Читать книгу "На шестом этаже мужчин нет"

– Именно. Их попросту нет. Есть тупые опера и следователи. А что касается физиогномики, то люди не так просты, как о них думают все эти «ученые». Есть люди с разной степенью читаемости, как есть люди с разной степенью внушаемости. Профайлинг ведь еще называют безынструментальной детекцией лжи. Я считаю, что это полная чушь. Есть люди, которые врут, как дышат, и фиг ты их по мимике и жестам разоблачишь. Вспомнить Германа.

– Сталкера?

– Да. Помнишь, как ловко он не только Полину охмурил, но даже Антонова. Герман и детектор лжи охмурил был. Профи! (Об этом читайте в романе «Восемь мстительных богов»)

Алла вдруг рассмеялась.

– Считаешь меня упертым? – обиделся Снегин. – Мол, учиться не хочу, всех критикую.

– Нет, я просто вспомнила одну забавную вещь. Наткнулась как-то на воспоминания современника известного поэта. Его репрессировали в начала двадцатых годов прошлого века. Организовали встречу, набился полный зал. От гения ждали чуда, а он отвечал односложно, все время ежился, будто ему противно общаться с публикой. Чего только о нем после этого не писали в газетах! Сноб, зазнайка, нелюдим. Потом оказалось, что у него просто был дырявый носок, и поэт боялся, что брючина задерется, и это заметит публика. Он ведь на сцене сидел. Так и думал весь вечер об этом носке и боялся даже на спинку откинуться.

– Вот-вот. Мало ли чем, человек расстроен. Вовсе не обязательно, что он врет, или преступник.

– Еще что-нибудь? Тебе ведь надо выговориться.

– Да. Вот почему мы всегда запрыгиваем в последний вагон уходящего поезда? Профайлинг был актуален еще даже в начале этого века. А сейчас бурно развиваются нейросети. И, в конце концов, они заменят всех профайлеров. Потому что повсюду видеокамеры, биометрию собирают, куча распознавательных программ. Ну и аналитика нейросетей стремительная – робот не человек. А меня загнали на эти курсы!

– Снегин, выдохни. Для общего развития полезно.

– Мне в отпуск полезно. Родители дачу купить задумали. На пенсию собрались. А мне не все равно, где я буду картошку копать. Не хочу, чтобы меня поставили перед фактом: света нет, газа нет и колодец один на весь дачный поселок. Метрах в ста от дома.

– А почему твои родители не хотят летом жить у моей бабушки? У нас огромный дом, и не надо сажать картошку.

– Тогда это никакая не дача. На даче обязательно надо упахиваться. И картошку. И ты забыла, что мой папа следователь, а мама работает в пресс-службе и тоже в полиции. Не станут они жить у олигархов. Тут позиция принципиальная.

– Ну и зря!

Алла придвинулась вплотную. Снегин понял, что сейчас его будут жалеть. Ух! Выговорился! Он обнял Аллу и подобрел. Все когда-нибудь заканчивается, и курсы эти тоже канут в Лету. Жаль, что они летом. Дешевле что ли? Или у кого-то маленький свечной заводик? Допустим, у супруги генерала. И надо скоренько подогнать новую партию курсантов.

– А мы с тобой на Алтай собирались или в Карелию. Прости, – он виновато уткнулся Алле в макушку. – А потом у тебя начнется учебный год, – он отстранился, но тут же потянулся губами к любимой девушке, надеясь, что тема закрыта. Но ошибся. Потому что Алла от поцелуя уклонилась.

– Раз уж ты заговорил об отпуске… Хорошо, что мама успела уехать из Израиля до всех этих событий. Они с Борисом Львовичем сейчас в Европе.

– Ты хочешь к ним поехать?

– Да. Я маму давно не видела. Соскучилась. Полина уже там. И мне надо избавить маму и Бориса Львовича от потрясений. Ты ведь знаешь мою старшую сестру.

– Понятно. Я-то не выездной, – надулся Снегин. – Ладно, езжай. А у меня, вон, профайлинг. Мне еще дипломную работу сдавать. Ну почему я не стал профессиональным игроком в бильярд?! Родители надавили: это не профессия для мужчины. А когда тобой все дыры затыкают, какие есть в штатном расписании, это профессия! – он в сердцах обрушил конспект на столешницу. – Вот возьму – и уволюсь! Я и сейчас хорошо играю. Может даже в сборную возьмут.

