Читать книгу "Без запретов"

Она неожиданно для самой себя забеспокоилась, что этот разговор услышит тот, кто не должен. Собрав выдержку в кулак, Кимми сосредоточилась на том, чтобы не смотреть на Раймонда и не выдать себя лишними взглядами.

– Тебе так нравится мой дом, Ник? Не слишком ли часто ты там ошиваешься?

– Вообще нечасто, поэтому и пытаюсь наверстать упущенное.

– У меня много дел, из-за чего дома приходится бывать только ночью и немного утром. Сейчас мы активно занимаемся журналом.

– Я знаю важность работы, расслабься.

Парень застыл, всматриваясь в лицо напротив. От этого взгляда Кимберли немного напряглась и замялась.

– Давай потанцуем?

От неожиданности предложения и растерянности она успела только приоткрыть рот, как ее руку потянули ближе к центру зала.

– Ник! Никто же не танцует…

– Ужасное упущение, согласись?

Парень легонько надавил на поясницу и немного прижал ее к себе, чтобы избавиться от дистанции и не упустить возможности как бы невзначай приблизиться к обаятельному личику. Он улыбнулся краешком губ ее сильному смущению и выпрямился, управляя руками девушки, словно та бы без посторонней помощи не смогла обвить его шею.

Фоновая музыка звучала негромко, чтобы не мешать присутствующим общаться, но при виде красивой пары в центре зала некоторые из них переключили внимание и с очарованием романтиков наблюдали за происходящим со стороны.

Раймонд слушал итальянскую речь, пока не обратил внимание на рядом стоящих женщин. Их интерес моментально овладел его сосредоточенностью, из-за чего мужчина скользящим и даже опасным взглядом нашел причину умиления. Ник не позволял себе ничего непристойного, но тот факт, каки какими глазами брат смотрел на Кимми, вызвал у мужчины небывалую вспышку ревности и злости. Его руки слегка скользили по ее платью, ненавязчиво, но по-хозяйски, обозначая для других степень близости.

Никлас без особого смущения изучающе смотрел на лицо напротив, но на несколько секунд отвлекся, лукаво улыбнувшись и подмигнув брату.

– Скажи-ка, маленькая мисс, как тебя угораздило забрести на этот вечер в компании моего старшего братца? Не пропадала ли ты часом из-за вашего тайного воссоединения?

– Воссоединения? Я здесь в статусе «плюс один» из-за журнала, а никак не из-за воссоединения…

– Ну ладно-ладно, не красней еще больше. Раз уже тут, расслабься и получай удовольствие. Для меня подобные вечера – официальный повод напиться и вкусно поесть перед каким-нибудь более вкусным ночным перекусом, если понимаешь, о чем я.

– Фу…

Бархатисто рассмеявшись, он убрал одну руку с шеи, чтобы переплести их пальцы.

– Главное, не произноси это при тех… – Ник спокойно кивнул на компанию из двух девушек, ненавистно и осуждающе рассматривающих Кимми с головы до ног. – И еще вон тех в противоположном углу. Они не согласятся с таким неверным описанием.

– Это реально мерзко… И похоже на то, что ты этим бездумно хвастаешься.

– Не бездумно – это абсолютно точно. Ты просто не знаешь, как они наслаждаются совместно проведенным временем. Как мы им наслаждаемся. Хвастовство? Ну нет, я просто предельно честен и не считаю удовольствие чем-то постыдным. Если думаешь, что наш Рай с подобных вечеров возвращается в отель один, ха-ха, это и есть бездумье. За минут тридцать прибытия здесь пришлось поздороваться как минимум с двумя его игрушками. Не принимай близко к сердцу, но американки сходят с ума по Ротштейнам. Немецкий шарм или деньги, не знаю, но факт обольщения налицо. В прямом смысле этого слова.

– Боже…

– Точно то же самое говорят и они. Только в более громкой манере.

Кимми показалось, что он над ней издевается, из-за чего не сдержала смех и ткнулась лбом в его грудь, чтобы скрыть смущение и неловкость.

– Наконец-то, – улыбнулся Ник. – О такихтемах нужно говорить, чтобы ты немного расслабилась и не была такой серьезной студенткой факультета?

– Не надо, – Кимми отстранилась, посмотрев в карие глаза все с той же неловкой улыбкой. – Это и правда мерзко, Ник, лучше заткнись.

– Возьму на вооружение.

Раймонд возник рядом слишком неожиданно, заставив Кимми буквально проглотить смех и с непониманием уставиться на мужчину с немым вопросом. Медленно переводя взгляд с брата на девушку, Раймонд потянул его руку в сторону, чтобы оказаться как можно дальше от других. Ник расслабленно вскинул брови и подпер копчиком стол с закусками, всем видом показывая безразличность.

Старший коротко, но угрожающе спросил:

– Что ты вытворяешь?

– Хорошо провожу время, на что это еще похоже?

