Текст книги "Часовой ключ"
![](/books_files/covers/thumbs_240/chasovoy-klyuch-48542.jpg)
Автор книги: Наталья Щерба
Жанр: Детские приключения, Детские книги
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– Слушай, так тебе надо купить мобильник, – хлопнул себя по лбу Леша. – Как мы сразу не догадались!
– Если мне разрешат его иметь, – с сомнением покачала головой Василиса. Однако мысль о собственном маленьком телефоне ей понравилась.
К счастью, связь в доме была отличная, так что Василиса, запершись у себя в комнате, теперь могла долго переговариваться с Лешкой.
Но мысль о странном отцовском доме не давала ей покоя. Однажды Василиса специально пробралась к воротам, чтобы узнать, нельзя ли (вдруг пригодится?) самостоятельно выбраться за пределы «поместья». Немного покрутившись возле наглухо закрытых железных створок, девочка пошла вдоль забора, но так и не нашла другого прохода. Мало того, она не вернулась к воротам! Хотя была уверена, что обошла вокруг дома раза два-три.
За этим занятием Василису застал господин Эрн. Цепко ухватив девочку за плечо, он молча проводил ее до самой комнаты и коротко попросил не гулять больше возле ограды.
Было еще одно обстоятельство, и тоже довольно-таки странное… Однажды, проснувшись глубокой ночью, Василиса обнаружила, что стоит возле приоткрытого окна. На черном беззвездном небе сияла полная луна, а руки Василисы слабо и нежно светились в темноте. Она, как завороженная, сложила ладошки вместе – они наполнились голубыми и синими мерцающими искрами. Василиса встряхнула руками, и комната на миг осветилась фейерверком серебристо-синих огней. На какой-то миг девочке показалось, что через полотно света проблескивают цифры… А потом все исчезло. Василиса подумала, что ей это приснилось, но на следующее полнолуние хождение во сне и загадочные циферки – все повторилось вновь. Никому, даже Лешке, об этом Василиса не рассказывала, решила сначала сама разобраться.
Часы пробили семь. У-у-у, воспоминания совсем захватили Василису, а ведь давно пора выбираться из библиотеки.
Она сидела на своем любимом месте – на подоконнике, спрятавшись за малиновой шторой. Здесь она и читала всю ночь при свете маленькой свечи. В доме было проведено электричество и центральное отопление, но ими почти не пользовались, предпочитая свечи и камины. Госпожа Азалия любила повторять, что господину Огневу больше нравится живое пламя, а не жалкое подобие в виде электрических ламп.
Василиса собралась вылезти из своего укрытия, чтобы, как всегда, немного поразминаться с утра в библиотеке – надо было готовиться к лету, тренер не даст спуска. Правда, пустят ли ее в летний лагерь на целых три недели? Об этом Василиса пока предпочитала не думать.
Но тут из коридора донесся шорох. Кто-то возился под дверью.
Василиса насторожилась. В следующую секунду дверь начала медленно отворяться и девочка услышала приглушенный шепот Эрика:
– Ну и где рыжая? – Кажется, он был немного разочарован. – Ты же говорил, здесь будет?
– Да здесь она, прячется где-то… – тихо ответил ему Норт. – Даю сто процентов.
Дверь захлопнулась. Но Василиса знала, что братья все еще находились под дверью.
– Да спит она, – протянул Эрик. – Вечером подловить стоило…
– Нет ее в комнате, я проверял. – Норт сделал несколько шагов к малиновой шторе, где пряталась сестра. – Вылил ей в сумку случайно целую банку клея!
Услышав такое, Василиса чуть не задохнулась от возмущения. Только она хотела выскочить из своего укрытия, как ей пришло в голову, что братец, скорей всего, блефует. Поэтому девочка осталась на месте.
Тем временем мальчишки приблизились почти вплотную к шторе.
– Нет ее здесь, – уверенно произнес Эриков голос. – Она наверняка в саду гуляет. Опять сальто всякие делает.
– Как обезьяна в цирке, – презрительно сказал Норт.
Василиса крепко стиснула зубы, чтобы не ответить: не очень-то хотелось скандалов с самого утра. Она намеревалась попросить господина Эрна отвезти ее в город, чтобы встретиться с Лешкой.
