Читать книгу "Без запретов"

Это доставляло ей больную тяжесть, от которой все мысли обратились к Нику. Простояв на месте несколько минут, смотря ему вслед, пока силуэт не исчез, она побрела на поиски Раймонда и Марлен, которых нашла на том же месте. Мужчина моментально уловил ее задумчивость и растерянность, поэтому с беспокойством подхватил ее руки, чтобы спросить о происходящем. Она подняла на него взгляд и уловила любовь янтарного цвета глаз. Хватило сил лишь на то, чтобы прильнуть к его груди и немного успокоиться в родных объятиях, способных привести мысли в порядок. Раймонд понял, что расспрашивать о чем-то ее не стоит. Это лишило бы спокойствия их обоих.

Прошло около трех часов.

Они отдались празднованию дня святого Патрика со всей возможной отдачей, поедая вкусную традиционную кухню, проходя различные квесты и делая совместные фотографии. Вечер оказался полон на впечатления. Было весело и интересно, когда удавалось насильно оттолкнуть от себя посторонние мысли о ранее происходящих событиях.

Оливер присоединился к ним чуть ли не в самом конце, делясь эмоциями, полученными от новой компании и Грейс. Он говорил о ней с особым воодушевлением в глазах, однако, как только это понимал, старался держаться холоднее. В той компании ему приходилось чувствовать себя живым, чего не ощущалось уже достаточно много времени после начала отношений с Амандой. Иногда его совесть не упускала возможности подковырнуть болячку. Он упрекал себя за то, что хорошо проводит время, пока Аманда совсем одна. Она наверняка сидела дома, уткнувшись носом в очередной любовный роман, ставя себя на место главной героини, у которой есть самый лучший парень на Земле, готовый ради нее на все. Кем был Оливер в ее настоящей истории после Раймонда Ротштейна?.. Ему приходилось думать об этом из раза в раз, когда Аманда умолкала и возвращалась в светлые воспоминания о бывшем парне. Оливер знал, что его девушка думает о нем, хотя никаких доказательств не имел.

Уже когда настало время разъезжаться по домам, Кимми взглянула на Раймонда и поняла, что этого времяпровождения с ним ей чертовски не хватило. Оливер настаивал на том, чтобы они поехали домой, но Марлен завладела его вниманием, благодаря чему Раймонд и Кимми уехали вместе.

Оказавшись на четырнадцатом этаже квартиры мужчины, она не стала осматривать содержимое и восторгаться ремонтом в стиле лофт. Казалось, она знает Раймонда так хорошо, что может предугадать, что где находится, полагаясь лишь на его логику. Он закрыл дверь и помог ей снять куртку, чтобы, обернувшись, моментально принять ее глубокий и чувственный поцелуй, о котором она грезила всю дорогу. Его нежные руки скользнули по талии к бедрам, пока поцелуй приобретал чувственную страсть, не способную оторвать их друг от друга ни под каким предлогом. Тела изнывали от давнего желания снова почувствовать родное тепло, отдаться удовольствию со всей той безграничной любовью.

Он оказался сверху, как только ноги привели их в спальню. Панорамные окна пропускали дальний свет соседних многоэтажек, подчеркивая красивые и уже обнаженные силуэты двух без ума влюбленных молодых людей. Тело Кимми покрывалось отчетливыми мурашками, когда губы Раймонда оказались на ее шее и начали спускаться ниже, чтобы остановиться на взбухших от желания сосках. Лаская их языком, мужчина не упускал возможности понаблюдать за ее реакциями. От возбуждения Кимми сжимала ногами подтянутый торс, чувствуя, как возбуждение Раймонда касается половых губ и слегка скользит между ними, доставляя невероятное удовольствие. Тела нагревались, покрываясь испариной, пока руки мужчины ласкали вздрагивающее женское тело. Она постанывала так сладко, что ему пришлось ускорить момент проникновения. Терпение изводило их обоих.

