Текст книги "Миражи и звезды. Моя исповедь"

Глава 2. Юность

Первая любовь

Она у меня была совершенно невероятная. Этого человека я ждала из армии, но за месяц до его возвращения… Ну, обо всем по порядку.

Когда я заканчивала 8-й класс, и я, и мои родители уже понимали, что дальше в школе я не потяну, так как совсем ничего не понимаю в точных науках: математике, физике и далее по списку… Все это для меня как темный лес… Я любила гуманитарные предметы. Была первой солисткой школы, защищала ее честь на конкурсах, поэтому педагоги всегда закрывали глаза на мои отставания. Дома собрался консилиум – решали, что же со мной делать дальше, куда пойти учиться. Моя любимая тетя Наташа сыграла в моей дальнейшей жизни ключевую роль, предложив отправить меня в училище связи № 14, проще говоря – ПТУ. А что? «Хорошая профессия для девочки, – говорила тетя. – Непыльная работа в белом халате, сидишь и на звонки отвечаешь». Так и поступили. Меня приняли без разговоров, моя будущая профессия называлась «электромонтер станционного оборудования», и я стала ездить каждый день на Таганку. Тут и началась моя история первой любви.

В училище у меня была подруга Люся. Но жили мы далеко друг от друга, поэтому встречались на метро «Октябрьская» и оттуда вместе ехали до Таганки. Я все время приезжала раньше и ждала ее. Однажды я обратила внимание, что рядом со мной стоит парень в яркой куртке с белыми и голубыми вставками. Сначала я обратила внимание на куртку – я же была модницей, – а потом перевела взгляд на парня. Голубоглазый блондин, вьющиеся волосы. «Какой симпатяга», – подумала я.

Ну, ладно, стоит он и стоит. Перекинулись взглядами и разъехались в разных направлениях. На следующий день я опять увидела его там, и на третий, и на пятый, и на десятый… Увидев друг друга, мы уже начинали улыбаться. Я приезжаю, вижу его, и мы приветствуем друг друга глазами, улыбаемся. Стою я рядом в стороне, читаю журнал, изредка поглядываю на него, жду подругу. Он тоже забивал стрелку с другом, и когда тот появлялся, они садились в поезд и уезжали. Через несколько дней я стала ловить себя на мысли, что я еду не с подругой встречаться, а чтобы увидеть этого парня. Я уже была по уши влюблена в него. Он уже глубоко сидел в моем сердце, хотя я даже не знала, как его зовут, что это за человек. Так продолжалось всю зиму, мы виделись, смотрели друг на друга и разъезжались в разные стороны. Пришла весна, заиграла кровь, и в один прекрасный день я решила: раз он такой робкий, я сама подойду к нему сегодня и познакомлюсь. Приезжаю на станцию – его нет. Моему разочарованию не было предела. Стою расстроенная, дождалась подругу Люсю, и мы с ней поехали в училище. В перерыве между занятиями я вышла на улицу, так как солнышко уже пригревало, стою разговариваю и вдруг краем глаза вижу знакомую яркую куртку. У меня аж сердце екнуло. Оказалось, куртка такая же, но молодой человек другой. Ну все, думаю, совсем крыша поехала!

Через какое-то время на перемене мы снова вышли на улицу. Весна. Мальчишки курят, девчонки щебечут, едят мороженое, хохочут. Зазвенел звонок, я метнулась к двери и остолбенела: мне навстречу выходит ОН.

У нас обоих от удивления расширились глаза.

– Не понял?! – воскликнул он.

– Я тоже не поняла!

– Ты что, здесь учишься?

– Да. А ты?

– Да, я на 3-м курсе. Вот практика начинается.

– А я на первом, я только поступила.

– Так, короче, как тебя зовут?

– Меня Наташа. А тебя?

– Я Сергей.

– Очень приятно.

– Мне тоже приятно. Сколько у тебя сегодня еще пар?

– Еще две пары.

– Я тебя жду здесь, придешь – будем знакомиться.

