Читать книгу "Без запретов"

– А граффити здесь откуда, если дверь под замком? – спросила Саманта.

– Не подумай, это дело рук не уличных художников или каких-то беспризорников. Это что-то вроде решения бывших арендаторов. Дядя говорил, они хотели добавить цвета в интерьер. Поэтому и разрисовали стену.

Саманта буркнула:

– Безвкусица…

Студенты были в шоке от всего, что случайно попадалось им на глаза во время осмотра будущих владений, но выбирать с их бюджетом не приходилось.

Без особого энтузиазма ребята все же согласились на подписание договора с дядей Марка. Все понимали, работы впереди много.

Прошло около трех месяцев, когда помещение под небольшой офис было отремонтировано собственными силами. Они заменили розетки и некоторую мебель, покрасили стены и купили хорошие лампочки. Некоторые из ребят посвятили этому ремонту все свое свободное время, благодаря чему офис стал гораздо уютнее и комфортнее. У них даже появилась старенькая кофемашина, которую мама Саманты отдала на благо будущего их журнала.

Кимми все эти три месяца активно занималась как ремонтом, так и учебой, совмещаемой с работой. Ей не приходилось думать о Ротштейнах, хотя периодически Крис не упускал возможности упрекнуть девушку в безразличии к их совместному делу. Он не успокаивался и на настоящий момент, но Кимберли перестала обращать на это внимание.

В один из размеренных вечеров после работы она увлеклась чтением конспекта, как вдруг в дверь постучали. Не ожидая гостей, Кимми с легким недоверием покосилась в сторону двери, а как только открыла, замерла при виде улыбающегося Ника.

– Добрый вечер, маленькая мисс.

– Что ты здесь делаешь?

– Я ждал весточек о нашем совместном обеде, пока не понял, что, должно быть, у тебя нет номера для связи, раз ты уже около месяца не даешь о себе знать. В этом случае я взял инициативу в свои руки.

За Никласом появилось несколько людей, один из которых держал коробки. На втором под пуховиком выглядывал поварской китель. Она успела лишь приоткрыть рот перед тем, как люди прошли внутрь, моментально оккупировав кухню.

– Давай зайдем в дом. На улице слишком холодно.

Кимми была немного шокирована происходящим, поэтому, чтобы все быстрее закончилось, решила поддаться.

Никлас снял пальто и бегло осмотрел дом взглядом. Несмотря на то, что он был здесь не впервые, тогда ему не удалось это сделать из-за похмелья.

– У тебя уютно.

– Здесь ничего не менялось после смерти родителей, – сообщила она и отобрала из рук парня рамку с их семейной фотографией. – Давай обойдемся без лишних разговоров и прикосновений к тому, что не нужно трогать.

– И все же я делаю большие успехи, раз оказался здесь и даже избавился от верхней одежды. Ты меня не гонишь, не обзываешь.

– Только для чего все это?

– У тебя на все один вопрос, Кимми, я уже устал повторяться. Это выводит меня из себя.

– Тогда легче быстрее с этим покончить.

Она развернулась, хотела сесть за стол, не тратя время впустую, но парень осторожно взял ее за руку, чтобы заглянуть в глаза. На этот раз его взгляд оказался проницательным, цепким. Кимми застыла под глубиной такого взгляда, и Ник это заметил. Спокойствие в голубых глазах он видел впервые за все те моменты, когда она на него смотрела, поэтому теплое чувство обдало его с головы до ног, а сердце неестественно дрогнуло.

Растерялись оба.

Отпуская ее руку, Никлас впервые не подобрал слов, да и вообще забыл, что хотел сказать.

Понимание, что Кимми ему нравится, уже давно не было маской, однако в тот момент при обычном прикосновении молодой человек ощутил что-то более чувственное. То, какдевушка на него посмотрела, вскружило голову, обдав тело жаром не от желания, а от чего-то совсем незнакомого.

Ник отогнал посторонние мысли и насильно переборол непонятное чувство, чтобы взять вино и два бокала, которые подготовил заранее, уложив в картонный пакет.

