Текст книги "Тюрки и мир. Сокровенная история"
![](/books_files/covers/thumbs_240/tyurki-i-mir-sokrovennaya-istoriya-58968.jpg)
Автор книги: Мурад Аджи
Жанр: Культурология, Наука и Образование
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 40 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]
Мысль проще, чем капля воды, но в ней отражена суть бытия.
За то гениальное прозрение, которое не выразить иными словами, Сиддхартха Гаутама получил прозвание Будда, что значило «Просветленный». С его философии началось новое религиозное учение. Буддизм сегодня самая массовая религия мира, а тогда, во времена Будды, его исповедовали только жители Северной Индии, те, кто пришел с Алтая.
Как точно подметил Д. Косамби, «у себя на родине, в Индии, буддизм не удержался; остатки буддизма в какой-то мере сохранились сейчас лишь на северо-востоке страны. Такой полный закат буддизма в стране его первоначального возникновения как-то странно противоречит его успеху за пределами Индии. Даже сегодня большинство образованных индийцев пришло бы в ужас и негодование, если бы кто-нибудь вздумал им сказать, что буддизм, который они рассматривают как временное заблуждение, является самым выдающимся вкладом их страны в мировую культуру».
И вот что, может быть, вдвойне интересно: в буддийскую мифологию вошли предания о нагах, по легенде им проповедовал Будда. Они стали хранителями важнейшего сочинения буддизма – сутры «Праджняпарамита». А сам Сиддхартха Гаутама, прежде чем стать Буддой, несколько раз перерождался в нага.
Любопытно и другое, Будду коренные жители Индостана назвали Шакьямуни, что дословно «тюркский бог». А тюрки – Тенгри Бурхан, то есть Посланник Тенгри. Вот почему его и сегодня рисуют с голубыми глазами, как всех остальных тюрков. Другой «алтайской» внешности там не знают. Вблизи городка Румминдея в Непале есть колонна, где высечено имя основателя буддизма, человека из рода Шакья, пришедшего с севера.
Колонну возвели в III веке до новой эры. Она отмечает место, где родился Будда Шакьямуни, «мудрец из племени шакьев», или «тюркский бог».
Царь Канишка изображение Будды на монетах сопроводил надписями «Сакамано Боддо» и «Бого Боддо». Первая надпись подчеркивала принадлежность Будды к тюркам, а вторая переводится просто – «Бог Будда». Иначе говоря, с I века его уже отождествляли с Тенгри, что было закономерным для Северного Индостана и Среднего Востока, которые усваивали культуру Алтая.
Между верой в Тенгри и верой в Будду много схожего, но много и разного. Все это естественно и далеко не случайно.
Прах Будды захоронили под курганом (ступой), на перекрестке дорог, таково было последнее желание Учителя и дань тюркской традиции. Чтобы любой путник мог почтить его память и получить возможность в следующей жизни родиться на небесах. (Кстати, слово «ступа» переводится с санскрита как «земляной курган».) В том кургане имелась камера – хранилище реликвий. Сам курган опоясывала дорожка для торжественного обхода по часовой стрелке (посолонь)… Факты, говорящие сами за себя. Однако они же наводят и на раздумья.
Почему в Индии, на родине буддизма, не осталось буддистов?
Ситуация неожиданная, объяснить ее, не зная переменчивого, порой вздорного тюркского характера, вряд ли возможно. Увядание буддизма началось в Средние века, тогда на земли Индостана пришел султан Махмуд Газневи, утвердивший здесь ислам, и – миллионы людей вновь вернулись к классическому Единобожию, став мусульманами. Остальные обратились к индуизму, внеся в него традиции буддизма, за что их назвали «индусскими буддистами».