– Хорошо, – я засмущалась, залилась краской и побежала в класс на занятие.

Дальше учеба была не учеба, я вся была возбужденная от неожиданного, но такого долгожданного знакомства и с нетерпением ждала, когда же закончатся занятия. Когда я вышла на улицу, он меня уже ждал. «Ну что, поехали погуляем куда-нибудь?» – спросил он. «Конечно, давай поедем», – опустив глаза, ответила я. Мы гуляли на Ленинских горах, болтали, зашли в кафе выпить по чашечке кофе. Весна, солнце, сумасшедшее настроение, хотелось кричать от счастья, которое переполняло меня! Все, приехали! Я влюбилась! Мы стали встречаться каждый день, уже не могли друг без друга. Вскоре у него, как он и говорил, началась практика. Ребята все время были на улице, рыли какие-то канавы, прокладывали кабель. Я ему то свитер свяжу и принесу, то шарф какой-нибудь, то чай в термосе с бутербродами. Все парни ему говорили: «Как же тебе повезло, подкармливают тебя, подпаивают».

Это была сумасшедшая любовь. Мне было 15, а ему 17 лет. Вскоре он повел меня домой знакомить с мамой. Я жутко боялась этой встречи, но его мама оказалась золотым человеком. Серафима Ильинична (или просто Сима) сначала меня немножко напугала, потому что у нее было на глазу бельмо, а я раньше никогда такого не видела. Но потом перестала обращать на это внимание. Мама Сергея была директором продуктового магазина и все время кормила меня всякими вкусностями. Финский сервелат, индийский растворимый кофе со сгущенным молоком – мне казалось, что ничего вкуснее вообще не бывает. Мы играли в карты, читали книжки, смотрели телевизор. Мы просто дружили. Я видела, что Сима радуется, что у ее сына появилась такая девушка, как я.

Все было взаимно, потому что Сережку сразу полюбили все мои родные, которые твердили: «Быть свадьбе, быть свадьбе». В итоге мы доигрались. Влюблены были в друг друга без памяти. Страсть кипела сумасшедшая. Я понимала, что ради этого парня горы готова свернуть, если бы потребовалось! Но молодой Серегин организм требовал вовсе не разрушения природных ландшафтов. Ему уже явно было мало поцелуев. Чувствую, что-то у него там напрягается, когда он прижимает меня к стенке. Я пугалась и отталкивала его от себя. Один раз оттолкнула, второй, пятый… Он давай обижаться, мол, ты меня совсем не любишь. Прошло время… и все произошло, мы друг у друга были первыми…

Гром среди ясного неба

Пришел май-чародей! На День победы дед всегда собирал всю нашу большую семью – это была традиция. В саду накрывали стол и обязательно жарили первые шашлыки. Взрослые поднимали бокалы с напитками покрепче, мы – с лимонадом.

И вот жарят шашлыки. Я кручусь рядом, слушаю, о чем говорят мама с тетей Наташей. И вдруг от запаха шашлыка меня замутило. Тетя Наташа это увидела и стала за мной наблюдать. А я и сама не замечаю, что ем только соленые огурцы. Вдруг она говорит матери:

– Люся, а мне кажется, что Наташка беременна.

– Ты что, сдурела? Этого не может быть!

А мама меня еще до этого спрашивала: «У вас было что-нибудь?» – «Нет, нет, что ты, что ты», – твердила я, боясь признаться.

Разве ж я что-то понимала? Я даже сама не знала, что беременна. И вот мама с тетей меня подзывают:

– Говори, было что-нибудь?

Я понимаю – не отпереться – и говорю:

– Было.

– Ах ты, такая-сякая, убить тебя мало!

Праздник был испорчен. Но деду ничего не сказали. На следующий день, когда он уехал на работу, бабушка не разговаривала со мной, а вскоре пришла мама, и тут началось такое!

Я таких «пистонов» получила. Я не помню, чтобы моя чудесная и золотая бабушка и мама когда-то ругались такими выражениями. Они на меня кричали в два голоса. Бабушка так обзывала меня последними словами – и «б…», и «про… ка», что я готова была сквозь землю провалиться.