Проникая внутрь, он придержал ее за талию и шумно выдохнул, прорычав что-то невнятное от первой волны пронизывающего возбуждения. Моментально прильнув к приоткрытым губам, он углубил поцелуй и вошел глубже, чуть ли не вжимая слабое тело в прогнувшийся матрас. Кимми задыхалась от того, как глубоко Раймонд проникал внутрь и задерживался. Этими движениями мужчина дразнил себя немного больше, нежели затягивающимися прелюдиями. Ему хотелось ускориться, чтобы они потеряли разум от беспамятства, но что-то подсказывало, Кимми нужно время привыкнуть.

Она невольно начала шептать его имя.

– Что такое, малышка?.. – подавляя тяжелое дыхание, выдавил он и слегка приподнялся.

Его пухлые, приоткрытые и покусанные ей же губы блестели от недавнего поцелуя, волосы разлохматились, избавляя ранее уложенную прическу от привычного стиля и визуально делая Раймонда гораздо моложе и естественнее. Темные пряди спадали на глаза, но не мешали обзору, однако Кимми не удержалась, касаясь их пальцами и немного убирая в сторону. Янтарные глаза с расширенными зрачками восторженно всматривались в ее личико, без лишних слов передавая истинные чувства в этот самый момент. Она часто заморгала.

– Я безумно люблю тебя, Раймонд. С того самого лета…

Вот так просто. От одного лишь его взгляда это признание сорвалось с ее губ и застыло в воздухе.

Казалось, его глаза заискрились.

– Как и я тебя. Безумно, Кимми… Это чертовски правильное слово.

Она первая потянулась к его губам, коснулась ладонью скулы, чтобы приблизиться и с трепетом поцеловать.

На время Раймонд перестал двигаться, но стоило девушке качнуть тазом вперед, как его рот со вздохом приоткрылся, впуская ее язык. Углубляя поцелуй, она помогала ему с ритмом, набирающим обороты до обезумевшей почти животной страсти. Надавливая на вздымающуюся грудь своей ладонью, она оказалась сверху, не обрывая поцелуй, но стоило ей выпрямиться, как мужчина жадно скользнул взглядом по обнаженному телу. Кимми откинула волосы за спину и уперлась ладонями на его грудь. Тяжесть этого прикосновения приятно лишала его дыхания, а как только девушка начала двигаться, смотря на него сверху, Раймонд и вовсе потерял ясный ум.

Настолько красивой и свободной она казалась в этот момент. Владела ситуацией и наслаждалась ей, получая невероятное удовольствие и внимание от любимого мужчины. Его пальцы оставляли следы на ее ногах, поднимались выше к бедрам, чтобы задержаться и развести ягодицы в стороны, тем самым натянуть ее до самого основания. Вскрикнув, Кимми не заметила, как выгнулась в пояснице и переместила ладони на его колени, открывая обзор на всю себя. Ласковые руки прошлись по набухшей груди, животу, чтобы в конечном итоге пальцы правой руки легли между ног. Он быстро облизнул большой палец и нежно провел по клитору, подарив телу сладкую невыносимую дрожь. Кимми задрожала, но он не остановился. Приподнялся вместе с ней, совсем не чувствуя веса, и ускорился, с удовольствием наблюдая за каждым ее вздрагиванием и вдохом.

Придержав ее за талию, уложил на спину и закинул ногу к себе на плечо, чтобы оставить на коже пару влажных поцелуев. Она не ожидала, что смена позы сможет принести новую порцию удовольствия и ощущений, однако это произошло. Теперь с каждым новым толчком он входил все глубже и уже не сдерживался, работая как тазом, так и пальцами. Стоны от интенсивности движений переросли в крики, которые сдерживать уже не получалось, хотя она старалась. Прикрывая рот ладонью, Кимми закрыла глаза, но Раймонд убрал женские руки и зафиксировал их над ее головой.

– Не волнуйся, здесь хорошая звукоизоляция. Не сдерживайся.

Он подался вперед и языком прошелся по соску, улавливая, в какой приятной дрожи расходится красивое тело.

– Готов тебя съесть.

Он ускорился, чтобы довести их обоих до пика и обильно закончить прямо на половые губы, размазывая по ним их общую влагу.

