Текст книги "Украденные мгновения"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ukradennye-mgnoveniya-5795.jpg)
Автор книги: Мишель Мартин
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Отец выругался.
– Уж мне ли не знать, что ты любишь делать из мухи слона? Дункан, у тебя на руках обычное дело об исчезновении человека, и тебя наняли, чтобы ты его нашел. Все просто и ясно. Ты же рисуешься передо мной и Брэндоном. Короче, верни девчонку клиенту и закрой дело. Ты понял?
– Конечно, отец, я так и собирался поступить.
– Отлично, – на ходу бросил отец, направляясь к двери. – В пять часов у меня встреча. Когда я вернусь, зайди ко мне с подробным отчетом.
Братья несколько секунд смотрели на дверь, за которой скрылся их отец.
– Ты действительно знаешь, где сейчас Джейн Миллер? – недоверчиво спросил Брэндон.
– Конечно, знаю, – недовольно пробурчал Дункан, обходя свой стол.
– Ты проделал хорошую работу, – Брэндон поднялся со стула. – Не думал, что ты справишься.
– Представь, я тоже удивился, – огрызнулся Дункан, усевшись в свое зеленое кожаное кресло, которое жалобно скрипнуло под ним.
– Я пошутил!
– Извини, Брэндон. Ты знаешь, что я очень ранимый человек, у меня нежное сердце, – никак не мог успокоиться Дункан.
– Наверное, поэтому тебе всегда доставалось все самое лучшее. И женщины тоже, – не остался в долгу Брэндон.
Дункан хмуро посмотрел на брата, стоявшего перед его столом, но перепалку продолжать не стал.
– Как твое расследование во Флориде? Ты так быстро вернулся. Неужели во всем уже разобрался?
–Да. Ничего сложного. Дело закрыто… Теперь я готов к новым приключениям.
Дункан усмехнулся и язвительно заметил:
– Мне кажется, что жить так, как живешь ты, – ужасная скука. Скажи, тебе самому не надоело то, что у тебя все выходит легко и гладко?
Улыбка на секунду исчезла с лица Брэндона, затем вновь появилась.
– Во всем есть свои плюсы и минусы.
– Ты прав. По крайней мере, отец не орет на тебя каждую секунду, он спускает собак на меня.
– Отец быстро отходит. Потерпи немного и сам увидишь.
– Два года научили меня терпению, братец.
– И теперь тобой все довольны. Поверь, Дункан.
– Кроме отца и матери. Ты знаешь, Брэндон, иногда мне обидно, что любимый сынок у них – ты.
– А мне не было обидно, когда ты развлекался, а я в это время вкалывал как одержимый?
– Ты это серьезно? – удивился Дункан.
– Конечно, – с улыбкой отозвался Брэндон. – Вспомни, сколько за эти годы ты получил приглашений от очаровательных дам и сколько я? Нечего и сравнивать.
– Да, в этом ты не зря мне завидовал, – согласился Дункан.
Усмехнувшись, Брэндон перевел разговор на другую тему:
– Послушай, Дункан, мне нужна твоя помощь. Я договорился с Арманом Жискаром о том, что наше агентство обеспечит охрану его коллекции бриллиантов. Они будут выставлены в музее Барлетта. Ты, наверное, слышал о выставке ювелирных украшений.
От изумления Дункан раскрыл рот.
– Я думал, что он наймет для этой работы охранное агентство Болдуина.
Улыбка Брэндона стала еще шире.
– Мне удалось убедить Жискара, что наша фирма надежнее.
– Но «Колангко» принципиально не обслуживала мафиози, неважно, из какой они страны.
– Всегда бывают исключения из правил.
– Все дело в рекламе?
Брэндон кивнул.
– Это очень серьезная работа и требует высокого профессионализма. Дело даже не в Жискаре и его связях, а в том, что не каждый день в нашей стране выставляются украшения Екатерины Великой, оцениваемые в миллион долларов, и не каждый день выпадает возможность получить работу по их охране. Мне не сразу удалось уговорить отца – поначалу он был против. Отец согласился только сегодня после того, как я ему объяснил, что американцы и знать-то не знают, что Арман Жискар – крестный отец французской мафии, но зато они знают, кто такая Екатерина Вторая. Все будут говорить только о ней и о ее бриллиантах. Это станет отличной рекламой для «Колангко».
