Читать книгу "Мой новогодний шанс"

Глава 4

Чтобы меня победила какая-то наледь? Ни за что! Я растянулась в падении и на брюхе прокатилась до самой скульптуры. Мой палец прижал монету к копытцу волшебного оленя. Успела.

…Глаза распахнулись одновременно с дверями автобуса. Сердце радостно забилось. Получилось! Я снова в своем прошлом.

Спускаясь с автобусных ступеней, я попутно обшаривала взглядом стоянку и остановку, и все равно просмотрела свою цель.

– Добрый день. Или вечер? – раздался над головой мягкий бархатный голос, вызвав у меня сонм мурашек по телу.

Живой!

Хотя, о чем я? Конечно, живой, время же повернуло вспять. Специально, чтобы я не допустила трагедии. Теперь я точно знала смысл своих перемещений.

Я обернулась и наткнулась на сияющий взгляд тепло-шоколадных глаз.

– Ти-мофей? – неуверенно спросила я.

Имя сорвалось с губ неожиданно, и тут же память услужливо подкинула более родное и привычное «Тима».

– Ты меня узнала, Маняша? – удивился парень.

– Конечно! Как же иначе! – бравируя, отозвалась я. – Разве можно не признать лучшего друга?

– Ну, – смутился Тимофей, без лишних слов забирая у меня сумку и закидывая за плечо. – Мне казалось, что ты меня забыла. Столько лет прошло. Да и не смотрела ты в мою сторону, будто мы незнакомцы.

– Просто… – я не знала, какое оправдание себе придумать. При любом раскладе мое поведение выглядело не слишком вежливо. И зачем я соврала? – Иван очень ревнивый, – тихо пробормотала, под конец фразы перейдя на шепот.

– Заметил, – весело отозвался Тима. – Я только раз заикнулся однажды, что мы с тобой вместе играли в детстве, так теперь Иван постоянно прикалывается на эту тему.

– Извини.

– Да ладно. Он же всего лишь шутит.

В этом весь Тима. Никаких обид или уязвленного самолюбия. Он и маленьким был таким, никогда ни с кем не ссорился.

– А где ты жил, после того как уехал из нашего города? – перевела я разговор на нейтральную тему – вспоминать про изменщика-Ивана мне совсем не хотелось. Спасибо Тиме, он с готовностью подхватил заданную мной беседу, и меня затопила волна благодарности.

Друг рассказывал о себе, а я – с удовольствием слушала. Мы не торопились. Закат лилово-оранжевой нежностью обнимал макушки деревьев и обещал вскоре погрузить округу в индиговые сумерки. Я намеренно шла все медленнее, и парень подстраивался под мой шаг. В итоге мы потратили не менее получаса на то, чтобы преодолеть ничтожное расстояние от остановки до домиков турбазы.

– Куда отнести сумку? – прервал сам себя Тима, когда мы оказались на развилке дорог.

Один путь петлял меж домиков, другой шел вдоль берега озера поверху склона, третий спускался к пляжу, а четвертый вовсе отправлял в противоположном жилой зоне направлении – к горкам, катку и прочим развлекательным комплексам.

Я задумалась. Расставаться с Тимой даже на краткое время, разумеется, опасалась. Мне требовалось не допустить предстоящее несчастье, и для этого я собиралась прилепиться к парню голодным клещом до самого Нового года. Правда, здравый смысл нашептывал не усердствовать, иначе пойдут нехорошие слухи, и Иван собственноручно утопит беднягу в порыве уязвленного самолюбия. Да и риск для жизни Тимы появится только ближе к одиннадцати.

Я решилась.

– Сюда, – указала на первый домик в цепочке строений.

Насколько я помнила, его бронировала Катерина. Подруга меня точно не выгонит и позволит переодеться к празднику.

Тимофей кивнул и, легко взбежав по деревянным лесенкам, оставил мою сумку на веранде.

– Ты же придешь сейчас в банкетный зал? – спросила я, не сумев сдержать в голосе нотку нетерпеливой настойчивости. – Там должны уже начаться игры.

Тимофей удивленно посмотрел на меня. Согласна, неожиданно. Мало того, что вдруг ни с того ни с сего начала с ним общаться, так еще и зазываю на мероприятия.

– Конечно, – тихо ответил он, не сводя с меня глаз. – А ты?

