Читать книгу "Радио мертвых"

Глава 2

Макс уже возненавидел эту бесконечную зиму, в которую произошло столько событий. По ощущениям, в зиме он жил едва ли не год, а на самом деле и февраль не перевалил за половину. Очень хотелось весны – без снега, с сухими асфальтами, зеленью и солнцем. А еще хотелось скорости и ветра в лицо – чтобы ощутить движение и понять, что он не завяз в болоте. Но, скорей всего, весной за руль байка он еще не сядет.

Макс машинально потер левую руку и тоскливо уставился в окно, за которым темнела голая посадка с почерневшим от машинных выхлопов и смерзшимся в жесткий наст снегом. Не доехав до аэропорта, Гера припарковался на обочине: опасаясь пробок, они отправились с огромным запасом времени и до нужного часа решили переждать, как и многие пассажиры или встречающие, здесь. Коллега нетерпеливо постукивал большими пальцами по рулю: видимо, тоже томился бездействием. Его дочь в наушниках бесшумно сидела сзади и что-то смотрела в телефоне.

– Давай, двигай, – не выдержав, скомандовал Макс. Лучше уж заплатить за парковку и посидеть в кафе, чем пялиться на унылые пейзажи. Гера без слов завел двигатель и нетерпеливо вырулил на шоссе. Похоже, он находился не в настроении: за все время дороги не проронил ни слова.

Поговорить получилось, когда они уже оказались в здании аэропорта и Лайя отлучилась в дамскую комнату.

– Что случилось? – прямо спросил Макс, и Гера усмехнулся:

– Ты у Люсинды научился считывать настроения?

– Тут и учиться не надо.

– Лайя. Мари решила забрать ее в Испанию, – не стал скрывать коллега причину своей грусти. – Вначале мы говорили о том, что она увезет дочь только на весенние каникулы, но у Мари что-то перемкнуло в мозгах, и она собирается забрать Лайю насовсем.

– А это возможно?

Макс не был в курсе, какие документы успел оформить Гера и к чему они с Мари пришли, но подозревал, что дело может оказаться сложным: ситуация затрагивала законы не одной страны, а двух.

– Я не хотел бы доходить до крайностей, – уклончиво ответил Гера. – До настоящего момента мы с ней все решали по обоюдному согласию. Я оформил отцовство, и мы договорились, что Лайя останется пока в России. Дочь ходит в школу, делает успехи в русском языке, вполне комфортно себя со мной чувствует, завела друзей – чего у нее не было в испанской школе. Но Мари узнала о нашей с Лидой предстоящей свадьбе и вбила себе в голову, что дочь мне станет не нужна.

Макс хмыкнул, не зная, что сказать. С одной стороны, Гера старался быть хорошим отцом, да и раньше он находил общий язык с подростками: ему нравилось возиться с сыном бывшего шефа. Но, с другой, понимал и беспокойство Мари. Впрочем, хорошо ли снова дергать Лайю в тот момент, когда в ее жизни все стало налаживаться?

– А тут еще и Лида, – продолжил делиться коллега. – Я надеялся на ее поддержку, а она вдруг заявила, что Лайе, возможно, будет лучше с матерью. Не то чтобы я не был готов к такому, но считал, что Лида приняла ситуацию.

– Ты же недавно рассказывал, что твои девочки подружились! Когда Лида болела, твоя дочь возила ей гостинцы.

– Да! Так и было. Но в один из этих визитов Лайя сперла у Лиды маленький флакон с какими-то очень редкими духами! – от отчаяния Гера воскликнул так громко, что на него оглянулась проходящая мимо женщина с красным чемоданом. Вдали показалась Лайя, но, заметив торговую точку с книгами, канцелярией и сладостями, остановилась.

– Да ладно, – неприятно удивился Макс.

– Ну… У Лайи есть такая проблема. Когда она чувствует себя неуверенно, а она себя сейчас так и чувствует, может взять то, что плохо лежит. Лида об этом знала и вроде как относилась к «слабости» Лайи лояльно. Но тут, после случая с духами, взорвалась. И на эмоциях наговорила много чего неприятного. В том числе, что Лайе лучше вернуться к матери.

