответственный.

Открываю багажник, роюсь в куче хлама: какие–то тряпки непонятно откуда, пакет с какими–то бумагами, салфетки, но нужного мне нет. Должен быть, но его нет.

– Чёрт! – закрываю багажник с такой силой, что проходящий на тротуаре парень оборачивается.

Зато мне решают позвонить из сервиса и обрадовать, что подождать осталось всего лишь двадцать минут. Я «безумно счастлив». Можно было бы и не звонить, а быстрее двигаться.

Снова смотрю в сторону дома Алены, там, за поворотом, за этими кварталами, она сейчас, наверное, ужинает, время уже позволяет. Может, даже с мужем ужинает и наверняка с дочкой.

И снова мой мозг пытается решить так и не решенную задачку: что я скажу Алене, когда и если приду?

«Алёна, я просто хотел», – крутится в моей голове довольно жалкое, если честно, начало диалога. Хотел что? Увидеть её? Убедиться, что она счастлива без меня? Или, наоборот, что ей так же плохо, как мне?

Идиотизм.

Вот вроде взрослый состоявшийся человек, а в голове мысли, как у неразумного глупца.

Сажусь на бордюр и подпираю подбородок руками. Машины проносятся мимо, у кого–то из приоткрытого окна доносится музыка, кто–то смеётся о своем. Жизнь идёт своим чередом, а я тут с проколотым колесом и такими же проколотыми мечтами. Баран.

Сервис приезжает ровно через сорок минут, хотя мне кажется, что проходит целая вечность. Парень в засаленной куртке молча меняет колесо на запаску, а потом также молча уезжает, оставляя меня одного. Я сажусь за руль, но не завожу мотор.

Руки на руле, взгляд в темноту. Если честно, я уже почти решаю малодушно забить на все и поехать домой, но в последний момент останавливаю себя.

И вовсе не сильно поздно еще, время для того, чтобы наведаться непрошенным гостем, вполне себе нормальное, приличное, и если я не отправлюсь сегодня, я никогда не отправлюсь. Нужно решать с этим вопросом быстро и резко, как с пластырем, приклеенным к коже.

Все–таки я доезжаю, припарковываюсь и…

И все. Так и сижу. Правда, заглушил двигатель, но из автомобиля я не выхожу. Сижу, смотрю на подъезд, почему–то я ожидал увидеть совсем другой дом, более современный, что ли. А передо мной старая пятиэтажка, от которой так и веет высокими потолками и скрипучими полами. Нет, что–то есть в постройках тех годов, ничего против них не имею, у меня родители живут в подобном строении, но от Алены я ожидал другого.

«Не может же она жить со своими родственниками, они так плохо ладили», – мелькает в моей голове закономерная мысль.

Впрочем, к чему сидеть и предаваться пустым рассуждениям, нужно идти, раз я пришел. Правда, я так и не придумал, что скажу, если дверь мне откроет муж Алены.

Муж…

Отвратно звучит, ведь муж этот не я.

Выхожу из машины, щелкаю брелком сигнализации и бодрым шагом подхожу к подъезду. Мне везет, входная дверь открывается, выпуская местного жителя и впуская меня, это ли не положительный знак?

Нахожусь внутри чужого подъезда, и мне кажется, весь мир вдруг стал плоским и нереальным. Стою перед нужной дверью и не сразу жму на звонок, торможу и тут. Наверное, я знатный тормоз, пора переименоваться во всех чатах, заиметь новое прозвище.

И все же я наконец–то жму на дверной звонок, еще не зная, какое потрясение ожидает меня впереди.