– Само собой! Иначе с кем тебе призы завоевывать? Мы же с тобой когда-то слыли отличной командой. Не думаешь, что пора стряхнуть пыль с былой славы?

Его лицо просветлело, глаза засверкали. Мне стало совестно, что столько времени игнорировала его. Пусть и не намеренно, но… Эх, я! И это при том, что Тимофей называл меня своим другом. Не друг я, а поросячий хвостик!

– Пора, – согласился он, но, кажется, не особо веря в мои слова.

Не удивительно. Я бы на его месте вообще решила, что приятели готовят розыгрыш. Но Тима не стал делать подобные предположения, просто стоял, смотрел на меня и по-доброму улыбался.

– Тогда до встречи через полчаса, – безапелляционно заявила я. Понимала, что слишком самонадеянна, но иначе не могла. – Надеюсь, тебе хватит тридцати минут на сборы?

– Главное, чтобы тебе хватило.

– Пф! – фыркнула я. – Давай, кто придет раньше, загадывает желание?

– Идет! – оживился Тима.

Ха! Он, наивный, не знал, что сегодня я не собиралась тратить долгие часы на камуфляж светской львицы.

Я взлетела по короткой лестнице и для приличия постучалась в дверь.

– Открыто! – гаркнула Катерина.

– А я к вам, – шутливо поклонилась я, входя в номер и, не теряя ни секунды, принялась рыться в своей сумке, которую занесла.

– Какими судьбами? – в том же тоне поинтересовалась подруга.

– Да вот, мимо пробегала, думаю, дай помоюсь, – откровенно сообщила я о своих намерениях, выуживая из сумки полотенце и свежее нижнее белье.

– Ча-во? – вытаращила на меня глаза Катерина.

– Того, – оборвала ее я и, всунув в руки ошалелой подруги пластиковый контейнер с салатом, юркнула в ванную комнату.

– А салат-то зачем притащила? – крикнула Катерина из-за двери. – Повара здесь уже все приготовили.

– Тебя подкупить, – громко ответила я и включила воду.

На принятие душа у меня ушло пять минут, три – на то, чтобы надеть джинсы и пушистый джемпер, и еще по-быстрому расчесать волосы, две – приготовить сумочку и сунуть в пакет балетки, которые взяла на турбазу, чтобы ходить в номере не в домашних тапках, а в красивой обуви.

Во время сборов Катерина путалась у меня под ногами, так до сих пор не расставшись с салатом. Она обнимала пластиковую форму, ходила по пятам и задавала множество вопросов.

– И что все это значит?

– Ты о чем?

– Вы расстались с Иваном?

– Пока нет.

– Пока?

– Ну… я не оракул, чтобы предсказывать будущее. Но на данный момент могу поклясться, что мы официально считаемся парой.

– Тогда что случилось? Почему ты здесь?

– Уже сказала, принять душ.

– А что случилось с домиком, который зарезервировал для вас Иван?

– Насколько я знаю, ничего, как стоял, так и стоит себе на месте.

– Кто? Иван?

– Дом. Ты же про него спрашиваешь.

– А Иван?

– А Иван может как стоять, так и лежать, мне о том не ведомо.

– Издеваешься?

– Вовсе нет. Я с ним сегодня не виделась.

– А почему?

– Наверное, потому, что он меня не встретил.

– И ты на него за это обиделась.

– Вот еще! Что за глупости.

– Хорошо. Почему тогда ты пришла ко мне мыться, а не к нему?

– Тебе жалко, что ли?

– Он… Ты… – Катерина, обычно острая на язычок, начала заикаться.

– Нет, – оборвала ее я, чтобы подруга чего лишнего не напридумывала себе.

– Чего нет?

– Все – нет! К нему приехала сестра, с которой он давно не виделся. Я просто не захотела им мешать. Пусть спокойно пообщаются.

– С дуба рухнула, подруга? Нет и не было у него никогда никакой сестры.

– А вот и была. Ладно, мне некогда спорить, я тороплюсь. Ты идешь в банкетный зал?

– Что? Какой банкетный зал? В таком виде? – возмутилась Катерина.

Про чей внешний вид она говорила, я не поняла, но уточнять не стала.

– Тогда я побежала.

Пуховик с шапкой натягивала на ходу, выскочив из домика и со всех ног несясь к зданию, в котором намечались все главные мероприятия сегодняшнего праздника. В гардеробе и вовсе потратила лишь минуту, забросив на вешалку верхнюю одежду и переобувшись.