– И вы поссорились, – понял Макс. Чувствовал он себя в этот момент так, будто у него разом заболели все зубы. А ведь уже успел понадеяться, что у этой парочки все стало налаживаться. У них же в апреле свадьба! Только бы не отменили во второй раз.

– Да, поссорились. Когда вы были в Карелии. Потом, конечно, помирились. Лида вроде пошла на попятную, но осадок у меня все равно остался. Сейчас я пытаюсь воззвать к разуму и совести Мари, но и поддержки от Лиды особо не ощущаю.

Макс не успел ответить что-нибудь подбадривающее, как Гера встрепенулся:

– Черт, хоть бы она что-нибудь снова не стащила.

Макс перевел взгляд в сторону киоска и увидел, что Лайя с интересом рассматривает прилавок с открытками и блокнотиками. Продавец в это время рассчитывала покупателя и на крутившуюся неподалеку девочку не обращала внимания. Гера не стал выжидать, быстрым шагом пересек часть холла и нагнулся к дочери. По тому, как Лайя вздрогнула, резко спрятала руки за спину и замотала головой, Макс понял, что коллега не зря обеспокоился.

И что со всем этим делать?

Макс с тоской обвел взглядом зал. Личные ситуации каждого сотрудника сказывались на работе. Когда они успели все так слиться, переплестись судьбами? И ведь случилось это за какие-то полгода, а до этого, при Сергее Степановиче, они вроде и были командой, но каждый сам по себе и в себе. Хорошо это или плохо, что они стали некой странной семьей, в которой рабочее тесно связывалось с личным? Может, Макс допустил крупную ошибку? Или все к этому и шло?

Он снова перевел взгляд на Геру и его дочь и с облегчением увидел, что коллега расплачивается на кассе за какую-то мелочь, выбранную девочкой.

– Пассажиры, вылетающие рейсом…

Гера приобнял улыбающуюся Лайю и повел ее к Максу, на ходу что-то говоря.

– Просим пройти на посадку. Кто… Кто тут? Все… Кх-х-х…

Динамики захлебнулись хрипом. Макс удивленно вскинул брови и выпрямился.

– Кх-х… Кх-х… Ш-ш-ш. Все, кто здесь… Ш-ш-ш…

Некто, кто до этого делал объявления мелодичным женским голосом, теперь хрипел, кашлял, выдавливал через силу слова, не имеющие отношения к привычным фразам. Макс нахмурился и снова окинул взглядом зал. Пассажиры и встречающие как ни в чем не бывало спешили по своим делам, никого, казалось, не удивляло странное объявление.

– Мы идем. Мы близ… Ш-ш-ш.

– А вот и мы! – радостно рявкнул Гера, и Макс, прислушивавшийся к объявлению, вздрогнул и громко чертыхнулся.

– А, чтоб те…

– Ты чего, начальник? – удивился Гера. – Задумался?

– Эм. Да, задумался.

– У тебя такой вид, будто с тобой покойник заговорил.

– Да. Именно.

Улыбка сползла с лица Геры: опять он промахнулся с шуткой. Но Макс уже кивнул в сторону кафе:

– Подождем там. У нас есть почти час.

Лайя, на ходу разглядывая блокнот и какие-то наклейки, которые ей купил отец, первой отправилась к свободному столику.

– Серьезно? – спросил Гера, ухватив Макса за локоть. – И что ты услышал?

– Чей-то голос вклинился во время объявления посадки.

– Мертвые с тобой уже по громкой связи пытаются общаться?

– Это впервые, – пробормотал Макс и невольно оглянулся. В аэропорту жизнь продолжала идти своим чередом, никто так и не заметил странности в недавнем объявлении. Что неудивительно.

– Мы сейчас не на работе, – спохватился он, увидев, что Гера, тоже приостановившись, смотрит на него с явным беспокойством. – Проехали. Здесь наверняка случались смерти, так что… штатная ситуация.

– А защита? Ты же себя как-то защищаешь, чтобы они не лезли к тебе сами? – не унимался коллега. Его дочь, расположившаяся за столиком, с недоумением дернула головой, будто спрашивая: «Вы чего задерживаетесь?»

