Читать книгу "Стихи. Том 1. 2022—2004"

«Третий день на столе ананасы…»

 
Третий день на столе ананасы
там и тут, там и здесь, там, где лесть.
И танцуют вокруг папуасы,
и разносят в прыжках своих весть.
 
 
От шампанского волей – не волей
появляется гибкость в ногах,
и любое пространство всем поле,
его топчут в туфлях, сапогах.
 
 
С крепкой водкой дичают с глотками,
обезьяньи ужимки, прыжки.
Лихо машут руками, платками
и съедают банана вершки.
 
 
Апельсин рядом с винною бочкой,
топот слышен как стадо коней,
новогодняя ставится точка,
под мигание ярких огней.
 
 
Обезьянки, гориллы уныло
оседают устало на стул,
выпивают, съедают, остыло…
еще часик и ветер всех сдул.
 

5 января 2004

«Лис сказал, что хочет…»

 
Лис сказал, что хочет,
что Лису он ждет.
Лис опять хохочет,
слов не разберет.
 
 
А Лиса блондинка,
жгучий Лис брюнет,
любит он лезгинку,
в прошлом – менуэт.
 
 
Между ними годы
или же века,
хрупкие невзгоды
есть наверняка.
 
 
Значит, зреют злаки,
связь других времен,
Лис печали знаки
в мыслях не отмел.
 
 
Чтобы не мешали
встретиться с Лисой,
он препятствий жало
бросил на покой.
 

2 января 2004

«Вновь Рождество вошло в мои края…»

 
Вновь Рождество вошло в мои края
без лишнего помпезного сиянья;
лишь лампочки, как звездочки, даря
для нового в их жизни созидания.
 
 
Мне нужен очень бывший, верный друг,
он в Рождество неистово пригожий.
Нужна поддержка добрых, честных рук,
я забываю голос сильный и хороший.
 
 
Как хочется уткнуться вновь в плечо,
почувствовать его благословенье.
Мне одиноко, в мыслях горячо
перебирать все прожитые звенья.
 
 
Но друг – мираж, как праздников парад,
мой друг забыт, не чувствую ладоней.
Он рад был мне. А кто судьбе не рад?
Друг далеко, не слышу сердца тоны.
 
 
Лишь друг мороз остался за окном,
холодный воздух звездного сиянья,
и каждый человек немного гном
перед величием звездного послания.
 

8 января 2004

«Есть что-то общее в поэтах…»

 
Есть что-то общее в поэтах,
их тихий взгляд, блаженный вид.
Они спокойные при свете,
они в стихах подпольный гид.
 
 
В них суета спокойных опций,
меланхоличность светлых дней,
и мысли их спокойных порций,
где в рифмах с ним, а может с ней.
 
 
Такими сделала природа.
И летописцы всех дождей
от чувств былых, тоске в угоду,
бывают жрицы новостей.
 
 
Когда все вместе, это редко,
от них идет ионный пыл,
и каждый что-то скажет метко,
потом поникнет. Все. Остыл.
 
 
Такие странные создания,
какие славные умы,
все летописцы мироздания,
что выжимают луч из тьмы.
 

11 января 2004

Гимн АКАДУ

 
Пролетели строчки как года,
линии зеленого на черном,
так доска нам стала навсегда,
под Акад в компьютер занесенной.
Было ли: доска и ватман друг,
циркуль, карандаш еще линейки,
и графит творил за кругом круг,
рисовал как ветер занавески.
 
 
А сейчас компьютер, мышка – прыг,
стали для конструктора как кульман.
В дисководе слышен дикий рык,
а программы стали нашим культом.
Голуби из цифр и редких слов
зеленеют, бегая по полю.
Точки забелели, словно корм,
я себя Акадом не неволю.
 
 
Тридцать два я года с чертежом,
несколько он тоже изменился,
а Акад мне стал теперь пажом,
скорости хорошей он добился.
Плоттер встретит все мои дела,
и чертеж в нем словно бы из книги.
Я себя всю делу отдала.
А стихи? Они мои вериги.
 