Каково же было мое удивление, когда я запыхавшаяся ввалилась в банкетный зал и увидела на ближайшем к входу диванчике Тимофея. Парень безмятежно потягивал сок и мило мне улыбался.

– Как? – в недоумении прохрипела я, подскакивая к нему и для верности щупая ворот шелковистой рубашки.

– Мой номер соседствует с этим зданием, – пожал он широченными плечами, резво поднимаясь на ноги.

При всей своей лощености и воспитанности Иван никогда не вставал с места при появлении рядом с ним представительниц женского пола – считал ниже своего достоинства. Но не Тимофей. Правила приличия в нем наблюдались с детства, и неважно, насколько они казались устаревшими или неуместными всем остальным. Его мало интересовало мнение окружающих, когда дело касалось непоколебимых, по его мнению, истин.

– Ууу.

– Желание мое.

– Угу, – согласилась я, надув губы.

– Не переживай, я не загадаю ничего крамольного, – хихикнул он.

– Не сомневаюсь. – И это было правдой, но я рассчитывала иметь джокера в рукаве на всякий случай.

Когда в час икс потребуется мобилизовать все силы ради спасения длинноногого друга, вряд ли он полностью доверится мне и поступит не по велению судьбы, а по моему хотению. Желание могло пригодиться. Но смысл сожалеть о том, над чем не властен? Лучше сконцентрироваться на тех вещах, что напрямую от тебя зависят.

– А у нас веселая эстафета! – радостно объявил аниматор в костюме Деда Мороза.

– Пойдем? – с сомнением предложил Тима.

– Конечно! – снова удивила его я и, ухватив за ладонь, подняла наши сплетенные вместе руки. – Мы! Мы хотим играть!

– Ждем прекрасную пару у пенечков, – сообщил Дед Мороз, указывая на задекорированные табуреты.

– Ты поругалась с Иваном? – предположил Тима, послушно следуя за мной, лавирующей между парней и девушек.

– Не угадал, – с задором ответила я и продолжила тянуть его за руку.

– Решила подзадорить? Вызвать ревность? – не унимался Тимофей. – Ты мне скажи, я все пойму и подыграю тебе.

Я остановилась на полпути и развернулась к парню. Заглянув ему в глаза, четко проговорила:

– Ничего подобного. И, поверь, Иван здесь ни при чем.

– Тогда с чего такие разительные перемены? – Тима все-таки задал вопрос, на который я не знала, что ему ответить.

Ну как я могла ему сказать, что специально вернулась в прошлое, чтобы исправить его ужасное будущее? До чего было бы проще, знай я, зачем он полез на лед. Что он вообще делал на озере, сверкая пятой точкой, за час до Нового года?

Увы, ни спросить, ни рассказать я ничего не могла. Оставалось лишь улыбаться и держать парня при себе, и чем ближе к полуночи – тем крепче.

– Разве я не могу провести время со старым другом? Мы не жмемся по углам, не ведем себя аморально. Иван никогда не участвовал со мной ни в одном мероприятии. Почему я должна отказываться от праздничных развлечений из-за его презрения ко всему миру? Пусть себе гуляет по турбазе, а потом неподвижно сидит на диване, изображая китайского императора. Я ему мешать не собираюсь, просто хочу поиграть. Нельзя?

– Ого, бунт на корабле? Ишь, как завернула, – прищелкнул Тима языком, оценивая мой длинный монолог. – Конечно, можно. Кто тебе запретит?

– Вот именно, никто!

Я широко улыбнулась и продолжила двигаться к центру зала, утягивая за собой парня. Настроение росло в геометрической прогрессии в предвкушении забавных развлечений, которых давно была лишена.

Как же здорово, что я взяла с собой балетки и не стала переодеваться в узкое платье, облегающее фигуру и сковывающее движение. Правда, на самом деле в арсенале игр у аниматоров не оказалось ни гонок в мешках, ни твистера. Зато мы весело побегали в эстафете с ложками и снежками из мишуры, поискали с завязанными глазами бумажные снежинки, ползая по полу, и постреляли мячами в картонного снеговика, проявляя чудеса меткости.