Однако нашлись такие, кто в те трудные годы вспомнил веру предков – Тенгри. С той «старой-новой» верой в Бога Небесного в Индии живет не менее пятидесяти миллионов человек. Они не буддисты, не мусульмане, не христиане. У них иной обряд, иные символы, они признают равносторонний крест Тенгри, а не крест Христа. Это – ханифы? Западная церковь называет их «христианами святого Фомы», «арианами», «несторианами» и с XIV века упорно пытается подчинить своей власти. В 1775 году, например, в Риме издавали «окатоличенные» богослужебные книги «христиан св. Фомы» – специально для индийцев был затеян этот подлог. Ничего не удалось.
Колониальный захват Индостана не помог сломить дух людей. Колонизаторы, утвердив инквизицию, жгли индийских священнослужителей и древнейшие богослужебные книги. Убивали активных прихожан. Позже католиков сменили англиканские священники, они тоже изрядно «потрудились». В итоге многое из прежней истории ханифов и их обряда утрачено. Но не все.
Возможно, то единственное на земле место, где сохранились в первозданной чистоте осколки алтайской веры? Кто знает… Известно же, ничто на свете не проходит бесследно. К сожалению, ни один тюрколог даже не заглядывал сюда. А следы былого проступают всегда неожиданно и проступают там, где их не ждут. Замечено же, что причины великих событий, равно как и истоки великих рек, не заметны. Но они есть! Их надо всего лишь найти, если знаешь, где искать и что искать.
То же железо, например, его история на Индостане и выразительна, и подробна, она тоже показывает, что правду нельзя уничтожить.
Западных исследователей не оставляет желание делать Индию родиной железа из-за многочисленности его древних следов. Однако карбонный анализ находок расставил все по местам, здесь цензура тоже бессильна. Начало массового распространения железа пришлось на VI–III века до новой эры. А это как раз время пришельцев с Алтая, год в год. Именно тогда железо и стало в Индии бытовым металлом для изготовления оружия, сельскохозяйственного инвентаря, рабочих инструментов. Тюрки начали учить индийцев пахать землю железными плугами, убирать урожай железными серпами, что запечатлено в легендах, которые подтверждаются отчетами археологов.
Чем тут возразишь?.. Слово, как говорят на Востоке, всегда было тенью дела. Даже плуги, найденные при раскопках на Алтае, и история Индии, Пакистана, Бангладеша соединяют воедино разрозненные сведения об «индийских» тюрках.
На севере Индии железо попадается при раскопках слоев «культуры серой расписной керамики», относящейся к XII–XI векам до новой эры. Их связывают с приходом племен «степного круга» (ариев). Но эти находки очень редки. На юге распространение железа ученые также объясняют только внешними воздействиями, указывая на особый характер погребений той поры и захоронения лошадей, а также на находки предметов, связанных с коневодством.
И знаменитая индийская конница появилась с приходом алтайцев. Тоже факт, от которого не отвернуться. Открытия археологов убеждают сильнее слов: уздечки, седла, чепраки будто вывезены из курганов Алтая. Орнаменты, формы практически неотличимы, абсолютно одинаковые. Как и останки коней.
Судя по обнаруженным древним останкам, алтайские кони были прекрасными верховыми жеребцами. Ростом в 150 см и более, они «по своим качествам если не оставляли далеко позади всех лошадей древнего мира, известных нам по раскопкам, то не уступали лучшим из них», так писал в 1953 году видный ученый, профессор С. И. Руденко о своих находках на Алтае. Те жеребцы породой были ближе к ахалтекинским «туркменам» и, конечно, не походили на диких степных лошадей.
Следы многовековой селекции в них более чем заметны. И в Индии, и на Алтае. Что из этого следует, понятно даже ребенку.
Пожалуй, к сказанному можно добавить лишь одно – в тюркском языке более сорока эпитетов, обозначающих масть коня. Одну только масть! Ни в каком другом языке народов мира нет такого обилия «конских» слов… Выходит, коневодство на Алтае и вправду знали не понаслышке. Чему удивляться, если ребенка там сажали на коня, а потом учили ходить.