– Лучше уж ремнем по жопе! Что вы мне мозг вынимаете? Что-то изменится от того, что вы орете на меня? – не выдержала я. – Что теперь можно сделать в этой ситуации?

– Что сделать, что сделать! Как ты могла дойти до такой ситуации?

И опять все начиналось по новой. Я уже готова была бежать из дома. Мама взяла телефон и стала звонить Симе. Я замерла, ведь Сергей еще ничего не знал. Мама выгнала меня из комнаты, со словами: «Уйди, не мешай разговаривать!» Но Сима обрадовалась этой новости и спокойно ответила: «Ну что ж, будем рожать ребеночка. Когда придет время, они поженятся». Мама повесила трубку. Сима тут же перезвонила:

– Люся, я тебя умоляю, оставьте ребенка. Я сама буду его воспитывать.

– Дед категорически против. Я бы оставила, но что я могу сделать? – вздохнула мама. – Он говорит: вся жизнь у нее будет сломана, берите ее за руку и тащите в больницу.

Мама потащила меня в женскую консультацию, где доктор подтвердил мое интересное положение. Мама тут же написала соответствующую бумагу с просьбой избавить ребенка (меня) от беременности, о последствиях чего отдает себе отчет и так далее. Я все время плакала и совершенно ничего не соображала. Мы с Сережкой стали похожи на двух маленьких глупеньких щенков, которых пинают за то, что они написали на любимый хозяйский ковер. Наших мнений о сложившейся ситуации вообще не спрашивали! Серега что-то лепетал про то, что женится на мне, что ребенка вырастим, что его мама поможет…

Несмотря на клятвы Симы чуть ли не содержать нашу гипотетическую семью, мои родственники оставались непреклонными. И я отправилась в больницу. Среди взрослых женщин я окончательно почувствовала себя потерянной и несчастной. Боже! Как мне было стыдно! Казалось, что все они забыли про собственные аборты и заняты только тем, что разглядывают меня, зверюшку-малявку, умудрившуюся в свои пятнадцать лет вляпаться в такую нехорошую историю. И это в СССР, где секса не было по определению. Потом был яркий свет, доктор, надевающий мне на лицо маску с эфиром, и провал…

Шекспировские страсти

Мама с бабушкой переживали, что у меня впоследствии не будет детей. Сима тогда обиделась, и они перестали созваниваться с мамой. Мои по-прежнему продолжали меня пилить, хоть из дома беги. Мне и так было плохо, а тут еще и отношения с Сережей из-за этих скандалов разладились, и он стал от меня отдаляться. Я видела, что у нас уже не те отношения, и очень переживала по этому поводу. В конце концов мы расстались. Для меня это была страшная трагедия. Я полностью отдавалась своим чувствам и тяжело воспринимала разрыв. Я все время плакала, каждый день приезжала в училище зареванной. Через друзей я передавала Сереже письма и всячески пыталась возобновить наши отношения. Я приходила к нему, звонила в квартиру, а он открывал и говорил:

– Что тебе нужно? Уходи, – и закрывал дверь перед моим носом.

Я чувствовала себя подавленной, разбитой и несчастной.

Факт беременности в училище, к счастью, не всплыл. Там все, включая учителей, знали о наших отношениях: этакие Ромео и Джульетта. Такая пара была единственной во всем училище. С момента начала наших отношений Сергей, если был в училище, всегда заглядывал в мой класс и спрашивал:

– Наташа, ты скоро освободишься?

– Силаков, закрой дверь, – отвечали ему преподаватели.

А тут вдруг все резко прекратилось, и это тоже заметили. Крыша моя окончательно со мной распрощалась, я перестала разговаривать с людьми, перестала учиться и гулять.

Однажды на вопрос моего классного руководителя, что со мной в последнее время творится, я разрыдалась на весь класс. Изо всех сил старалась подавить в себе всхлипы, но они с остервенением вырывались из горла, и я ничего не могла с собой поделать!