Я наигралась от души! Пить захотелось неимоверно. Подойдя к фуршетному столу, выбрала лимонад и принялась потягивать его из высокого стакана через тонкую соломинку, попутно вытряхивая из волос конфетти. И тут заметила, что к Тимофею подошел долговязый парень лет восемнадцати в форме официанта, пошептал что-то на ухо и повел за собой. Я вскинулась. В прошлый раз Невидимка покинул зал без меня. Но сейчас-то я на страже! Отставила стакан и бросилась вслед за парнями, скрывшимися за дверью с надписью «Для персонала».

Я приготовилась к погоне, но никак не к тому, что беглецов найду сразу же, свернув за угол служебного коридора. Оба склонились над смартфоном и с интересом смотрели видео.

Я тоже взглянула из-за плеча Тимы на съемку подвижных игр нашей компании в банкетном зале.

– Вот! – ткнул пальцем долговязый парень в экран. – На этом месте оборвалось. И это уже не в первый раз. Просто прекращается съемка на седьмой минуте. Помоги, а? Ты же во всех этих штуках шаришь.

– Ты же – блогер! – усмехнулся Тимофей. – Неужели до сих пор не разобрался в собственной технике?

– А ты – программист, – возразил парень из персонала. – Уж точно рубишь фишку почище меня.

Я фыркнула на странный аргумент, с тем же успехом можно пытать гинеколога на предмет психологии или стоматологии – доктор же.

Парень от неожиданности подпрыгнул и развернулся настолько резко, что я отпрянула и чуть не упала. Тима вовремя ухватил меня за локоть. Вот это реакция!

– Девушка, это служебное помещение, – сухо проинформировал долговязый парень и, сощурив глаза, окинул меня подозрительным взглядом, будто я пробралась в секретную зону и занимаюсь промышленным шпионажем.

– Она со мной, – успокоил его Тима.

– Твоя подружка? – непонятно чему обрадовался парень.

– Друг.

Огонь в глазах долговязого погас.

– Мужчина и женщина не могут быть друзьями, – глубокомысленно выдал он. – Кто-то любит, а кто-то пользуется.

Судя по тому, что я поймала на себе неприязненный взгляд долговязого, меня он определил в эксплуататорши Тимофея. Но пускаться в философию о взаимоотношениях между полами я не стала, а кивнула на смартфон и поинтересовалась.

– Тебя кто нанял снимать? Когда будут видосики?

– Никто. Это мое, – буркнул долговязый и отвернулся от меня, пряча смартфон.

– Что значит – твое? Ты снимаешь посторонних людей без их разрешения?

– Я снимаю только Тимоху, все остальные смазанным фоном, можешь не переживать, – огрызнулся парень.

А я вопросительно посмотрела на Тимофея. Тот понял без слов и пояснил:

– У Влада отличный блог про местные заведения, где можно вкусно поесть и интересно развлечься. Аниматоры не против органической рекламы, хозяин и работники турбазы тем более, а из гостей на видео только меня четко видно.

– Все законно, – добавил Влад, задрав нос.

Я пожала плечами. Какое мне дело до его блога.

– Подрабатываешь в инете, – сделала вывод я без особого интереса.

– Это здесь я подрабатываю. – Влад приосанился. – А блог у меня постоянный, и аудитория ежедневно растет. Уже за сто тыщ перевалило.

– Здорово, – протянула я, думая совсем о другом.

Мог этот ненормальный спровоцировать Тимофея ради экстремального видео выбраться на лед? Ну, типа на спор проползти на брюхе несколько метров или еще что-то в том же роде?

– Давай, звезда, поищем твою проблему, – Тима протянул руку к долговязому и тот в нее вложил смартфон.

Пока Тимофей занимался настройками в телефоне, мы с блогером сверлили друг друга подозрительными взглядами.

– На ловца и зверь бежит! – дверь с улицы распахнулась и ударила о стену.

В помещение ввалился пожилой мужчина с красным лицом и густыми усами, торчащими в разные стороны.

– Тимошка, – радостно сообщил он, прерываясь на каждом слове из-за отдышки, – а у меня для тебя работенка есть! Пойдем, кажу, компьютерщик ты наш. Делов на полчаса, но без тебя не обойтись.

Это еще что за персонаж? Я снова насторожилась.

Влад вскинулся было, чтобы отвоевать право на разрешение своей проблемы в первую очередь, но Тимофей его опередил:

– Готово, брат. Держи и больше не сбивай настройки в приложении.