Исследователи едины во мнении, конница отличала армию только севера, и связана она с саками (ариями), прирожденными коневодами, которые коню вверяли судьбу и в битве, и в мирной жизни. В многоликой Индии почитание коня признавали лишь за ними, за северянами. Другие народы обходились без коней, их заботы лежали вокруг разведения слонов, буйволов, верблюдов.
Заслуживает внимания ритуал жертвоприношения коня, у тюрков он сохранялся тысячелетиями. В древнеиндийской мифологии его назвали «ашвамедха». «Специально отобранного коня отпускали на волю, но за ним неотступно следовал царь (или назначенный полководец) с войском. Властители областей, по территории которых проходил конь, должны были либо подчиниться царю – собственнику коня, либо воевать с ним. Через год коня приводили в столицу и приносили в жертву в присутствии покоренных жителей» – так пишут о том обряде историки. Это не считалось убийством животного. Он выполнил свою миссию. Жертвоприношение сопровождали три ритуальных очага и большой алтарь, ориентированный на восток… Еще в XIX веке на Алтае совершали этот обряд. В Индии его забыли много раньше, при колонизации страны англичанами.
Интересно, что у тюрков бытовала пословица: «Куда ступит копыто коня, там наша земля».
Конь на севере Индостана был все. К нему относились как к члену семьи. А по-другому и нельзя – традиция… По преданию, из носа кобылицы (чисто алтайский сюжет!) появились на свет братья-близнецы Насатья (Ашвины), живущие на небесах. В «Ригведе» им посвящено 54 гимна. Это самые юные боги в божественном пантеоне Индостана, они прогоняют тьму, поэтому утром только их призывали молящиеся, только к ним обращались. Почитание братьев началось и продолжалось в ведийскую эпоху, а потом перешло в индуизм, став частью его ритуала.
Арийское имя Насатья индусы переводят как «рожденный от коня», не зная, что в его основе лежит древнетюркское выражение «анасы ат» (буквально: «их мать – лошадь»).
Показательно, на Алтае сохранились предания о героях-близнецах, рожденных от кобылицы. Очень интересен в этой связи древний хакасский эпос «Ай-Хуучин», в котором действуют дева-богатырка и ее брат-близнец, ставший ей верным конем. Сюжет настолько схож с ведийским, что вряд ли кто с полной уверенностью скажет, где впервые прозвучало это древнее произведение – на Алтае или в Индии? Тюрки же недолго слыли гостями Индостана. Их дети становились его гражданами, для которых полуостров превращался в родину.
Очень выразительное преобразование, оно было массовым в эпоху Великого переселения народов. Пришельцы становились своими.
По самым грубым подсчетам, выходит, родословная едва ли не каждого пятого индийца или пакистанца начинается с тюркских корней. Хотя на самом деле доля, может быть, намного выше. Это – сотни миллионов человек. Их лица узнаваемы и сегодня, их кровь надежно хранит гены алтайских предков, что может поставить в тупик даже искушенных биологов и генетиков. Однако любая, самая невероятная реальность, как известно, является всего лишь продолжением прошлого, этому учит буддизм.
Конечно, не в каждом лице сразу увидишь то сходство, потому что не каждую свадьбу в Индии играли по тюркскому правилу. Были и смешанные браки. Для укрепления мира тюрки отдавали своих дочерей за местных мужчин, это, кстати, тоже сохранено в легендах о нагах и ариях. Их женщины становились желанными женами правителей и героев… А что тут скажешь? Этой несправедливости требовала жизнь.
На Индостане много веков у власти стояла Солнечная династия – один из двух царских родов. Династию основал Икшваку, он в V веке до новой эры, как сообщает его родословная, пришел со своими людьми с Алтая, где жил в долине реки Аксу. Его дедушку звали Аджа. Сев на царский трон, Икшваку заложил город Айодхья (Аджодаха) – столицу государства Кошала (от древнетюркского выражения «кош ал» – «присоединяй и покоряй»). Город сохранился до сих пор, там есть музей Солнечной династии, а в нем – сведения об Алтае и его людях. Видимо, то единственный в мире музей, посвященный тюркскому миру. Там есть даже список царей, из поколения в поколение составляли его.