– Зато видал, как она по дереву лазит? – Эрик присвистнул. – Я видел, как она выбиралась из своей комнаты. Еще прыгала по веткам, как…
– Обезьяна, – опять вставил Норт. – И почему эта рыжая должна жить с нами? И как раз перед самым испытанием? Что-то здесь не то…
Василиса навострила уши. О чем это он? Но братец замолчал. Зато Эрику, видать, не терпелось поговорить о новоиспеченной сестрице:
– Я слышал, как Эрн говорил нашей Азалии, что девчонка делает отличные успехи в гимнастике…
– Глупое, бессмысленное занятие, – опять оборвал брата Норт. – Я вот думаю о другом… Неужели отец хочет, чтобы она жила с нами и ТАМ?
Вновь заскрипела дверь. Послышались тяжелые, мерные шаги.
– Что вы делаете в библиотеке? – раздался спокойный, равнодушный голос. – Вам больше не на что потратить субботнее утро? Норт?
Сердце Василисы тревожно сжалось. Кто это?
– Мы искали рыжую, папа…
О нет…
– Она сюда часто приходит.
Василиса тут же устыдилась своего скрюченного положения. Но что же делать? Как выбраться незаметно, чтобы встретиться наконец с человеком, видеть которого Василиса желала с самого первого дня пребывания в этом ужасном доме. И даже намного-намного раньше…
– Норт, ты забыл, о чем я просил тебя? – В равнодушном голосе прозвучали холодные, металлические нотки.
По всей видимости, Норт тоже расслышал их, ибо проговорил как-то тускло:
– Да, отец. Я больше не подойду к ней ни на шаг.
– Я рад, Норт, что ты ведешь себя благоразумно. Скоро испытание, и твои мысли должны быть сосредоточены только на нем и ни на чем больше.
– Да, отец, – почтительно произнес не похожий сейчас на самого себя Норт. – Я очень хочу быть настоящим часо…
– В воздухе пахнет свечным угаром, – перебивая сына, произнес Нортон-старший. – И та штора, на втором окне, немного колышется… Прекрасно.
Воцарилось молчание. Василиса замерла от ужаса, мечтая только об одном – провалиться сквозь оконное стекло наружу.
– Вылезай.
Голос прозвучал негромко и спокойно, но у Василисы все похолодело внутри.
Она поняла, что раскрыта. Чувствуя, что предательски краснеет, Василиса отодвинула тяжелую штору и неловко спрыгнула на пол.
Мужчина, стоявший перед ней, был высок, худощав, но широк в плечах, светловолос. Серые с зеленым, как у Норта-младшего, глаза смотрели как-то сквозь, равнодушно. Почему-то Василиса совсем по-другому представляла отца: рыжим, синеглазым, веселым… Однако Нортон-старший являл собой полную противоположность придуманному образу.
– В моем доме не принято подслушивать, – произнес он, холодно оглядывая дочь с ног до головы.
Лицо с тонкими чертами приняло брезгливо-кислое выражение.
– Я так и думал, – морщась, жестко подытожил он. – Ты разве не знаешь, что подслушивать плохо?
– Я не подслушивала, – буркнула Василиса. – Я просто читала сказки.
Она еще держала книгу, вертя ее в руках и не зная, что с ней делать.
Некоторое время отец молча разглядывал ее, а потом вдруг вытащил из кармана пиджака листок и протянул дочери.
На краешке листка было написано:
«Василисе».
– Я нашел это в твоей комнате на столе, – произнес отец. – Прочитай.
Василиса, недоумевая, развернула записку. Поведение отца порядком озадачило ее: не так она представляла себе их встречу. Неужели он ее даже не обнимет?
«Василиса, будь вечером в библиотеке, мне нужно поговорить с тобой. Эрик».
– Что это значит?
Василиса передернула плечами.
Откуда она знает? Возможно, очередной обидный розыгрыш. Раньше никто из братьев не писал ей записок.
Норт заинтересованно поглядывал то на отца, то на Василису, зато Эрик стоял бледный и испуганный. Он неловко переминался с ноги на ногу.
– Ты часто бываешь здесь, в библиотеке? – продолжал спрашивать отец, делая вид, что не замечает, что творится с младшим сыном.