– Пытаюсь. Без защиты я никуда не выхожу. Но мертвые иногда прорываются. Ладно, Гера, не парься. Почти три года со мной работаешь, должен был уже привыкнуть.

– Я никак не привыкну не к твоим «глюкам», а к тому, что вокруг нас летают привидения и в любой момент могут постучаться, – хмыкнул хакер, подошел к столику и вполголоса спросил на русском у дочери, чего она хочет. Лайя ответила тоже на русском, но на свой манер:

– Блинис. С мермеладом.

– Блины, Лайя, – вздохнул Гера. – С вареньем. Ладно, сиди тут, сторожи столик.

Девочка кивнула, вытащила телефон и уставилась в экран.

Альма сама подошла к ним, увидев табличку со своим именем. Может, Макс пропустил гостью из-за ее маленького роста, может, вспомнив любовь Арсения к ярким цветам, решил, что шаманка тоже будет наряжена пестро. Но на Альме был вполне обычный серый пуховик, белая шапка с помпоном, из-под которой до пояса свисали тяжелые черные косы, и длинная шерстяная юбка темного цвета.

– Здрасти, – неожиданно по-русски поздоровалась гостья и белозубо улыбнулась. Ростом она едва доходила Максу до груди, даже Лайя оказалась почти на голову выше ее. Альма вполне сошла бы за девчонку, если бы не морщинки, собирающиеся возле глаз, когда она улыбалась.

После неловких приветствий они направились из аэропорта на стоянку. Гера шел впереди всех, неся чемодан гостьи с такой легкостью, будто тот был пустым. Девочка взяла на себя роль гида: о чем-то всю дорогу до машины говорила с Альмой, даже дважды засмеялась. Макс ошибался, думая, что Лайя будет хмуро глядеть на всех исподлобья и в основном отмалчиваться.

Через Лайю и Геру, который скрупулезно поправлял неправильно произнесенные дочерью фразы, удалось узнать, что долгий, с пересадками, перелет прошел вполне себе неплохо. Может, Альма и была уставшей и что-то в дороге доставляло ей неудобства, но она не захотела об этом говорить.

Когда с вежливыми вопросами было покончено, в машине ненадолго повисла тишина. Но потом гостья, сидевшая сзади с Лайей, что-то спросила у девочки, и на этот раз ее низкий голос прозвучал встревоженно.

– Она спрашивать об Арсений, – звонко объявила Лайя. – Как слючилось.

Гера на этот раз не стал исправлять дочь – к вящей радости Макса, который опасался, что девочка вспылит от такого количества замечаний. Для ребенка, который тринадцать лет прожил в Испании и лишь в конце прошлого года попал в Россию, Лайя по-русски говорила уже очень хорошо: да, с сильным акцентом, путаясь в окончаниях и подыскивая слова, но изъяснялась вполне бегло.

Делая паузы, чтобы Лайя успела перевести на испанский, Макс рассказал обо всем Альме. И, когда закончил, та не сдержала тяжелого вздоха.

– Лайя, скажи нашей гостье, что сейчас мы едем в гостиницу. Пусть Альма отдохнет.

– Она сказаль, что отдыхать нет. Гостиница, чемодан и больниця, – сказала девочка, на этот раз уже, видимо, от усталости, изъяснившись косноязычнее, чем раньше. Гера открыл было рот, чтобы поправить дочь, но Макс легонько ткнул его в бок. Девочка и так очень помогла им. Надо как-то отблагодарить ее. Макс мысленно сделал себе пометку: спросить у Геры, что любит его дочь, и купить ей подарок.

В гостинице они задержались ровно настолько, чтобы заселить Альму и убедиться, что ей все понравилось. Мысленно Макс порадовался тому, что перуанке не понадобились визы и что все вопросы с миграционной службой взяла на себя администрация гостиницы.

Гера отвез их в клинику, в которой лежал Арсений. В дороге Макс успел созвониться с Люсиндой и удостовериться, что та на месте. От Люси он узнал, что ее отец, решив несколько важных вопросов, уже уехал, и порадовался этому: встречаться с вездесущим Станиславом Родионовичем не хотелось, к тому же они с Люсиндой негласно решили не посвящать могущественного Гвоздовского в последние новости. Пусть Альма спокойно навестит Арсения без чужого надзора. Конечно, кто-нибудь из персонала потом обязательно проговорится олигарху-спонсору, но дело уже будет сделано.