Айодхья, как всякий город, переживал взлеты и падения. Его одно время звали столицей Северного Индостана, настолько велико было влияние государства Кошала, которое включало и территорию современного Пакистана. Потом город пришел в упадок, запустение, потом снова начался подъем.
С приходом алтайцев жизнь на Индостане потеряла покой, она бурлила и кипела. Пакистан и Индия поныне выясняют отношения. Столько веков, столько войн. И никаких перспектив. Потому что на той и на другой стороне сражаются тюрки, которые забыли себя и свои обычаи. Они никогда не уступят друг другу. Будут стоять до последнего солдата. Их спор начался из-за Кашмира, из-за его храмов, которые были местом паломничества алтайцев.
Индийским или пакистанским быть священному Кашмиру? Вот вопрос, не дающий покоя. Его умело поставили колонизаторы, которым важно было стравить освободившийся народ, сделать Кашмир очагом вечного напряжения. Не покоя, не мира, а войны.
И никто не сказал индийцам и пакистанцам, что неприлично воевать там, где наши общие предки запрещали даже громко разговаривать…
Река, на которой стоит Айодхья, зовется Сарайя – вот еще один пример тюркской топонимики на Индостане. Название указывает на дворец, который стоял на берегу. И верно, город был столицей, с дворцами, храмами, красивыми домами. Царский дворец дал имя реке.
Крупнейший авторитет по топонимике профессор Э. М. Мурзаев в 1996 году написал так: «Общеизвестно, прародиной древних тюрков была Центральная Азия. Надо думать, что и зарождение тюркской топонимики происходило именно здесь. Отсюда, как из родового гнезда, географические названия вместе с их носителями распространились… до Тибета, Индии, Каракорума, Северной Африки. И естественно, возраст тюркской топонимики различен: чем дальше от центра, тем он моложе… в Центральной Азии его можно определить в три тысячи лет».
Не молчат топонимы на карте. Не молчат!
Например, «Индостан»… Откуда слово? Не роднится ли оно с Татарстаном, Казахстаном, Дагестаном? «Стан» по-тюркски «страна», «место обитания». А тюрки переселялись на Индостан семьями и родами, их миграция продолжалась веками. Они, становясь местной знатью, конечно же имели право по-своему называть ту или иную местность. Их высокое положение в обществе запечатлели родословные иных аристократических родов, скажем, махараджей Удайпура, Джодхпура, Джайпура, все они начинаются далеко от Индии – на Алтае и не составляют тайны. Этих людей индийцы называли раджастханцами, раджпутами, а их предков – саками, гуннами, тюрками (на санскрите «раджа путра» – «сын царя»).
Они правили в индийских княжествах… Все это написано в учебниках Индии. Здесь никакого открытия нет.
Отдельной книги ждет язык урду, государственный язык Пакистана и ряда северных штатов Индии. Он очень распространен, и его лукаво зовут диалектом хинди. Правда, не ясно, почему там обилие старинных тюркских слов и выражений? И строй фразы чисто тюркский? Почему редкий индус поймет урду, зато любой азербайджанец без труда заговорит на нем через день-другой после приезда?
Похоже, это древний диалект тюркского языка – огузский. Однако убедить лингвистов в том очевидном факте практически невозможно. Да и как, если в урду они находят обилие арабских, персидских слов и… ни одного тюркского? Завидная близорукость.
В этой связи, думается, вполне уместно напомнить, что в XV веке Васко да Гама, вторично «открыв» Индию европейцам, не имел трудностей в общении с махараджами. Они говорили на близких диалектах одного языка, прекрасно понимая друг друга. То был тюркский язык, который отлично знали тогда и Европа, и Северная Индия и который оставил неизгладимый след в «народной латыни» Запада, а также в урду Пакистана и Индии.