Василиса раздумывала, как лучше ответить: в глазах отца блестели недобрые огоньки, и она не хотела разозлить его еще больше.
– Она бывает здесь каждый день, – ответил за нее Норт, криво ухмыляясь. – Когда не в школе или на своих дурацких гимнастических занятиях.
– А что мне еще делать? – начиная злиться, отпарировала Василиса. – Нельзя же выходить на улицу…
– Хорошо, – оборвал ее отец. – Эрик, Норт! Может, вы что-то знаете?
Норт отрицательно покачал головой. Эрик опустил голову.
Нортон-старший вновь повернулся к Василисе.
Долгую минуту он вглядывался в ее лицо, словно желая получить ответ на невысказанный вопрос. После, очевидно, приняв некое решение, цепко схватил дочь за плечо и повлек за собой к выходу. Норт-младший проводил их торжествующим взглядом.
Они сошли вниз по широкой лестнице, спускающейся в холл, и встретили на пути госпожу Азалию. Та, не обратив на бедственное положение Василисы ровно никакого внимания, низко поклонилась Нортону-старшему.
Отец с дочерью вышли из дома и пошли по узкой извилистой дорожке, густо посыпанной черно-белым гравием, все более углубляясь в сад. Остановился Нортон-старший только возле неприметного сарайчика. Эта часть сада казалась самой заброшенной – трава росла по пояс, скрывая маленькую постройку почти на половину высоты двери.
– Пришли, – произнес Нортон-старший, отпуская плечо дочери. – Тебе придется провести некоторое время здесь. Скажем, до вечера.
– Но в чем я провинилась? – краснея от несправедливости, выкрикнула Василиса. – Я не хочу туда, ясно?!
– В моем доме заведены определенные порядки, – сказал на это отец, прищурившись. В глазах его промелькнула заинтересованность. Во всяком случае, сейчас он выглядел менее равнодушным.
– Считай, что так и должно быть, – продолжил он, и лицо его вновь окаменело. – И еще… я запрещаю тебе появляться в семейной библиотеке.
– Но почему я должна сидеть здесь? – Василиса оглянулась на дощатое строение за своим плечом. – Может, лучше бы мне заняться уроками? Нам очень много задали в школе…
– Забудь о школе. И о занятиях. Теперь твоя жизнь сильно изменится.
– С чего бы это? – процедила Василиса, вновь позабыв о вежливости.
– Запомни одно простое правило, – сухо произнес Нортон-старший, следя за переменами на лице дочери. – Никогда не зли меня.
И отец, коротко размахнувшись, отвесил Василисе крепкую пощечину.
Девочка вскрикнула: щеку будто обожгло пламенем.
Нортон-старший быстро отпер дверь и толкнул дочь внутрь. Лязгнула задвижка, и он удалился. Василиса осталась одна в полной темноте.
– Ничего себе… – только и сказала она, осторожно ощупывая скулу: щека, казалось, распухла.
Да, не так она представляла встречу с отцом.
Ну где же хоть одна улыбка для нее, хоть один теплый взгляд? Какие еще возникают эмоции при встрече с родными людьми после долгой разлуки? Малейшее проявление интереса, симпатии, простого любопытства: где была, как жила, чем занималась? Вместо этого – холод, равнодушие, отстраненность, пощечина. При воспоминании о последней губы у Василисы задрожали.
Зачем ей такой отец? Не лучше ли было и дальше ничего не знать друг о друге? Кажется, его не очень-то обрадовала встреча с дочерью.
Прошло около часа, и Василиса ощутила, что сильно дрожит. Холодно… Все-таки май только начинается и разгуливать в тоненькой кофточке рановато. Если бы она знала, что ее запрут в сарае, то оделась бы потеплее.
Подумав об этом, Василиса хмыкнула. Движение отдалось в щеке легкой болью. Но тем не менее девочка попыталась сосредоточиться.
С чего вдруг Эрику вздумалось писать ей записки? Она заметила, как он испугался отца. А Норт выглядел изумленным и заинтригованным – значит, явно ничего не знал о записке.
Вздохнув, Василиса крепче обхватила колени руками. Ладно, со всем этим она позже разберется.
Но прошло около трех часов, а за ней так никто и не явился.