Геру с Лайей Макс не стал задерживать: поблагодарил и отпустил отдыхать, сказав, что довезет потом Альму до гостиницы на такси.

Люсинда вышла встречать их в холл и значительно облегчила задачу тем, что обо всем заранее договорилась. Макс подозревал, что напарница вовсю прикрывалась именем своего родителя, который оплатил долгосрочное лечение Арсения. О визите «родственницы» персонал уже был предупрежден, Альму сразу проводили к больному, а Люсинда с Максом остались в небольшом зале ожидания.

– Почему они все такие одинаковые – эти клиники? – вырвалось у него, когда они с Люси сели рядом. Думал он на этот раз о медицинском учреждении, в котором лежала их предыдущая клиентка, и той частной клинике, в которую попал после ранения.

Люсинда лишь молча пожала плечами.

– Как все прошло? – спросил Макс, чтобы нарушить давящую тишину. Люси снова пожала плечами, но на этот раз ответила:

– Ну как… Отец навестил… его, – она невольно запнулась. – Но задерживаться не стал, предпочел решать организационные дела. На счет клиники ежемесячно будет переводиться внушительная сумма, Арсений ни в чем не будет нуждаться. Только вот… Деньги не лечат.

– Но помогают выздоровлению, – вставил Макс. Люсинда поднялась с места, подошла к окну, отодвинула штору и выглянула на улицу.

– Ты сегодня не встречаешься с Мариной? – резко сменила она тему, не оглядываясь.

– Нет. Завтра. Можешь полностью рассчитывать на меня, – ответил он и, похоже, своим ответом попал в точку: Люсинда обернулась и слегка улыбнулась. Видимо, сегодня она не хотела оставаться одна.

Люси задернула штору и подошла к аппарату с напитками.

– Хочешь что-нибудь?

– Нет, – отказался Макс. Он бы выпил кофе, но настоящий, а не бурду из аппарата. Дело было не только во вкусе, а в ассоциациях со всеми теми больничными заведениями, в которых ему за последнее время пришлось бывать слишком часто – и по работе, и по личным поводам.

Люси не стала настаивать и выбрала себе какой-то напиток. Макс же достал телефон. После недолгой переписки с любимой девушкой он вошел в новостную ленту и скучающим взглядом пробежался по заголовкам.

– На сколько дней Альма собирается задержаться? – спросила Люси, присаживаясь с бумажным стаканчиком рядом.

– На… Фигасе!

Забыв об ответе Люсинде, Макс торопливо ткнул в заголовок и пробежал взглядом свежую новость. В аэропорту, в котором они были всего несколько часов назад, чуть не случилась катастрофа: при посадке загорелся самолет. Макс торопливо перешел по другим ссылкам и с облегчением выдохнул: кажется, обошлось без жертв. На вопросительный взгляд напарницы он молча протянул ей телефон. Люсинда прочитала новость и нахмурилась.

– Когда мы находились в аэропорту, я услышал странное. По громкой связи заговорили мертвые. Никто из присутствующих ничего не заметил. Только Гера – мою реакцию.

– И что ты услышал? – с непроницаемым лицом спросила Люси.

– Что-то вроде «мы уже идем». Не знаю, есть ли связь между не случившейся катастрофой и этим объявлением. Или просто на мне не было должной защиты… Я учусь защищать себя самостоятельно, и у меня получается, но иногда я лажаю. Браслет спасает меня от агрессивных атак мертвых, но их голоса все равно иногда пробиваются.

Их разговор прервала Альма. Шаманка появилась в дверях тихо и незаметно, как тень. И то ли так искусственное освещение больницы невыгодно высветляло ее лицо, то ли Альма была бледна от усталости и потрясения, но ее смуглая кожа с теплым оливковым подтоном сейчас казалась землисто-серой, тусклой. Альма что-то сказала, обращаясь к Люси, но при этом глядя на Макса черными глазами.

– Она хочет поговорить с врачами, – вздохнула Люси, поднимаясь. И, ласково улыбнувшись, поманила гостью за собой.