Ошарашенно наблюдая за поваром и его помощником на ее кухне, Кимми считала про себя до десяти, чтобы успокоиться и не сорваться на незнакомых людей, которые хозяйничали на ее территории.

Нужно перетерпеть.Именно эти слова она повторяла сама себе. Раз Ник настаивает на ужине, чтобы в конце концов оставить меня в покое, пару часов в его компании ради дальнейшего спокойствия я вытерплю.

Она уже давно набралась терпения, чтобы как можно спокойней реагировать на раздражающих ее людей.

– Рислинг, – сообщил Никлас, привлекая внимание к бутылке в руке. – Флагманский сорт Германии с восходящей историей. Марлен давала попробовать тебе это вино?

Она не была уверена, поэтому отрицательно мотнула головой. Ник продолжил:

– Он считается королем немецких вин. Марлен выпивает бокал каждый вечер перед сном еще с моих самых ранних воспоминаний. Каждый раз, когда она приезжала в гости, на стол ставилась бутылка «Рислинга». Отец предпочитает коньяк, как и дядя, и они многое упускают. У Марлен вкус намного изысканней, чем у братьев.

– И ты больше на стороне Марлен по вкусам? – решила поддержать диалог Кимми. – Когда ты чуть не замерз возле моей двери, у твоих ног стояла бутылка не вина.

– Был чертовски тяжелый день, маленькая мисс, я не рассчитал с алкоголем, и ноги привели меня к тебе. Со многими бывает.

Ник протянул бокал, посоветовав вдохнуть аромат содержимого. Кимми моментально почувствовала сладкие фруктовые ноты, от которых разыгрался аппетит.

– Сложно не поддержать Марлен, когда у ее любимого вина такой аромат, верно? – Парень довольно ухмыльнулся, присаживаясь напротив. – Сегодняшний ужин мог пройти в немецких традициях, но обычные бутерброды, какими привыкли ужинать члены моей семьи, слишком заезжены. Думаю, ты наелась ими на несколько лет вперед, когда гостила на острове.

– Мне готовили обычную еду, не традиционную.

– Поэтому сегодня ты почувствуешь Германию на вкус.

Кимми взглянула на бокал и немного отпила, чтобы помочь себе расслабиться.

– Ты так любишь Германию, что решил остаться в Америке? Почему?

– За мной закрепили место в Бостоне. Расширение бизнеса – временная жертва, на которую готов пойти любой Ротштейн, если этого требует дедушка. Глупо привязываться к месту, когда в любой момент можешь оказаться в незнакомой стране, поэтому родина – единственное пристанище, куда мы в любой момент можем вернуться, если захотим. После успешного выполнения, конечно.

– А кто ведет дела в Германии?

– Дед, его младший сын и внуки от младшего сына. Ян тоже решил вернуться в Германию, ты в курсе?

– До него мне нет дела, – тут же сообщила Кимми.

После выходки Яна Оливер перестал общаться с лучшим другом, оборвав с ним какие-либо связи, то же самое произошло и с его сестрой. Какое-то время девушка питала открытую ненависть к произошедшему, после же обрела безразличие, понимая, что Ян открыл ей глаза и успокоился. Речь о его симпатии к Кимми растворилась в одно мгновение. Как только он навредил кузену и в меру этим насытился.

Понимая, что девушка погружается в мысли, Ник обеспокоился тем, что они могут принадлежать его старшему брату, из-за чего быстро перевел тему. К тому времени еда уже была подана. Он изредка поглядывал в ее сторону, оценивая реакцию на изыски его любимых блюд, из-за чего не упускал возможности довольно улыбнуться.

– Это просто божественно, – призналась Кимми, больше обращаясь к повару, чем к Никласу. – Обычно к мясу я остаюсь равнодушной, но то, как приготовлен этот…

– Шницель, – помог Ник.

– Шницель. Очень вкусно, шеф, спасибо вам.

Повар удовлетворительно кивнул и улыбнулся.