– Будешь хорошо учиться, тебя в МУР переведут, – утешила Алла.

– Разве что…

Лето потихоньку раскатывалось, и жары, которой еще с зимы грозили синоптики, не случилось. Зарядили дожди, пахнуло осенней сыростью и ощутимо повеяло холодом. Снегин смирился с курсами, потому что Алла уехала к матери, за границу. А ему за границу, да еще такую не светило. Все равно по вечерам делать нечего. Но как быть с дипломом?

Преподаватели в курсе и требуют применения полученных знаний на практике. Бомжа вот вчера в переходе нашли. Профиль его предполагаемых собутыльников потянет на зачет? Если ничего другого нет.

– Опергруппа на выезд! Слабонервные есть? Там девушка упала на клумбу с тридцать пятого этажа! Реально всмятку!

– Клумба? – машинально спросил Снегин, который думал в это время о своем. О зачете по криминальному профайлингу.

На него дружно налетели:

– Свинья ты, Снегин! Девчонке рожать и рожать, а она с собой покончила!

– Извиняюсь, был неправ. А с чего взяли, что это суицид?

– Да в прошлом году из этого же дома мужик выпал. И тоже вроде на эту клумбу, – поведал дежурный. – Звонок я принимал. Таксист позвонил, который клиента ждал у подъезда. А тут мужик на подоконнике. Голый. Таксист ему кричит: «Стой! Не вздумай!!» А тот – хлоп! И всмятку!

– Так это получается серийник, – напрягся Снегин. – Два трупа, из одного дома. Может даже из одного окна, – мечтательно завел он глаза в потолок. Вот она тема для дипломной работы! Сама нашлась!

– На месте разберемся! Выдвигаемся, мужики!

Снегин оглянулся. Никто кроме него выдвигаться и не собирался. Разве что водитель.

– Ты, Снегин, глянь там, как и что, – тяжело вздохнул Леха за горой наваленных на стол папок. – Если суицид, чего нам всем там толкаться-то? Тем более, ты и за дознавателя сейчас. Там участковый, небось, подключился. Быстро разрулите.

Лехе в приказном порядке поручили, наконец-то, слить базы. Цифровизация нависла надо всеми, как дамоклов меч. Поэтому чемпион по пулевой стрельбе, чертыхаясь, указательным пальцем забивал в финальную базу немыслимое количество букв и цифр. Учитывая, что этому пальцу гораздо привычнее было давить на спусковой крючок, чем на клаву, Леха то и дело сбивался, и процесс затягивался.

– Снегин, ты у нас грамотный. Корова как пишется? Через а или через о?

– Через о. Постой… Откуда корова в твоем уголовном деле?! Мы в Москве, тут коров нет!

– Почем я знаю? Это не мое дело. Здесь вообще все не мое. Я в тир хочу.

– А я в отпуск.

– В отпуске я уже был, – мечтательно вздохнул Леха. – Корова, значит. То-то я гляжу: красным подчеркнуто.

– Ты что не слышал? Это уже второй труп! В одном доме! А ты со своей коровой.

– Корова, как я уже сказал, не моя. И труп не мой. Который на клумбе. У меня, вон, базы, – Леха сдвинул в сторону папки и укоризненно посмотрел на Снегина. – Серийник кому нужен? Тебе. Это у тебя диплом. Вот и фантазируй. А мы за реализм. Несчастная любовь у девушки случилась. Жалко ее, конечно, но такое бывает. А если маньяк, так еще лучше. Маньяки, Снегин, не по нашей части. Зато твоя путевка в МУР.

Трудно было с этим не согласиться. И Снегин пошел работать. Криминалисты на место происшествия уже выдвинулись, надо подключаться.

– А кто на этот раз позвонил? – уточнил Снегин, пока в наличии дежурный, который в теме.

– Администраторша из салона красоты. Дверь была открыта по случаю духоты, у них кондей забарахлил, девушка разговаривала по телефону с клиенткой, когда мимо пролетел труп. То есть, тогда еще не труп. Он им стал буквально за доли секунды. Причем, в таком виде… В общем, у администраторши шок. Уж не знаю, как вы ее допрашивать будете.