Отсутствовали девушки полчаса. Макс за это время успел снова прошерстить новости: аэропорт закрыли, все силы брошены на тушение горевшего самолета, рейсы задерживаются и перенаправляются в другие аэропорты. Но о погибших и пострадавших по-прежнему не сообщалось.

«Видел новости?» – прислала Марина сообщение. Он ответил, что как раз читает их, но писать о том, что услышал по громкой связи голоса мертвых, не стал. Лучше потом поговорят. Макс очень надеялся, что ничто не нарушит планы и завтрашнее воскресенье они с Мариной проведут вместе. Услышав доносившиеся из коридора женские голоса, он торопливо дописал, что позже позвонит, и поднялся.

На этот раз лицо перуанки показалось Максу не столько расстроенным, сколько решительным.

– Альма собирается разговаривать с духами и, если понадобится, спуститься в Нижний мир, – пояснила Люсинда.

Макс машинально кивнул и лишь потом спохватился: и где шаманка собирается проводить свои ритуалы? Да, у Арсения в последний раз не было выбора, в Нижний мир он отправился прямиком из гостиничного номера – и отчасти хорошо, потому что после случившегося транспортировать его из леса оказалось бы сложнее. Но тогда они находились в маленькой частной гостинице в изолированном крыле.

Впрочем, шаманку может не устроить закрытое помещение, и она потребует отвезти ее на природу. Главное, не просила бы сопроводить ее туда, где все и случилось – в Карелию.

Видимо, на его лице сомнения промелькнули так явно, что Люси улыбнулась.

– Альма сказала, что она сама может создать священное место для ритуала. Но я думаю, что в гостинице могут возникнуть сложности. Поэтому, – напарница сделала короткую паузу, ровно для того, чтобы набрать воздуха и на выдохе произнести: – Предлагаю поехать ко мне.

Макс удивленно вскинул брови: Люсинда ревностно берегла свое личное пространство, никогда в гости не приглашала и даже просила раньше Макса подвозить ее на мотоцикле не к дому, а к метро.

– Квартира подо мной пустует. Рядом живет глухая бабушка. Хоть из пушки пали – ничего не услышит. Другой сосед по площадке – студент-ботаник, который живет тихо и никого не беспокоит. У меня идеальные соседи! К тому же…

Люси почесала нос и со смущенной улыбкой выдала:

– Вчера я сделала генеральную уборку, так что пыли и заляпанных зеркал вы тоже не увидите. Но беда с едой: в холодильнике пара яблок, творожки, яйца и пакет молока. Я обычно делаю закупку продуктов в выходные или заказываю готовую еду.

– Люси, – засмеялся Макс, – мы не собираемся у тебя ужинать.

– Неизвестно, насколько все затянется, – резонно заметила девушка. – Ладно, что-то заказать – не проблема.

Люсинда снова коснулась носа, выдавая охватившую ее неловкость, и о чем-то заговорила уже с Альмой.

Темные глаза шаманки вспыхнули радостью, и она энергично закивала.

– Тогда… Поехали? – позвал Макс, понявший, что дело решено. – Люси, мы сначала заедем с Альмой в гостиницу за нужными ей вещами. Сбрось адрес, мы подъедем позже. Сейчас я закажу два такси: тебе и нам.

– Да я сама…

– Оформим как рабочие расходы, – строго пресек ее возражения Макс и открыл приложение.

– Хорошо. Буду ждать вас дома, – с этими словами Люсинда отправила ему сообщение с адресом, и Макс вбил его в оба заказа. В этот раз он чувствовал, что все будет хорошо. Здесь шаманка Альма, и она найдет способ вернуть Арсения в мир живых.

Глава 3

Приглашение вырвалось неожиданно легко, Люсинда и сама удивилась своему решению, которое приняла без всяких сомнений. Что-то с ней с недавних пор происходило: крепкая кладка внутренней темницы будто пошла трещинами, и в них стал просачиваться золотой свет. Люсинда настолько согрелась и оттаяла, что даже допустила общение с отцом. Впрочем, без его помощи они вряд ли могли бы что-то сделать. Даже то, что Альму свободно пропустили к Арсению, оказалось заслугой могущественного Гвоздовского.