Василиса почувствовала, что глаза начинают слипаться – клонило ко сну. Ведь она целую ночь не спала – читала. И почему здесь так холодно…
… У нее были красивые огненно-красные крылья. Василиса взмахнула ими – вышло это абсолютно легко, будто она летала всю жизнь. Дивное, невесомое ощущение возникло в самой ее душе, поднимаясь легкими толчками, и вскружило счастьем голову. Василиса взмывала все дальше и дальше, ввысь, наслаждаясь удивительным чувством – радостью свободного парения.
Пушистые облака неожиданно сменились звездами, дружелюбно мерцающими вдалеке…
И вдруг в мягкой бархатной темноте вспыхнули тысячи огненных лестниц, они заслонили собою все небо. Василиса растерялась и не знала, куда же ей лететь: крылья опалил жар, идущий от пламени тысяч ступенек, стало трудно дышать.
«Давай, – прошептал в ухо мягкий шелестящий голос, – поскорей, осталось немного… совсем чуть-чуть, главное, выбери правильную дорогу!»
«Нет! – перебил голос другой, более резкий и грубый. – По лестницам из огня нельзя ходить! И кстати, разве она знает, куда идти?»
Раздался громкий неприятный смех.
Василиса вздрогнула и застыла в нерешительности, замерли неподвижно ее крылья.
«Не сдавайся!» – испуганно произнес первый голос.
Но девочка почувствовала, как ее понесло назад со страшной силой. Словно кто-то отматывал кадры на кинопленке: мигающие звезды стремительно уплывали вдаль и таяли, превращаясь в чуждые бледнеющие точки, пока их совсем не скрыл густой серый туман, возникший неизвестно откуда. Туман лез в уши, рот, глаза – крылья потяжелели и намокли, пока совсем не обмякли. Руки-ноги Василисы задубели, словно скованные ледяной броней, она не могла пошевелить даже пальцами! Девочка падала вниз, словно камень, сорвавшийся с обрыва, – тихо, стремительно, неумолимо; и видела, как все быстрее приближается земля… Еще немного, и она разобьется! Так страшно, страшно! Холодно!..
– Мама! – закричала Василиса и проснулась.
Она лежала на охапке сена, свернувшись калачиком. Несмотря на это, девочка так закоченела, что зуб на зуб не попадал.
Снаружи потемнело – наступил вечер.
Василиса вскочила и начала размахивать руками и ногами, чтобы согреться. Она несколько раз подпрыгнула, но больно стукнулась о низенькую ветхую балку, вдобавок на нее сверху посыпалась труха.
Нет, так не пойдет… И девочка вновь уселась на солому, поджав под себя ноги.
Ну и странный сон ей приснился! Красные крылья, лестницы, голоса… Наверное, это от голода. А вот интересно, можно ли так летать в открытом космосе? Нет, там же нет воздуха… Хотя можно ведь научиться задерживать дыхание надолго? Честно говоря, плавала Василиса неважно, а ныряла еще хуже. Но если лететь в вакууме, скажем, одну минутку, вполне можно научиться. Хотя постойте! В космосе наверняка жуткий холод, и, чтобы там выжить, нужна не только способность надолго задерживать дыхание.
Ее научные и не очень рассуждения были прерваны звуком приближающихся шагов – кто-то крался к сарайчику.
Василиса прислушалась. Шаги замерли у самой двери.
– Эй, сестричка! – Голос Норта раздался, словно гром среди ясного неба. – Ты там не замерзла?
Послышался то ли смех, то ли писк. Ага, значит, и Дейла здесь.
– Рыжая-рыжая! – затянул Норт.
Василиса подняла глаза к потолку и вздохнула. Опять то же самое! Она решила не отвечать. Может, ее кровным родственничкам вскоре надоест издеваться, и они уйдут восвояси?
– Если ты не хочешь с нами разговаривать, то мы не скажем, что велел передать тебе отец, – тоненьким голоском сообщила Дейла.
И Василиса не выдержала:
– Что? Что он велел передать?
– Отец просил сказать… – медленно начал Норт, – что ты… рыжая-бесстыжая дурочка!
Раздался дружный хохот. Кажется, здесь был и самый младший – Ноель… Интересно, Эрик тоже здесь?