– Но в полицию-то смогла позвонить.

– Там подружки подключились. Маникюрша и стилист.

– Снегин! Ты чего тормозишь?! – водитель недовольно звякнул ключами.

Потому что Евгений Юрьевич машину не водил. А надо бы. Сам бы и доехал.

Он нагло развалился на переднем сидении, как барин. Подумав: «Если я еще и на водительские курсы пойду, точно сдохну от умственного и физического истощения». Хотя Алле он задолжал. Любимая девушка то и дело тюкала в темечко: ты, когда права-то получишь?

– С ветерком прокатимся, Евгенией Юрьевич или как? – ехидно спросил водитель, явно задетый откровенным хамством Снегина. – С мигалочкой, со свистом.

– А давай! Пробки-с.

Он был в хорошем настроении, потому что профайлинг на сегодня отменяется. В смысле курсы. Потому что дело к вечеру, а такие происшествия лучше раскрывать по горячим следам. Вдруг и впрямь криминал? Уж очень выразительное совпадение. Двое выпали из окна в одном доме, из одного корпуса, а там их три, судя по схеме, причем, в одну и ту же точку целились, когда планировали роковой полет.

Надо опросить свидетелей, потом подняться на тридцать пятый. Наверняка затянется до ночи, поэтому курсы обождут.

В смартфон Снегин глянул сразу, как только сел в машину. И вспомнил этот дом. Точнее, ЖК. Да уж, богатые тоже плачут. И не только. Выбрасываются из окон элитного дома, который для подавляющего большинства россиян недосягаемая мечта.

Интересно, что заставило девушку сделать это?

И невольно вздрогнул, потому что завыла сирена: водитель включил мигалку.

***

Зеваки уже разошлись. Место происшествия было, как и положено по протоколу, огорожено сигнальной лентой. На зеленом газоне лежал брезент. Видимо, криминалисты здесь уже отработали. Хотя опергруппа в составе Снегина на место происшествие прибыла довольно быстро.

Снегин обрадовался тому, что не насладится зрелищем упавшего с тридцать пятого этажа тела, только фотки посмотрит, уже у себя в кабинете, хотя жмуриков видел в разном состоянии испорченности погодными и природными условиями и даже лицом в салате.

Но девушка… Он невольно вздохнул. Что ни говори, а грустно.

Тут важно не только вскрытие и причина смерти, хотя ежу понятно, что при падении с такой высоты не выживают, но и анализ на токсины.

А вдруг она наркотиками накачалась? Или снотворным. Встала на подоконник, свежим воздухом подышать, и вдруг покачнулась. Ветер сильный подул.

Или пьяная была.

«Хорошо, если так», – снова цинично подумал Снегин. Потому что уже понял, в чем главная засада.

Элитный ЖК состоял из трех корпусов. Номер два, из которого, по словам дежурного уже выпали двое, был самым высоким. Сорок этажей! И окна квартиры, из которой упала потерпевшая, смотрели на парк. Даже если в парке есть видеокамеры, а их там априори не может не быть, то нацелены они гораздо ниже. И тридцать пятый этаж элитной высотки ни на одну из камер попасть не мог никак. Не получается.

Значит, делать выводы о наличии состава преступления придется, опираясь не столько на экспертизу и нейросеть со всякими хитрыми программами, сколько на показания свидетелей, которые запросто могут и приврать, осмотр места происшествия ну и характер покойной. Ее образ жизни, привычки, круг общения, мотив, по которому она сиганула с тридцать пятого этажа. Или ее сиганули.

А еще дело придется иметь в первую очередь с женщинами. У которых эмоций – через край. Имеются в виду сотрудницы элитного салона красоты, который находится в соседнем корпусе.

Профайлинг по полной, короче. Отделить зерна от плевел. Правду ото лжи. Точнее от безудержной фантазии и сплетен.

Снегин тяжело вздохнул и шагнул к экспертам. Один, помоложе, будучи в латексных перчатках засовывал в заветный чемоданчик какие-то пробирки, другой, уже без перчаток, курил в сторонке. Отдыхал.

Мужик был противный, вечно строил из себя всезнайку. С бородавкой на носу. Но деваться было некуда. Очень уж хотелось послушать: есть ли признаки насильственной смерти? Или как это у них называется «придание телу ускорения». Когда изначально имел место быть толчок другим лицом или даже лицами.