Глядя в окно такси на зарядивший снегодождь, она думала о том, что ее дом, казавшийся склепом, тоже оживал, просыпался вместе с ней. Вчера, поддавшись порыву, Люсинда после работы зашла в цветочный магазин и купила суккулент, похожий на собранные в горшке обточенные морем камешки. На бирке значилось, что суккулент называется «пахифитум», и Люсинда переименовала его в Пашу. Теперь Паша красовался на кухонном подоконнике, выбросив на холодное окно, словно тонкую руку, стрелку цветоноса с мелкими цветками.

Вчера – покупка цветка, сегодня – гости в ее доме. Люсинда опасалась перемен, боялась поверить в хрупкое счастье, но забраться обратно в скорлупу уже не могла. Она чувствовала себя уязвимой, как потерявший домик рак-отшельник: старая раковина стала мала, а новая еще не нашлась. Но вместо того, чтобы испуганно пятиться или, как и раньше, замереть, неожиданно для себя потихоньку двигалась вперед.

Люсинда заскочила в магазин рядом с домом за пирожными. Помня о том, что Макс любит кофе, прикупила пакет с молотыми зернами. Ужин закажет в любимом ресторане с домашней кухней. Она, конечно, могла бы купить продукты и приготовить что-то сама, но чувствовала, что вряд ли сумеет спокойно заниматься готовкой, обязательно что-нибудь от волнения сожжет. Да и не отвлечет ли ее суета Альму от важного дела?

Дома царил порядок. Люсинда не любила обилие вещей: наличие картин, статуэток и милых декоративных вещиц возвращало ее в несчастливое детство в отцовском особняке. Она предпочитала спартанскую обстановку и обычную чистоту. Люсинда только осмотрела критическим взглядом комнату и сдвинула в сторону кресло: помнила, что для ритуала в гостиничном номере шаману понадобилось пространство.

Вскоре приехали и Макс с Альмой. В руках гостья держала тряпичную объемную сумку. Переступив порог, шаманка с любопытством огляделась, улыбнулась и похвалила квартиру. Люсинда едва смогла что-то произнести в ответ из-за охватившей ее нервозности. Макс заметил волнение хозяйки квартиры и без улыбки подмигнул, будто пытался сказать, что все будет хорошо.

Альма, вопреки опасениям Люсинды, осталась довольна предложенным местом. Но спросила, можно ли убрать из комнаты некоторые предметы. Получив согласие, она указала на стоявшие на столе роутер и ноутбук, а затем на лежавший на полу ковер. Мол, техника и геометричный рисунок на ковре каким-то образом будут нарушать нужное для ритуала поле. Макс отключил роутер и вынес на кухню. Люсинда скатала ковер и с помощью напарника выставила в коридор. Альма еще раз огляделась, а затем, немного смущаясь, указала на шкаф:

– Там есть энергия мертвых. Это тоже нужно убрать.

В первый момент Люсинда не поняла, что имела в виду шаманка, а потом догадалась, что речь шла о коробке с «воспоминаниями» и фотографии погибшего мужа. Люси не стала возражать и все отнесла на кухню.

Когда с предварительными хлопотами было покончено, Альма развязала сумку и вытащила из нее палочку толщиной с карандаш и флакон с желтоватой жидкостью.

– Дым не будет сильно пахнуть. А во флаконе цветочная вода, – пояснила она. Люсинда пожала плечами и ответила, что гостья может делать все, что ей вздумается, – никто не будет мешать.

Шаманка расстелила на полу отрез плотной ткани серовато-бежевого оттенка, разложила на нем в лишь ей понятном порядке камешки, сухие цветы и несколько птичьих перьев.

Увидев черное перо с красной каймой, Люсинда подумала о перышке, которое недавно нашла на своем подоконнике и зачем-то убрала в коробку воспоминаний. Но говорить Альме о той находке не стала.

– Пойдем, не будем мешать, – тихо проговорил Макс и потянул Люсинду за локоть. Только тогда она поняла, что замерла рядом с готовящейся к путешествию в Нижний мир шаманкой со сложенными перед грудью, как будто в молитве, ладонями.

Альма сама закрыла за ними дверь, и вскоре из комнаты донеслось тихое бормотание.