Подождав, пока они успокоятся, Василиса настойчиво повторила:
– Так что же сказал отец? Или в твоем крохотном мозгу, Норт, не уместилась эта информация?
БАХ! Дверь сарайчика выдержала сильный удар снаружи. Василиса впервые обрадовалась, что та крепко заперта.
– Ах, как благородно, Норт, вызволять меня таким способом!
– Отец велел нам освободить тебя вечером, – прошипел Норт зловеще, – но госпожа Азалия сказала, что вечер долгий и нам можно не торопиться… Угадай, кого мы послушаем?
– Ну так и убирайтесь к своей нянечке, маленькие детки!
Василиса расстроенно плюхнулась обратно на сено. Так и знала, что ничего из этого разговора не выйдет.
– Ладно, не кипятись, – неожиданно произнес Норт примирительным тоном. – У меня есть одно предложение…
– Какое? – сразу насторожилась Василиса.
– Мы тебя выпустим, если ты расскажешь, от кого та записка и что в ней, – равнодушным голосом произнес Норт. Он кашлянул, стараясь скрыть истинные чувства. – Ну, что скажешь?
Мысли Василисы понеслись одна быстрее другой. Видимо, Эрик пока что ничего не сообщил брату о записке. Значит, это не розыгрыш…
– Она все равно не расскажет, – пропищала вдруг Дейла, – наврет нам сейчас с три короба…
– Нет, расскажу, – поспешила заверить Василиса. Мысль о возможном освобождении взволновала ее необычайно. – Только я почти уверена, что вам этого говорить не стоит.
Норт хмыкнул.
– Ты, главное, скажи! А мы уж сами решим, стоит или не стоит.
– Сначала откройте дверь, мне и так уже надоело кричать!
Василиса на цыпочках подошла к двери. В саду было очень темно, но через щели пробивалось слабое пятно света. Взяли с собой фонарик, что ли?
Снаружи шло совещание. Наконец Норт опять стукнул в дверь.
– Ладно, мы тебя выпустим… Только не вздумай убежать, – угрожающе предупредил он.
Луч света метнулся ближе. Послышался лязг открываемой задвижки.
Василиса поняла – сейчас или никогда.
Она изо всех сил толкнула дверь. Раздался чей-то хриплый вскрик и звон разбитого стекла. Василиса стрелой выскочила наружу, на ходу увернувшись от чьих-то протянутых рук, и, судя по писку, раздавшемуся где-то снизу, нечаянно сбила с ног Дейлу. После чего припустила к дому напролом через кусты и клумбы, ориентируясь только на свет, льющийся из окон, – такая была вокруг темнота. Василиса не обращала внимания на проклятия и угрозы, несшиеся ей вслед. Свобода!
Глава 2
ВХОД ЗА БОЛЬШИМИ ЧАСАМИ
Василиса вбежала по крыльцу в дом, пересекла холл и только-только занесла ногу на первую ступеньку лестницы, ведущей на второй этаж, как была схвачена за ухо.
Над девочкой возвышалась госпожа Азалия.
Василиса открыла рот от изумления: вряд ли бы кто-то сейчас узнал строгую няню. Она вырядилась в длинное вечернее платье, красное с золотом, с высоким кружевным воротником и глубоким декольте. Черные волосы, обычно стянутые в строгий пучок, превратились в пышную прическу, правда напоминавшую воронье гнездо. В таком виде госпожа Азалия казалась похожей на злую королеву из сказки.
– Куда, позволь спросить, ты направляешься? – сухо произнесла няня, пронзая подопечную колючим взглядом. – И где Норт, Дейла? Эрик? Ноель?
– Откуда мне знать, я за ними не слежу! – нагло ответила Василиса. – И попрошу вас больше не хватать меня за уши.
Няня переменилась в лице, но тут же справилась с собой.
– Ступай в свою комнату и переоденься, – сказала она строго. – И не забудь причесаться. Твои волосы надо остричь… Хотя зачем мне тобой заниматься? – добавила вдруг няня и холодно улыбнулась.
– Я и не прошу мной заниматься, – пробурчала Василиса.
– Иди и переоденься, – зло повторила госпожа Азалия. – Немедленно!
– Зачем мне это?