Никлас согнул кисть в запястье и быстро взмахнул пальцами. Шеф и его помощник принялись собираться. Наблюдая за ними, Кимми с настороженностью перевела взгляд на парня. Оказавшись с ним наедине, девушка почувствовала неловкость, из-за чего спросила:

– Как дела у Марлен?..

– Вы общаетесь каждый день, – нахмурился Ник. – Лучше расскажи, как у тебя с учебой? Я вот никак не могу сосредоточиться на двух делах одновременно, из-за чего в обычной ситуации меня бы запросто поперли из университета.

– Ты тоже учишься?

– Конечно. Просто родиться наследником такого масштабного бизнеса – мало. Мы все проходим определенные программы в универах, чтобы иметь образование и разбираться в сфере на все сто, если не сто один процент. Мой отец до сих пор покупает курсы, чтобы быть в ногу со временем и не упустить то, что может привести к краху.

– И на каком ты факультете?

– Финансы. Это образование должно быть у каждого Ротштейна. База. Так что насчет тебя? – Она невинно заморгала, упустив суть первоначального разговора. Ник застыл с очаровательной улыбкой, оголяя белоснежные клыки. – Тебе нравится выбранная профессия?

– Практики еще не было, но на теории я понимаю, что лучшего дела для меня не существует. Сказать что-то точно можно только после моего первого интервью.

– Поэкспериментируем?

– Что?..

Ник отодвинул свой стул назад и закинул ногу на ногу. Демонстрируя максимальную серьезность и безразличие, он выпрямил спину и кивнул, давая понять, что готов.

От комичности его харизмы в данном случае Кимми сама не заметила, как усмехнулась.

– Не думаю, что твое «ха» смогло бы расположить к себе человека, Кимми, – пригрозил Ник. – Кем мне быть? Певцом? Актером? Порноактером?

– Это не обязательно.

– Тогда буду собой. Мне все равно нужно потренироваться, чтобы уметь правильно отвечать на каверзные вопросы журналистов. Давай.

Девушка закатила глаза, но улыбаться не перестала.

Поднявшись с места, она отодвинула стул рядом с парнем и присела напротив, вспоминая, чему ее учили. Шесть вопросов: кто, что, когда, где, почему и как, чтобы полностью раскрыть событие.

– Итак, Мистер Ротштейн, – Кимми выпрямилась, стараясь выглядеть профессионально, хотя все это было шуткой, – начнем. Первый вопрос: кто вы для своих клиентов? Каким вы сами себя видите в этой индустрии?

Ник слегка приподнял бровь, но тут же собрался, включив режим «интервьюируемый»:

– Для клиентов я, наверное, тот парень, который не боится говорить то, что думает. А для себя… Скорее художник, который еще ищет свой главный холст.

– Хорошо, – Кимми кивнула, делая вид, что записывает. Ник улыбнулся. – Тогда что именно вы делаете, чтобы этот «холст» найти? Какие шаги предпринимаете?

– Пробую все, к чему боятся или не решаются прикоснуться другие. Ищу свойстиль руководства, своиправила.

– Когда вы поняли, что хотите заниматься именно этим? Был ли какой‑то момент, который стал точкой отсчета?

Ник задумался, постукивая пальцем по колену:

– Я родился под громкой фамилией, чей путь всем известен. Точкой отсчета стало мое рождение.

– Почему вы решили ограничиться именно этим делом? Из-за давления семьи или все же у членов вашей семьи есть выбор?

– Без комментариев.

– У вас же наверняка в детстве была мечта, как и у любого другого ребенка…

– Мечты – обычный плод воображения.

– И все же?

Ник замер, понимая, что Кимми перестала играть. В ту минуту девушка перешла в наступление, желая понять – какой он на самом деле. Это льстило, но игра продолжалась. Допускать ошибки было нельзя.

Он наклонился к ней, согнувшись. От проницательного взгляда карих глаз Кимми застыла, не в силах опустить голову.

– Если я скажу, что врачом, вы поверите?

Он нагло ухмыльнулся. Так, как привык улыбаться всегда, из-за чего девушка закатила глаза и выдохнула. Спросила:

– Обязательно включать этот флирт?

– С его помощью очень просто уйти от ответа на неприятные вопросы. К подобному на твоих лекциях готовят?