13 января 2004

«С годами я люблю все больше…»

 
С годами я люблю все больше:
люблю стихи.
А книга, книга жизни толще,
легки грехи.
И становлюсь я бестелесной,
всегда одна.
Я беззащитна, я из леса,
твоя пята.
 
 
Живу, терплю судьбу и боли
без суеты.
И только нервы как мозоли,
и в мыслях быт.
Какой мой вид? Его не трогай,
все в нем запрет.
Я неизвестна за порогом,
там тет-а-тет.
 
 
Моя судьба, семьи проблемы
среди родных.
Я лишь в стихах бываю смелой,
простор страны.
А на просторе тесной кухни,
где шаг и стол,
где мебель новую не купим…
Квартира – стол…
 

13 января 2004

«От борта, от винта, от прически…»

 
От борта, от винта, от прически,
от вселенной покинутых фраз,
от певучей и модной Глюкозы,
от Виагры, триумфа, экстаз…
От тебя, от меня, от природы,
просто так по велению слов,
невод жизни приносит нам воды,
и вполне подходящий улов.
 
 
Мы никто, мы ничто, мы проблема,
мы всесильные люди судьбы.
Мы давно позабыли колено,
от еще обезьяньей ходьбы.
Сколько было людей, сколько будет,
сколько бед, вездесущих забот!
Все равно, мы, как первые, будто,
это нас покидало за борт.
 
 
Это мы выплываем из жизни,
и стремимся услышать, понять.
Наловили чего-то нежирно,
от чужого успеха мы ять…
Так уйдешь, и никто не заметит,
только вздрогнет печально молва,
кто-нибудь то погорюет над сметой,
а земля она вам не халва.
 

13 января 2004

«Не думаю, что Вы случайный камень…»

 
Не думаю, что Вы случайный камень,
но он поможет высечь в сердце пламя.
Пойду я к Вам для первого знакомства
и притворюсь таинственною ланью.
А может, Вы придете на денек
И сядете на кресло, на пенек?
 
 
Я разговоров, право, не люблю!
Любовь такую в корне погублю!
 
 
Быть может, нас объединяет дело,
а уж потом мы вспомним наше тело?
Но из такой любви так мало толку!
Нет, положу как камень Вас на полку
своих былых, шальных воспоминаний,
без новых и приятнейших свиданий.
 
 
Я прекратила целоваться,
в микробах жизни обниматься.
 

23 января 2004

«Обложек глянцевых музеи…»

 
Обложек глянцевых музеи,
Стоят на полках тут и там…
Максим Мошков без бумазеи…
Он Самиздат и создал нам!!!
 
 
Максим Мошков – модерный гений,
Из глубины пришел веков,
Отец его – да, да – Евгений…
Максим – жизнь вырвал из оков…
 
 
Простых оков из невезенья,
Когда прозаик и поэт,
Не знали счастья вожделенья,
Когда вокруг одни лишь НЕТ!!!
 
 
– Ты современник? Нам не надо! —
Так говорят везде и все.
– У нас и так забиты склады!
Такое слышишь из бесед.
 
 
А почему забиты склады?
Кто там лежит? Картонный мрак?
Все дорогие, как в помаде,
Народ – то беден и чудак,
 
 
Который в лирике жизнь видит,
Не может корочки купить,
И дорогих обложек виды,
На гроши вовсе и не купить!!!!!
 
 
Обложек глянцевых музеи,
Стоят на полках тут и там…
Максим Мошков без бумазеи…
Он Самиздат и создал нам!!!
 

25 января 2004

«Луна любви, луна печали…»

 
Луна любви, луна печали,
без вас мы б просто одичали.
 
 
Приятен свет одной улыбки,
и руки к книгам тянем липко.
 
 
Синеет блузка, словно море,
и губы – розовые зори.
 
 
Певцу вы где – то по колено…
Он виноват… в словах из плена.
 