– Понял, – в прострации ответил блогер, дезориентированный не теми словами, что он ожидал услышать, и уставился в экран смартфона, который всунул ему в руку Тима. – Сяб, бро, – наконец спохватился и бросил вдогонку.

А мы с Тимофеем уже шагали за краснолицым мужчиной. Само собой, отставать от длинноногого Невидимки я не собиралась. А то мало ли, еще исчезнет, как обычно.

– Понимаешь, в чем штука, – разъяснял мужчина, увлекая Тиму на задний двор, где мороз с удовольствием принялся кусать нас за щеки и руки, нагло пытаясь пробраться сквозь тонкую ткань одежды, – лампочка в гирлянде на елке сгорела. Наверное. Ну, я так думаю, потому как погасла вся гирлянда. Но это не точно.

Не поняла. Где лампочки, и где программист? Да пусть даже компьютерщик! Лампочки – это скорее электрика, но никак не вычислительная техника.

– Вряд ли. Кто сейчас гирлянды делает с последовательным соединением? – усомнился в вердикте мужчины Тима, ничуть не возмутившись свалившейся на него новой задаче, и снова не соответствующей его профессиональному профилю. – Сейчас все с параллельным, одна вышла из строя – скрутил и…

– Кто? Да я! Собственноручной сборки она, так как нужна была срочно, а покупная и дорого, и ждать пришлось бы неделю. Ну, а потом не стали менять, крупная, горит, что еще надо?

– Аа. Согласен.

Мы вышли во внутренний двор за здание банкетного зала, где располагалась главная елка турбазы «Ласточка». Домики, чьи окна выходили на десятиметровую лесную красавицу, считались самыми элитными и дорогостоящими. Раньше мы с Иваном обязательно занимали один из них.

Разумеется, на турбазе имелось множество пушистых симпатичных елочек, и все они ежегодно украшались игрушками, мишурой и гирляндами, но ни одна не могла сравниться с центральной. Стать, высота, симметричность, обилие длинных аккуратных шишек и, словно нарисованных, густых лап делало ее вне конкуренции.

Сейчас главная елка не горела. Площадку с залитым катком и подвесными качелями освещали фонари и гирлянды, развешанные по периметру. А новогодняя красавица чернела пятном на пестрой картине праздника, будто ожидая традиционного приказа Деда Мороза: «Елочка, гори».

– Я бы и сам перебрал лампочки, будь они в коробке. А на елке… Сам понимаешь, высоко, да и ревматизм.

На елке? Он издевается? Он хочет, чтобы Тима полез на елку проверять его перегоревшие лампочки?

Глава 5

Тимофей и глазом не повел. Будто каждый день занимался подобными экстремальностями, мало совместимыми с логикой. Чем больше я узнавала своего давнего друга, тем меньше удивлялась его протиранию пузом озерного льда. Неизвестно, о чем его попросил очередной халявщик, а этот наивный… Вот даже не знаю, как его назвать! Хотя вру, знаю. Бабушка таких людей величала «маслом – куда намажешь, на том и съешь». Отказывать Тима совершенно не умел. Не то, что Иван – где сядешь, там и слезешь, к нему редко подходили за помощью, а если кто и рисковал, так бывший ломил такую цену, что любые просьбы отпадали сами собой.

Я слизала с нижней губы налипшую снежинку, почему-то не растаявшую сразу, и как можно равнодушнее поинтересовалась:

– Ты собираешься лезть на такую верхотуру?

– Больше некому, – пожал плечами Тима и двинулся к приготовленной лестнице, приставленной к ели.

– Что значит – некому? Рабочего персонала на турбазе полно. – Я припустила за парнем.

– У каждого своя работа. А за гирлянды отвечает дядя Миша. Но он действительно уже не молод.

– Но ты – отдыхающий. И вообще, откуда он тебя знает? И этот недоблогер тоже.

– Я здесь подрабатывал во времена студенчества, со старожилами до сих пор поддерживаем связь. Неужели не помогу?

– Но перебрать все лампочки, да еще развешанные на елке…

– Нельзя же оставить наших без главного символа Нового года. Да и дядю Мишу подводить тоже не хочется.

– Ладно. – Я поняла, что никакие разговоры не смогут освободить Тимофея от навязанной работы. – Тогда чем я могу тебе помочь?

– Ты? – удивился он.

– Вдвоем быстрее управимся.

– Ну… – Тимофей явно не рассчитывал, что я пожелаю присоединиться.