Чтобы отрицать это, потребуются какие-то неземные аргументы. Или – ложь.
Между прочим, как всякий культурный человек своего времени, знал тюркский язык и Колумб. Отправляясь в историческое плавание, он вез письмо Великому хану Индии. Письмо, разумеется, было на тюркском. Открыватель Америки, встретив индейцев Нового Света, с удивлением воскликнул: «Они не знают по-тюркски!» И тень сомнения коснулась его высокого лба, он понял, что открыл что-то не то – не Индию.
О разговорно-народной латыни, так называемой вульгате, которая отличала средневековый Запад, подробнее будет сказано позже.
О ханствах тюрков на Индостане и в Иране достаточно написал и Марко Поло, едва ли не треть его «Книги» посвящена им – слова «Великий хан», «татары» на иных страницах мелькают едва ли не через строчку. То были в XIV веке повелители Востока, которые властвовали, как хотели, и жили, как могли. К ним еще не проникли слуги папы римского, не одурманили их.
Знаменитый венецианский путешественник рассказал даже о «каранах» – мусульманском народе, который кочевал по горной степи, то были туземцы, но их возглавляли тюрки, предпочитавшие ездить верхом на конях. Нынешние Пакистан и Афганистан были провинциями, где тюркская речь с утра до вечера наполняла воздух городов и селений. Пуштунами назвали здесь иных потомков Алтая, в них тюркского духа больше, чем можно найти в «самых татарских» деревнях России: деления на те же тухумы (роды), те же народные традиции, обряды… Все одинаковое, все тюркское, все сохранилось.
Правда, западные этнографы после Марко Поло не называют тюрков тюрками. Не принято. Им придумывают другие имена… Но это уже политика. К слову, герой пакистанского эпоса носит имя алтайского Адамхана. Старина сохранилась и в одежде кочевого народа (шаровары, войлочные колпаки, епанча), в еде (кислое молоко, высушенный сыр, шурпа, кебабы). Там нет праздника, чтобы без горячих конных скачек, нет свадеб, чтобы без шутов с их шумными свитами.
Войлок, украшенный «алтайским» орнаментом, – непременная принадлежность любой семьи, любого дома. Что еще надо этнографам?
Язык, быт, история – все есть. Признания нет, потому что Церковь запретила когда-то белое называть белым.
По оценкам, число племен, населяющих нынешний Афганистан, достигает четырехсот. Таймени (субэтнические группы: кыпчак, дурзаи, хазара-таймени, какар), фирузкухи, джемшиды, хазарейцы, гильзаи, моголы, теймури, чараймаки и десятки других – явные потомки выходцев с Алтая, в их этногенезе, даже согласно официальным справочникам, «участвовали тюркские элементы». Так что их воинственность и непобедимость объяснима, она имеет глубокие корни. Этим людям, как истинным тюркам, неведом страх.
Археологи не раз находили в Афганистане предметы, свидетельствующие об их алтайском происхождении. Но раскопки на севере Афганистана (городище Тилля-Тепе) подарили исследователям уникальные материалы. Там обнаружено шесть царских захоронений, которым две тысячи лет. Обряд погребения, одежда, утварь, предметы искусства, захоронение коня, конское убранство – все указывало на связь с Алтаем, однако никто открыто не сказал о ней. Дальше «тюркских элементов» не пошло. А надо бы говорить о самобытной культуре! О Великом переселении народов.
…Индостан и Алтай жили единой страной, их связывал Бийский, потом и Нерченский тракты. А первой дорогой в Индию был Висячий проход, таинственная дорога древности, теперь о ней напоминают лишь предания да подвесные мосты, которые строят с тех пор на Памире и Тибете. По «висячим» мостам алтайские всадники переходили горные реки, преодолевали бездонные пропасти.
Они проезжали верхом над облаками. Как небожители! Тогда были совсем другие времена и люди были другими, высшая цель двигала им – они несли веру.