– Предупреждают.

Воцарилась тишина.

Кимми смотрела в его глаза, пока не почувствовала неловкость.

– Какие планы на Рождество? – поинтересовался Ник, наблюдая за девушкой с особым удовольствием. Было приятно видеть на красивом личике что-то кроме постоянного призрения. – Будешь как и в том году с Оливером?

Кимберли неестественно вздрогнула. Удивившись этому, Ротштейн сдержал очередную ухмылку, поспешил успокоить:

– Я не расспрашивал Марлен, она бы все равно ничего не сказала.

– Тогда откуда ты знаешь?..

– Это же очевидно. Семейное застолье на Рождество – священная традиция в любой стране, разве нет?.. В этот день мы тянемся к ближнему.

Его слова застряли в ее голове, укололи тем, что то Рождество Кимми встретила совсем не с Оливером, который по-взрослому решил встретить его с Амандой на горнолыжном курорте. Она встретила его с тем, кого отталкивала на протяжении долгих месяцев после отъезда из особняка. С тем, кто заявился к ее дому, застав врасплох.

К счастью, Ник не успел заметить блеск в красивых голубых глазах. Ему позвонили, из-за чего ужин пришлось прервать.

Никлас не хотел уходить. Смотря на то, как Кимми меняется в лице и наконец-то начинает избавляться от предвзятости, парень чувствовал себя иначе. Кажется, он теперь окончательно понял старшего брата. Когда рядом такая девушка, хочется соответствовать и включить всю доброту и искренность, которые только могут быть в человеке. Так и было. Если у каждого человека есть дар, Кимми обладала покорением суровой немецкой фамилии. Была живой мотивацией любить и быть любимым.

Когда за парнем приехал автомобиль, он напоследок обернулся к двери, где стояла Кимберли.

– Знаешь… я все-таки смог увидеть в твоих глазах желаемую искру. Ее оказалось достаточно.

– Искра? Думаю, ты спутал ее с отражением света свечей.

Рассмеявшись, Ник напоследок пробежался по Кимми взглядом, сдерживая потребность в прикосновении. Лишь в мечтах ему доводилось представлять, как их губы встречаются, как он наслаждается этим поцелуем. Но спугнуть ее так рано было бы глупостью.

Когда студенты более-менее обосновались на новом месте, все начало приходить в норму. Общая цель и стремление позволяли уйти в работу над созданием собственного журнала со всей возможной отдачей, в которой один вдохновлял другого. Под конец января был придуман интерфейс для онлайн-версии и название. Солярис.

Кимми сидела за своим рабочим местом, когда рядом с ней на старый стол с хлопком кинули журнал.

– Немцы покоряют Америку, – процитировал Крис сквозь зубы. – Это могло быть наше гребанное издание.

Его бесило, что самый популярный журнал взял егоидею из-за упрямства и какой-то слепой логики девушки. Когда дело стояло превыше всего, она просто так взяла и отказалась от возможности взлететь еще на старте, поэтому у парня не хватало злости дальше с ней разговаривать.

Уходя, Крис все еще продолжал сверлить Кимми взглядом, она же застыла, смотря только на лицо того, кто, казалось, смотрел прямо на нее. В самую душу…

Глава 2

Спустя несколько недель после нашумевшего выпуска из знаменитого журнала энтузиазм группы значительно сократился. С того дня Крис не терял возможности косо посмотреть на журналистку и лишний раз напомнить всем об упущенной возможности и успехе статьи о Ротштейнах. Казалось, он выучил ее наизусть, чтобы в моментах неожиданно появляющегося гнева процитировать хотя бы пару строк. Кимми решила всеми силами не обращать на него внимания, хотя иной раз раздражению девушки не было предела.

– Я хочу расширить команду, – неожиданно сообщил Крис, из-за чего вся группа одарила его вопросительным взглядом. – Что? Моя кузина по образованию переводчик. Такой человек лишним не будет, тем более у нее достаточно знакомств, чтобы наша каждодневная продуктивность не оказалась напрасной. Это хорошее решение.