Он откашлялся и продолжил:
– Всей операцией по охране бриллиантов, с момента прибытия коллекции в Нью-Йорк, буду руководить я. Однако есть некоторые сложности. Жискар согласился на наши услуги только сегодня утром. Бриллианты доставят в четверг, а в пятницу уже открывается выставка. Я буду по горло занят, поскольку мне предстоит разобраться с системой сигнализации в музее. Она ненадежна, устарела лет на десять. В сжатые сроки нужно будет установить новую охранную систему. Только тогда мы сможем быть уверенными, что с бриллиантами ничего не случится. Мне придется работать днем и ночью. Поэтому я решил обратиться к тебе за помощью. Если бы ты взялся за разработку надежного маршрута, по которому следует перевозить драгоценности в музей после того, как их на частном самолете доставят в аэропорт, ты бы очень меня выручил.
Дункан был не просто удивлен – он был ошеломлен таким предложением. Впервые за все время его работы в агентстве предложили серьезное, ответственное дело. Он даже не знал, как благодарить Брэндона, который в этот момент казался ему Санта Клаусом, сделавшим ему сказочный подарок на Рождество. Старший брат редко о чем-либо его просил.
– Конечно, – будничным тоном ответил Дункан, сдерживая волнение. – О чем разговор? Буду рад тебе помочь. Пришли всю информацию Эмме. Я займусь этим делом сегодня же вечером.
– Отлично, большое спасибо, – Брэндон вышел из его кабинета, небрежно махнув рукой на прощание.
Дункан с довольным видом откинулся на спинку кресла, шумно выдохнув воздух. Теперь у него все будет в порядке. Дело Джейн Миллер представлялось ему той первой ступенькой, с которой он начинает свое продвижение вверх по иерархической лестнице семейной фирмы «Колангко». Дункан взглянул на часы – они показывали половину четвертого. Для ленча было поздновато, а для ужина еще рано. Отец вернется в контору не раньше семи.
Дункан вышел из своего кабинета и предупредил Эмму:
– Брэндон должен прислать кое-какую информацию о бриллиантах Жискара. Как только она будет у тебя, отправь ее ко мне домой. Сделаешь?
– Конечно, – заверила его Эмма. – Ты собираешься вернуть бедную мисс Миллер Бойду еще до того, как я проверю банковские счета и дам тебе маршрут их мирового турне?
– Ты же слышала, что сказал отец, – кисло ответил Дункан, направляясь к лифту.
Около половины пятого Дункан вошел в Брайнт-парк. Чтобы найти Харли, ему не пришлось даже сверяться с радиомаячком, который он незаметно установил на корпусе ее усилителя. Он просто шел, и ноги сами привели его туда, где она сидела на деревянной скамейке в тени деревьев, что-то наигрывая на новой гитаре. Дункан заметил перед ней на земле маленький портативный магнитофон, на который она записывала свою музыку, и, естественно, группу людей, собравшихся ее послушать.
Харли даже не попыталась скрыться, а ведь она его слезно умоляла, чтобы он ее отпустил. Итак, она не удрала и сдержала свое слово. Дункану такая честность понравилась.
Конечно, не следовало бы ему сюда приходить, поскольку забот у него сейчас хватало. Например, он бы мог спокойно заниматься маршрутом транспортировки бриллиантов Жискара. На его составление потребуется немало времени, и Дункан это знал, но все равно пришел в парк. Когда он, сидя за столиком, ел свой поздний ленч, то понял, что не может думать ни о чем другом, а только о судьбе Харли. Ему вновь захотелось ее увидеть. Он побоялся ответить на вопрос, почему его к ней тянет. Так или иначе, он пришел в парк.
Он ее нашел, но, увидев, что она полностью увлечена игрой на гитаре и никого вокруг себя не замечает, не стал ее беспокоить. Ведь для нее сейчас гораздо важнее насладиться одиночеством и своей музыкой. Дункан уселся на скамейку, стоявшую чуть в стороне от толпы слушателей, и стал наблюдать за Харли.
