Текст книги "Тюрки и мир. Сокровенная история"
![](/books_files/covers/thumbs_240/tyurki-i-mir-sokrovennaya-istoriya-58968.jpg)
Автор книги: Мурад Аджи
Жанр: Культурология, Наука и Образование
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 40 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]
Мурад Аджи
Тюрки и мир: сокровенная история
Часть I Арйана Вэджа – Арийский Простор
![](i_001.jpg)
Забытая родина (вместо предисловия)
Веками в Европе господствуют легенды, отражающие «официальную» историю и не дающие задуматься над истинным прошлым европейцев.
В сознание поколений людей внесена очень спорная мысль, мол, «Запад есть Запад, Восток есть Восток». Она заставляет делить надвое всю многоликую планету, а истоки цивилизации сводить к античным греческим статуям, римскому праву, христианским заповедям, выставляя остальное «варварством», «невежеством», «дикостью».
Разве это правильно?
Греческие статуи, например, как и храмы с колоннами, появились не сами по себе, искусство ваяния и архитектуры пришло в античную Европу из Персии, то есть с Востока. И римское право, оказывается, зародилось вовсе не в Риме, оно, как иные обряды и символы христианства, было на «варварском» Востоке, по крайней мере, за пятьсот – семьсот лет до рождения Христа. И в этой связи возникает естественный вопрос: где же заканчивался Восток и его культура? Или – где начинался Запад и его культура? Ответы могут быть самые неожиданные. Ведь в разные исторические эпохи понятие «Восток – Запад» менялось, если, конечно, оно вообще существовало.
В нынешнем делении прочитывается след колониальной эпохи, когда и был затеян раздел мира. Кому-то стало надо, чтобы иные европейцы забыли правду о себе, о своих восточных корнях, поверили легендам. Чтобы в нужный момент они, словно оловянные солдатики, начинали войны. Чтобы, твердя «о любви к ближнему своему», презирали и недолюбливали друг друга. Чтобы они…
Действительно, не потому ли так холодны теперь шотландцы к англичанам? Или французы – к испанцам? Непримиримая вражда сербов, албанцев и хорватов, выходит, тоже не случайна. О немцах и говорить не требуется, неприязнь к ним общеизвестна, она вошла в поговорки. Что, если даже многовековое противостояние Севера и Юга в Италии или Франции имеет свое объяснение?..
Исторические сюжеты, которых коснулась эта книга, утвердились в конце Средних веков, в эпоху Великих географических открытий, тогда и начал проявлять себя колониализм. Завоевание стран и народов приобрело планетарный масштаб и потребовало оправданий, вернее, официальных «мифов», где победитель-Запад склонил бы все почести к себе.
Сеять незнание было удобно. Именно на незнании и доверчивости людей правители выстраивали политический баланс на Евразийском континенте и в мире – определяли врагов, начинали войны. Ибо со времен Рима известно, что если народ лишить истории, то через два поколения он превратится в толпу, еще через два поколения им можно управлять, как стадом. А людское стадо отличительно тем, что не угрожает пастухам. Наоборот, восторгается ими…
«История – это совокупность преступлений, безумств и несчастий», – сказал французский философ Вольтер. Нет, решительно возразил ему в XVIII веке английский историк Эдуард Гиббон: «История есть нечто большее, чем перечень преступлений, безумств и несчастий человечества». И он был абсолютно прав: не перечень событий учит и просвещает людей, а знание их.
Знание – оно сродни рождению духа…
Искажать правду о себе европейцы начали, по крайней мере, тысячу лет назад, тогда в Европе делили Церковь на Восточную и Западную. Византийский император еще сидел на троне, но сидел, ничего не смея предпринять, – власть хозяина Средиземноморья медленно иссякала. Он досиживал свое время. События, приближаясь к неминуемой развязке, достигли апогея позже, через два века, когда крестоносцы захватили Константинополь и власть полностью перешла в руки к папе римскому. История как бы пошла по-новому, новые постулаты отличали теперь ее.
Объявив о Втором Риме, папа объявлял Византию колонией, а Восточную Европу – зоной своих интересов. Это была первая и очень весомая заявка на передел мира. В тот самый миг евразийский простор и стал иным: идея агрессии поселилась в нем. Идея мирового господства!