Горы Тянь-Шаня, первую преграду на пути к Индостану, называли Тенгритаг – Гора Тенгри. Лишь преодолевшим ее открывались дороги на юг. Веками тем путем ходили паломники. Ходили к священной горе Кайласа.
Для жителя Востока видеть гору Кайласу – великая радость, это украшение мира. Считалось, человек, увидевший ее, будет счастлив всю оставшуюся жизнь. На Кайласе место отдыха Тенгри. Собственно, гора – храм, созданный Всевышним, все рукотворные здания для молитв лишь копируют ее, так вещает предание.
Следующим пунктом маршрута паломников был Кашмир, его Золотой храм, за который сегодня идет война…
Персидские мелодии тюркского гимна
Не только Северный Индостан познавал Бога Небесного.
Задолго до новой эры «белые странники» Алтая прибыли и на Средний Восток, который представлял собой печальное зрелище: страна угасала, ее истощали разорительные войны с Вавилоном. Местные жители сами пригласили алтайцев, сами доверили им в руки свою судьбу. У них не было выбора, лишь это спасало от вавилонского рабства.
Дата прихода сюда первой волны Великого переселения народов, в отличие от Индии, здесь не известна, но о ней напоминает династия Ахеменидов, в 558 году до новой эры пришла она к власти. Царь Кир был первым из алтайских царей, он создал огромное государство, известное под именем Персия. Покорил половину древнего мира, в том числе Египет, Вавилон и всю Месопотамию, за что получил прозвание Великий.
Царь принадлежал к благородному роду, его покровителем был барс. Видимо, отсюда и название страны, которую основал Кир, – Парса (Персида). Это тюркское слово, оно связано с людьми «арийского семени», которые пришли с севера, так говорили о себе Ахемениды.
Есть на этот счет и иное мнение. «Парс» по-тюркски еще и «тигр», но тигры на Алтае не водились, а на Среднем Востоке были. Не исключено, что тигр и стал покровителем царского рода, после того как появилась Персия. Тогда образ крылатого барса вошел в искусство Востока.
Страна «тигра» (или все-таки барса?) процветала, царя обожествляли, называли Мессией, то есть ниспосланным на землю Спасителем, который должен навечно установить свое царство. Этот сюжет вошел потом в Апокалипсис. То было первое конное войско с белым предводителем во главе, его увидел мир… И изумился. Эпохальное событие!
Ядро армии Кира слагали «бессмертные», тысяча лучших всадников. Одетые в кольчуги и шлемы, они составляли личную охрану царя. Их называли хазарами… В Персии все было новым. Все было прекрасным и удивительным. Как на Алтае.
Имя Кир на тюркском языке означает «начинай», то есть «родоначальник».
Однако наибольшего расцвета Персия достигла все-таки при Дарии, прославился он не войнами, государственной реформой. Придал стране государственное устройство Алтая, что и оставило его имя в веках. То была едва ли не первая в мире административная реформа по тюркскому образцу.
Тюрки правили в Персии почти два века, многого добились они, однако их могущество было подорвано. Жрецы старых верований оказались сильнее, плетя паутину заговоров, они развалили цветущую страну, даже не встретив в ответ сопротивления. Царь мог бы заставить их подчиниться, но не заставил. Мог убить, но не убил. Он показал пример веротерпимости, потому что от предка знал: веру нельзя навязывать силой. Это и стало причиной конца династии Ахеменидов.
Как именно погибла династия? История достоверных сведений не сохранила, разве что в народных преданиях, а они таковы. Царя убили его подданные, что согласовывалось с традицией Алтая. Если царь не мог дать народу процветание, его, помазанника Бога, публично убивали, вернее, приносили в жертву. Такова традиция. Правитель у тюрков не имел права на ошибку, иначе он не правитель, считали они…
Религиозные страсти, охватившие Великую Персию, закружили ее, словно осенний лист… Александр Македонский в ее падении абсолютно ни при чем. Возможно, его вообще не было в Персии – уж слишком неправдоподобен его поход, слишком похож на бездарный миф, в котором автор не удосужился подкрепить свои утверждения элементарными доказательствами.