Она не была красавицей в классическом смысле. Дункан не сказал бы даже, что она очень уж мила. Однако в ней было какое-то неуловимое очарование. Ему в ней нравилось все: новая прическа, глаза, скрытые цветными линзами, и едва заметные веснушки на лице, которые раньше всегда были скрыты под слоем грима. Сейчас он всей душой завидовал гитаре, которая покоилась на ее бедре, и струнам, которые она перебирала тонкими пальцами. У нее были красивые руки, сильные и изящные.
«Должно быть, приятно ощущать, как они тебя ласкают», – подумал Дункан.
В ней была какая-то скрытая, внутренняя красота, которая делала ее удивительно привлекательной. Наконец Дункан понял, что причина в ее необычайной одухотворенности. Именно в ней! Его собственный внутренний мир долгое время оставался безразличным ко всему тому, что его окружало. Дункана ничего не волновало: он не испытывал страстей, душевных переживаний и видел мир только в серых тонах.
Сейчас на лице Харли отражались все чувства, которые она испытывала, импровизируя на гитаре. Вокруг нее царила особая атмосфера. Люди, казалось, были загипнотизированы стремлением к свободе и искренностью, сменой чувств, рожденных в ее душе. Как Бойд ни старался все эти девять лет убить в ней любовь к рок-музыке, ему это не удалось.
Дункан никогда не подозревал, что может внезапно кого-либо возненавидеть. Он думал, что для этого сильного чувства нужны веские основания. Но оказалось, что возненавидеть Бойда Монро очень даже просто – достаточно о нем просто вспомнить. Энни Мэгвайр сказала, что все это время Бойд хотел убить душу Харли. Дункан подумал, а разве он в течение двух лет не то же самое вытворял со своей душой? Может, внутри его живет свой маленький, черный Бойд Монро, который завладел его, Дункана, душой?
Никогда раньше Дункан об этом не задумывался. Может быть, потому, что он не знал, что такое настоящая жизнь, не испытывал тех чувств, которые сейчас сжимают его сердце? Только сейчас он начал понимать, чего был лишен. Вот Харли знает, что такое настоящие чувства, а он – нет. Она любит жизнь, дорожит своей свободой и будет за нее бороться.
Однако Дункан понимал, что сейчас видит перед собой не певицу, ставшую кумиром для поклонников поп-музыки, и не Джейн Миллер, которую девять лет продержали в золотой клетке, а ту Харли, которая в свое время воевала с матерью, а затем долгие годы терпела невыносимого Бойда Монро. Ту, которой так предана Энни Мэгвайр. Перед ним была Харли, которая поняла, что такое свобода, и только-только начала расправлять свои крылья, почувствовав вольную жизнь, которую Дункан у нее скоро отнимет.
Ему стало не по себе. Поняв, что вряд ли он сможет себя уважать после того, как отвезет ее Бойду, Дункан поежился. Харли заслуживает лучшей участи. Она должна жить своей жизнью, а не сидеть взаперти. Он сам прекрасно знал, что жизнь отравлена, если тебе кто-то диктует свои условия. Последние два года его родственники постоянно упрекали его в разных грехах – действительных и мнимых. Может, ему тоже надо бросить все и бежать куда-нибудь без оглядки? Но куда? Раньше он всячески стремился удрать из дома, который считал самой настоящей тюрьмой. В юности Дункан был уверен, что жизнью надо наслаждаться, прожить ее в свое удовольствие. Эту идею он начал осуществлять, еще когда учился в старших классах школы, а продолжил – в колледже. И школу, и колледж он закончил с трудом. До того как отец принял его в известное по всей стране охранное агентство «Колангко интернэшнл» и выделил ему маленький, угловой кабинет в своей конторе, он несколько лет вел беззаботную жизнь, развлекаясь то в Нью-Йорке, то на побережье. У него было много женщин, он злоупотреблял спиртным, но никакого удовлетворения все это не приносило. Ему нравилась богемная жизнь. Дункан понял, что подобными «подвигами» лавров в родном семействе ему не снискать. Кроме того, он почувствовал себя пресыщенным такой жизнью.