– Возьми себя в руки, – прикрикнул он на меня, – и пойди сейчас же умойся!

Я выбежала в туалет, и тут же за мной следом вошел учитель.

– Наташа, что случилось?

– Он меня бросил, – и я рассказала ему все, что произошло со мной за последнее время.

Выслушав мою историю, учитель посоветовал:

– Прекрати за ним бегать! Прекрати ему названивать. Хватит реветь, возьми себя в руки. Ты должна понять одно: когда женщина бегает за мужчиной, он перестает ее любить. Как только ты остановишься, перестанешь его замечать, поверь мне, он сделает все, чтобы вернуть тебя обратно.

Я послушалась, перестала звонить, перестала приезжать – все отрубила, сидела дома, ездила заниматься в свой вокально-инструментальный ансамбль. Я пережила две недели без него, стала успокаиваться, и постепенно стала проходить дикая боль обиды. У меня уже не было желания встречаться с ним. Все улеглось.

И вдруг появляется он и говорит:

– Я без тебя жить не могу, я тебя люблю! Нам на роду написано быть вместе. Я никогда не прощу твоему деду, что заставил тебя сделать аборт.

Но теперь уже я встала в позу и выставила его за дверь. Ситуация поменялась: теперь у Сергея крышу сорвало. Он часами сидел на моей лестничной клетке, много курил, исписал все стены в подъезде надписями «Ната + Сергей = любовь», но я была непреклонной. В один из дней мне позвонила Серафима и сказала, что Сергей стал сам не свой, не ест, не пьет, часами лежит, уткнувшись в подушку. «Я за него очень опасаюсь. Как бы чего плохого не случилось. Может, простишь его, если не разлюбила?» Эти слова тронули меня, и мое сердце сжалилось над безутешным Ромео.

Опять закрутились отношения, но что-то в них надломилась, я уже не испытывала тех пылких чувств, как прежде. Сергей это видел и, перед тем как уходить в армию, спросил:

– Ты меня дождешься?

– Конечно, – ответила я.

Я действительно собиралась его дождаться, у меня никого не было, кроме него. Я понимала, что хоть и нет уже того огня, дикой страсти, которая была, но я его люблю и счастлива, что мы опять вместе!

Сима снова закармливала меня. Я сумками носила домой еду от нее. Сергея отправили служить на три года в Польшу. Не было ни одного дня, чтобы мы не писали писем друг другу. Каждый день в очередном письме я описывала, как прошел мой сегодняшний день, рассказывала, куда ходила, что делала, как мама, как бабушка. Он мне тоже писал про построение, зарядку и учения.

У меня дома были огромные, перевязанные веревочкой стопки писем от Сергея. Моя бабушка говорила:

– Господи, угомонитесь уже, что вы пишете каждый день друг другу!

– Мы так хотим, наши письма сближают нас.

Мираж любви

А тем временем моя учеба подходила к концу, у нас началась практика, и я попросилась на практику поближе к дому, на телефонный узел АТС-433. Конечно, работать и умереть на телефонной станции я не собиралась. Чем бы я ни занималась, музыка всегда шла параллельно. Я по-прежнему пела в своем ВИА, сочиняла песни под гитару и ходила на практику. Время тянулось очень медленно. В мои рабочие обязанности входило не только сообщать о поломках, но и справляться с ними самой. Работая электромонтером станционного оборудования, ты сидишь в белом халатике, отвечаешь на телефонные звонки. А у нас была шаговая и квазиэлектронная станция. Допустим, снимаешь дома трубку, а там идут короткие гудки, и ты не можешь набрать номер. Значит, это залипло реле. В этом случае звонили в бюро ремонта, которое передавало нам заявку. Мы ее принимали, смотрели, где срабатывал красный сигнал, бежали туда и, грубо говоря, разлепляли это реле.