– Займись делами, не провоцируй меня, Ник…

– Какие знакомые мотивы. Запрещаешь мне к ней приближаться, Рай? Ровно так же, как это было с мамой?

Раймонд смотрел брату в глаза, понимая, с каким колким упреком произносятся слова.

– Не здесь.

– Назначишь время и место, директор? Как ты там говорил? Оу! Моя гиперактивность только ее разозлит, сейчас она очень слаба, лучше не досаждать… Просто небывалое благородство для подростка.

– Дело не в благородстве.

– То есть ребенку лучше избегать собственную мать по наставлению ребенка постарше, чем хоть немного провести с ней время перед смертью? Легко об этом рассуждать, когда проводил ночи у ее постели. Обожания от отца и деда тебе было мало, хотелось получить его и от нее, но ты не думал, что мы с Генрихом могли растопить материнское сердце, если бы ты не запрещал нам ходить к ней?

– Ник, вы ее не знали…

– Да, по твоей инициативе.

– Я хотел, чтобы вы не видели той ненависти и призрения в каждом брошенном взгляде. Здесь дело не только в ее спокойствии, но и в вашем восприятии. И это сработало. Вы с Генрихом презираете меня, а не маму, и поверь, лучше так, чем жить с пониманием, что ей были ненавистны собственные дети. В такой семье мы воспитывались, и этого не исправить. Что-то от нас не зависит. Думаешь, мне было приятно осознавать ее ненависть и наблюдать, как отец и дед видят во мне любимчика, забивая на остальных детей? На меня возложили ответственность, о которой я не просил. Я хотел как лучше. Я заботился о вас как мог и всегда был рядом вместо отца и матери по собственной инициативе.

Ник видел отблеск боли в родных глазах, но ничего не почувствовал.

– Ты всегда все решал за нас, – произнес он тихо, почти шепотом, но в этом шепоте звенела сталь. – «Я заботился», «я хотел как лучше»… А нас ты спросил? Услышал хоть раз?

Его глаза, обычно живые и насмешливые, сейчас были жесткими, словно два осколка темного стекла. В них не было ни сочувствия, ни понимания – только горькое осознание, что все его детские надежды на материнскую любовь разбились о решения старшего брата, и сейчас ему приходится с этим жить, переигрывать, прикрываясь маской шута. Впрочем, она уже давно стала истинным обличьем Никласа Ротштейна. Так было намного проще.

– Ты говоришь, что защищал нас от ее ненависти, – продолжил Ник, делая шаг вперед. – А может, ты просто боялся, что она полюбит нас больше? Что мы отберем у тебя твое «особое место» в семье?

Голос дрогнул, но Ник тут же взял себя в руки. Он не позволит слабости вырваться наружу. Ни здесь. Ни перед ним. Ни перед кем.

– Знаешь, что самое смешное? – Ник привычно усмехнулся. – Ты так старался быть «хорошим старшим братом», что забыл: мы – не твои подопечные. Мы – твои братья. И право прочувствовать эту ненависть было нашим долгом, а не твоим подарком.

Они находились друг напротив друга в весьма опасном со стороны расстоянии. Могло показаться, что от напряжения воздух постепенно пропитывается невыносимым жаром двух больных душ, но вместо этого ощущался лишь пронизывающий до костей холод.

Это был первый и последний раз, когда Никлас поднял эту тему, оправдав свою зависть к брату. Когда впервые бросил ему многолетнюю боль прямо в лицо, о чем никогда не слышал даже Генрих. Слово «семья» для Ротштейнов было всем и одновременно ничем.

Кэти уверенно подошла к братьям, чтобы встать между ними и вручить каждому по бокалу шампанского. Делая вид, что все хорошо, девушка не собиралась подливать масло в огонь, поэтому решила предпринять попытку наладить их и без того сложные отношения. Ради Раймонда.

Кимми долгое время наблюдала за ними, готовая в любой момент вмешаться, но достаточно неожиданно в стороне возник Теодор. Узнав девушку со второй попытки, мужчина довольно улыбнулся и подошел ближе, тут же завязав приятный диалог. От неожиданности пришлось бегать взглядом от собеседника к братьям, пока к ним не подошла Кэти. Наблюдая со стороны, Кимми не могла оторвать взгляда от Раймонда. Пыталась ловить каждую эмоцию, невольно переживала о конфликте и не хотела допускать мысли, что Кэти является якорем Раймонда. Тогда что-то говорить о прошлой обиде было бессмысленно, ведь мыслями владела только ревность.

– Мистер Лоран, у меня есть к вам большая просьба, – тут же сообщила она, чтобы перестать ощущать это чувство и перейти к действительно важному вопросу.

– В прошлую встречу нам удалось перейти на «ты», Кимми. Обращайся ко мне по имени. Итак, о чем ты хочешь попросить?

– Это касается моего журнала и интервью, которое я должна предоставить на защите. Я бы была безмерно благодарна, если бы ты согласился поучаствовать, но возможности гонорара очень ограничены. Вернее… их вообще нет, но мы постараемся что-нибудь придумать.