В 1204 году Царьград назвали столицей Латинской империи, Вторым Римом, который должен, по замыслу папы, расширить границы Западной церкви до Сибири… Опять слово «империя» зазвучало в речах европейцев, опять Рим брал на себя роль режиссера мировой политики. Все возвращалось на круги своя, как тысячу лет назад.
Но заметим, не римской, а латинской становилась Европа.
И в том состояла суть нагрянувших перемен: не возрождение императора, а утверждение власти папы поставили во главу угла победившие политики. Мир должен подчиняться Церкви, ее господство и желали увековечить они. То был принципиально новый политический ход, он таил в себе предзнаменования многих грядущих событий на века вперед. Закладывалась мощная пружина, которая привела в движение новый механизм геополитики на Евразийском континенте. Она с тех пор тайно двигала едва ли не всеми крупнейшими событиями, происходившими там.
Контуры идеи колониализма проступали зримо. В намеченном папой плане они были очень четки, однако их тогда еще не научились различать.
На географической карте Латинская империя просуществовала недолго, в 1261 году она пала. Но идея ее не умерла… Не могла умереть! То была очень важная черта Времени, она отсекала эпоху Средневековья и начинала эру Новой истории, в которой единолично властвовал папа римский.
Идею Второго, а потом Третьего Рима осторожно начали вплетать в канву жизни стран и регионов, ей подчиняли стремления разных народов и династий. Завязывалась долгая и изнурительная борьба, наградой в которой была власть, освященная папой и Церковью. Правители не сразу даже поняли, что Латинская империя объявляла Евразийский континент вотчиной первого Рима, того самого, которому стало тесно на Западе.
Начиналась настоящая колониальная экспансия, ее прикрывали религиозной символикой. Словно фиговым листком. Христианизация – визитная карточка нагрянувшего колониализма, его лицо, его итог.
Возможно, это утверждение покажется слишком резким, но было именно так. То время отмечено крестовыми походами на Восток, с них начиналась экспансия… Потом были военные экспедиции в Африку, Азию, Америку – всюду вслед за солдатом шли плантатор и проповедник с латинским крестом в руке… Что это, как не колонизация? Или – не христианизация? В чем отличия одного от другого?
История не знает ни одной мусульманской или буддийской колонии, все они христианские. Это и есть лицо, итог политики папы.
Нелишним здесь будет напоминание, что восточную границу христианского мира до XII века проводили в пределах бывшей Римской империи, захватывая часть Правобережной Украины. Латинская же империя претендовала на земли, лежащие дальше, к северу и востоку, где власть папы не признавалась, где царила иная по сути духовная культура.
Туда обратили взор христиане-католики, желавшие господства над миром.
Те далекие восточные земли Европы, которые теперь зовутся Россией, по решению IV Вселенского собора входили в сферу Греческой церкви, их относили к Антиохийской епархии. Но христианских посланников там не жаловали, их проповеди были бессильными перед верой в Бога Небесного, с которой издревле жили здесь люди.
Было несколько попыток христианизации. И все тщетные. Легенда о якобы греческом крещении Киевской Руси в Х веке остается всего лишь тиражированной легендой, не имеющей абсолютно никаких исторических доказательств.
Отчаявшись проникнуть на Восток, византийцы назвали этих восточных людей «ханифами», а их веру «ханифейским исповеданием», посчитав, что она сильнее христианской… В том много позже признался Антиохийский патриарх Макарий, повествуя в XVII веке о своей поездке на Московскую Русь.
Объявив в XIII веке о Латинской империи, Запад вознамерился повторить путь греческих христиан, чтобы опровергнуть мнение о неприступности Востока. И тем утвердить себя. Началась кропотливая подготовка идеологической агрессии, которая растянулась на века. Игра стоила свеч, ибо на тысячи километров раздвигала границы христианской империи – за Урал, а значит, и власть папы римского, перед которым склонили головы даже византийцы, а «ханифы» – нет…
Забегая далеко вперед, скажем: католики разрушили-таки «ханифейскую веру», разрушили руками русских царей Романовых. Эта династия осуществила папский замысел, она, уничтожив старую веру, сменила народам России их религию на христианство, привила западные новации, уничтожила старые традиции, словом, лишила Восток его национальной культуры и лица… Собственно, об этом наша книга, где страница за страницей рассказывается о той безвестной трагедии.
Медленно погружали Россию в беспамятство, превращая народ в рабов – в славян (slave). Страшную цену платили русские за приход христианства, за свое приобщение к Западу.