Кимми глубоко дышала. Перед глазами все кружилось от недавней близости, пока Раймонд нежно расцеловывал каждый сантиметр ее мокрой кожи.

Что-то друг другу нашептывая, они не смогли удержаться от очередных ласк, после чего не спали всю ночь, поистине друг другом наслаждаясь.

Обессиленная Кимберли приоткрыла глаза, встречая утреннее восходящее солнце. Запах в спальне пропитался бессонной ночью, и вокруг было так тихо, что душевное спокойствие мигом овладело только что очнувшимся сознанием. Перевернувшись на другой бок, девушка сразу улыбнулась при виде еще спящего мужчины, чьего лица медленно касались солнечные лучи. Его красота и умиротворение в этот момент были всем на свете, из-за чего создавалось впечатление, будто перед ней не просто человек, а реальное небесное создание.

– Еще рано для подъема, – прохрипел Раймонд и приоткрыл один глаз. – Ты совсем не спала.

– Нужно ехать домой, чтобы собраться на учебу, а оттуда в офис. Одногруппники сразу поймут, что я не ночевала дома, раз пришла в той же самой одежде.

– Твои одногруппники начинают мне надоедать. Судя по ситуации, они лезут туда, куда им не нужно.

– Им нет дела до чьих-то отношений. Думаю, это я накручиваю, и считаю, что скрываться до выпуска – это лучшая идея. Узнай Крис о нас, его бы просто разорвало, а иногда эта возможность кажется мне очень заманчивой.

– Не хочу, чтобы ты думала о ком-то, когда мы вместе.

– Я и не думаю…

– Но все равно хочешь скрываться. Мы так поглощены рабочими делами, что личные отношения никак на них не скажутся, Кимми. Я больше всего хочу, чтобы все были в курсе нас с тобой.

– И так будет. – Девушка коснулась его щеки пальцами и с нежностью оставила на ней поцелуй. – Просто немного подожди, ладно?

Что ему еще оставалось?

Пожалуй, Кимми до конца не понимала всю свою власть над кем-то вроде Раймонда. Он любил ее так сильно, что из него в действительности можно было вить веревки. В отношении именно Кимми ему было плевать на властность и умение ставить себя выше ее, как бы это место не именовалось. Для этой девушки у него было особое отношение, которое другие никогда бы не увидели и лишь гадали – какой он Раймонд Ротштейн, когда по-настоящему любит?

– У нас есть время сходить в душ? – с хитростью в голосе поинтересовался он, рисуя пальцем замысловатые узоры на ее шее. – Тебе должно понравиться.

– С тобой водные процедуры затянутся, а мне никак нельзя опаздывать.

– Угу-у… – Его губы коснулись шеи, вынуждая Кимберли рассмеяться и пролепетать его имя. – Мы очень давно не были вместе, я нуждаюсь в этом.

– Вчерашняя ночь тебя не измотала?

– Приободрила.

– Так, ну все…

Ловко увернувшись, ей удалось выскользнуть из постели и шлепнуть Раймонда по тянущейся руке.

– Это очень подло, Кимберли.

– Что именно?

– Не брать своего парня в душ, когда он так сильно об этом просит.

– И смотрит жалостливо, как голодный пес.

– Могу поскулить. Это поможет?

– Президент самого популярного в мире банка? Один из членов великой династии Ротштейн? Готов скулить ради того, чтобы его взяли с собой в душ?

– Как ты умеешь подчеркнуть мою значимость, олененок. Пока это не фиксируется камерами, мое поведение может быть любым. Могу быть диким.

Он дернулся в ее сторону, вынуждая Кимми вскрикнуть и отскочить. Пока она бегала вокруг кровати, он тянул к ней свои большие руки.

– Такими темпами я сам загоню тебя в душ.

– Ла-адно, идем. Только чур не балуйся.

Не упуская такой возможности и не переспрашивая, он моментально оказался рядом с Кимми и потянул ее за талию в сторону ванной комнаты.