Годы разброда в Персии (вернее, в том, что осталось от нее) затянулись надолго, пока, наконец, власть не взял новый пришелец с Алтая, его звали хан Арсак. Он был царских кровей, но не назвал себя именем «плохих» Ахеменидов. И пользоваться их гербом не решился. «Рыжий Сак» переводится его имя. Он основал царскую династию Аршакидов и новую страну – Парфию, над которой тоже летел алтайский сокол, знак царского рода. В 250 году до новой эры случилось то событие. С тех пор Средний Восток навечно сроднился с тюркской культурой, она главенствовала в городах, умах и сердцах просвещенных людей.
Слова о Мессии (о царе Спасителе) обрели земную реальность.
Новая страна (часть бывшей Персии) быстро поднялась из разрухи и вновь обрела силу. Легенды об Ажи-Дахака проливают слабый, чуть мерцающий свет на ту историю, связанную с Великим переселением народов. Но в Иране сведений о тех днях сохранилось явно меньше, чем в Индии. И они совсем не на виду.
Ажи-Дахака – это иноземный царь, принявший власть на Среднем Востоке. Древний эпос рисует его в образе змея, дракона (как нага в Индии). Известно, что Ажи-Дахака вел непримиримую борьбу за веру в Бога Небесного, однако понимали его не все. Люди в большинстве оставались огнепоклонниками, Единобожие было им чуждо… Повторялся, по сути, тот же исторический сюжет, что и в Индии, коренной народ неохотно обращался к вере пришельцев, сохраняя приверженность прежней духовной культуре. Веру меняла лишь знать, она искала компромисс между новым и старым наследием.
Появление в Персии зороастризма, а позже манихейства имело причины. Они, эти две религии, «приспосабливали» тюркскую веру к местным условиям. И делали это успешнее. Отсюда и причина падения Ахеменидов, которые взялись за крайне трудное, очень рискованное дело – изменение сознания людей. Правители, видимо, в чем-то просчитались, что-то переоценили, кому-то слишком доверились, и их оставили за бортом. История духовной культуры знала немало подобных примеров, когда сильные династии уходили из-за религиозных противоречий, потрясавших общество. Первую алтайскую династию в Персии постигла именно эта печальная судьба. Все хорошо и не могло быть. Все-таки разные народы, разные культуры…
Анализ того далекого конфликта открыл неожиданное. Оказывается, тюрков в Персии проживало больше, чем коренных жителей. Невероятно, но факт. Это соотношение с тех пор сохранялось на Среднем Востоке… Ныне население Ирана называют иранцами, однако парадокс в том, что это было имя пришельцев, то есть тюрков. При Ахеменидах и Аршакидах население не называли иранцами.
Коренные жители Персии были огнепоклонниками. Людьми иной духовной культуры, другой антропологической группы. Даже принятое Персией Единобожие (доисламское и исламское его прочтение) не изменило сознание этих людей. Огнепоклонники на Среднем Востоке оставались всегда. Они были детьми своих родителей. Смуглые, узколицые с черными как угли светящимися глазами, невысокого роста, это и есть потомки того народа (или тех народов?), который пригласил тюркских царей.
В то время как среди мусульман Ирана, наоборот, абсолютное большинство тюрки, сегодня тоже называющие себя иранцами. Они сменили язык, но не внешность, строение тела у них иное – тюркское (!), что и неудивительно. Со времен Ажи-Дахака эти потомки алтайцев молились Тенгри (Ходаю), жили замкнуто: кварталами и аулами. Юношей здесь учили по правилам Алтая, учили трем вещам – скакать на коне, стрелять из лука и говорить правду. И как секрет потом из поколения в поколение передавали люди воспоминания о предках, служивших при царском дворе Ажи-Дахака. Самые теплые слова сохранили они, самые сокровенные и искренние. Речь шла о царях династии Аршакидов, утвердивших Единобожие на Среднем Востоке.