Расчищая площадку для новой культуры, Романовы под страхом смерти требовали от народа забыть родину, забыть страну-предшественницу России и Руси. Романовым не нужны были ни старая вера в Бога Небесного, ни старое прошлое, они готовили свое, новое прошлое, выдвигая неправду на передний план.
Прежде Россию, вернее, ее большую часть называли Дешт-и-Кипчак. То была могучая степная держава, простиравшаяся от Байкала до Альп, равных которой в мире не было. Ей в IV–V веках платила дань Римская империя. О былом величии степной страны и требовалось забыть: Западу неприятны те воспоминания. Даже намеки на них.
Стараниями христианских историков крупнейшую державу Средневековья превратили в «Дикое поле», в глушь, а ее народ, которого не могли победить ни мечом, ни словом, – в «диких кочевников» и «поганых татар». Собственно, эти слова и стали ключевыми, главными в официальной российской истории, так теперь в России принято называть своих предков.
Степной народ стал изгоем на своей же родине, он давно уже не помнит себя. Опоенного ложью, его усыпили. И он покорно уснул…
Романовы в российскую политику явились неожиданно, людей с такой нерусской фамилией на Руси не было. Ее в 1613 году взял тщедушный Михаил Захарьин-Кошкин, основатель династии, он понял, что, став «Романовым», станет «римским» (roman). То был сын русского лжепатриарха Филарета, того самого Филарета, которого возвел в церковный сан Лжедмитрий I, а на патриаршую кафедру – Лжедмитрий II. Человека, который закончил в Вильно иезуитский колледж и был одним из первых русских иезуитов.
Так, реализуя сценарий Третьего Рима, восток Европы превратили в колонию невидимой латинской (христианской) империи. Дело обставили тонко, обозвав его Смутой. Все шло будто бы само собой – смута, она и есть смута. Чтобы выбрать нового, «своего» царя, папские монахи, проникшие в Москву, уничтожили прежнюю династию. Рюриковичей, оказывается, просто вытравливали мышьяком и ртутью, что бесспорно доказала современная экспертиза. И причиной тому была их несговорчивость с Римом, отказ Ивана Грозного добровольно принять христианство и власть папы.
Анализ событий Смуты многое соединил воедино.
…Кто же такие «ханифы» с их непреклонной верой? К сожалению, эта страница российской истории абсолютно чиста, «летописцы», осевшие в романовской Москве, ее намеренно исказили. Поэтому историю Руси и начали они с туманного IX века, с Киева. Придумали крещение Руси, Боспорское и Скифское государства, «древнерусские» города, которые на самом деле были городами Дешт-и-Кипчака, а также славян и скифов, чтобы умолчать о тюрках, исстари живших на степном пространстве от Алтая до Альп. Скрыли даже то, что сами степняки называли себя кипчаками (кыпчак). Это – самоназвание народа Степи.
Отдельно надо сказать о транскрипциях в этой книге. Безусловно, они вызовут протест у иных маститых ученых. Но автор сознательно отказался от академической транскрипции, желая избежать бесконечных и пустых споров, не лучшим образом характеризующих востоковедение, в частности тюркологию. Предлагая понятные читателю варианты звучания тех или иных слов, он стремился по возможности упростить их и показать, первое, что в современном тюркском языке сложились десятки равноправных диалектов. Второе, в нем уже нет той строгости и точности, которые были свойственны в древности литературному языку тюрков и которые демонстрирует Древнетюркский словарь.
Эта кажущаяся вольность, идущая вразрез с научной традицией, облегчит чтение широкому кругу читателей, которым и адресована книга… Тем более допущенные упрощения ни в коей мере не умаляют научной достоверности текста.
Главная задача российской исторической науки с XVIII века одна – искажение прошлого. Отсюда молчание о «ханифейской вере» и о приходе в 1589 году на Московскую Русь христианства. Хотя все это не составляло тайны еще в XVII веке, во время вхождения Романовых во власть…
Степную страну Дешт-и-Кипчак, о которой в России не принято говорить, создало Великое переселение народов, «движение гуннов». Тогда, во II–V веках, массово заселяли незаселенные территории Евразии. Земли трудные для жилья, но богатые. Люди шли сюда с долин и степей Алтая, он был питающим истоком Великого переселения народов, его жизненной силой.