Саманта нежно коснулась руки парня.

– Милый, но она же не студентка… Как к этому отнесется куратор?

– Она не будет выполнять основную работу, только некоторые поручения. Если мы добьемся результатов и нужного успеха, тогда можно будет говорить о полноценной ставке.

– Она согласна работать бесплатно? – поинтересовался Джаспер.

– Да. Она инициатор. По первости цель куда интереснее денег, если всем движет идея и желание. В этом мы похожи.

Кимми взглянула на Криса. Их взгляды тут же сцепились.

– Так она нужна нам потому что хороший переводчик или из-за того, что у нее есть связи? – моментально поинтересовалась Кимми, не сдерживая вызов в пронзительном взгляде.

– В любом из вариантов. Личные отношения не ставят под угрозу рабочие моменты. Понимаю, ты считаешь иначе, возможно, не умеешь просить, но благо я умею и не стесняюсь, когда ситуация касается общего дела. За счет знакомств нам удастся добраться до какой-нибудь медийной личности, а там уже и громкий заголовок близко.

Крис зловеще ухмыльнулся.

Вид у парня казался победным, издевательским, чтобы за пару секунд все осознали происходящее: так он продолжает упрекать Кимми за статью от Vogue.

Джаспер дернул плечами, соглашаясь:

– Посторонняя помощь не помешает. Почему бы не принять в команду нового человека, согласны?

Большинство задумчиво взглянуло на Кимми, но, к всеобщему удивлению, девушка выразила свое согласие уверенным: «Да».

Ничего другого не оставалось. Время стремительно бежало вперед, а у нее так и не было нужного человека для предстоящего интервью, что только изо дня в день все больше угнетало.

Надежда на необходимую встречу постепенно угасала, хотя Кимми старалась посещать всевозможные мероприятия, чтобы кого-нибудь встретить. Некоторые игнорировали девушку. Кто-то просто улыбался и отказывался от бесплатного сотрудничества со студентами обычного университета. Она писала медийным личностям, интересным блогерам, набирающим популярность в том или ином направлении, но постоянно слышала отказ.

– Через две недели у меня уже будет человек для интервью, – с вызовом проговорила Кимми, смотря в глаза Криса. – А еще через пару недель будет и громкий заголовок.

Рыжеволосый выдержал паузу, а после проговорил:

– На случай, если твои принципы в очередной раз помешают задуманному, мой козырь в рукаве предоставит нам человека. И ты возьмешь интервью у него. Не зарекаясь.

– Договорились.

От напряжения их короткого диалога, больше напоминающего пассивную агрессию, остальные ребята ощутили электричество в воздухе.

Кимми не хотела уступать Крису в их общем деле, куда было вложено много сил. Она старалась приносить пользу, пыталась собственными силами отыскать нужного человека, но в ту минуту чувство поражения как никогда давало о себе знать и играло на нервах. В нее перестала верить своя же команда, поэтому вместо того, чтобы сдаться, девушка решила принять предложение Марлен, тем самым приняв небольшую помощь.

Несколько недель назад крестная пригласила ее на званный ужин в честь открытия нескольких новых филиалов. Марлен знала о ситуации в группе и бесполезных попытках крестницы отыскать интересного человека для интервью, поэтому ненавязчиво предлагала помочь хоть малым.

Присутствовать на данном мероприятии могли лишь спонсоры, важные для Америки люди, представители местных властей, инвесторы, акционеры и блогеры, замещающие СМИ и журналистов. Кимми, долгое время думая о тех, с кем не хочет встречаться ни под каким предлогом, сомневалась в этом приглашении, но Марлен сообщила, что ни ее сына, ни старшего племянника там не будет. Они активно занимались бизнесом, чтобы избежать возможных проблем, возникнувших на определенном этапе. Это понимала вся семья, поэтому ни о каком ужине речи не шло.