С паяльником, канифолью и оловом я дружу уже много лет. Я научилась паять и даже ремонтировала дома телефон и антенну телевизора. Я все умею делать: паять, вешать карнизы, чинить люстры, телефоны. Может быть, это все мне и мешало быть хрупкой и слабой женщиной?! Чем кого-то попросить помочь, я скорее все сделаю сама.

На телефонном узле узнали, что я хорошо пою, и попросили поучаствовать в новогоднем празднике – я, конечно, с радостью согласилась. И когда я стояла на сцене и пела песню «Синий-синий иней лег на провода», то обратила внимание на одного симпатичного паренька, который был явно старше меня. В костюмчике, при галстуке, он не сводил с меня глаз. В этот вечер мы так и не познакомились, но я его почему-то запомнила. А когда на нашем телефонном узле мы стали отмечать праздник, то оказалось, что мы с ним работаем в одном здании, только на разных этажах, и Коля Гулькин – так его звали – инженер, а я всего лишь электромонтер. Он сел со мной рядом, подливал мне сок, предлагал разные салаты – словом, стал ухаживать. Я поймала себя на мысли, что мне это приятно. Потом он стал чаще приходить на мой этаж, а девчонки стали подтрунивать надо мной, мол, жених-то какой завидный: и инженер, и работящий, и руки откуда надо растут, и мама у него не последнее лицо на телефонном узле, поговаривают, будто у нее роман с самым главным начальником. «А это и тебе открывает новые перспективы».

– О чем вы? У меня жених в армии.

– Какая армия? Посмотри на Николая. Вот по-настоящему завидный жених! Ты что, не упускай, у него такие перспективы… Он на тебя глаз положил!

Мне было 17 лет, девушка, как говорится, в самом соку. Мы писали с Сергеем друг другу письма, я его ждала, но тут мне понравился конкретный человек, который был рядом.

Как-то раз у меня дома сломался кран, я сказала об этом Коле, и он предложил:

– Давай я приду и починю.

– Хорошо, – ответила я.

Он пришел, починил кран. Бабушка была довольна и сказала: «Вот какой тебе муж нужен, а не этот белобрысый».

Я испытывала к Коле симпатию и видела, что это взаимно. И тогда я задумалась над словами бабули: вот таким и должен быть настоящий муж, чтобы все умел делать. А что мой Серега? Голубые глаза, длинные ресницы и больше ничего…

Одним словом, я влюбилась, как мне тогда казалось. Мне хотелось побыстрее надеть свадебное платье и выйти замуж. Это я сейчас понимаю, что это была просто влюбленность, но тогда я решила, что могу упустить свое счастье. Мы стали встречаться, он красиво за мной ухаживал, дарил какие-то подарки и цветы. И вскоре сделал мне предложение. Я его приняла и с этого дня больше не писала Сергею. Я рассказала маме, что, мол, так и так. «Может, все же подождешь, через полгода Сергей вернется из армии?» Но, как говорится, охота пуще неволи. Единственное, чего я боялась, – объяснений с Симой. Мама сказала ей сама. А та только попросила не обманывать Сережу и все ему написать. Так я и сделала.

Платье от кутюр

Мы потихонечку стали готовиться к свадьбе. Я хотела сама сшить себе платье невесты, но мама предложила:

– Ты нормально не сделаешь, давай найдем какое-нибудь хорошее ателье, отдашь свою ткань, и через несколько дней заберешь платье.

– Хорошо, – согласилась я.

Я поехала в центр Москвы, гуляла за «Детским миром», увидела ателье, зашла, попросила позвать закройщика.

– А что бы вы хотели? – спросили меня.

– Мне нужно сшить свадебное платье.

– О, у нас по свадебным платьям – Валя, сейчас Валю позовем.

Жду Валю. Выходит молодой человек. Я немножко опешила, думала, что Валя – это женщина. Взяв себя в руки, я спросила:

– Это вы шьете?

– Да, я шью. А что вы хотите?

– Я хочу свадебное платье, – сказала я и описала, каким его вижу.

– Не переживайте, все будет хорошо. Мы сделаем отличное платье.