Говоря об Алтае, следует иметь в виду иную территорию, чем ее понимают ныне. Древний Алтай – это вся Южная Сибирь с Байкалом на востоке и Памиром на западе, так ее понимали во времена, о которых рассказывает книга. Огромная горная страна, доходившая до Тибета, и называлась Алтаем. Современная карта хранит следы того времени: поныне существуют Монгольский Алтай, Гобийский Алтай.
Отсюда, с Алтая, текла человеческая река, которая началась с робких ручейков за пять веков до новой эры, или даже раньше, и направилась в сторону Северной Индии, потом Персии, Ближнего Востока, Северной Африки. Затем перекинулась на неоглядные евразийские степи. То был самый настоящий демографический взрыв планетарного масштаба, подобного которому не знали. Его участников называли по-разному – гунны, саки, скифы, арии, геты, готы, тюрки, саксы, половцы, германцы, бургунды, куманы… Более тридцати имен придумали алтайцам. И все верные. Однако говорили эти тридцать «народов» на одном языке – на тюркском. И был у них один правитель – царь, или Верховный хан, который вел по жизни народ.
Внешне они мало отличались друг от друга, все были всадниками с дочерна загоревшими лицами. Себя называли тюрками: огузами или кипчаками. Отсюда их название своей страны – Дешт-и-Кипчак, то есть «Степь кипчаков».
Слово дешт (дашт) считается заимствованным из иранских языков, что совершенно неправильно. Иранцы и тюрки понимают его абсолютно по-разному, на это давно обратили внимание географы. У кипчаков – «цветущая степь, равнина», у огузов и иранцев – «каменистая, щебнистая пустыня» (от древнетюркского ташта > дашта — «на камне»). Заимствование здесь ни при чем. И тем не менее в Азербайджане пустынная Муганская равнина именуется Дашти-Муган, название указывает, что когда-то Муганская степь славилась богатыми пастбищами. Такие же пустыни встречаются ныне в регионах Среднего Востока – в Афганистане (Дашти-Марго), в Иране (Деште-Кевир, Деште-Лут), в Пакистане (Дештестан), некогда все они были цветущими оазисами, и тюркская речь здесь доминировала. Не забылась она и сейчас.
Однако Дешт-и-Кипчак все-таки не из этого ряда. Арабский путешественник Ибн Баттута в XIV веке так описывал эти края (между Крымом и Волгой): «Степь эта зеленая, цветущая, но нет на ней ни дерева, ни гор, ни холма, ни подъема». Видимо, за привычной формой дашт (дешт) скрывается основа, имеющая другое значение. Слово таш (даш) имело в древнетюркском языке значение не только «камень», но и «внешняя сторона», «облик», «переливаться через край», «выходить из берегов». Слово является составной частью и в обозначении «чужбины» (таш йер).
Это географическое название, естественно, возникло во времена, когда кипчаки заселяли степь. Они оказались по отношению к прежним местам обитания «с внешней стороны» (ташта). Тогда ташта кипчак ~ дашти кипчак стало обозначением новой территории, что-то вроде «Внешней Кипчакии».
Впрочем, не исключено, что в Дешт-и-Кипчак имеет место форма таш- – «переливаться через край», «выходить из берегов» + аффикс, образующий причастие абсолютного прошлого времени, – тук: таш– + – тук > таштук (перелившиеся через край, вышедшие из берегов). Таштук кипчак — буквально «кипчаки, которые вышли из берегов». Такое тоже вполне возможно.
Однако, скорее всего, название возникло как результат Великого переселения народов, когда кипчаки, объединив многие племена, расселились на огромной территории от Байкала до Дуная. В народной этимологии это выражение приняло более привычную форму: таштук кипчак ~ ташти кипчак ~ дашти кипчак.
Конечно, не исключены и иные варианты.
Естественно, редкая по масштабу и мощи алтайская миграция, решавшая судьбу миллионов человек, не могла не дать социальные последствия такого же редкого масштаба. И дала – превратила Евразию в единое целое. В регион! Великое переселение народов, растекаясь по континенту, как бы соединяло между собой очаги различных цивилизаций древнего мира. Сделало планету единой. Тогда Восток увидел Запад, а Север – Юг.
Планета неузнаваемо менялась. Переселялись тысячи семей, появлялись новые страны и новые культуры, рушились старые твердыни. То был процесс сродни сотворению мира. Например, население в Европе увеличилось, по крайней мере, вдвое, при этом людской ресурс Алтая уменьшался, что говорит просвещенному человеку о многом, происходящем тогда в евразийском мире.