Нет, Дункан не отрицал, что ему приятно было проводить время в обществе графини Пишо или красотки Рильке, но их отношения были кратковременными, и вскоре он в них разочаровался. В двадцать семь лет Дункан пришел к мысли, что пора разобраться в себе и в том, чего он добился в жизни. Поняв, что ровным счетом ничего не достиг, он обиделся на судьбу. У него не было строгих моральных принципов, он вел праздную, бесцельную жизнь. А главное, он чувствовал себя очень одиноким.
Наконец он понял, что нужно для выхода из душевного кризиса: надо распрощаться с беспорядочной, разгульной жизнью и пойти по стопам отца и брата. Родители всегда твердили, что Брэндон – хороший, послушный мальчик и что ему во всем надо брать с него пример. Естественно, Дункана эти слова задевали за живое и он не обожествлял старшего братца. С раннего детства он всячески противился родительской воле и проявлял свой непокорный характер. Когда ему стукнуло двадцать семь, Дункан задумался – может, Брэндон и вправду поступал правильно, слушаясь отца с матерью?
Прослезившись после очередной выпитой бутылки «Дом Периньон», он пришел с покаянием к родителям и воззвал к их милости, пообещав, что будет себя вести примерно, к спиртному больше не притронется, договорился даже до того, что примет обет безбрачия, если это от него потребуют, пусть только отец даст ему место в их семейной фирме.
Отец принял его на работу, хотя никто в доме не поверил в искренность его обещаний. Ему поручали до обидного простые дела, не требующие ни знаний, ни ответственности. Отец боялся, что, доверь Дункану серьезное расследование, он тут же наломает дров, а рисковать безупречной репутацией фирмы не хотел. Он продолжал считать, что его младший сын останется вечным дилетантом и ленивым балбесом.
Через год вся эта рутинная работа, которую на него вешали, ему страшно наскучила и стала вызывать у него отвращение, а через два года Дункан просто взвыл от такой жизни. Однако он стойко выполнял все, что наобещал, полагая, что его упорство будет вознаграждено и отец изменит свое мнение, признав в нем равноправного партнера.
Он даже покорно встречался с теми женщинами, которых ему периодически подыскивали отец с матерью в качестве потенциальных жен. Но родители продолжали считать его неудачником и относились к нему с пренебрежением.
Наблюдая сейчас за Харли, Дункан понял, что эти два года жизни прошли впустую.
Он был разочарован. Он подумал, что никогда не испытывал настоящей радости, как, например, Харли, играющая сейчас на своей новой гитаре. Разве был он счастлив, когда сжимал в объятиях красавицу Рильке? Разве что назвать счастьем его ежедневный в течение двух лет приход на работу?
Может, ему вообще не суждено узнать, что такое счастье? Дункан подумал, что даже бегство ему бы сейчас не помогло, потому что он не знал, куда бежать от скучной, серой жизни, которую вел. Работа ему не доставляла радости. Завести знакомство, обручиться, а затем жениться – этой участи он боялся и старался ее избежать. Так что же делать?
Тени в парке начали удлиняться, солнце клонилось к закату. Он вновь посмотрел на Харли. Только благодаря ей досталось ему дело, которое впервые за два года работы заставило его напрячь мозги. Сейчас, быть может, ему удастся доказать отцу, что он не такой уж и плохой работник. Возможно, это дело расшевелит и его самого, его чувства, дремавшие столько лет. А может, глядя на счастливую Харли, он наконец поймет, чего ему самому не хватает в жизни для счастья? Может, она поможет изменить его жизнь?
Дункану нравилось наблюдать за Харли. Ему нравилось смотреть на ее тонкую, точеную шею, и больше всего на свете он сейчас хотел ее поцеловать.
Внезапно он понял, что чересчур увлекся. «И думать об этом не смей, Дункан, – приказал себе он. – Сейчас не подходящее время для грешных мыслей. А помимо прочего, ты должен заботиться о своей профессиональной чести».
Но какие бы верные советы ни подсказывал ему разум, со своими чувствами и эмоциями он ничего не мог поделать.