– Спасибо.

Впоследствии этот Валя стал знаменитым кутюрье Валентином Юдашкиным. Это была моя первая и последняя встреча с ним. Потом я его уже увидела на экране, где он блистал и устраивал сказочные показы. Мне всегда хотелось подойти к нему, заговорить и напомнить о нашей первой встрече, но судьба сложилась так, что за все эти годы мы ни разу не пересеклись ни на одной концертной площадке, хотя это вполне могло бы произойти.

Через несколько дней платье сшили, но мне в нем что-то не понравилось, и я его дома перешила сама. Бабушка научила меня шить на старой швейной машинке «Зингер», а тетя Наташа и мама научили вязать на спицах. В общем, не белоручка я.

Приближался день свадьбы, и накануне, когда я была дома и готовилась, раздался звонок в дверь. Я тогда жила у бабушки, а Коля – у себя. Открываю дверь – стоит Сергей. Я чуть не рухнула…

– Ты что здесь делаешь? – еле выдавила из себя.

– Ты с ума сошла?

– Что?

– Что, замуж собралась?

– Да, завтра свадьба.

– Я не отпущу тебя. Нет, свадьбы не будет!

– Прости меня, но я люблю другого человека.

– Ты не можешь любить другого человека, ты любишь меня! Мы всю жизнь любим друг друга, уже столько лет. Ты не должна выходить замуж!

Он ревет, я реву.

– Нет, я хочу замуж!

– Ты не могла меня месяц подождать?

– Нет, не могла!

Сергей говорит:

– Если бы у нас сейчас был ребенок, ты бы меня, конечно же, дождалась и мы бы никогда не расстались. Ты твердо решила? – спросил он меня в последний раз.

– Да, я решила твердо. Прости, что так вышло. Я свинья.

Он повернулся и ушел. Через месяц его служба подходила к концу.

Параллели жизни

Но и в нашей семье тоже было не все гладко. За год до моей свадьбы мой дед ушел от нас. Я никогда не представляла, что бабушка и дедушка когда-нибудь разойдутся, они для меня были идеалом человеческих отношений. Всю жизнь они прожили вместе, рука к руке, сердце к сердцу. И неожиданно дед по вечерам стал пропадать. Смотрю, бабушка украдкой плачет. Я понимала: что-то тут не то. Говорю маме:

– Видимо, у деда кто-то появился, кажется, он влюбился. Что будем делать?

– Поддерживай бабушку, ты ей нужна как никогда.

В один прекрасный момент дед пришел домой и сказал:

– Дорогие мои, я вас всех очень люблю, но простите меня, так случилось, я ухожу жить в другую семью.

У меня было такое состояние, будто это меня предали и бросили. Я видела бабушкины слезы. Она всю свою жизнь отдала дедушке. Между ними всегда были уважение, забота и доброта. И эта измена оказалась страшным ударом для нее. Бабушка не ожидала, что на старости лет останется одна. Мне было ее ужасно жалко и обидно за нее.

Все мое детство прошло в полноценной семье. Дед был моим папой, и я не была обделена отцовскими чувствами. Но после того, что произошло, я, мама, бабушка не смогли простить измены и, по сути, объявили ему бойкот: «Не хотим тебя больше знать». Сколько раз он пытался до меня достучаться и поговорить:

– Наташенька, давай увидимся, я соскучился.

– Нет. Ты бабушку бросил. Обидел так, что она жить больше не хочет.

И бросала трубку.

Когда я в 18 лет вышла замуж за Колю Гулькина, мне хотелось забыться. Мне нужен был всплеск других эмоций, чтобы немного погасить боль от предательства деда. Возможно, поэтому я уцепилась за Колю и посчитала, что он должен быть прекрасным мужем, потому что я однажды увидела, что он может починить кран, прибить гвоздь, сделать табуретку. Меня это привлекло в нем, ведь и дед был рукодельным и хозяйственным. Я подумала: мне тоже нужен такой мужчина. И вышла за него замуж.