Миллионы человек обрели новую родину – разве это не Событие?..
То было славное время, рождался мир, в котором мы живем, вырисовывались контуры политической карты, где проступал Евразийский континент в своем единстве. Мерилом нового служило, конечно, не пространство, не количество населения, не величина новых городов и даже не рекордные урожаи, нет – качество людей, которые жили в обновленном мире, их культура.
Культура! Она менялась.
Пришельцы с Алтая щедро делились с жителями Евразии своими навыками и богатым жизненным опытом, традициями и знаниями. Вот, пожалуй, что было самым-самым главным в ту пору – обмен достижениями, который двигал прогресс человечества. Старое, отслужившее отступало, новое, перспективное брало верх.
Общество делало новый виток в своем развитии, спираль цивилизации стремительно расширялась.
В 312 году получила смертельный удар Римская империя, которая семьсот лет хозяйничала в Европе. Вместе с ней ушла античность: на смену греко-римскому язычеству явилась религия, названная христианством. Она зародилась именно тогда, в IV веке!.. С приходом кипчаков (если угодно, гуннов, варваров, германцев, готов, что уже неважно).
Закончилась античная эпоха, ее сменила другая – средневековая, то есть христианская и мусульманская. Основанная на тюркском Единобожии.
Раннее Средневековье, как выясняется, отличали не дикие орды кочевников, разрушившие Рим. Диких орд там не было. Их придумали позже. Диким и отсталым был сам Рим, он сдался всадникам, показав свое полное бессилие: у него не нашлось сил постоять за себя, его огромную, но устаревшую, армию наголову разбили, причем разбили около стен самого Рима… Нужны ли здесь комментарии? Это было позорное поражение.
И чтобы оправдаться в глазах потомков, римляне потом трусливо написали свою «историю», в которой очернили степняков. Конечно, не они первыми поступили так, клевета – удел слабых людей. Это аксиома жизни.
Дешт-и-Кипчак не мог быть ни «диким», ни «кочевым», потому что народ там жил в городах и станицах – Киев, Полтава, Брянск и десятки других. В стране знали железо: из железа делали орудия труда и оружие. В отсталой же Римской империи продолжался бронзовый век, железа там почти не знали, лишь полководцы отборных императорских войск имели стальные мечи, но как доставалось им это оружие, остается большим вопросом, на который так и не нашли вразумительного ответа.
В Римской империи не было месторождений железной руды, которые отвечали бы технологии того времени. Существовавший тогда способ выжигания железа из руды предполагал наличие в ней не менее восьмидесяти процентов полезного компонента, иначе технология неэффективна. Очевидно, пользовались привозной железной рудой. Но из каких месторождений?
Показательно, что даже в отборных римских войсках щиты оставались медными, поскольку сталь была слишком дорогим товаром.
По сохранившимся сведениям, кузнечным ремеслом в Римской империи владели barbaricarii, то есть какие-то племена варварского (иноземного) происхождения. Они производили оружие и доспехи. Их кузницы и мастерские находились где-то на Востоке, откуда и доставляли железо в Рим.
Кипчаки воевали на конях, римляне же делали ставку на тяжеловооруженную пехоту, вестницу времен египетских фараонов. Кавалерия в римском войске стала реальной силой только к концу IV века, в нее брали иноземцев, то есть все тех же «варваров», пришедших с Востока. Сами римляне были плохими всадниками, конь у них долго считался предметом несбыточной роскоши, лишь очень и очень состоятельные люди – ростовщики, крупные торговцы, богатые землевладельцы – позволяли себе осторожно проехать верхом.
Э. Гиббон отмечает, что в лучшие годы на каждый римский легион численностью до 6100 человек приходилось всего 700 всадников. Дополнительные сведения о том можно извлечь и из книги А. Джонса – эта работа удачно дополняет Гиббона. Ее библиография включает классические труды по истории армии поздней Римской империи и интересные первоисточники, в том числе и такие редкие документы, как армейский послужной список в Notitia Digitatum, семейные бумаги воинов приграничных районов VI–VII веков в Атсване, бумаги солдат из укрепления в Южной Палестине и другие. Там многое сказано о реалиях римской армии.
И этот исторический факт тоже говорит в пользу Востока, пришедшего в Европу, как известно, верхом на коне.