Поднявшись со скамьи, Дункан достал из кармана пластинку жвачки и отправил ее в рот. К этому времени Харли закончила игру и сейчас бережно убирала гитару в футляр. Он неспешно направился к ней. Все обдумав, Дункан принял решение – он не подчинится приказу отца. Пусть тот рвет и мечет сколько его душе угодно – он все сделает по-своему. Дункан так решил не потому, что ему стало жаль Харли, а потому, что он дал ей слово.
Он уже представил, какой разнос ему устроит отец, но обещание он нарушать не будет. Он отвезет Харли в «Ритц» только в полночь, как и говорил, а затем составит для отца отчет о расследовании. Тот, ясное дело, останется доволен его работой, когда узнает, что у Бойда Монро нет претензий к их агентству, а там, глядишь, и в его карьере наметятся перемены к лучшему.
– Вы готовы?
Харли только что закрыла футляр. Подняв голову, она увидела улыбающегося Дункана Ланга.
– Да, – она вскочила на ноги. Склонившись над усилителем, Харли не могла видеть, как занервничал Дункан Ланг. Но тут до нее дошло, что он отыскал ее в парке благодаря какой-то хитрости. Продолжая отключать шнуры, она удивленно проговорила:
– Объясните, как вы тут оказались? Мы же договорились встретиться в отеле. – Тут она заметила на задней стенке усилителя черный квадратик. – Что это? – растерянно проговорила Харли, сняв микроустройство. Выпрямившись, она его внимательно изучила: – Да это же похоже на радиомаяк! Вы поставили «жучка»?
– Ну… – неопределенно протянул Дункан, стараясь скрыть смущение. Харли взорвалась.
– Я дала вам слово, что вечером вернусь в отель. Как вы посмели шпионить за мной?
– Профессия у меня такая. Не очень-то я верю людям на слово, – принялся оправдываться Дункан, изобразив на лице виноватую улыбку.
– Убирайтесь! Оставьте меня в покое! – возмущенно воскликнула Харли, сильно толкнув его в грудь.
Дункану пришлось отступить на несколько шагов назад.
– Мисс Миллер, поставьте себя на мое место… – начал оправдываться Дункан.
– И слушать вас не хочу, – перебила его Харли. Тем не менее Дункан продолжил:
– Вы были в отчаянном положении, я видел, как вам тяжело. В таком состоянии вам могло прийти в голову все что угодно. К примеру, вы могли подумать, что ваше обещание вернуться вечером в отель необязательно, поскольку я вырвал его у вас под угрозой. Как бы вы тогда поступили? Я думаю, вы взяли бы свое обещание обратно, а меня бы об этом не известили. Затем вы бы сели на самолет и… и вот вы уже в Бразилии, а я остался в дураках.
– Я вас презираю, – охваченная негодованием, Харли подхватила футляр. – Жалкий и ничтожный человечишка! Таких я еще не встречала.
Взяв в другую руку усилитель, она вскинула голову и решительно направилась к выходу.
Догнав ее, Дункан пристроился сбоку, продолжая заливаться соловьем.
– На самом деле вы ошибаетесь. Сейчас я лезу из кожи вон, только чтобы понравиться вам. Вы непременно должны со мной познакомиться поближе.
– С чего это вдруг? Не имею ни малейшего желания.
– Когда я приходил на вечеринки, народ обычно радовался моему появлению, потому что я всегда был душой общества, так сказать, гвоздем программы.
– Оставшиеся часы до полуночи вы будете гвоздем в… я бы сказала где!
– Меткое сравнение. Во время интервью вам такое не удается. – Дункан восхитился ее отповедью. Выйдя из парка, они направились в сторону Шестой авеню. Дункан продолжал: – Похоже, за два дня вы в этом продвинулись.
Дрожа от негодования, Харли резко остановилась и встала как вкопанная. Набрав в грудь побольше воздуха, она пронзительно закричала. Прохожие с любопытством на нее оглядывались, но никто не остановился и не подошел выяснить, в чем дело.
– Полегчало? – вежливо поинтересовался Дункан.