Глава 6

Неделя в общей компании с Раймондом пролетела безумно быстро и была самой счастливой неделей за долгое время. Пожалуй, впервые каждый из них ощущал единение с ярким чувством любви, которое до момента воссоединения терзало их души и вызывало внутреннее чувство тревоги, словно что-то находится не на своем месте. Ох, но теперь все было по-другому.

Активно занимаясь американской прессой, Раймонд всего за пару дней овладел вниманием крупных изданий и новостных каналов. Новости состояли из популярности открытого им банка и в основном обсуждали только бизнес, но плавно перебирались к семейству из Германии. Пришлось нанять пиар-агента, занимающегося вопросами касаемо конкретно каждого наследника. Это не составило особого труда, так как за океаном о них уже знали и восхваляли. Оставалось только заполучить внимание американцев.

– Дедушка будет в восторге, – сухо прокомментировал Ник, развалившись в кресле брата. Безмятежности ему добавляли скучающие покручивания из стороны в сторону. – Ты, конечно, к этому привык, а вот я не прочь послушать комплименты в свою сторону. В Америке мою харизму точно оценят.

Раймонд закатил глаза:

– Так же, как и в Европе, не прибедняйся. В конце этой недели будет организовано мероприятие в честь открытия местного фестиваля. Мы приглашены в качестве гостей.

– Какая честь. И кто там будет?

– Мало кто из предпринимателей. В основном актеры и, думаю, кто-то из музыкальной индустрии.

– И как наше присутствие на подобном мероприятии пойдет на пользу делу?

– Агент говорит, нужно светить лицом и показать его публике. Дела рассматриваются потом.

– Какое счастье, для меня появилась нормальная работа!

– Только без глупостей, Ник. Если все пройдет хорошо, нам удастся завладеть вниманием здешней прессы и быть на виду. Как можно чаще.

– Это же не твое желание? Конечно… Мечта деда. Все говорят о его семье и восхищаются построенной империей. Ты и правда тоже этого хочешь?

– Что за вопросы? – искренне удивился Раймонд, смотря на брата. – Нас всех с детства подготавливали к семейному делу, места в лучших университетах выкупали за три года до поступления…

– Я понял. Старая шарманка, о которой и так все знают. Вопрос ведь о другом. Ты разделяешь мечту деда, потому что так надо, или потому что сам этого хочешь?

– Сам хочу.

– И никогда не желал для себя чего-то другого?

– К чему эти вопросы?

– Пытаюсь понять, на сколько процентов пропаганда деда повлияла на твое настоящее. – Ник улыбнулся краешком губ, кинув взгляд на фоторамку с фотографией их семьи. – В юности мне жутко хотелось пойти наперекор семье и стать кем угодно, кто никак не связан с этим чертовым бизнесом, при этом я не представлял себя ни в одной другой профессии. Ирония. Сейчас же, когда в моем филиале столько людей под моим подчинением, и каждый смотрит на меня, будто я единственный, кто может правильно выкрутиться из трудной ситуации, все изменилось. Я горю этим делом, хотя иногда кажется, что сильнее все же ненавижу. У тебя такое было?

Раймонд смотрел на брата, пытаясь понять, с какой серьезностью он поднял этот разговор и чего добивается. В нужный момент применить его же слова против его самого или действительно интересуется о прошлом, желая как-то разобраться в себе? Верить Нику с каждым разом становилось все сложнее, а раскусить было и вовсе невозможно.

– Да, – все же ответил мужчина. – Такое тоже было.

– Я думаю, это смирение с участью под чутким влиянием нашего деда. Казалось бы, что у нас есть все, но нет права выбора в жизни. От слова совсем. Диктатура, нас уничтожающая, но… Марлен верит, что как только ты возьмешь власть полностью в свои руки, для Ротштейнов настанут лучшие времена.

– Марлен меня явно переоценивает…

– Ой ли? Завязывай искать в себе скромность, прикрываясь благородством. Ты при живом деде умудрился отменить правило чистой крови.

– С помощью чуть ли не шантажа.

– А как шантажировал? – ухмыльнулся парень, предвкушая подробности.

– Говорил, что все забросят дело, как только он умрет, если с этим запретом не будет покончено при его жизни.