Однако определяющим для того времени было все-таки не оружие, не конь, а дух, который отличал тюрков. На их знаменах сиял равносторонний крест – знак веры в Бога Небесного, европейцы же были язычниками. Они не знали ни лабарума, ни креста. Крест как животворящий символ веры они увидели лишь в IV веке, опять же с приходом кипчаков. На их знаменах и щитах.
На Алтае знамена были издревле: каждый род там имел знамя – туг. (Отсюда, между прочим, слово «дух» в русском языке.) Его еще называли «хоруг» и «алабарым», что тоже тюркские слова, означающие «охранник» и «погибель злых духов». Ведь в знамени по древней алтайской традиции обитал дух рода. Поэтому склонить знамя у тюрков считалось позором, а уронить – большой бедой.
Потеря знамени означала безоговорочную смерть рода, даже если он был в расцвете сил и возможностей, с ним уже не считались. Семьи, которых объединяло одно общее знамя, называли «тухум». Это вторая, после семьи, ячейка тюркского общества, с нее начинались улус, орда и народ.
Три цвета были на знамени алтайцев, потому что три цвета имеет Вечное Синее Небо, которое они обожествляли, – синий днем, красный утром, белый вечером. Еще в XIII веке тюрки помнили о небесном происхождении цветовой гаммы своих знамен, о чем рассказывает церемония избрания Великого хана, практиковавшаяся тогда. Впрочем, та древняя традиция Алтая и поныне сохранилась в Европе, «алтайские» цвета расцвечивают государственные флаги тех стран, чье население привело сюда Великое переселение народов.
На церемонии избрания Великого хана белое знамя символизировало запад (заход солнца, вечер), красное – восток (восход солнца, утро), синее или фиолетовое – центр (полдень).
Цвета Неба никогда не блекли… Удивительно – традиция всегда живет сама по себе, ее нужно лишь заметить.
А алтайские знамена достаточно известны науке, чтобы судить о них. Одно из его изображений – самое древнее в Европе! – ученые встретили на стеле в Хорнхаузене (город Галле, земля Саксония). Изображению почти полторы тысячи лет. Стяг с крестом и тремя шлыками. Он – символ пришельцев-всадников. Точно такие знамена есть на скалах Древнего Алтая, им посвящена обширная литература, выявлены рисунки, которым более двух тысяч лет, их изучал выдающийся археолог академик А. П. Окладников… Казалось бы, где Германия, а где Алтай. Однако там и там обнаружены не только одинаковые знамена, но и руническая письменность, позволяющая любому непредвзятому человеку задуматься о признаках единства культуры Востока и Запада.
Если добавить, что древние рунические письмена Европы и Алтая читаются одинаково, то, возможно, появится новый повод для раздумий над очевидным – над общностью языка. Впрочем, это доказал в XIX веке датский профессор В. Томсен, он первым прочитал древние рунические тексты. Знание тюркского языка помогло ученому…
Как видим, на полотне Истории всегда проступает след времени и места, его можно заметить, а можно не замечать, но он есть… Ничто в этом мире не проходит бесследно, поэтому-то истина вечна, она не стирается. Выходит, совсем не случайно предводителя кипчаков Аттилу языческий Рим называл Бичом Божьим, трепеща перед его непобедимым духом. Кипчаки верили в Бога Небесного, Создателя мира сего. Их духовную культуру отличали Единобожие и равносторонний крест, который символизировал лучи Божественной благодати, исходящей из Единого центра на четыре стороны света.
Отсюда имя – гунны, что значило «люди солнца», «дети Неба».
Единобожие и его символы – стержень «ханифейской веры». В них скрыта причина того, почему о тюркской культуре так мало известно, почему веками искореняли память о ней. Она дала начало христианству! И исламу!
Недобрые усилия Запада заставили людей «забыть», что на тюркском языке с IV века (с 312 года) читались первые, еще не христианские, но ставшие потом христианскими молитвы в Европе. Что на тюркские иконы христиане молились вплоть до VIII века, своих икон у них не было. Что первые епископы и папы получали сан и благословение у тюркских священников – у тенгричи и камов, потому что в городе Дербенте, на Кавказе, с IV века размещался Патриарший престол христианских Церквей. Здесь, в центре новой культуры, европейцы учились вере в Бога Небесного, обрядам Его почитания.
У тюрков брали они богослужебный обряд – у «ханифов». Других учителей веры в мире не было… Стоит внимательнее присмотреться, как возвращаются картины былого, они, оказывается, не исчезли, их просто перестали замечать.