Встретить Яна или Раймонда после долгой разлуки означало снова вернуться в то ненавистное ей лето и почувствовать себя слабой и глупой девчонкой, поверившей в любовь Раймонда Ротштейна. Она не могла простить ни его, ни себя. Эта мысль постепенно развивала в ней ненависть и презрение, которые перерастали в недоверие. Кимберли играла роль общительной студентки, открытой к общению, однако тот случай взрастил в ней жуткое недоверие к парням. Большинству из которых было нужно только одно, но по разным мотивам.

Вечером званого ужина Кимми несколько раз успевала передумать. Внутри все дрожало от мысли, что туда может заявиться Раймонд, и все же она решила довериться словам Марлен и настроилась на профессиональную продуктивность. Ненавязчиво обзавестись нужными знакомствами и утереть Крису нос. Ее все еще смущало, что так или иначе Ротштейны имели отношение к ее начинающейся деятельности, ведь именно по приглашению Марлен могла состояться ключевая встреча, ради которой она согласилась прийти. В конце концов, знакомиться она собиралась лично, как и общаться. Это немного ее успокаивало.

Марлен по-прежнему желала, чтобы крестная дочь была на высоте при любых раскладах и ситуациях. Ей хотелось, чтобы Кимми, обладая такой притягательной внешностью, блистала в лучших образах и подчеркивала красоту с помощью макияжа и прически, поэтому настаивала на своих лучших визажистах и парикмахере, но девушка убеждала, что справится со всем без посторонней помощи. У нее было вечернее платье с празднования прошедшего Рождества годом ранее, косметичка и парочка идей с прическами, поэтому за час до приезда водителя от Марлен она была во всеоружии.

Не стоит повторять, что Кимберли обладала притягательной природной красотой.

На подтянутом телосложении платье цвета серебра с открытой спиной смотрелось потрясающе. Длинные блондинистые волосы в аккуратной укладке блестели, миловидное личико с большими голубыми глазами, аккуратным носиком и пухлыми губками говорили о возрасте – едва ли ей исполнилось двадцать один.

Нежный румянец подчеркивал свежесть лица, а легкий макияж лишь ненавязчиво акцентировал природные достоинства: тушь слегка удлиняла ресницы, полупрозрачная помада подчеркивала естественный розоватый оттенок губ. В глазах играл живой, любознательный блеск, придававший облику особое очарование. Тонкие запястья украшали изящные серебрянные браслеты, мягко позванивавшие при каждом движении, а на шее переливалось миниатюрное колье с крошечными фианитами, словно россыпь звезд на ночном небе. Каждый элемент образа был продуман до мелочей, создавая впечатление естественной, но безупречной элегантности. Именно это в ней и цепляло. Ее красота не нуждалась в большом бюджете, однако, обладая им, девушка бы собирала все восхищенные взгляды.

Званый ужин проходил в арендованном особняке на окраине города. По приезду Кимми заметила толпящихся у главного входа мужчин в смокингах. Они не торопились заходить внутрь, с интересом что-то обсуждая и весело гогоча над шутками одного из присутствующих.

Ступая по красной дорожке, девушка глубоко вдохнула и на пару секунд прикрыла глаза, чтобы сконцентрироваться на поставленной задаче, поэтому, оказавшись внутри, она уже была полна решимости. Официанты держались в стороне, при этом не оставляли гостей с пустыми руками, контролируя любое их действие. Теплый воздух в здании пропитался многообразием дорогого женского парфюма, а прекрасные женщины в окружении других прекрасных женщин разделились на небольшие компании, что-то с интересом обсуждая. Кимберли немного поругала себя за то, что не успела на торжественную часть, но теперь ей оставалось только внедряться. Немного переживая, она с натянутой улыбкой приняла бокал шампанского от официанта и попятилась к стене, чтобы с важным видом понаблюдать за окружающими и проанализировать – к кому стоит подойти первой и завести непринужденную беседу. Взгляд искал Марлен, пока ее каблук не наступил на чей-то ботинок.

– Ой, простите! – Стремительно обернувшись, Кимми быстро забегала взглядом от ног к лицу незнакомца.

Молодой мужчина двадцати восьми лет тепло улыбнулся, приковывая внимание к симпатичным ямочкам на обеих щеках. Голубые глаза блестели от яркого освещения, но Кимми посчитала, что это последствия причиненного ей ущерба, который застыл слезами на ярко выраженных глазах.