– У господина Огнева гости, – нетерпеливо пояснила госпожа Азалия. – Видишь ли, у твоего отца сегодня очень важное событие…
– Событие?
– Великое событие… – выдохнула няня тихо и печально.
Словно позабыв о Василисе, она развернулась и медленно, даже как-то величаво, пошла по коридору, ведущему в гостиную.
Девочка изумленно глядела ей вслед. Честно говоря, за все время это был самый продолжительный разговор Василисы с няней. Но и вела себя госпожа Азалия ну очень странно – почти как сумасшедшая.
Размышляя таким образом, Василиса помчалась вверх по лестнице, перепрыгивая сразу через две ступеньки.
Интересно, что это за событие? Жаль, от няни ничего не добьешься… Ой! Как же Василиса сразу не подумала: надо срочно найти Эрика и расспросить его как следует! И о записке, и о странном событии.
Очутившись в своей комнате, Василиса первым делом подошла к зеркалу. Вернее, к его жалкому осколку, прислоненному к стакану для карандашей, – остаток от когда-то целого овального зеркала, к которому Норт приложил руку. Госпожа Азалия так и не поставила новое, поэтому приходилось довольствоваться тем, что было.
Из глубины осколка на нее смотрела ужасно растрепанная девочка в джинсах. Василисе было почти тринадцать, хотя из-за невысокого роста и тонкого телосложения можно было подумать, что ей нет и двенадцати. Ярко-синие, цвета васильков глаза казались еще больше на ее худеньком остроносом личике; в слишком густых, темно-рыжих волосах застряло несколько соломинок. Хорошо, что хоть щека не хранила следов отцовской пощечины.
Нахмурившись, Василиса сдула со лба непокорную челку. Может, отец плохо к ней отнесся, потому что она совсем на него не похожа? То ли дело Норт: высокий рост, светлые волосы… Да и глаза у него такие же, как у Нортона-старшего – серо-зеленые.
Да, отец при первой встрече повел себя более чем странно. А вдруг он просто волновался перед сегодняшним вечером? Перед этим своим «событием»?
Ладно, решила Василиса, она пойдет на праздник. Спустится в гостиную к этим гостям, найдет отца и напрямую спросит обо всем. Надо же узнать, почему он так ужасно ее встретил! Во всяком случае, она не намерена больше терпеть издевательства Норта и Дейлы, да и госпожи Азалии тоже!
А ведь Василиса так надеялась: приедет отец и приструнит нахального Норта. Но стало еще хуже.
– Эй! – неожиданно раздалось над ухом. – Оттого что смотришь в зеркало, симпатичнее не станешь, рыжая.
Василиса вздрогнула и неловко повернулась, задев плечом зеркальный осколок. Он упал, звонко ударившись о пол, и брызнул во все стороны хрустальным дождем.
Дейла, а это была именно она, ехидно улыбнулась.
– К несчастью, – зловеще предрекла двойняшка. – Особенно, если ты сейчас же не спустишься вниз. Кстати, не советую попадаться на глаза Норту, он просто в бешенстве. Я-то, в принципе, на тебя не сержусь… Ну что, расскажешь о записке? – И Дейла с любопытством уставилась на сестру.
– А где Эрик? – Василиса тоже ждала ответа.
Некоторое время они молча смотрели друг на друга.
– Да откуда мне знать? – первой подала голос Дейла. – Так что же тебе написали и кто?
– Я спешу.
Василиса кое-как пригладила разлохмаченные волосы. Ей совсем не хотелось разговаривать с Дейлой, и она уже сделала шаг к двери, намереваясь оставить сестру в комнате. Как вдруг заметила, что та смотрит на нее с изумлением и непониманием.
– Что такое? – хмуро обратилась к ней Василиса. Она еще не забыла, как ее не хотели выпускать из сарая.
– Ты что, – Дейла ткнула Василису пальцем, – собралась идти на праздник в э-этом?!
Василиса взглянула на свой наряд. На ней была сильно примятая кофточка и грязноватые джинсы – время, проведенное в сарае, не прошло для одежды даром. Василиса перевела взгляд на сестру: алый наряд из шелка – идеально отутюженные брюки и блузка – наверное, очень дорогой. А в высоко уложенных белых волосах еще и рубиновая диадема сверкает.