– Ух, как сильно. Представляю, каково ему было слышать от любимчика о своей смерти при здравии и благополучии.

– Ты знаешь, из-за кого это было сказано…

– Не напоминай, – отмахнулся он как можно равнодушнее, чтобы не разговаривать с ним о Кимми.

– Ник. Не знаю, что ты сделал и какую маску натянул, но Кимми о тебе беспокоится.

– Очень мило с ее стороны. Пришлю цветы с твоего позволения в знак благодарности.

Раймонд пытался подобрать слова, чтобы донести до него нужные слова, но успел проговорить лишь:

– Мы любим друг друга…

– Пожалуй, мне уже пора. – Он тут же поднялся и одернул края пиджака. – Было приятно передать отчеты из рук в руки и послушать о шантаже деда, но в банке меня уже ждут. Увидимся через месяц, мой дорогой брат.

Раймонд не успел вставить ни слова из-за демонстративной речи, как тот уже вышел в коридор и медленной походкой направился к лифту. Шумно выдохнув, мужчина устало потер переносицу и неспешно занял свое место. Казалось, им никогда не удастся найти общий знаменатель, чтобы хотя бы немного быть настоящими братьями, а ситуация с Кимми только отдалила этот процесс.

Направляясь к лифту, Ник краем глаза заметил знакомый образ, от которого его сердце предательски пропустило дробь. Подобные реакции на Кимберли после их недельной разлуки начинали знатно его раздражать, из-за чего приходилось собирать всю волю в кулак, чтобы не смотреть в ее сторону и соответствовать привычной модели поведения, хотя никто из посторонних за ним не наблюдал. Это нужно было делать больше для себя. Для наказания за проявление слабости, за чувства, которые он изо всех сил старался контролировать и держать под контролем. Нику было проще испытывать душевную боль, лишь бы отрицать более глубокое чувство.

Кимми поспешила поздороваться, рассчитывая на хотя бы короткий разговор, но парень сухо процедил:

– Добрый день.

И прошел мимо, успев заскочить в закрывающийся лифт.

– Вот же засранец… – Девушка поспешила зайти в кабинет президента банка с максимально переполняющими ее эмоциями. – Не могу понять, что я такого сделала, что теперь он на меня даже не смотрит! Из-за того, что я сама не рассказала о том, что мы снова вместе? Но это же бред! По его логике моей первой фразой при встрече должна была быть новость о том, что мы сошлись?

– Дай ему время переварить все это.

– Ладно бы он злился и показывал это, как любой другой человек, так нет же! Он просто пренебрегает мной, игнорирует и не хочет все спокойно обсудить!

В порыве она хлопнула по поверхности стола ладонью.

– Боюсь представить твое «спокойно» во время вашего возможного разговора… – Кимми метнула на него злой взгляд, заставив Раймонда по-доброму рассмеяться. – Послушай… Обычно для Ника подобное поведение – нормально. Он не умеет по-другому, и разговорить его можно только под дулом пистолета, если это, конечно, вообще возможно.

– Думаю, даже это будет впустую. Он безумно упертый. В кого он такой вредный?

– Во всех понемногу.

Мужчина потянул ее руку на себя и попытался усадить к себе на колени, но настороженный взгляд Кимберли прошелся по людям в коридоре.

– Трусишка. Если я сейчас опущу жалюзи, это будет слишком подозрительно для твоих друзей.

– Тогда стоит воздержаться.

– Проще уже просто не скрываться. Большинство и так все понимает, ведь не заметить подобное сложно. Мы слишком сильно друг в друга влюблены.

– Тут и не поспоришь.

Он погладил большим пальцем костяшки руки и притянул их к губам, никак не желая воздерживаться. Ему было наплевать, если их кто-то заметит, будь это кто-то из ее коллектива или же из его. Только лишь из-за того, что это имело для нее значение, мужчина старался играть по правилам Кимми.

– Готова к интервью с Лораном? Во сколько оно?

– В три. Всю ночь не спала, перечитывая вопросы и пытаясь их как-то профессионально перефразировать. Голова кругом.