– Ничего страшного, Мисс. Обычно такое происходит во время танца или бурной ссоры, но я рад, что мы еще не знакомы для второго варианта. – Он продолжал улыбаться, с наслаждением рассматривая смущенное лицо напротив. – Давайте исправим положение для первого варианта. Теодор Лоран. Фотограф из Парижа.

– Лоран? Теодор Лоран?

– Я так и сказал, – усмехнулся молодой человек.

– Я видела ваши работы для французского Vogue. Они же просто невероятные!

Искренность и восхищение охватили девушку волной восторга от такой неожиданной встречи.

Фотографии Лорана брали вызовом, изысканностью и страстью, которая не граничила с вульгарной пошлостью. Популярные модели в его объективе превращались в «живую картину», где каждая деталь – от жеста до текстуры ткани – работает на создание многослойного визуального нарратива. Страсть выражалась не через откровенность, а через напряжение форм, игру контрастов и символическую глубину. Фронтальные портреты в духе ренессансных полотен превращали моделей в статуи с глубоким взглядом снизу.

– Спасибо, Мисс?

– Что это я… Кимми Хилл, Мистер Лоран.

– Зови меня Теодор, Кимми.

Он подошел ближе и в знак приятного знакомства аккуратно поцеловал девушку в обе щеки, из-за чего она раскраснелась, не привыкшая к подобным приветствиям.

Теодор был хорош собой.

Средний рост. Светло-русые вьющиеся волосы в короткой стрижке, дружелюбный, внимательный взгляд, наполненный живостью и искренностью. В смокинге его телосложение выглядело подтянутым, без излишней мускулатуры, с легкой атлетической осанкой. Черты лица достаточно гармоничные: с мягкими контурами, но выраженными скулами и линией волевого подбородка.

Ненавязчиво подталкивая девушку к лестнице балкончика на второй этаж, где разместился банкет, Теодор продолжил:

– Раз ты обо мне уже слышала, предлагаю продолжить знакомство. Мне безумно интересен род твоего занятия. Возможно, ты занимаешься блогом? Сегодня я познакомился уже с тремя блогерами.

– Не совсем. Я студентка факультета журналистики и второй руководитель нашего студенческого журнала, над которым мы сейчас активно работаем. Это наша курсовая работа.

Теодор искренне удивился, подмечая, с какой нежностью девушка сообщает о своих занятиях. Ее голос звучал ровно, плавно и достаточно тихо, чтобы прислушаться и не обращать внимания на посторонние звуки мероприятия.

Они разместились за столиком и разговорились.

Казалось, француз никак не может наслушаться ее сладких речей, поэтому заговаривал лишь в том случае, когда один рассказ заканчивался, чтобы по его прихоти начинался другой. В тот момент Кимми не думала ни о работе, ни о Ротштейнах. Ей нравилось общаться с кем-то, кто не имеет отношения к немцам и искренне интересуется ее жизнью. Она восхищалась Теодором как фотографом, но это не мешало раскрываться и ей самой.

– Ты знаком с кем-нибудь из Ротштейнов?

– Нет, но мой отец хорошо общается с Эрихом Ротштейном. Прошлое Рождество нам удалось пообщаться лично, мы вместе арендовали базу отдыха. Там я немного пообщался с Никласом и Генрихом, но на удивление заметил, что среди семейства не было старшего сына. Слышал, его помолвка сорвалась, поэтому думал, что в такой светлый праздник он будет рядом с семьей, пока не обзавелся своей. Вероятно, его это подкосило, если, конечно, он не нашел невесте достойную замену.

Кимми невольно заерзала.

В прошлом году Рождество выдалось поистине снежным, как в самой настоящей зимней сказке.

Коллеги с работы пригласили ее на небольшой корпоратив накануне Рождества и в преддверии Нового года, поэтому, чтобы не чувствовать себя слишком одинокой в эти праздники, студентка согласилась прийти. В тот вечер алкоголь сразил ее моментально, и она даже не помнила, как добралась до дома под присмотром некоторых коллег, которые сразу уехали, подождав, когда девушка доберется до двери.