– Если хорошо попросишь, – Дейла насмешливо оглядела Василису с головы до ног, – отдам тебе что-то из своего, не очень новое… Но я, конечно, не обещаю.
– Знаешь, – произнесла Василиса с вызовом, – я пойду так.
– Не уверена, что отцу понравится… – начала было Дейла, но Василиса ее перебила:
– Не уверена, что у меня есть выбор, понятно?
– Отец просил передать тебе. – Со скучающим видом Дейла сунула Василисе в руки небольшой сверток, который до этого прятала за спиной.
– Что это?
Василиса недоверчиво оглядела сверток. Он состоял из простой бумаги коричневого цвета, перевязанной тусклой серой ленточкой, и внутри явно было что-то крупное. С опаской Василиса развернула хрустящую обертку и ахнула: внутри оказалось аккуратно сложенное платье из темно-синего атласа, с длинными лентами-завязками, и туфли такого же цвета, с большими серебряными пряжками.
Наконец-то и к ней прилетела добрая фея…
Платье было простое, без украшений, но совершенно новое, как и туфли.
– С чего это отец так расщедрился? – Дейла с удивлением разглядывала подарок. – У меня синего платья нет…
– Ты еще здесь? – обернулась к ней Василиса. – Выйди, я хочу переодеться.
– Только поторопись! – Дейла, поджав губы, еще раз кинула жадный взгляд на платье, но все-таки вышла.
Василиса быстренько переоделась. Ей вдруг подумалось, что она впервые надела платье – раньше всегда ходила в джинсах. Жаль, нельзя поглядеться в зеркало. Вот видела бы сейчас ее эта дылда Инга…
Единственное, Василисе не понравился большой бант, который следовало завязать сзади. Она с трудом проделала эту операцию со скользкими и непослушными лентами-завязками. Платье было все-таки немного детское и чудное, но все равно красивое. Наверное, отец думает, что ей сейчас десять лет, а не почти тринадцать.
Василиса хмыкнула.
Она с сожалением повертелась, пытаясь разглядеть себя и так и этак, постучала каблуками, отбивая дробь, и вдруг замерла: на полу, прямо возле носка левой туфли, блеснуло что-то синее. Девочка присела на корточки.
Перед ней лежала небольшая заколка-гребень в виде цветка, похожего на незабудку. В центре цветка сверкал крохотный голубой камешек, окруженный прозрачно-синими лепестками, Василиса замерла от восхищения – это была явно дорогая вещь. Наверное, заколка выпала из свертка, когда девочка разворачивала платье.
Василиса тут же прихватила синим цветком длинную челку и удовлетворенно вздохнула.
Ну все, теперь точно пора спускаться. Стараясь дышать ровно и не краснеть от волнения, Василиса тихонько вышла из комнаты.
Возле самых дверей гостиной стояло большое зеркало в кованой узорной раме. Василиса не удержалась и заглянула в него.
Из зеркальной глубины на нее смотрела совершенно другая девочка: новое платье необыкновенно шло ей, лихорадочно блестевшие глаза, казалось, приобрели еще большую синеву, а в длинных распущенных волосах загадочно поблескивал прекрасный цветок.
Василиса радостно прокрутилась вокруг себя. И тут же пространство вокруг нее озарилось тысячей сверкающих искорок, как будто разом взорвалось несколько десятков новогодних хлопушек. Эй-эй, сегодня же полнолуние! Приглядевшись, Василиса с изумлением увидела, что вокруг нее кружатся серебристые и золотые цифры. И даже огненно-красные!
Василиса отчаянно замахала руками, пытаясь унять разноцветье, но воздух еще больше замерцал. Цифры быстро кружились и весело подмигивали ей, как живые. Она в отчаянии всплеснула руками, но из ладошек вырвался на волю еще один веселый сноп цветастых цифр, причем алых заметно прибавилось.
Внезапно двери гостиной распахнулись, пропуская Эрика. Он остановился как вкопанный: циферки закрутились и вокруг него.
– Это не я, – соврала Василиса и покраснела до кончиков ушей.
Судя по решительному виду, Эрик явно собирался начать разговор, но почему-то попятился и вновь скрылся в гостиной.