– Здравствуйте, – вежливо сказал Снегин. – А у вас, я смотрю, уже перерыв. Что, все так плохо?

– А, Снегин! Привет. А ты чего один? Где дознаватель?

– Атос, Портос и Арамис отбыли на воды, нервы лечить. А д‘Артаньян сегодня я. Один за всех. В отпуске Мишка. В Сочи. Я за него.

– И ты давай, рожай. Лучше близнецов. Тебе путевку в санаторий выпишут. Помимо маткапитала.

– Рожают женщины. У меня не получится. Чего там с трупом-то? Почему прикрыли?

– А мы здесь почти уже закончили, – криминалист метнул окурок в урну, стоящую у двери в элитный салон красоты. И ведь попал!

– Вы случайно в дартс не играете? – уважительно сказал Снегин. – Такой талант.

– Подлизываешься? Ладно, слушай, пока у меня есть свободная минутка. Мы сейчас с Анатолием наверх поднимемся, на тридцать пятый. Вот там работы – завались. Надо внимательно осмотреть лоджию, с которой спикировала на клумбу потерпевшая. Перила там, отпечатки рук и ног… Образцы ДНК собрать. Тут-то чего собирать? Ее детально в морге осмотрят. И все, что положено, с нее возьмут. Сейчас в квартире потерпевшей участковый, свидетелей сторожит. Ну и лоджию. Чтобы ничего не затоптали. Я велел. Уж прости, что выполняю твои должностные обязанности, – ехидно добавил криминалист.

– Так девушка была в квартире не одна?!

– С друзьями. Точнее, со своим парнем, подругой и двоюродной сестрой.

– То есть, мы имеем дело с убийством, – напрягся Снегин.

– Выводы делать это не моя работа. И не твоя.

– Неправда. Решение об отказе в возбуждении уголовного дела принимает дознание. И если это суицид… Хотя, если потерпевшую вынудили, то есть, довели до самоубийства тоже ведь статья УК… А все-таки? Вы ведь такой опытный. Компетентный то есть. И меткий. Отчего она умерла? – Снегин кивнул на брезент.

– Предположительно. Ты меня слышишь, Снегин? – он еще раз кивнул. – По визуальному осмотру тела и места происшествия я предполагаю, что смерть наступила именно в результате падения с большой высоты. А теперь слушай внимательно. Мы имеем дело с типичным прямым свободным падением. Когда падает одно только тело, и по пути не ударяется ни о какие предметы. Тут имеются кондеи, на линии падения, но их мизер. И точка, в которую упало тело, указывает именно на падение прямое. Андестенд? То есть, понятно тебе это? – он в третий раз кивнул и на всякий случай спросил:

– А не одно, это как?

– Несвободное падение это к примеру, с моста в автомобиле или вместе с подъемным краном, – хохотнул криминалист. – Или в самолете, во время автокатастрофы, – сказал он и вдруг стал серьезным. Снегин понял: вот оно, главное. – Мы измерили расстояние до фасада здания и угол, под которым находилось тело к линии падения. Картина типичная. Свободное падение. Судебно-медицинское исследование трупа в морге поищет повреждения, не связанные с падением с высоты. Хотя визуально таких повреждений нет. Ни огнестрельных, ни ножевых ранений. Как видишь, даже крови мало.

– Я не вижу, – Снегин кивнул на брезент.

– Ее мало. Смерть была мгновенной, девушка не страдала, разве что когда падала и паниковала. Но это секунды. Ее, похоже, во время полета развернуло, и не раз, она, возможно, даже барахталась, как будто тонула, руками махала, за воздух хваталась. Скончалась от множественных разрывов паренхиматозных органов. Плюс оскольчатые переломы грудины, множественные двухсторонние переломы ребер, серьезные повреждения лицевого черепа, переломы надколенников, вколоченные переломы дистальных метафизов лучевых костей…

– Довольно! – взмолился Снегин. – Короче можно? Я все равно эту вашу тарабарщину не понимаю.

– … все это включая предположительный разрыв аорты, вызвало обширное внутреннее кровотечение. Первичные прямые повреждения и стали причиной смерти. Она плашмя упала, Снегин. Вот что тебе следует запомнить. Вообще это один из самых сложных разделов судебно-медицинской экспертизы, когда человек умирает от травмы тупыми твердыми предметами.