Раймонд заметил их в тот момент, когда незнакомец внимательно слушал Кимми, а затем ласково протянул руку, приглашая выйти девушку на улицу. Она смущенно улыбнулась, захлопав пышными ресницами, но успела бросить обеспокоенный взгляд на ничего не понимающего Ротштейна. Кэти позвала его, но Раймонд не откликнулся. Он даже не услышал своего имени, пытаясь понять – кто этот человек.

– Подожди-ка, – донеслось до него от удавленного Ника. – Это Теодор Лоран, что ли?

– Кто? – переспросил он, сощурившись.

– Лоран! Отец дружит с его отцом. Мы прошлым Рождеством познакомились на горнолыжке, куда ты не приехал, хотя обещал.

– Откуда они знакомы? Не похоже, что только сейчас познакомились.

Кимми посмеялась какой-то шутке, после чего оба тут же скрылись из виду, оставив братьев смотреть себе вслед и навязчиво обдумывать увиденное. Заметив такую задумчивость, Кэти решила переключить внимание.

– Вы когда-нибудь сбегали посередине вечера, чтобы насытиться ритмом не такой картонной жизни? – спокойно спросила она, смотря прямо перед собой.

– Множество раз. – Ник залпом осушил бокал. – Если есть предложения, я в деле.

– Отлично. Рай?

Он коротко мотнул головой и отвел взгляд в сторону.

– Давай же, – настаивала Кэти, потянув его руку. – Сделка практически состоялась, у нас есть его номер для связи, чтобы организовать официальную встречу, и сейчас самое время расслабиться. Ничего интересного здесь все равно уже не будет. Высшее общество может нормально повеселиться только на автопати, которое в нашем случае устроим себе сами.

Ник ожидающе смотрел на брата, пока Кэти с уверенностью набирала сообщение их водителю. Прошло всего несколько минут, когда ребята уже были в полной готовности, но Раймонд неожиданно сообщил, что остается. Кэти это забеспокоило, Никлас же в очередной раз поймал волну раздражения от желаний старшего брата. Все всегда плясали под его дудку, велись на манипуляции и меняли планы по одной только прихоти. Он посмотрел на Кэти, ожидая, что та сразу переобуется, но, на удивление, девушка несколько секунд помолчала, чтобы затем с нежностью погладить Раймонда по щеке.

– Увидимся позже?

Казалось, мужчина находится где-то глубоко в своих мыслях, посвященных далеко не этому разговору, но в ответ он все же кивнул, получив от девушки добрую улыбку.

Они ушли.

Раймонд долгое время стоял в стороне, не желая ни с кем контактировать, и просто ждал, когда в зал вернется Кимберли. Беспокойство по поводу Теодора пробуждало неописуемые чувства внутренней тревоги. Они были не такими, что ощущались во время танца с Ником, ведь так или иначе Раймонд интуитивно верил в честность и разум младшего брата. С Лораном было по-другому. Они не были знакомы, из-за чего тревога становилась лишь сильнее.

Прошло больше двадцати минут, когда мужчина решил выйти на улицу, чтобы осмотреться и выкурить сигарету. Его взгляд наблюдательно прошелся по каждому присутствующему в поисках Кимми, допустив, что та уже могла уехать, но, к счастью, она все еще была здесь, и, к несчастью, в компании Лорана. Ротштейн пытался не наблюдать слишком пристально, отводил взгляд в сторону, стараясь наслаждаться каждой затяжкой, насколько это было возможно.

Она улыбалась, часто смеялась, внимательно слушая и редко кивая в знак согласия. Раймонд видел, с какимпревосходством Лоран смотрит в голубые глаза. Какему нравится внимание красивой молодой девушки. Внутри все сжималось от злости к фотографу, пока вторая сигарета плавно сменила первую.

Он сжимал в пальцах сигарету, наблюдая, как Лоран наклоняется к ней ближе, чем следовало бы. Его голос – мягкий, вкрадчивый – тонул в ее звонком смехе. Она снова улыбнулась, и эта улыбка, такая светлая, такая искренняя, обожгла его изнутри. «Она не должна так смотреть на него», – пульсировало в голове, словно набат. Раймонд затягивался глубже, пытаясь заглушить нарастающую бурю, пока пальцы не обожгло, и он не отвлекся.

Встав рядом, Кимми прикрыла грудь пальто и умиротворенно взглянула на мужчину.

– Привет.

– Привет… – Ответил он, ощущая, как неприятно дрожит сердце. – Твой друг?..

– Если бы, – с улыбкой ответила Кимми, провожая Теодора довольным взглядом. Раймонд это заметил. Он уставился на нее с понимаем, что она явно восхищена, хотя девушка радовалась абсолютно по другому поводу. – Не думала, что встречу его здесь, да и вообще бы никогда не подумала, что смогу познакомиться с таким талантливым фотографом. Мне жутко повезло случайно наступить ему на ногу.

– Ты действительно так имвосхищена?