Поразительно, из европейских языков ушло само слово «тюрк», которое было широко в ходу в Средневековье и означало «единобожник», то есть «ханиф». У слова был, скорее, религиозный, чем этнический оттенок. Его потом подменили на нейтральное «турок», то есть житель Турции, а это абсолютно другое. Новое слово не передает глубины прежнего смысла, ограничивает его масштаб. Турки – капля в безбрежном океане тюркского мира.
Предание «ханифов» забвению многое объясняет: тюрки мешали Западу, своей историей они показывали, что не Рим был первым в этом мире. Не с апостола Петра идет христианская Церковь, в которой папа объявил себя Наместником Христа. Все обстояло иначе, чем написано в учебниках, где слишком много «белых пятен» и слишком долго тянутся «темные века».
Отсюда, от бессильной лжи, появился «пантюркизм», смысл которого никто не может объяснить. Отсюда же, от бессилия, идет многовековое гонение Церкви на тюрков, объявленных со времен инквизиции еретиками… Все началось именно с папской инквизиции XIII века, когда политика Запада обрела яркий колониальный, человеконенавистнический оттенок. Отсюда же, между прочим, и полное забвение степного народа на его родине – в России.
Все, нарочно перепутав, связали в тугой клубок и спрятали концы.
Хотя нет, правда была известна, но узкому кругу – посвященным в тайну иезуитам, руководителям ордена! Ее свет Церковь пыталась погасить, а он не гас. До сих пор сохранились документы той поры, которые не исчезли, их держат за семью замками в особом спецхране Ватикана – в Иезуитской библиотеке. Это и есть борьба света и тьмы, Бога и Дьявола, добра и зла, правды и лжи.
Казалось бы, как скрыть приход Бога в духовную культуру Европы? Просто. Тюркскую веру назвали ересью, ее последователей – еретиками. И все. Дальше началось их физическое уничтожение, в котором отличились монахи ордена доминиканцев. Казни продолжались до XVI века. Потом дело передали иезуитам, они убивали изощреннее – не топором, а словом.
В итоге людей заставили забыть все. Вряд ли кто из европейцев назовет сейчас имя Всевышнего, Создателя мира сего, это имя христиане не произносят и уже не знают. Бог Отец, образ которого в Европу принесли тюрки, для них остался без имени и без почитания. Второстепенное лицо их божественного пантеона.
…Религиозная традиция тюрков, как показывает история Востока, сложилась за пять веков до новой эры, а начало ее теряется в пучине столетий. Вероятнее всего, рождение религии было связано с металлургическим горном, который изменил жизнь народа Алтая. Древний эпос связывает это земное событие с пророком Гесером, который рассказал алтайцам о Боге Небесном – Тенгри, научил плавить железную руду. Связь нового Бога и нового металла очевидна. В сознании алтайца они всегда стояли рядом как одно, единое.
Не случайно в поэтических творениях народ Алтая называл железо небесным металлом, подарком Неба. В том названии трепет и восторг, которые охватывали человека, нашедшего метеорит, потому что посланцы Неба, метеориты, дарили древним людям железо, которого в чистом виде, как известно, в природе нет. Из метеоритов сделаны самые ранние, известные науке железные ножи и кинжалы.
Китайские источники («Тайпинхуаньюйцзи») сообщают о Древнем Алтае: «Их земля производит золото, железо, олово… их государство имеет [также] железо небесного дождя, его собирают, чтобы делать ножи и мечи, [оно] отличается от [обычного] железа… Некогда спросили посланного оттуда, [как добывается это железо], он скрыл и не ответил. Только сказал: железо очень крепко и остро, работа также отменна и искусна. Ибо их земля производит железо. От бурного дождя леденеют деревья, и появляется [железо]. Как только время продлится, земля поглощает его. Поэтому [оно] отборно и остро. При этом каждый раз, как вслед за небесным дождем люди собирают [это железо], непременно случаются пораженные и убитые. Причина в точности непонятна…». Цит. по: История Хакасии с древнейших времен до 1917 года. С. 79
Бог, небесные кладовые которого полны драгоценного металла, дал людям умение плавить руду и получать железо. Ему и стали молиться алтайцы. На этом строилась философия, она, развиваясь вместе с обществом, рождала мировоззрение, слагая тем самым духовные устои новой жизни, которые со временем переросли в религию.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?