– Какими еще предметами?! Вы ж сказали, что она умерла от падения с большой высоты!

– Впервые падение с высоты как самостоятельный раздел судебно-медицинской травматологии было выделено в учебнике лишь в 1946 году. А до этого рассматривалось среди повреждений тупыми твердыми предметами. Землей там или асфальтом. Мостовой булыжной. Так что смерть нашей потерпевшей наступила, скорее всего, в результате удара твердым тупым предметом, как я уже сказал: клумбой, – криминалист с усмешкой посмотрел на Снегина и потрогал бородавку на носу.

– Ну и шуточки у вас!

– А что, только тебе можно? Атос, Портос и Арамис отбыли на воды, – передразнил мужик.

– Про тупой предмет я понял, – Снегин невольно посмотрел на бородавку. – Так ее столкнули или нет? Потерпевшую?

– Открою тебе большую тайну, – криминалист придвинулся вплотную. – Это можешь узнать только ты. Если судебно-медицинское исследование трупа подтвердит мои выводы. И потерпевшая умерла не от экзотического яда там, или дури. Внешних признаков нет, но всякое бывает. Здесь ведь богачи живут, миллионщики, а у них и фантазия богатая. Придание ускорения в задачке с нашими условиями практически недоказуемо. Высота солидная, кто знает, сколько раз ее развернуло, потерпевшую? Разве что манекен оттуда скинуть, с тридцать пятого, – задумчиво нахмурился криминалист. – С приданием ускорения и без. Следственный эксперимент. Но для него, сам знаешь, нужно уголовное дело. И то: а если она и впрямь, барахталась? Движения какие-то совершала. Манекен ведь не человек. Примет ли суд такой эксперимент как доказательство?

– Нейросети все посчитают.

– Посмотрим. Все равно: их ведь там трое было, в квартире. Точнее четверо, включая саму потерпевшую. Суицид – тоже вариант. Ты иди, работай. Хватит лясы точить. Анатолий, ну как там?

Второй криминалист давно уже закончил возню с пробирками и внимательно прислушивался к разговору. Мотал на ус. Инфа в самом деле ценная. Как вычислить, был толчок или нет?

– Вот всегда так, – тяжело вздохнул Снегин. – Наука стремительно шагает вперед, а принятие решения все равно вешают на опера. Точнее на дознавателя. Возбуждать или нет.

– Не повезло тебе. Мы здесь все что могли, сделали. Идем на тридцать пятый.

– Личность-то хоть удалось установить?

– Так ее парень видел, как она падала. Рванул вниз, и был здесь намного раньше участкового и даже чоповцев, которые охраняют территорию. Варей ее звали.

– Что значит видел?!

– Откуда мне-то знать? Он здесь долго кричал, и со вкусом: «Варя, Варенька, как же так?» Истерик, короче. Так ты идешь на тридцать пятый?

– Ага. Только в салон вот зайду, – он кивнул на открытую дверь. – Мне администраторшу допросить надо. Говорят, она здесь временная. Хотя бы данные записать. Вдруг понадобится?

– Ну, иди. – Криминалист с глубокомысленным видом посмотрел наверх. Потом перевел глаза на брезент. – И все-таки вероятность, что это было именно убийство и даже преднамеренное, есть. Тело упало довольно близко к фасаду. А это означает, что предположительно был толчок гораздо выше центра тяжести.

– А где у нас центр тяжести?

– Пупок, Снегин. Пу-пок, – и криминалист бесцеремонно ткнул собеседника в оный центр. – Анатолий, возьми инструментарий. Пошли работать.

Снегин потрогал свой центр тяжести, словно проверяя, на месте ли остался после проверки на наличие, тоскливым взглядом проводил криминалистов и пошел знакомиться с администраторшей. Но в холле его встретил средних лет мужчина в дорогом костюме, по виду армянин. Который одарил Снегина широкой улыбкой и словами:

– Добро пожаловать. Вы не сомневайтесь: салон работает в обычном режиме. Вы ведь на маникюр?