– Значительно, – буркнула Харли и быстрым шагом пошла дальше. Ей действительно стало лучше после того, как она дала волю чувствам. – Ну хорошо, теперь вы убедились, что я никуда не сбежала, что по-прежнему нахожусь в Нью-Йорке, почему бы вам не оставить меня в покое и не отправиться плести паутину вокруг следующей жертвы?
– Увы, не могу.
– Почему, черт побери? – возмутилась Харли.
– Потому что электронные средства слежения вызывают у вас раздражение, – улыбнулся Дункан.
– Что дальше?
– Дальше? Если электроника бездействует, то остается только одно: лично следить за вами.
– Да сколько же вы будете меня донимать?
– Мы договорились, что вы можете свободно распоряжаться своим временем до полуночи. За оставшиеся часы мне бы хотелось кое-что выяснить в отношении некоторых вещей. Вы в числе тех людей, которым я бы хотел задать несколько вопросов. Как я смогу это сделать, если вас не будет рядом?
– Это не входило в наш договор!
– Ничего не поделаешь – теперь такая необходимость возникла.
Харли почувствовала себя обезоруженной, поскольку совсем не умела спорить.
– Если я правильно поняла, вы не отстанете от меня до полуночи, так?
– Скорее всего вы правы.
– Повезло мне, ничего не скажешь, – пробормотала Харли. Ей совсем не понравилась перспектива провести вечер в обществе этого скользкого двуличного типа.
– Зачем вам магнитофон? – поинтересовался Дункан. – Надиктовали завещание на случай смерти?
– Записывала новую музыку.
– Вы шутите? Так быстро сочинили?
Харли смутилась. Ей показалось, что он радовался за нее вполне искренне.
– Я думаю, что мне повезло случайно. Наверное, все дело в новой гитаре.
– Или в новой одежде, или во вчерашней пьесе в театре Ричарда Роджерса, на которой вы побывали? Или все дело в чизбургерах, которые вы теперь можете себе позволить в любое время?
Харли остановилась и внимательно посмотрела на Дункана.
– Да вам известен каждый мой шаг, как я посмотрю.
– Этим я зарабатываю на жизнь и, кстати, неплохо.
– А почему вы не взяли меня еще вчера?
– Потому что вчера вы постоянно опережали меня на один шаг. Мне действительно пришлось поломать голову, прежде чем я понял, где вас искать. А ваша хитрость в отеле «Ройал» просто бесподобна!
Харли было приятно слышать его похвалу.
– Спасибо. А как вы догадались, что я пойду в музыкальный магазин?
– Музыка была причиной вашего бегства, правильно? Гитару вы с собой не взяли, а какой музыкант, влюбленный в рок, сможет прожить хоть день без музыки? – он пожал плечами и продолжил: – Мне такие неизвестны. В любом случае, вы должны были появиться в этом магазине, хотя бы для того, чтобы просто посмотреть на инструменты. – Его логика сразила Харли.
– Большинство людей до этого не додумалось бы.
– Сами видите, что я не отношусь к этому большинству.
– Это точно.
Когда Дункан улыбнулся, Харли поняла, что ее первое впечатление о нем было самым верным: у него действительно очень обаятельная улыбка. Да и вообще он ей нравился. Она едва было не улыбнулась ему в ответ, но вовремя спохватилась – мало ли вокруг симпатичных парней с обворожительной улыбкой.
– Проголодались? – спросил Дункан, когда они вышли на Шестую авеню.
При упоминании о еде в желудке Харли заурчало так громко, что, наверное, было слышно даже в соседнем квартале.
Дункан рассмеялся.
– Можете не отвечать, все и так ясно.
– Я забыла про ленч, – покраснела Харли. – Из-за музыки я совершенно забываю о еде.
– Давайте я вам помогу, – Дункан взял у нее усилитель и магнитофон. – Нам надо заехать в отель и там все это оставить. Затем мы где-нибудь пообедаем. Я угощаю.
– Это будет платой за то, что я должна провести с вами весь вечер? – съязвила Харли.
– Нет. Просто дело в том, что встречаться с Бойдом Монро лучше на полный желудок – так легче вынести его общество.
Харли обескураженно на него посмотрела. У нее создавалось впечатление, что Дункан Ланг ведет себя очень странно: он собирается отдать ее в лапы Бойда и в то же время относится к ее менеджеру с той же неприязнью, что и она.
