Читать книгу "Невеста по договору, или Истинная для дракона"

Глава 28

– Простите великодушно, ваша светлость, не признал в первый момент, редко бываю на балах, сами понимаете, куда мне, – тут же принимается лебезить Карстен. Выглядит это по меньшей мере жалко, учитывая то, что его по–прежнему держит Джеймс, а ноги опекуна болтаются в воздухе, как две бесполезные палки. – Я ведь не со зла на Александру, вы поймите, я ведь исключительно с заботой. Девочка жила всю жизнь под присмотром, а тут у нее началась самостоятельная пора. Свобода кому угодно может вскружить голову! Понимаю, ей сегодня исполняется двадцать один год, не юная уже давно, в удаленных провинциях ее бы и вовсе посчитали старой девой, непригодной для семейной жизни, – Это он меня так оскорбил? – Но что я могу, девчонка сама не проявляла интереса ни к чему, не хотела учиться, все сидела и вышивала в библиотеке!

Слова Карстена мне неприятны. Даже сейчас, получив мое наследство, оправдываясь перед Джеймсом, он стремится очернить меня, выставить в худшем свете. Если даже прошлая Александра не проявляла большого интереса к жизни, так кого в этом винить? Она потеряла родителей, наверняка контролировавших каждый ее шаг, пусть контроль и был обусловлен заботой. А опекуны небось сами засунули ее в библиотеку и наказали вышивать, как добропорядочной леди.

И она вышивала, отрабатывала свою роль, слушалась, подчинялась, ведь иначе как? Она не могла сама выбирать, не могла руководить этой жизнью, во всем полагалась на тех, кто рядом.

– Вы так говорите, словно кротость и любовь к рукоделию – плохие черты для леди, – усмехается Джеймс. – И вы уж определитесь, то Александра у вас «натуру свою сдержать не может», а то глаз от вышивки не поднимает. Вы словно о разных людях говорите, не находите?

– Так и я о том же, ваша светлость! – Карстен округляет свои глаза. – Девчонка всех нас мастерски обманывала все эти годы! Обводила вокруг пальца! Наверняка ее мать окрутила благородного Гектора Личиа, моего покойного кузена, я всегда подозревал это, а уж после их трагической гибели и подавно! Мне не к кому было обратиться за правосудием, но мой долг предупредить вас, как внука нашей любимой королевы, да пребудет она еще не один век на троне. Не знаю, что вас связывает с Александрой, но я вас уверяю, не стоит, она не та, какой кажется.

Ничего себе, Карстен решил и родителей приплести, вот только зачем? Для чего пытаться окунуть меня в грязь больше, чем он уже сделал? Передумал и решил еще и дом в Бербидже занять?

Хотя нет, скорее всего просто испугался гнева королевского внука. Не думаю, что Карстен воспринял всерьез заявление о том, что я невеста дракона, но то, что он за меня заступается, игнорировать невозможно.

– Вот как? Забавные у вас теории, моей матушке понравились бы, – говорит герцог, приподнимая одну бровь. Он все еще держит опекуна, не отпускает того на землю и совсем не выглядит уставшим. – Тогда, быть может, вы объясните, почему супруг графини и ее дочь взяли фамилию и титул Боле? Кто кого на самом деле окрутил? Финансы и фабрики – это прекрасно, но титул и благородную фамилию они не дадут.

В изумлении смотрю на дракона, он неплохо осведомлен историей семьи Александры. Правда, не стоит это принимать на свой счет, наверняка все аристократы так или иначе поверхностно осведомлены друг о друге.

– Кхм, – Карстен растерянно мнется, – кажется, наш разговор зашел куда–то не туда, я не должен был, простите, ваша светлость. Эмоции, они способны поставить в неловкое положение даже лучших из нас. А тут трагедия в семье пусть и дальнего, но все же родственника, щемящая боль в груди от преждевременной утраты никогда не покинет меня. Может быть, вы меня опустите на землю? – заканчивает опекун, бросая жалобный взгляд на дракона.

Я бы засмеялась в голос, не будь непосредственной участницей ситуации. Честное слово, кто кого позорит? Взрослый человек с сединой на висках заискивает перед молодым мужчиной.

– А вы знаете, пожалуй, поставлю, – говорит дракон. – Вы правы, наш разговор не задался с самого начала, а меж тем, как жених Александры, я должен был представиться вам, ее родственнику. Н–да, не порядок, – качает головой Джеймс, – моя бабушка не одобрила бы такого моего поведения. Пройдемте в дом, обсудим дела предметно.

Самоуправство дракона переходит все границы, но я не могу спорить с ним при Карстене. И мне остается лишь молча последовать за мужчинами на участок, а потом открыть дверь в дом, в который я не планировала никого пускать. Джеймс не в счет, от него невозможно избавиться.

Мы втроем проходим на кухню–столовую, Карстен с драконом садятся за стол, я остаюсь стоять чуть поодаль. Не думают же они, что я буду им прислуживать? Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не вспылить.

– Ваша светлость, позвольте спросить, – робко произносит Карстен, но его перебивает Джеймс.

– Позже, все позже, дорогой опекун моей прекрасной Александры, – говорит дракон, – вы мне лучше дайте завещание покойного батюшки графини, я слышал о нем краем уха и теперь очень заинтригован.

Карстен сначала бледнеет, потом краснеет, а затем снова бледнеет. Зато мне становится любопытно, что будет дальше, смотрю с интересом за разыгрывающимся представлением и даже забываю о своем раздражении на герцога за то, что тот пригласил Карстена в мой дом так, будто он здесь хозяин.