Снегин посмотрел на свои ногти: а что с ними не так? Многие профессиональные бильярдисты маникюр и впрямь делали. Для эстетики. Но то профи! А Снегин любитель. И возможно, что ему сегодня еще окурки собирать или прочие не слишком чистые предметы. Взаимовыручка: криминалистам надо помочь, они-то помогли. Указали участковому правильный путь. Поэтому для Снегина маникюр – деньги на ветер. Пришлось вежливо сказать армянину:

– Нет, я не на маникюр.

– На массаж? – еще больше оживился хозяин салона, а по своему виду и поведению это был именно он. – Зарина, выйди к клиенту!

– Я не клиент. Я оперуполномоченный. И дознаватель. Хочу побеседовать со свидетельницей, – Снегин полез в карман за удостоверением.

Армянин сразу стал агрессивным. От улыбки и доброжелательности не осталось и следа:

– Этот салон – частная собственность. Мы дорожим своими клиентами. А полиция их распугает.

– Если не установит причину смерти девушки, упавшей с тридцать пятого этажа, то да. Она ведь наверняка была вашей клиенткой. Учитывая, что это уже не первый случай падения человека на клумбу перед вашим элитным салоном, то выводы делайте сами.

Армянин заметно напрягся, а Снегин еще и надавил:

– А если маньяк? Чикатило какой-нибудь. Охота вам, чтобы он разгуливал в окрестностях вашего бизнеса?

Армянин мгновенно все просек и посторонился:

– Прошу. Маникюр за счет заведения. С полицией надо дружить.

– Да не нужен мне ваш маникюр!

– Такой красивый молодой человек, – льстиво улыбнулся армянин. – И без маникюра!

– Русскому офицеру маникюр по уставу не положен, – выкрутился Снегин, взятку ведь предлагают, и деловито спросил: – Где свидетельница?

Поскольку стойка администратора была пустой.

– Она вон там, – хозяин салон кивнул на дверь с табличкой «Служебное помещение».

И сам уселся за стойку, потому что дорожил своими клиентами. И примчался сюда, как только доложили о происшествии. Тут же зазвонил телефон.

– Работаем в обычном режиме. Отменяете?! Почему?! – Услышав ответ, мужик с мольбой посмотрел на Снегина: – Стрижка и массаж тоже за счет заведения. Только найдите его, если это маньяк. Или скажите, почему наша клиентка покончила с собой. Слухи ведь пойдут. У меня вон, уже два клиента слетели, – армянин кивнул на телефон. – И, похоже, это лишь начало. К нам же ходят все живущие в этом элитном ЖК дамы и их влиятельные мужья! Как вы догадываетесь, молодой человек, бедных здесь нет. Мы очень дорожим своей репутацией. Помогите нам!

«Это лишь начало», – эхом отдалось в голове у Снегина, который как раз открыл дверь в служебное помещение. И увидел там насмерть перепуганную девушку лет двадцати. Которая при виде него сказала «ой», будто в комнату вошел не симпатичный парень, а мясник с топором.

– Я из полиции, – утешил девушку Снегин. – Вы не волнуйтесь.

Вместо того, чтобы не волноваться, она начала рыдать. Повторяя:

– Какой ужас, какой ужас, какой ужас…

– Ужас, – согласился Снегин и сел напротив. Он уже заметил стакан и сосуд с водой, судя по виду сосуда, питьевой. – Но хотелось бы подробности ужаса. Вы водички выпейте. И расскажите о том, что видели. Это очень важно. Вас как зовут?

– Со… – она испуганно икнула, – Соня.

– Давайте начнем с главного, Соня. Что вас особенно поразило в этом ужасе ужасном? Почему вы так перепугались?

– Пеньюар…

– Простите?

– Халатик такой, весь из кружев. Розовый. Я давно его себе присмотрела, он в ТЦ на манекене, на первом этаже, сразу у входа… но дорого. Безумно дорого! А наденешь всего пару раз. Для особого случая. Я ж на съемной квартире живу. С подружками, – она еще раз икнула, и Снегин придвинул к Соне стакан с водой:

– Пейте. Значит, ужас был в том, что дорогая вещь, которая вам не по карману, оказалась на самоубийце. Так? Вы ведь подумали о самоубийстве?

– Я подумала: зачем она так-то оделась? Перед тем как спрыгнуть. Жалко же.