 
Вы прима, в нашем книжном море,
в словах любви… и в них – опора…
 

1 февраля 2004

«Глаза огромные, с улыбкой…»

 
Глаза огромные, с улыбкой,
схватили суть людей великих.
И эпиграммы, словно глыбы,
запечатлели суть, как лики.
 

5 февраля 2004

«Прислоню я голову…»

 
Прислоню я голову
к своему плечу,
не заплачу голосом,
в облаках лечу.
 
 
Жизнь не остановится
без твоей любви,
будет счастье новое,
облачко, лови!
 
 
Брошу тебе пригоршню
стареньких грехов,
было много горького
в счастье облаков.
 
 
Нет ведь моей мамочки
и отца уж нет,
нет и мужа милого,
весь остыл их след.
 
 
Горе, горе горькое,
на моем плече,
голова – то гордая,
улыбнусь свече.
 

10 февраля 2004

«Печаль любви. Спокойствие и все…»

 
Печаль любви. Спокойствие и все.
Мы двое это нежно понимали.
Печаль тумана просто повесит,
а мы сегодня страсть свою поймали.
Заволокла печаль мои глаза,
ушли за поворот потоки мыслей.
Леса стояли, словно бы леса,
но были чистотой снегов умыты.
 
 
Кристальность чувств, свобода и покой,
не просто повседневные заботы,
когда вдвоем, то значит не изгой.
Из веток в вышине сияли соты.
Какое чувство просто волшебства,
заполонило мысли, словно медом,
в нем таяли проблемы естества,
и не звучали серебристой медью.
 
 
А пелена печали как туман,
она пройдет среди небесной тверди.
Да, просто, ты сегодня был гурман,
и проявил в любви свою же верность.
Печаль любви. Спокойствие и все.
Мы двое это нежно понимали.
Печаль тумана просто повесит,
а мы сегодня страсть свою поймали.
 

16 февраля 2004

Коротко

 
**
Чудеса в решете,
острота сонных птиц,
словно кошка в мешке,
вся таинственность лиц.
**
Туман покрыл все эстакады,
а в голове одни акады,
сегодня были без блокады,
но в звуках чистой канонады,
звучали нежно нам каскады.
Да, в чувствах все не без бравады.
**
Нельзя быть умным,
нельзя быть глупым,
нельзя быть острым,
лишь осторожным.
**
Люби красиво,
живи счастливо,
будь совестлива,
все, в общем, мило.
**
Забудь несчастья,
забудь проблемы,
забудь ты будку,
ты королева.
 

16 февраля 2004

«Крылья стрекозы…»

 
Крылья стрекозы,
дым вьет из трубы,
ясен небосвод,
пруд замерзших вод.
Снова я и ты,
снова мы не мы,
скучно так, пойми,
грусть мою уйми.
Перебор любви,
недобор любви.
 
 
Я не стрекоза,
слез моих роса
вспыхнет возле глаз.
А ты быстро слазь,
сгинь с моей судьбы,
мы же не столбы,
снова я и ты
стали дружно – мы.
Перебор любви,
недобор любви.
 
 
Стрекозы букет,
лепестков просвет,
и любви амур,
он в букетах бур.
И холодный свет,
как любви привет.
Когда я и ты,
одним словом – мы.
Перебор любви,
недобор любви.
 

17 февраля 2004

«Кольцо, два кольца, оба круглые…»

 
Кольцо, два кольца, оба круглые,
Намек на судьбу, ой, ой, ой!!
Шаги по ковру в загс не гулкие,
Но всякой свободе – отбой…
 
 
Быть первой на чьей-то дистанции,
Ответственность, царская честь,
Быть юному – милой Констанцией,
Поверьте, проблем здесь не счесть.
 