– Теперь понятно, почему ты отказалась от совместного ужина и не поехала со мной домой. Все дело в другом мужчине.

– Это только на пару дней, пока идет редакция. Дальше никаких других мужчин.

– А затем? – Он на пару секунд умолк. – Ты переедешь ко мне, Кимми?

От неожиданности девушка застыла.

Переезд никак не входил в ее планы, тем более покидать родительский дом она никогда не планировала, желая сохранить память об их семье, продолжением своей собственной семьи.

Раймонд ждал ответа, но тот затягивался, чем немного пугал.

– Или ты… Не хочешь жить со мной?..

Со стороны ее пауза воспринималась именно так, а растерянный взгляд от предложения больше походил на сожаление.

– Это не то, чем кажется, клянусь. Конечно, я хочу, Раймонд, но, возможно, пока еще рано съезжаться. Мы только сошлись, и не стоит так стремительно гнать время вперед, тем более я не думала о том, что придется покинуть родительский дом. Это мое пристанище, как для тебя те цветы на острове, напоминающие о маме…

– Верю, что дело только в этом, – произнес он, пристально смотря в голубые глаза. – Хорошо. Мы вернемся к этому разговору со временем, чтобы найти достойный компромисс. Иди. Готовься к интервью.

Наблюдая за мужчиной, она какое-то время стояла на месте, словно собирала мысли в голове, чтобы выдавить из себя хоть какие-то слова. Пыталась понять, обиделся ли он, поверил ли в сказанное, чтобы не надумать чего лишнего. В итоге лучшей мыслью и правда было уйти. Кимберли не хотела, чтобы каждое последующее слово превращалось в оправдание, даже если перед ней и был любимый человек.

Три часа близились стремительно быстро.

Подготавливая офис группы, которую она предусмотрительно разогнала по разным местам, чтобы те не мешали рабочему процессу, девушка старалась сделать все на высшем уровне, демонстрируя всю серьезность и профессиональность данного процесса. Несколько ручек, блокнот и диктофон лежали на столе чуть ли не с педантичной аккуратностью, но руки то и дело тянулись их поправить, довести уже до невозможного совершенства. Термосумка с запасом холодной воды стояла под столом, хотя на столе рядом с местом респондента уже находилась бутылка с водой комнатной температуры и натертый до блеска стакан.

К тому времени Ник нехотя вернулся в офис, чтобы забрать важные документы, не рискуя передать важность кому-то из подопечных. Застав брата рядом с кабинетом с довольно строгим выражением лица, парень немного удивился.

– И часто ты выходишь с таким лицом к работникам? – не упустил возможности подтрунить Никлас. – Думаешь, они забудут, кто здесь главный?

– Документы на столе.

– О, конечно, Мистер Президент.

Двери лифта открылись в тот момент, когда младший Ротштейн шагнул в сторону кабинета. Раймонд неестественно дернул плечами, чем привлек внимание брата и заставил того обернуться.

Лоран, переполненный самоуверенностью, улыбнулся краешком губ, кивая мимо проходящим людям, словно знал их лично уже много лет, и они были старыми друзьями, хотя виделись, очевидно, впервые. Сжимая внушающий букет красных роз, француз обольстительно улыбнулся подошедшей к нему девушке и сразу протянул ей цветы. Кимми была в неловком шоке от такого подарка и сразу пролепетала, что это совсем необязательно, но мужчина лишь отрицательно покачал головой.

– Красные розы? Какая пошлость, – прошипел Ник больше для себя, чем для брата. Они стояли плечом к плечу и не могли оторвать настороженных взглядов от чужака на своей территории. – Ей больше нравятся кустовые розы.

– Это ты мне рассказываешь?

Кимберли попросила мужчину следовать за ней, что он и сделал, не упуская возможности осмотреться. Его взгляд почти сразу обратился к двум явно недовольным братьям, но в знак приветствия он лишь кивнул и даже поднял руку.

– Лягушатник, – процедил Ник.

– Точно, – ответил Раймонд, не прерывая зрительный контакт с французом до того момента, пока он не зашел внутрь.