– Девушку или халатик?

– Она так красиво летела… – не удержалась Соня. – Как бабочка.

– И шмякнулась о землю, – Снегин вздохнул. – Не думаю, что это было красиво.

– Да, это был ужас, – охотно подтвердила Соня.

– А потому что особый случай, о котором вы упомянули, это свидание с парнем. Потерпевшая и рассчитывала сегодня на интим. А не на суицид. Иначе не надела бы… как вы сказали? Пеньюар. Не планировала она прыгать с балкона.

– Здесь нет балконов, – Соня снова всхлипнула. – Лоджии. Все – закрытые. Это элитный ЖК, здесь даже кондиционеры в линию, так положено. Я вообще-то не здесь работаю. В этой же сети, но в другом салоне. Район победнее, поэтому я боялась сегодня выходить. Как чувствовала. Меня на подмену вызвали. Администраторша заболела.

– Значит, вы не можете ответить на вопрос, была ли потерпевшая вашей клиенткой?

– Похоже, что была. Саша точно знает.

– Саша это кто?

– Маникюрша.

– Она сейчас свободна?

– Уже нет. У нее было окно, и как раз пришла эта девушка. Подружка… – Соня запнулась, – той, что упала. У нее ноготь отслоился.

– Стоп! У кого отслоился ноготь? У покойницы?

– Нет, что вы! У подружки! Она увидела, что у Саши часовое окно, и пришла.

– А как она это увидела? – удивился Снегин. Который не был знаком с тонкостями работы элитных салонов красоты.

– Так на сайте! Там тоже есть запись.

– А где еще есть?

Соня посмотрела на него с огромным удивлением:

– В месенджере.

– А почему клиентка зашла именно на сайт?

«Ну, какой же вы тупой!» – прочитал Снегин в карих Сониных глазах. Ему терпеливо пояснили:

– В месенжере удобно записываться заранее. А на сайте все наши услуги и мастера, с их графиками. Он-лайн. Бывает, что запись отменяют, и у мастера образуется окно. Отреставрировать ноготь дело десяти минут. Ну, пятнадцати. Это экстренный случай. Вот клиентка и зашла на сайт. Увидела, что ее мастер свободен. А потом спустилась к нам.

– Стоп! – снова сказал Снегин.– Выходит, когда потерпевшая выпала из лоджии, подруга Варвары как там ее была здесь, в салоне?! Это очень важно, потому что это алиби.

– Ну, была. Или не была? – Соня замялась. – Видите ли, она не с улицы зашла. Из этого же корпуса.

– Как такое возможно? Если окно у мастера девушка увидела будучи в корпусе соседнем!

– Я слышала краем уха, что второй и третий корпуса соединены между собой проходами. Вы видели галерею?

На уровне двадцатых этажей корпуса и в самом деле меж собой соединялись. Сколько именно этажей было в этой крытой галерее, Снегин сосчитать еще не успел. Но сразу подумал, что это чьи-то владения. Зимние сады, к примеру. Оказалось, не совсем. Там был проход, возможно, что и не один.

– А почему, интересно, клиентка не захотела пойти по улице? – задумчиво спросил он.

– Вот этого я не знаю, – заметно огорчилась Соня. – Погода вроде хорошая. Хотя недавно дождь накрапывал. Может, у нее зонта с собой не было? У клиентки?

– Может быть, – задумчиво сказал Снегин. – Спасибо, Соня, вы мне очень помогли. Теперь я хотел бы побеседовать с Сашей, но как вы сказали, она сейчас занята. Это надолго?

– О, да! Там не только маникюр, но и педикюр. На сегодня это последняя Сашина клиентка, до закрытия будем работать, – с сожалением сказала администраторша.

И Снегин ее прекрасно понял: пораньше уйти не удастся. А возможно, и задержаться. Все зависит от того, насколько клиентка капризная.

– Что ж, поговорю со свидетельницей в другой раз. Саша, надеюсь, здесь работает постоянно?

– Да. Почти с самого открытия салона.

– Отлично! – восхитился Снегин.

Значит эта маникюрша – кладезь ценной информации.

– Спасибо вам за откровенность, – похвалил он Соню. – А теперь дайте мне ваши координаты. Телефон свой продиктуйте, – сказал он, поскольку девушка посмотрела с недоумением.