 
И радость, и горечь, и праведность,
И счастье, и важность, и боль,
И мысли, а может все правильно?
На старые раны вновь соль…
 
 
А может отчаянье смелое,
Поможет в тяжелый нам миг?
Закрутится старая мельница,
И в кольцах – портрет наш, как лик…
 
 
Решиться на смелые действия,
Уйти от несказанных слов.
О, Боже, то ты посодействовал!
И кольца златые улов…
 

18 февраля 2004

«А не закрутить романс красивый?..»

 
А не закрутить романс красивый?
А не подыграть самой себе?
А не запустить слова босые
по своей измученной судьбе?
 
 
С облаками прыгнуть к изголовью,
к страшно заторможенной душе,
вероятно, стихнет все злословие,
иль душа раскроется вообще.
 
 
Вновь прошло еще одно страданье,
глупость пробежала по челу.
Ладно, побеждает – создание.
И к чему несчастья мне, к чему?
 

19 февраля 2004

«Виток судьбы. Виток ракушки…»

 
Виток судьбы. Виток ракушки.
Осталось все, как до него.
И мысли слабые, как мушки,
летают просто и легко.
 
 
Я разлюбила – не любила,
я успокоилась душой,
себя немножко погубила,
и нет опять любви большой.
 
 
Свободна я теперь как птица.
Былых обязанностей цепь
меня звала остановиться.
И постоянство – жизни цель.
 

23 февраля 2004

«Мы завоевываем мир…»

 
Мы завоевываем мир
без орудийных залпов.
Мы просто огненный сапфир
великий свет на запад.
Мы дышим воздухом весны
и исцеляем души.
Приманкой светимся блесны.
На нашем флаге – Пушкин.
 
 
Мы многоликой красотой
спускаемся с туманом.
Мы расстаемся с высотой,
мы жизни – талисманы.
Без нас нельзя, мы – эликсир,
мы вечный пламень жизни.
Без нас не выживет кумир,
без нас не едут шины.
 
 
Мы – человечество земли,
мы – вечные изгои,
мы – ласки теплые семьи,
интриги и погони.
Мы все, что нам дает земля.
Мы все, чем светит космос.
Мы просто звуки: ля, ля, ля.
Мы даже листьев косы.
 
 
Мы – океаны и моря,
мы – горы, степи, солнце.
Пока мы живы: ты и я,
пока дуэт и соло.
 

23 февраля 2004

Тройное чувство

 
Тройное чувство спорно для мужчин,
Влюбившись в женщину однажды,
Не зная в доме прочих величин,
Идет он к ней, весь полон жажды.
*
Встречает женщина другая,
Она моложе и милей,
Мужчина, всех чертей ругая,
Готов сказать: чайку налей!
 
 
И вот готовая оплошность,
Он шел ни к ней, он шел к другой,
Соображая сразу плохо,
Готов на все махнуть рукой.
 
 
Но тут выскакивает третья,
Мужик заигрывает с ней,
Ну не хотите, и не верьте,
И к третьей тянет все сильней.
 
 
Забыв про жажду и стремленья,
И заблудившись среди трех,
Он вдруг впадает в умиленье:
И чай бывает смертный грех.
 
 
Как обойти беду такую?
Все двери во время закрыть,
Когда вдруг тетерев токует,
Чтоб усмирить мужскую прыть.
*
Тройное чувство спорно для мужчин,
Влюбившись в женщину однажды,
Не зная в доме прочих величин,
Идет он к ней, с любовной жаждой.
 

24 февраля 2004

«Все в детстве были мушкетеры…»

 
Все в детстве были мушкетеры,
все были в юности, но кто?
Стихи, как жизни визитеры,
перо на шляпе, ну и что?
 
 
Нам не нужна порой бумага,
забыта шпага и камзол.
Забыта прошлого отвага?
Пиши в компьютер, коль не зол.
 

24 февраля 2004

«Как все просто. Сквозь преграды…»

 
Как все просто. Сквозь преграды
я прошла к тебе,
словно шла сквозь баррикады
по самой судьбе.
 
 
Улыбнулся лучик счастья,
усмехнулся ты.
Пусть преграды были часты,
но нашла я тыл.
 