Дункан решил поймать такси. Встав на краю тротуара, он поднял руку и свистнул. Через секунду перед ним с визгом затормозил желтый автомобиль. Он открыл дверцу для Харли и только затем погрузил ее вещи в багажник. Харли успокоилась, когда увидела, что с ее гитарой Дункан обращается так же осторожно, как она сама. Захлопнув багажник, он уселся на заднем сиденье рядом с ней и приказал водителю ехать в «Хилтон».
Когда машина тронулась с места, он сказал:
– Мне кажется, что «Стратокастер» и вы просто созданы друг для друга. Для вас это идеальная гитара.
– Я тоже так считаю. Но Бойд запрещает мне и думать об электрогитарах, – пожаловалась Харли, чувствуя, как в ней вновь растет отчаяние.
– Вы же взрослый человек – вам двадцать шесть лет. Заявите Бойду о ваших правах, и пусть он катится ко всем чертям.
Харли удивленно посмотрела на Дункана и поняла, что тот искренен. Решив, что самое время еще раз попытаться с ним договориться, она перешла в наступление:
– Вы не должны отдавать меня в лапы Бойда сегодня.
– Нет, должен.
– Но почему?
– Потому что это моя работа. Кроме того, мне надо кое-что доказать.
– Кому?
– Всем, – с горькой усмешкой ответил Дункан. В этот момент он себя ненавидел.
До самого «Хилтона» они больше не разговаривали. Расплатившись с водителем, Дункан вышел из такси и выгрузил из багажника вещи Харли.
– Я вас подожду здесь, внизу, – сказал он, избегая встречаться с ней взглядом.
Пройдя через вестибюль, Харли вошла в лифт. Пока лифт поднимал ее на семнадцатый этаж, она невидящими глазами смотрела на телевизионный мини-экран на передней панели кабины. Компания Си-эн-эн передавала последние новости о курсах акций, но, погруженная в свои невеселые размышления, Харли к ним не прислушивалась. Ее мысли постоянно возвращались к Дункану Лангу.
Утром он поставил ей «жучка» на усилитель, чтобы она от него не сбежала, а сейчас отпустил одну, хотя теперь удрать от него проще простого. В «Хилтоне» полно запасных выходов, через которые при желании всегда можно выйти незамеченной. Действительно, вот уж непредсказуемый, непонятный тип.
Очутившись в номере, она и здесь ощущала его незримое присутствие, хотя их разделяли семнадцать этажей. И это ей действовало на нервы. Она остановилась перед шкафом, мучительно раздумывая, что бы ей надеть для ужина в ресторане. Дункан был в обычной одежде, поэтому она решила, что тоже оденется попроще. В конце концов Харли остановилась на коротком красном платье с открытыми плечами, цветом напоминающим огни неоновой рекламы. Повертев в руках золотой кулон, с которым никогда не расставалась, Харли повесила его на шею. Встав перед зеркалом, она принялась причесываться. До сих пор она не могла привыкнуть к своей новой прическе и к новому цвету волос.
Когда она жила у себя в Оклахоме, у нее вечно не хватало денег на парикмахерскую. Ей хотелось хотя бы раз в месяц подравнивать волосы, но тогда она экономила на всем. А так как желание носить короткие волосы, которые к тому же очень быстро отрастали, было непреодолимым, она научилась подрезать их сама.
Харли вспомнила об этом, когда сбежала от Бойда из «Ритца». Уже через час она собственной рукой безжалостно срезала свои шикарные, длинные ярко-рыжие волосы. Вот уж обозлится Бойд, когда увидит ее короткую прическу! Харли рассмеялась, представив себе его растерянную физиономию.
Больше никто не заставит ее носить длинные волосы, даже Бойд, когда придется к нему вернуться. Раз в месяц она сама будет их подравнивать, поскольку прекрасно умеет управляться с ножницами.
Сунув в миниатюрную сумочку на длинном ремне немного денег и магнитную карточку от двери номера, Харли вышла из комнаты и вызвала лифт. Спустившись вниз и пройдя через холл, она вышла из гостиницы. До нее донеслось тихое, восторженное восклицание Дункана Ланга:
– Ух ты! – Он стоял, прислонившись спиной к такси, и, скрестив на груди руки, не сводил с нее восхищенного взгляда.