– Ах, да!

Он забил в мобильник Сонин телефон, пометив: администратор салона красоты Софья. И тут же набрал ее номер. Девушка снова тупила. Видимо, последствия испытанного ею шока.

– Сбросьте мой звонок и укажите мою фамилию и звание в телефонной книге, – вздохнул Снегин. – Капитан полиции Снегин Евгений Юрьевич. Так я и буду представляться. А то мошенников развелось…

– Это да!

– Надеюсь, мы это дело быстро раскроем, и контактировать нам с вами не придется. Но как знать?

– Я все поняла, – заверила Снегина Соня.

После этого они расстались. Хозяин салона по-прежнему сидел за стойкой с понурым видом. Похоже, что клиенты все еще отваливались. Есть ведь домовой чат, и новость о гибели Варвары как там ее уже его облетела, чат этот. Беда-беда.

– Я передумал насчет маникюра, – сказал Снегин.

И в самом деле, где можно комфортно побеседовать с мастерицей по ногтям, как не за ее работой?

– Это правильно, – одобрительно кивнул армянин. – Вам это просто необходимо.

– Не уверен, но допустим. Сколько времени это обычно занимает?

– Вам без покрытия? Снятия, как я вижу, не потребуется, – кивнул мужик на руки Снегина.

– Нет, снимать мы ничего не будем. Только пилочкой поводить.

– У нас аппаратный маникюр, – обиделся хозяин салона. – Это все равно займет не меньше часа.

– Отлично, – без особого энтузиазма сказал Снегин, опасаясь за свои руки. Что значит аппаратный?!

– На какое число вас записать?

– Да хоть на завтра. Хотя… Саша завтра работает?

– Работает. Утро у нее свободно. С десяти часов до полудня.

– Вот на десять и запишите.

Снегин прикинул, что одним днем здесь явно не обойдется. И завтрашний на законных основаниях можно начать со сбора местных сплетен. Заодно узнать, есть ли у подружки потерпевшей железобетонное алиби?

На улице он понял, что уже темнеет. И ощутимо. А на тридцать пятом еще конь не валялся. И там сидят три человека, которых надо допросить с пристрастием. Как на детекторе лжи.

– Полиция, – сказал он на входе во второй корпус. – Вас уже предупредили насчет записей с видеокамер? Они нужны нам все.

– Вы точно из полиции? – подозрительно спросил чоповец, дядечка лет пятидесяти.

Снегин со вздохом полез в карман. Достали уже! Да, он выглядит гораздо моложе своих лет! Но это ни о чем не говорит!

– Вот, – он положил удостоверение на стойку. – Изучите.

Но вместо того, чтобы изучать удостоверение Снегина, дядечка полез в толстенную тетрадь. И ручкой! В ней записал!

А что записал-то?

– Что это у вас?! – уставился Снегин сначала на дядечку, а потом на тетрадь.

– Журнал.

– Журнал чего?!

– Посещений, – важно ответил чопопец.

– Офигеть! Похоже, что машину времени все-таки изобрели. Я вот прямо в прошлое перенесся, надо будет папе с мамой рассказать. Эскимо по двадцать восемь копеек часом, не продаете? Шутка. А могу я его временно изъять, ваш бесценный вахтенный журнал?

– Но как же так? – растерялся дядечка. – А куда писать-то? И потом отчет… Документация ведь.

– Ну, хорошо. Не изъять. Ксерокопию сделать. У вас есть ксерокс?

– В соседнем подъезде. Там наша управляющая компания.

– Слушайте, а сходите туда? Сделайте мне копию всех записей за сегодняшний день. Камеры камерами, но вдруг?

– А здесь кто останется?

Блин! Да что ж такое-то? Какой ответственный работник, чтоб его!

– Я участкового сейчас пришлю. Мне он на тридцать пятом пока не понадобится. Вас подменят.

– Хорошо.

– Надо говорить «есть, товарищ капитан!» – мрачно пошутил Снегин, забирая со стойки свое удостоверение.

– Есть, товарищ капитан! – гаркнул чоповец.

Снегин аж вздрогнул.

– Вольно. Я с вами потом поговорю. Вы, небось, знаете всех, кто постоянно приходил на тридцать пятый. В гости к потерпевшей.

– Конечно!