 
Понимаешь, словно годы
отошли назад,
будто встретила восходы
и прошел закат.
 
 
Я иду к тебе сквозь мысли,
с тобой мысль одна,
словно прошлое мы смыли
и дошли до дна.
 
 
Мы остались с тобой вместе,
просто я и ты.
Это наше с тобой место,
ты ведь не остыл…
 

27 февраля 2004

Хохма удачи

 
Очень много лет встает меж нами,
очень много зим и много лет,
мы прекрасно это знаем сами,
дама – я, а ты еще валет.
Просто друг, переходящий в нечто,
или жизнь такою быть должна,
перед нами день, а может вечность,
и задачка лет всегда сложна.
 
 
Есть неразрешимая проблема,
очень трудно выбрать верный путь.
Диаграмма лет как жизни схема,
кто-нибудь кого-нибудь – забудь.
Вот тебе смешно, а мне не очень.
Разница приличная во всем,
все равно, что я – Москва, ты – Сочи,
я огромна, ты же – невесом.
 
 
Хохма все. Простите ради Бога,
но, однако, в этом что-то есть,
думать о различиях – убого,
каждое признание, словно лесть.
Или ладно, и о чем здесь думать,
если есть любовь, так пусть живет.
Будет у меня любовь как турман,
пусть и однодневною слывет.
 
 
Улетит, так может так и надо.
Прилетит, прекрасно лучше нет.
Мы ведь человеческое стадо,
но в душе все брезжит дивный свет.
Можно не решать такой задачи,
выпала, так лучше уж люби.
А любовь? Так это ведь – удача!
Счастье, где всегда судьба на БИС!
 

28 февраля 2004

«У меня есть тропка мимо звезд…»

 
У меня есть тропка мимо звезд,
млечный путь сияет озарением,
белые светила – капли слез,
осыпают тропку вдохновением.
Книги – вдохновение реклам,
и в неоне звезд сверкают ярко.
Фильм из звезд как будто великан
небо достает, ему не жарко.
 
 
Птицами рассыпались мечты
и летят они к судьбе красивой,
но вернулись мне сказать, что ты
среди звезд летишь, что ты счастливый.
Ты – есть ты, ты больше, чем звезда,
для меня – ты искры вдохновения.
Я с тобой согласна иногда,
в книжном небе мы – стихотворение.
 
 
Тысячи моих заветных строк
буквами рассыпались по небу,
в них словесный буду я пророк,
получу я томик звездный слепок.
Прохожу опять я мимо звезд,
Промолчу и не скажу ни слова,
съем я винограда лучше гроздь,
а свеча осветит путь сурово.
 

3 марта 2004

«Мне надоели откровенья…»

 
Мне надоели откровенья,
мне надоела чехарда,
а завтра снова воскресенье,
за ним два дня и вновь среда.
 
 
Любовь любая скачет так же,
сегодня ты потом – она,
сегодня – чисто, завтра в саже,
так и подснежник – белена.
**
Грусть навеяли стихи.
Помолиться что ли?
Я отбросила грехи
и ушла на волю.
 

6 марта 2004

«Любовь прошла по клеточкам руки…»

 
Любовь прошла по клеточкам руки,
и солнце засветило в восхищение.
Твой поцелуй попал в мои виски,
так трепетно в снегах раскрепощение.
Рука ползла змеею по груди
и ласково обвилась вокруг шеи.
А губы прикоснулись. Погоди…
И запылали чувственные щеки.
 
 
Интрига пробежала по спине,
как птицы мы с тобой попали сети.
Ты оказался солнечным в весне.
Как много за окном сегодня света!
Весенние движенья так сильны,
что трепет рук от счастья не заметен.
Мы в выборе партнера не вольны,
Его нам присылают с белым светом.
 