Радостное настроение исчезло, а вместе с ним пропали и разноцветные искорки. Василиса почему-то уверилась, что нехорошо, если кто-то проведает об этих ее фокусах. Ведь даже Лешке она ничего не рассказывала.
Из гостиной донесся взрыв хохота – кажется, там было очень весело. Василиса постаралась еще раз пригладить свои растрепавшиеся волосы и шагнула в комнату.
В гостиной действительно царило оживление. Василиса даже и не подозревала, что в отцовском доме происходят праздники подобного размаха. Гости пили шампанское из хрустальных бокалов, смеялись и разговаривали друг с другом, некоторые пары танцевали.
И вот что странно: раньше гостиная казалась Василисе намного меньше. Возможно, это из-за внезапно появившихся зеркальных стен? Но когда их успели поставить? И откуда взялись эти огромные хрустальные люстры с горящими свечами?
Зазвучала тихая, торжественная музыка, и танцующих пар стало больше. Отца нигде не было видно. Зато в углу, возле окон, Василиса заметила маленькие столики: на них высились горки всевозможных сладостей на золотых и серебряных блюдах, стояли прозрачные кувшины с красными и желтыми напитками. Она вдруг вспомнила, что целый день ничего не ела. На девочку мало кто обращал внимание, и она без особых сложностей пробралась к желанному угощению.
Только Василиса схватила большое шоколадное пирожное с блюда, как вдруг кто-то сзади слегка взъерошил ей волосы. Василиса выронила лакомство обратно на блюдо и обернулась.
На нее смотрела высокая белокурая женщина в длинном бирюзовом платье, отделанном тонкими серебристыми кружевами по краю декольте и низу рукавов. Ее можно было назвать очень красивой, если бы не ледяной, словно застывший взгляд. Голубые глаза с узкими черными зрачками смотрели неподвижно, пристально, изучающе. Несмотря на приветливую улыбку, Василисе незнакомка совершенно не понравилась.
– Какая тут хорошенькая девочка! – Женщина опять взлохматила ей волосы. – Кто твои родители?
Василиса, смутившись, помотала головой.
– А, ты еще не прошла посвящение. – Незнакомка понимающе улыбнулась. – Все правильно, лучше не говорить, кто твои родители, особенно, если они высокопоставленные особы… Ведь они известные люди, да? Огнев не приглашает кого попало, со стороны… Какая-нибудь знатная фамилия?
Василиса улыбнулась: женщина явно хитрила.
– Послушай, даже если у тебя будет третья степень, – заговорщицки прошептала она, – считай, что ты заранее у меня в ученицах. – Женщина гордо выпрямилась.
– А вы кто? – с интересом спросила Василиса.
Незнакомка наградила девочку недоумевающим взглядом.
– Наверное, ты воспитывалась далеко от столицы, если не знаешь, кто я. – Она улыбнулась уголком рта. – Позволь представиться, малышка… Я – Елена Мортинова. Под моим крылом находится самая лучшая часовая школа – школа светлых часов. В ней изучают все часодейные искусства, включая мастерство «крылатого боя». У меня преподают лучшие в мире учителя и… – тут женщина слегка понизила голос, – для самых одаренных учеников и учениц я открываю даже те секреты, которые эфларские часовщики считают запрещенными… Темное и древнее часодейство. Еще с тех времен, когда Эфлара и Остала были одной землей, до их разделения…
Василиса слушала, раскрыв рот.
«Ого, – пронеслось у нее в мозгу, – эта женщина – сумасшедшая… Что же мне теперь делать?»
Во всяком случае, лучше эту Елену не раздражать.
– Да-да, я вспомнила, отец мне рассказывал о вас, – вежливо сообщила Василиса, раздумывая, как бы отделаться от странной тетки.
Женщина рассеянно кивнула и вдруг погладила Василису по голове.
– У тебя очень необычные волосы, – тихо и как-то вкрадчиво сказала она. – Цвета красного золота… позднего меда и осенних яблок. И смазливое личико. Ты ведь уже знаешь, что красивым женщинам не обязательно прибегать к часодейству, чтобы добиваться своего? – Елена Мортинова кокетливо улыбнулась. – Но если они умеют плести эферы, о, тогда их сила становится просто огромной…
– Мужская сила все равно больше, – возразила Василиса, вспомнив про свои неудачные драки с Нортом.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?