Дабы чем-то себя занять и не окунаться в волнение еще больше, Люсинда засыпала в турку молотый кофе, добавила воды и поставила на огонь. Для себя она включила чайник.

Макс тем временем скользнул любопытным взглядом по скромно оборудованной кухне и занял место у окна. Его внимание ожидаемо привлек суккулент. Макс украдкой потрогал пальцем круглый «камешек»-листок, а потом другой.

– Паше не нравится, когда в него тычут, – проворчала Люсинда.

– Кому-у? – удивился напарник, но руку отдернул.

– Паше. Его так зовут, – Люсинда кивком указала на цветок. Макс растерянно усмехнулся и поднял брови.

– Почему… Паша? В честь твоего знакомого?

Только тогда Люсинда поняла, что невольно дала цветку имя дяди мужа. Вот же ж…

– Нет. Потому что это пахифитум. Сокращенно Паша. Я его вчера купила.

– Хм… Не жалеешь, что не взяла себе канарейку?

У Арсения жила птица, но после случившегося ухаживать за той оказалось некому: вряд ли помощница по хозяйству стала бы часто приходить в пустой дом. Максу удалось ненадолго заполучить ключи у Надежды Юрьевны, тещи Арсения, и забрать клетку с канарейкой. Птичку приютила у себя Марина.

– Не знаю, – честно ответила Люсинда. С одной стороны, может, было бы неплохо взять на себя заботу о живом существе. С другой… С другой, в квартире Люси появлялась лишь на ночь, иногда случались и командировки. А у Марины постоянно кто-то находился дома: родители, сестра – кто-то, кто составил бы компанию птичке.

Так она и объяснила смотревшему на нее с легкой улыбкой Максу. Суккулент, в отличие от нежной канарейки, от тоски, если что, не загнется. Напарник кивнул, но при этом не перестал улыбаться.

– Что? – спросила Люсинда и отвернулась, чтобы налить кофе.

– Если бы он знал, что ты о нем так беспокоишься, проснулся бы немедленно.

Она вздрогнула и чуть не расплескала из турки кофе. Максу даже не понадобилось называть имя.

– Я просто благодарна ему за шоколадки и мотоцикл, вот и все, – в своей манере буркнула Люсинда.

Но Макс продолжил красноречиво смотреть на нее с хитрым прищуром. Люсинда тоже не сдавалась: если напарник решил посоревноваться, кто кого перемолчит, то быстро проиграет. Так и вышло.

– Ты заметно нервничаешь. Никогда не видел тебя такой суетливой, – он с намеком кивнул на стену, за которой работала шаманка.

– Это потому, что я никогда не приглашала сюда гостей.

Она излишне громко бухнула на стол чашку с кофе и вытащила из холодильника коробку с пирожными. Пусть Макс ест и не болтает лишнего!

– Я не влюбилась, если ты об этом, – сдалась Люси, поняв, что лучше сразу расставить все точки. – Если бы я влюбилась, то от моих способностей ничего бы не осталось. Просто поверь, так уже было. Надеюсь, вопросов больше нет?

Макс слегка кивнул – с заметным разочарованием на лице. Что он уже успел себе нафантазировать? Ему же хуже, если в агентстве отношения между всеми сотрудниками станут слишком личными.

Но этот короткий разговор невольно обмакнул, как в чернила, в недавнее воспоминание: обед с Арсением в маленьком ресторане в Карелии и первый откровенный разговор между ними. Тогда Люсинда призналась, что не почувствовала слишком сильную негативную энергию, бьющую из невидимого разлома.

Отворачиваясь, чтобы налить себе чаю, она подумала: что было бы, если бы не признание Арсения в том, что он женат? Сложись все по-другому, она, возможно, пригласила бы его после командировки в кафе. Всего один лишь раз. Просто… в качестве благодарности за заботу. За шоколадки.

Макс, похоже, понял, что перешагнул черту, за которую Люсинда и саму себя не пускала, и, явно желая ее отвлечь, спросил про мотоцикл. Беседа об общих интересах разгорелась быстро и увлекла так, что они оба забыли, зачем собрались. Макс не состоял ни в каких сообществах, в отличие от самой Люсинды, юность которой прошла в компании байкеров. Но он отлично разбирался в моделях мотоциклов, экипировке, и вообще опыт вождения у него оказался больше: права они получили примерно в одном возрасте, но Макс не делал таких длинных перерывов, как она.