 
Зачем нам поцелуи, солнца свет?
Зачем любовь? Зачем весной нам счастье?
Нам не прожить без счастья полный век.
Поэтому весной и встречи часты…
Любовь прошла по клеточкам руки,
и чувства запылали в восхищение.
А поцелуи нежные легки,
и трепетно прошло раскрепощение.
 

7 марта 2004

«Я подарю тебе звонок…»

 
Я подарю тебе звонок,
когда весь мир ты проклинаешь,
когда все мысли как клинок,
когда ты сам себя не знаешь.
Я подарю тебе свой мир,
который очень интересен,
ты лучший мой волшебник Лир,
ты станешь частью многих песен.
 
 
Я подарю тебе любовь,
она одна тебе под силу,
а ты люби, не прекословь,
ведь мир прекрасен, а ты милый.
Я подарю тебе себя,
я подарю все знания чувства,
все будет сделано любя,
все будет ласково и чутко.
 
 
Потом невольно разозлюсь,
и ты исчезнешь на мгновенье,
но я с тобою померюсь.
Я позвоню, уйму волнение!
Я подарю тебе звонок,
когда меня ты проклинаешь,
когда все мысли как клинок,
иль, как совет из слов, ты знаешь.
 

7 марта 2004

«Весной нас греет замысел любви…»

 
Весной нас греет замысел любви,
как долго шли мы к этому свиданью.
Мы встретимся с тобою, позови
под крышу мирового созидания.
 
 
Мы звездами промчимся по стране,
и чувством озаримся музыкальным,
а губы прикоснуться лишь в вине,
и поцелуй пойдет как по лекалу.
 
 
Танцуем танец мыслей в пустоте,
еще не раскрутились для премьеры,
еще меню осталось на листе,
еще влекут вальяжные манеры.
 

12 марта 2004

«Я не звоню и не люблю, на всякий случай…»

 
Я не звоню и не люблю, на всякий случай,
не верю просто никому, меня не мучай.
Зачем нужны мне боль любви и откровения?
Зачем течет любовь, как кровь, не только в венах?
 
 
Подвох итог любой борьбы за правду жизни,
я чтоб не съела что – ни будь, все будет жирно.
Боюсь любить, боюсь мечтать, меня не мучай,
боюсь рабою быть твоей, на всякий случай.
 

13 марта 2004

«Рано зашагал ты в небеса…»

 
Рано зашагал ты в небеса,
поживи еще на белом свете,
может, еще будут чудеса,
и без роз останешься поэтом.
**
Впадаю в состояние охоты,
я оживаю в поисках мечты,
накручиваю мысли из чего-то,
и все лишь в ожидании кого-то.
 

17 марта 2004

«Сугробы уменьшаются…»

 
Сугробы уменьшаются
под каплями дождя.
И небеса вращаются
годами шелестя.
Деревья серо – черные
стоят с капелью – блеск.
И доктора ученые
проходят их как лес.
 
 
Все серо – буро – черное,
и белые снега,
но тают как никчемные,
вуаль воды легка.
Туманом иней стелется
по марту словно кот,
и трубы смотрят стелами
средь облачных болот.
 
 
Дороги стали голыми
без снега и воды.
В сугробах ниши полые,
тепла они следы.
И в загсы ходят группами,
всех тянет на уют.
Хотят все быть супругами,
когда сердца поют.
 

19 марта 2004

«Зачем нужны в Москве машины…»

 
Зачем нужны в Москве машины,
когда кругом одни «нельзя»?
Поток машин достиг вершины,
и без стоянок все скользят.
Стоят дома, архитектура.
сносить – нельзя они ценны.
Остановись – и ты скульптура,
отдай зарплату в полцены.
 
 
Какое жуткое движенье
царит везде, где тишина
была когда-то воскресеньем,
где миром правил старшина.
Теперь авто все на экранах,
и смотрят, где есть пробок сеть.
А сколько слов в машинах бранных!
Все за века не перечесть.
 