Показательно, власть этих царей так и не распространилась на всю территорию прежней Персии, что свидетельствует в первую очередь опять же о веротерпимости правителей, об их разборчивости и уме. Они не стремились демонстрировать свою силу в духовной жизни и, тем не менее, привлекали к себе новые и новые страны, посылая туда правителями своих родственников.
На месте Великой Персии появились государства, которых прежде не было, они выходили на арену событий – Парфия, Бактрия, Армения, Сирия и другие, всех их различала духовная культура. В каждой стране было свое духовенство, но династия правителей всюду была одна. И от этого, разумеется, прогресс не страдал. Алтайское влияние здесь налицо, оно читается в археологических находках, документах, этнографических зарисовках.
Особенно четки алтайские строки в Парфии. Ее земли включали южное побережье Каспийского моря и уходили на юг, простираясь до реки Инд. Часть тех земель теперь зовут Азербайджанским Ираном, его население по-прежнему знает тюркский язык.
Родственники парфянских царей правили в Армении, Мидии, Кавказской Албании. То была очень сильная династия, она представляла едва ли не весь Средний Восток в политике древнего мира. Парфия успешно соперничала с Римом, была центром духовной культуры, образ Бога Небесного и алтайские традиции главенствовали там. В I веке до новой эры страна достигла наивысшего могущества, слава о ней шла далеко впереди и, усиленная эхом, возвращалась назад.
Отголоски той славы как раз и сохранил текст Апокалипсиса. Он пронизан верой в приход всадников, которые освободят народы от власти Рима.
О том, кто были Аршакиды, ученые спорят давно и безрезультатно. Потому что в пылу спора опущены иные важные детали. Например, царская печать, что лежит в Государственном музее Ирана. На ней четкие тюркские руны. Может быть, для кого-то это и не доказательство, но монеты и геммы царей убеждают в том же самом. Их письменность тоже говорит о тюркском происхождении. И язык… Что надо еще, чтобы сказать, кто были Аршакиды?
Однако их родословную приписывают любому народу, но только не тюркам.
Столь выразительные свидетельства подрывают доверие к иранистике, которая пренебрегла вовсе не печатью царей, не их документами и историей, хуже, она не увидела связь между Алтаем, Великим переселением народов и Персией. «Не заметила» связь, из которой вытекает важный вывод: Иран – наследник именно парфянской культуры. Поэтому ислам сегодня и имеет здесь свое, очень выразительное лицо – шиизм, венец алтайского Единобожия в современном мире. Это ранняя ветвь ислама, самая консервативная.
Прошлое и сберегли шииты почти в нетронутом виде… Потому что после Персии пятьсот лет была Парфия, с ее «ханифами», потом Иран. И не иначе!.. Культура не менялась, она меняла лишь имена. Разумеется, не только царская печать убеждает в этом – вся история Среднего Востока.
Искажать прошлое иранцы начали при Сасанидах, которые свергли царскую династию. Преемникам, объявившим себя не царями, а шахами, очень важно было унизить предшественников, и они ввели термин «Иран», стараясь искоренить память о Парфии, об Аршакидах, об Алтае, но сделали это крайне неуклюже. К слову, тогда государственной религией Ирана стал «обновленный» зороастризм, а духовенством – маги и жрецы… На эту тему есть интересные научные работы.
Сасаниды, оказывается, вдвое сократили в официальной хронологии время правления Аршакидов, присвоив себе иные их достижения. Они заставляли забыть о тюркской Парфии, что позже нашло отражение даже в «Шахнаме», этой «Книге о царях», но изменить сложившуюся культуру они не смогли: в мир Среднего Востока пришел ислам – вернулось Единобожие, и власть Сасанидов кончилась.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?