Не понимая, куда деть букет, Кимми с облегчением опустила его на свободный стол, чтобы наконец-то заняться Лораном и перейти к более приятной части.

– Я и не знал, что ты работаешь в офисе Ротштейнов. Ваши занятия не связаны, если, конечно, немцы не решили обзавестись собственным журналистом ради поднятия уровня популярности. Какая у тебя задача? Бесконечно писать об их успехах?

– К делам Ротштейнов я не имею отношения. До этого моя группа работала в самом настоящем подвале, и Раймонд предложил нам перебраться сюда.

– Как мило с его стороны.

Он посмотрел на братьев, которые продолжали за ними наблюдать без каких-либо переговоров. Проследив за взглядом Лорана и заметив настороженность каждого из них, Кимми демонстративно подошла к нужному столу, чтобы закрыть жалюзи и одарить их напоследок довольным выражением лица.

Ник не сдержал смешок, из-за чего Раймонд нахмурился и пожалел, что вообще рассказал ей о такой же установке в их офисе.

– Теперь к документам… – Ник открыл дверь шире. – Давай, заходи. Или собираешься стоять на месте до конца интервью и развивать способность смотреть сквозь стены?

Они зашли внутрь.

В задумчивости Раймонд рухнул в кресло и с немым вопросом уставился на брата.

– Что? – раздражительно уточнил Никлас, усаживаясь напротив. – Накручиваешь себя? Не доверяешь ей?

– Не ей, а Лорану. Слишком слизкий и смотрит так, словно готов со мной соревноваться. Я расспрашивал о нем у знакомых…

– Все в восторге, знаю. На одно из Рождество нас познакомил отец на курорте, куда ты не приехал. Он расспрашивал о тебе, о помолвке, а ты в курсе, как меня утомляют разговоры о твоих делах, да и вообще о тебе. Он мне уже тогда не понравился.

– Думаешь, у него есть какие-то мотивы навредить мне?

– Сложно сказать, мы толком не знакомы, а как только он понял, что от меня никаких новостей не узнать, на этом знакомство закончилось.

Оба задумались.

Кто вообще этот Теодор Лоран?.. Француз, фотограф, по работам которого воздыхает вся Европа. Его отец – успешный предприниматель, поэтому старту в будущую успешность профессии была протянута надежная рука. Не в отношениях, но несколько раз был замечен папарацци в компании популярных моделей. Фотограф, модели – ничего удивительного или компрометирующего.

– Ладно, возможно, я просто взвинчиваю, – выдохнул Рай. – Если после интервью он не исчезнет из поля зрения и продолжит мной интересоваться, придется как-то это выяснять.

– Может, ты ему нравишься? Разве такая догадка не привычней, любимчик?

– Симпатией тут не пахнет. Какие-то совсем другие чувства…

– Мне знакомые, – подытожил Ник, намекая на Кимми. – Это обычная ревность из-за твоей возлюбленной. Думаю, ты видишь в нем потенциального соперника, поэтому переживаешь, хотя очень зря. Кимми же уже сделала свой выбор.

– Поэтому ты ее игнорируешь?

– А вот это уже точно не твое дело.

– Ты мой брат, а она моя девушка, Ник. Если ты делаешь все это назло, лишь бы насолить мне, хотя бы немного подумай о ней. Кимми переживает, значит, за то время, что вы были вместе, тебе удалось стать для нее кем-то важным. Как много в твоей жизни людей, которым ты действительно важен? Разве злость на меня сильнее важного человека?

Раймонд не видел в Нике влюбленности. Что-то, вероятно, замечал, но эти мысли сразу затмевало его привычное поведение, которым Никлас сбивал всех с толку. Было сложно представить, что парень может по-настоящему влюбиться. Всегда язвительный, ищущий способ насолить брату, в нем со стороны действительно замечались только лукавство и принцип известной только ему игры.

– Злость – чертовски громкое слово.

Мужчина закатил глаза.

– Да, много чести и все в этом духе, но ты сердишься на меня с самого детства и имеешь на это право, но часто злость уничтожает тех, кто к ней не имеет прямого отношения.