 
Прости, Москва, но ты не манишь.
Шуршит, шуршит со всех сторон,
нужны огромнейшие «мани»! —
кричит с деревьев часть ворон.
А выход есть, коль без стоянок,
пойдут машины по кольцу?
А может быть спросить селянок:
«Нужна корова к их дворцу?»
 

23 марта 2004

«Вновь за окном царит весна…»

 
Вновь за окном царит весна,
желтеет верба.
Обид мне хватит и во сне,
жизнь – прорубь нерпы.
 
 
Когда боялась я любить —
летала скука.
Когда боялась с кем-то быть
глухая мука.
 
 
Когда одна сижу весь день,
то все не мило.
Со мной дела, одни дела
скользят как мыло.
 
 
Скучнее скуки я сама
в своих проблемах.
В моей душе царит зима,
жизнь стала пленом.
 
 
Все, улыбнусь и позвоню,
долой невзгоды.
В душе запели соловьи
лихой погоды.
 

25 марта 2004

«Как часто мысли эшафота…»

 
Как часто мысли эшафота
приходят в голову тогда,
когда любовь прошла у флота,
и ты больна, ты не годна…
 
 
Боль, кровь, таблетки и проблемы,
вот частый символ всей любви,
а полюбила, как из плена,
потом век думай и реви.
 
 
Но снова тянут в это дело,
опять зовут к святой любви,
а так паршиво, ноет тело,
и вся любовь-то на крови.
 
 
«Ах, ты не хочешь, и не надо,
тогда погибну без тебя!» —
так скажут вам словами яда,
и скажут, в общем – то любя.
 
 
Любовь – она, пошла подальше,
мне надоела эта боль.
И лучше я увижу – дали,
чем поцелуя выпью соль.
 

26 марта 2004

«Любви мгновения прекрасны…»

 
Любви мгновения прекрасны,
но нелюбовь уж тут как тут.
В любви вдвоем на все согласны,
после нее и взгляд как стук.
Такая ненависть колышет
все мысли с ночи до зари!
Никто те мысли не услышит.
Любимый, мысли разорви.
 
 
Надоедает все так быстро,
как ветер гонит облака,
так я гоню любовь, но искры
ее пылают. Жизнь – легка.
Опять одна иду по свету
всегда одна и без тебя.
Сегодня надо кануть в лету,
весной приятно жить любя.
 
 
И теплый взгляд меня заводит,
как солнца свет из-за угла.
А я люблю деревьев своды,
их тень усталая легла.
Любви мгновения прекрасны,
а нелюбовь, как дятла стук.
Я на любовь с тобой согласна,
а без тебя жизнь – ветки сук.
 

2 апреля 2004

«Ты Карабас без бороды…»

 
Ты Карабас без бороды,
ты синий, синий.
Ты от среды и до среды,
какой-то зимний.
 
 
Ты источил мой нервный пыл,
я замерзаю.
Ты, словно дым по небу плыл,
я зависаю.
 
 
Я перегружена тобой,
экран и стрелка.
Ты перегрел меня собой,
с тобой мне мелко.
 
 
А мне нужна ведь глубина,
другие воды.
Смотри, пробилась седина,
как блеск породы.
 
 
Ты Карабас без бороды,
ты синий, синий.
Ты от среды и до среды,
какой-то зимний.
 

2 апреля 2004

Апрельский мороз

 
Мороз апрельский солнцем ясен.
Синеет небо среди туч.
Тончайший иней тронул ясень,
На ветках блики – солнца луч.
 
 
В апреле холодно в природе,
Замерзла верба, снег и пух.
Белеют грядки в огороде.
Притих отчаянный петух.
 
 
Спят водоемы в белом виде,
лежат средь темной мерзлоты.
Мороз под утро явный лидер.
Сугробы – крепкие плоты.
 
 
Печально верится, что это
отчаянья последний шаг,
снега исчезнут все без следа,
когда Весна придет как маг.
 
 
Седой Мороз с ней не согласен,
С Весною спорит поутру.
Не распушится снова ясень,
пока морозы утро ткут.
 

2 апреля 2004