– Я, эм, я, – вдруг принимается страдать косноязычием опекун, а я поддаюсь вперед, жажда узнать, что будет дальше…

Следующая прода будет во вторник.

Глава 29

– У меня его нет с собой, – выдает в итоге Карстен.

Разочарованно выдыхаю и отклоняюсь назад. Это было предсказуемо. Однако, Джеймс так просто не сдается и превращается в того Джеймса, которого я совсем не знаю и не очень–то хочу узнавать ближе, если честно.

– Вы лжете, – говорит дракон, буравя Карстена отнюдь не доброжелательным взглядом, какой был у него всего мгновение назад. – Сами отдадите документ или предлагаете королевскому внуку рыться в вашей папке?

И столько холода, силы и презрения в его голосе, что даже я невольно ежусь.

«А ведь он мог бы и со мной так разговаривать, и куда бы я делась от прямого приказа герцога? – осознаю внезапно. – И никакого особого дара ему не требуется, чтобы заставить выполнить то, что он хочет, всего лишь природная сила и данная по праву рождения власть».

– Н–нет, конечно, нет, ваша светлость, как я могу, – лепечет, заикаясь, Карстен, уже небось десять раз пожалел, что приехал сегодня сюда, и Ингрид нехорошими словами мысленно обозвал, если я угадала и причина его появления в ее любви к экипажу, или все же жаждал посмотреть на дом? Не удастся ли и его прибрать к рукам. – С–сейчас, все будет, я продемонстрирую, мн–не нечего с–скрывать, – Трясущимися пальцами опекун–таки вытаскивает необходимый документ из своей папки и протягивает его дракону. – Но я должен заметить, – Уверенность медленно, но верно возвращается к Карстену, – что все законно, я не ничего не крал у сироты, не принижал ее, не притеснял, лишь разумно следовал указаниям ее отца, последней воле покойного. И Александра подписала документ, она согласилась, признала.

«Сложно было не подписать, когда моя рука сделала это против моей воли», – вспоминаю момент потери контроля над собственным телом и невольно передергиваю плечами, неприятно это и страшно на самом деле. Как далеко был способен зайти Гарольд?

– Я вас услышал, – кивает дракон и всем своим видом показывает, что лучше бы Карстену замолчать, не отвлекать герцога от изучения завещания.

Я тоже молчу, я не планировала жаловаться Джеймсу на неурядицы с родственниками, не собиралась просить помочь в возвращении упущенного, но раз уж все пришло в эту точку, то мне не остается ничего, кроме наблюдения.

В этом я вообще вижу трагедию женского положения в местном обществе. Особи женского пола вынуждены регулярно наблюдать за решениями мужчин, наблюдать, а не участвовать, даже если речь об их собственных жизнях. Печально на самом деле.

– Александра, милая, – вдруг говорит дракон, отвлекаясь от документа, скажи, пожалуйста, сколько времени? Мы с тобой не поздно вернулись?

Странный вопрос, но я послушно выполняю просьбу, бросая взгляд на большие настенные часы, исправно работающие, как и все остальное в доме.

– Восемь вечера, ваша светлость, – отвечаю, заинтригованная.

Что он придумал? Что вычитал? Неужели есть лазейка, которую я в силу неопытности и внешнего давления не смогла увидеть? Но ведь я уже все подписала, ничего не исправить!

– Прекрасно, значит, у нас есть еще целых четыре часа до полуночи, – Джеймс хитро улыбается.

– У вас ничего не получится! – кажется, Карстен быстрее меня понимает, к чему клонит герцог. – Документ подписан рукой Александры!

– Но не ей самой, – спокойно возражает дракон. – Графиня поставила подпись под ментальным давлением. Подсудное дело, между прочим! И вы становитесь сообщником преступника, даже если сами ничего не делали.

– Это поклеп! – не сдается опекун. – Никто ее ни к чему не принуждал! И вы все равно не сможете осуществить задуманное, ни один жрец не соединит вас на закате дня!

– Жрец – нет, но не только жрецам дано соединять двоих узами брака, высшие драконы способны напрямую обращаться за благословением к Пресветлой Праматери, – усмехается Джеймс. – Александра, милая, дай мне свою руку, – дракон встает из–за стола и обращается ко мне. В его глазах пляшут бесята, что он задумал? Знает способ фиктивно пожениться и отстоять завещанное? – Доверься мне, – добавляет он с легким нажимом, – я не наврежу. Ты ведь помнишь наш разговор в карете, ничего не выйдет за рамки договоренностей.

Он решил напугать Карстена фиктивным заключением брака? Этот спектакль для него?

Хм, я почему–то и впрямь доверяюсь дракону, делаю шаг к нему и вкладываю свою руку в его. Но Джеймсу нужно предплечье, он оголяет мою руку по локоть, тоже делаю и я с его рукой. Наши запястья переплетены, смотрится красиво, Джеймс начинает тихо петь на неизвестном мне языке, добавляет зрелищности и атмосферы, мне становится весело с нашего маленького спектакля.

Но уже в следующую секунду все резко меняется, и…

Воздух вокруг нас сгущается, становится до того плотным, что протяни руку и упрешься в невидимую подушку. Свет в доме вдруг начинает мерцать, а после и вовсе гаснет.

– Нет! – кричит Карстен в ужасе.

И что хуже всего, в глазах дракона растерянность, происходящее вышло из-под его контроля, и…

Г