Они вспоминали какие-то забавные случаи. Или, наоборот, не очень забавные, когда чудом спаслись от падений или аварий – бывало и такое. Личного они больше не касались, но мотоциклы и были той близкой темой, которая проложила между ними крепкий мост зарождающейся – или уже крепнувшей – дружбы.

– Когда сможешь сесть на байк? – спросила Люсинда, мечтая, как они однажды промчатся вместе по полупустым пригородным шоссе. Она покажет Максу свои любимые места, а он провезет ее своими маршрутами.

– Не знаю, – Макс сжал и разжал пальцы загипсованной руки. – Заживает неплохо. Скоро начнется реабилитация. Но до лета, думаю, не сяду.

– Не торопись! – качнула головой Люсинда. Свой мотоцикл, убедившись, что он в прекрасном состоянии, она тоже поставила до весны.

Они помолчали, думая на этот раз каждый уже о чем-то своем. В наступившей тишине послышалось монотонное пение шаманки, оборвавшееся бормотанием. Люсинда прислушалась, пытаясь разобрать слова, но те звучали на незнакомом языке.

– Ты же ведь тоже был в коме, – вырвалось у нее. Макс поднял на нее взгляд и, помедлив, кивнул.

– Какие могут быть последствия? Я имею в виду физические, а не дар, как у тебя.

Отчасти Люсинда ожидала, что Макс отговорится, свернет тему, потому что в этот раз уже она коснулась слишком личного. Но он мягко улыбнулся.

– Разные, Люси. Зависит от многих факторов. От травмы. От времени нахождения в коме. От личных ресурсов организма, возраста. Я не врач. И мой случай отличался от случая Арсения. У него нет физических повреждений, но он находится в этом состоянии вторую неделю. Я же провел в коме всего несколько дней. Но у меня были такие травмы, с которыми… не выживают. Я восстанавливался не столько от последствий комы, сколько от физических повреждений. Долго. Болезненно. И, если честно, без всякого желания.

Люсинда, глядя на оставшийся на донышке остывший чай, удрученно кивнула. Но Макс бодро завершил:

– Арсений же, в отличие от меня, очень хочет жить. Он сам мне об этом сказал. Так что…

После недолгой паузы они снова немного поговорили на отвлеченные темы. У Люсинды даже сложилось впечатление, что Макс специально пытается ее отвлечь от тревожных мыслей.

Когда он ненадолго вышел, Люсинда открыла приложение и сделала в привычном ресторане заказ, выбрав блюда на свое усмотрение. Вкусы напарника она уже более-менее изучила – они тоже были у них похожи. Для Альмы, на свой страх и риск, заказала как овощные блюда, так и мясные. Не зная, когда шаманка завершит ритуал, Люсинда отметила время доставки через сорок минут.

Макс вернулся, когда она еще не завершила заказ, и попытался сам все оплатить. Но у него вовремя зазвонил телефон, и Люси, отправив оплату, удовлетворенно улыбнулась.

– Да, Надежда Юрьевна… Здравствуйте.

Он замер посреди кухни, и растерянность в его голосе заставила Люсинду оторваться от телефона. Макс, слушая, что ему говорят, нахмурился, а потом ненадолго прикрыл глаза.

– Да… Да, я приеду, Надежда Юрьевна. Где и когда? Хорошо, понял. Я запомню. Спасибо. Да… И… соболезную.

Отключив вызов, он сунул телефон в карман толстовки и медленно выдохнул. Люсинда не решилась спросить, что случилось. Впрочем, и так догадалась. Надежда Юрьевна Дворцова была тещей Арсения.

– Эллина ушла.

Макс не смог произнести слово «умерла». Люсинда закусила губу и опустила взгляд. Что она в этот момент чувствовала – и сама не могла понять. Наверное, ничего. Ничего, потому что новость оказалась хоть и ожидаемой, но неожиданной, да еще в момент, когда за жизнь Арсения борются врачи и прилетевшая из Перу шаманка.

– Надежда Юрьевна попросила меня приехать на похороны.