– Я не собираюсь ее обижать.

– Ты уже это делаешь, избегая ее.

– Она выбрала тебя! – Они на пару секунд замолчали, уставившись друг на друга с желанием уловить эмоции. – Всегда выбирала только тебя, хотя очевидно, что ты ее не достоин. Никто из Ротштейнов не достоин, ведь вся наша семья не такая, какой хочет казаться. В нас нет единства, нет уважения и любви к тем, кто этого заслуживает. Вспоминая маму, перед глазами стоит ее отвращение к отцу, когда он не делал ничего такого, что могло бы вызывать такую реакцию. Как-то он попытался коснуться ее руки, чтобы проявить теплые чувства… Она одернула его, посмотрела как на душегуба. С этого все и началось. Ни одна пришедшая в нашу семью женщина никогда не будет счастлива. Не забывай, что быть членом этой фамилии – проклятие. А ты желаешь, чтобы она ощутила все это на собственной шкуре.

– С Кимми такого не произойдет.

– Откуда такая уверенность?

– Я ее хорошо знаю.

– Знаешь нынешнюю версию, но ты понятия не имеешь, что произойдет, когда она познакомится с остальными Ротштейнами, их женами. Когда на нее будет направлено все внимание Германии и прессы. Помнишь, как они реагировали на то, что у тебя появилась невеста? Ее чуть ли не травили, но дело было не в Амелии. Им нравится, когда ты одинок, когда ты секс-символ. Сын Германии принадлежит стране и народу, несмотря на то, что они желают тебе счастья. Какой бы обаятельной Кимми не была, мне мало верится, что люди ее примут.

– Увидишь, ее они полюбят даже больше, чем меня. А насчет твоего нового чувства…

– Не надо. Я не стану это обсуждать. Она сделала выбор, и как бы он мне не нравился, я его принял.

– Даже удивительно, сколько в тебе в последнее время благородства и уважения.

– Оно во мне было всю жизнь, просто ты затмевал эти качества своими, не замечая ничего вокруг. – Никлас поднялся и развернулся к выходу, чтобы напоследок сказать: – Хоть мы и переживаем насчет Лорана, больше ей достанется от нас. Запомни мои слова.

Раймонд верил, что ничего такого не произойдет.

В семьях кузенов все было построено на браке по расчету. Их жены воспитывали детей, зная, что мужья увлечены другими женщинами, но закрывали на это глаза, дабы упростить жизнь себе и детям. Раймонд думал, что при отмене правила чистоты крови разводов не миновать, но, на удивление, никаких громких заявлений нет по сей день.

Что же с Кимми?

Ему не было дела, как народ Германии отнесется к американской девочке, хотя, конечно, хорошее отношение было предпочтительней. Ник не мог знать наверняка, хотя говорил от чистого сердца, но и правда Раймонда, как и предположения Никласа, были всего половиной правды возможного будущего.

Интервью подошло к концу ближе к половине шестого. Большинство работников уже разъехалось по домам, а Лоран и Кимми по-прежнему были скрыты за жалюзи, чем продолжали испытывать терпение директора. Ему было противно думать, что они там совсем одни и наверняка любезничают не только на заготовленные девушкой темы, но Рай изо всех сил сохранял хладнокровие, хотя пристальный взгляд то и дело возвращался на офис студенческой группы.

– Огромное тебе спасибо, – улыбалась Кимми, записывая последнюю часть ответа. – Это действительно много значит для каждого из нас, и мы безумно тебе благодарны.

– Не проблема, Кимми, мне нравится помогать стремлению людей развивать свое дело и наблюдать за прорывами. Хочется верить, что после защиты вы с ним не покончите. Где пройдет фотосессия на обложку?

– Сейчас напишу нашему фотографу, и он сразу окажется здесь.

– Профессионально.

Еще бы. С учетом того, что она заставила Джаспера быть где-то поблизости, чтобы тот без промедлений примчался в офис со всеми своими профессиональными приблудами и был наготове. Парень с половины третьего засел на ресепшене, ожидая весточек и немного мандражируя.