Харли смутилась и покраснела. Она и не помнила, когда последний раз мужчины на нее смотрели с таким восхищением. Наверное, это было еще в школе. Поскольку Харли не умела кокетничать, то находилась сейчас в затруднительном положении, не зная, куда спрятать глаза и что сказать.
– Бойд Монро настоящий преступник. Он столько лет скрывал вашу красоту, наряжая вас в эти широкие, свободные платья, больше похожие на балахоны. – Дункан открыл дверцу машины. – Как вы относитесь к итальянской кухне? – спросил он, пожирая ее взглядом.
– Очень хорошо отношусь, – ответила Харли, усевшись в такси. – Только Бойд мне запрещает даже думать о спагетти и острых приправах. От них, видите ли, портится фигура!
– Не удивительно, что вы охладели к вашей музыке, – усмехнулся Дункан, сев рядом с ней, и продолжил свою мысль: – Вы были лишены даже такой маленькой радости, как вкусная еда. Ничего, мы это дело поправим: сейчас вы оцените лучшие блюда итальянской кухни.
Впервые за все время их знакомства Харли улыбнулась.
– Иногда, мистер Ланг, мне нравится ход ваших мыслей.
– Пожалуйста, зови меня просто Дункан. «Мистер Ланг» у меня сразу ассоциируется с отцом, – он поморщился. – Если я буду ежеминутно о нем вспоминать, для меня этот вечер будет испорчен. Договорились? Я заказал столик в «Торре-ди-Пиза». Ты не против?
– Прекрасный выбор, – Харли кивнула. – Недавно в каком-то журнале я прочитала хвалебный отзыв об этом ресторане. Я даже собиралась его включить в список тех мест, которые надо непременно посетить.
Дункан дал адрес водителю и повернулся к Харли.
– В какой список?
Харли достала из сумочки маленький ежедневник и протянула его Дункану. Машина тем временем тронулась. Дункан безо всякого интереса начал просматривать страницы, но когда дошел до маршрута, который Харли наметила на время отпуска, его глаза восхищенно засверкали. Правда, она не поняла, чему тут восторгаться – она просто наметила, что должна успеть, расписав все по дням и часам.
– Ты хорошо все продумала, – сказал Дункан, возвращая блокнот.
– У меня было у кого поучиться, – ответила Харли, спрятав ежедневник в сумочку. – Бойд Монро просто с маниакальной тщательностью и подробностью составляет график работы. Мне же хотелось сделать свои каникулы запоминающимися, радостными и веселыми.
– Никогда не думал, что веселиться можно по схеме. – Лицо Дункана помрачнело. – Я уже забыл, что такое веселье.
Десятью минутами позже они уже были в «Торре-ди-Пиза», на 44-й Западной улице. Изящные, с изогнутой спинкой кресла, в которых они расположились за столиком напротив открытой кухни, оказались на редкость удобными. Легкий наклон стен создавал эффект Падающей башни. В ресторане было очень уютно, но Харли никак не удавалось расслабиться. Последний раз она была в ресторанчике в Свит-Крике со знакомым парнем, когда ей исполнилось семнадцать. Тот пригласил ее в придорожную закусочную, где они съели по гамбургеру, выпили по молочному коктейлю, после чего отправились в кино и, прямо не выходя из машины, под открытым небом посмотрели какой-то боевик. Харли не запомнила, о чем был фильм, потому что большую часть времени они целовались и обнимались, отнюдь не невинно.
Сейчас Харли находилась в шикарном итальянском ресторане, в фешенебельной части города, а перед ней сидел Дункан Ланг, который даже отдаленно не напоминал того желторотого нахального парня. Внезапно догадавшись, что в вопросах плотской любви Дункан очень и очень искушен, она покраснела, а чтобы скрыть смущение, уткнулась носом в меню. Ей, двадцатишестилетней девице, было не под силу выдержать пристальный взгляд утонченного соблазнителя женских сердец, современного Дон-Жуана.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?