Вдыхая морозный воздух, Кимми удовлетворенно улыбнулась, понимая, что вечер прошел на славу, а мороз помогает ей немного протрезветь. Копаясь в сумочке в поиске ключей, девушка несколько раз доставала совсем не то, что искала, а когда все-таки вытащила связку, победно ухмыльнулась и начала внимательно рассматривать каждый ключ, пытаясь подобрать нужный.

– От дома, от… – Она застыла, понимая, что ключ не проворачивается. – Зачем мне так много ключей?..

Недовольно сдувая прядь с лица, девушка подперла дверь и покрутила ледяную ручку. Ничего не изменилось. Кимми начинала раздражаться, из-за чего говорила сама с собой, обращаясь к неодушевленным предметам.

– Замок промерз? Ты же можешь замерзнуть?

Ладони начали быстро растирать ключ, пока теплое дыхание помогало «важному» делу. Она делала это крайне старательно, даже тогда, когда сзади раздался голос:

– Это не тот ключ, Кимберли.

– Спросить забыли.

Раймонд закатил глаза и подошел совсем близко, чтобы взять ее холодные руки и забрать связку ключей. Он за несколько секунд открыл входную дверь и пропустил девушку внутрь.

По ее лицу было понятно, ей абсолютно наплевать на его присутствие, но дверь какое-то время оставалась открытой. Стоило ему сделать шаг, как та захлопнулась перед самым носом. Как и всегда, когда он приходил, стараясь поговорить, но оставался снаружи совсем один.

На тот момент терпения уже не хватало, благодаря чему мужчина оказался внутри и сразу включил свет. В него моментально прилетела подушка, которую тот от неожиданности не успел словить.

– Хватит уже! – с гневом проговорил он и пошел прямо к ней, ловя одну подушку за другой. – Поговори со мной, вместо того чтобы вести себя как глупый невоспитанный ребенок. Что за характер?!

– Нечего за мной ходить, раз характер не нравится. Какой есть! Привык, что Кэти была не такой? Так, если ты еще не понял, я не она.

– Я всегда это знал! Думаешь, у меня были галлюцинации, когда я находился рядом с тобой? Представлял ее вместо тебя?

– В твоей извращенной голове может быть все, что угодно, но меня это не касается. Это проблема Кэти. Не боишься, что я расскажу ей о том, что ты меня преследуешь?

– Чего мне бояться? Я люблю тебя, не ее.

– Ради бога, заткнись.

Раймонд приблизился, словив еще одну подушку, а как только оказался напротив, поймал уже женскую руку, намеревавшуюся отвесить пощечину.

Кимми была в ярости. За время разлуки она успела возненавидеть в нем все: каждый жест, взгляд, каждое слово, в котором, кроме оправданий, не слышала ничего. Занеся вторую руку, ей хватало сил только на то, чтобы выплеснуть накопившуюся обиду неудачными, несостоявшимися ударами, которые Раймонд ловко перехватывал. Его раздражение от происходящего постепенно перенимало поведение возлюбленной. Он начинал перехватывать ее руки грубо, а затем развернул к себе спиной и прижал к себе так крепко, что у Кимми сперло дыхание. Тепло его тела, аромат… Все это напоминало о прошлом как приятном, так и переломном. Наклонившись к ее уху, он едва касался его губами.

– Ты никогда и ничем не сможешь оттолкнуть меня, как бы ни старалась. Ты была и будешь моей, Кимми. Всегда.

Он коснулся губами мочки ее уха, отчего Кимми буквально растворилась в его руках, не в силах унять ноющее чувство, зарождающееся внизу живота. Губы мужчины прошлись по нежной коже, добираясь до открытых плеч, пока все его действия сопровождались ее глубоким дыханием. Как только их пальцы нашли друг друга и крепко переплелись, все обиды и ярость перешли в бешеную страсть, вынуждающую их срывать с друг друга одежду. Дико и слишком эмоционально, чтобы можно было рассмотреть нежность.