– Сейчас принесу вторую лестницу. И одежу, – обрадованно сообразил дядя Миша и слишком резво для пожилого человека метнулся обратно в здание.

– Маняша, не стоит, – взмолился Тима. – Ты можешь упасть.

– Ты тоже. – Я упрямо мотнула головой.

– Никто не упадет! – Дядя Миша выскочил из-за двери, неся под мышкой две фуфайки, а свободной рукой волоча длинную деревянную лестницу, такую древнюю, что ее поверхность почернела и покрылась царапинами и зазубринами.

Я с сомнением посмотрела на чудо старины и задумалась: может ли судьба передумать и заменить смерть от утопления на падение с летальным исходом?

– Это моя! – заорала я, буквально выхватывая из рук дяди Миши лестницу и фуфайку. – Она выглядит очень крепкой, не то что… – Я покосилась на металлическую стремянку и осеклась.

– Верно, – похвалил мой выбор дядя Миша. – Надежность подтверждена временем. Тридцать лет, как служит без нареканий.

– Я не думаю… – начал Тима, но я уже метнулась к елке.

Приставила пародию на лестницу к стволу и полезла наверх под скрип перекладин. Попутно надевала фуфайку. Та пахла древесиной и плесенью, но оказалась вполне теплой.

– Перчатки… – прокряхтел дядя Миша.

Оказывается, мужчина бежал за мной и теперь что-то настойчиво протягивал снизу.

– Что?

– Перчатки, надень, барышня.

– Зачем?

– Положено.

Я приняла из морщинистых рук прорезиненные перчатки. Теперь совсем не холодно!

– И это, – продолжил он, – я лестницу подержу. А ты лезь, лезь.

– Ага. Спасибо.

Я метнула взгляд на стоящего рядом растерянного Тимофея и принялась карабкаться на самый верх. Что делаю? С ума сойти! Приходилось задерживать дыхание и стараться не смотреть вниз, иначе головокружение зашкаливало.

Тима отмер и тоже начал забираться на стремянку. В отличие от меня у него это выходило гораздо шустрее.

– Ох, ты ж! Новые лампочки забыл дать, – спохватился дядя Миша, когда я уже взобралась на самый верх и перевела дыхание.

Мысленно чертыхаясь, я поползла вниз. И о чем только думала? Почему сама не спросила? Знала же, ради чего лезла – проверять работоспособность каждой лампочки и искать перегоревшую.

– Вот, держи. – Дядя Миша всунул мне в руку коробочку, которую я не глядя сунула в карман.

Мой взгляд тоскливо пересчитал ступеньки лестницы. Второй подъем моя нежная психика не выдержит.

И тут случилось невероятное. Вернее, может быть, и вполне обычное, но совершенно не ожидаемое. Спина почувствовала опору, а по бокам от меня появились две крупные руки и обхватили лестницу.

– И давно ты боишься высоты? – Теплый воздух коснулся замерзших щеки и уха.

– С детства.

– Да ладно! Я помню, ты залезала на деревья шустрее меня.

И правда. Всегда считала, что боязнь высоты у меня врожденное, а сейчас он сказал, и я вспомнила. Мы с Тимой вместе преодолевали невероятной высоты заборы, покоряли старые громадные яблони и вишни, бегали в догонялки по крышам гаражей.

– Да, но ты всегда меня страховал, отставая лишь на шаг. А когда уехал, я свалилась с позорно низкой ветки и с тех пор боюсь любой маломальской высоты, – вырвалось у меня к собственному удивлению.

– Я нечаянно подвел тебя. Прости, – глухо отозвался Тима, и в душе отозвалось.

Я понимала, что глупо обижаться на ребенка, зависящего от родителей, причем те в свою очередь подчинялись руководству на работе. Однако именно обиду я ощущала тогда и сейчас. Теперь до меня дошло, каким образом сумела напрочь забыть о человеке, который занимал настолько значимое место в моей жизни и сердце. Я его просто выбросила из памяти, лишь бы больше не чувствовать раздирающей боли, что навалилась на меня после его отъезда.

– Ничего, – с трудом вытолкнула я из пересохшего горла.

– Больше я так не поступлю, обещаю.

Я кивнула. Не знаю, увидел ли он, но почему-то не сомневалась, что да.

Руки и ноги продолжали неспешные движения, поднимая меня вверх, а следом не отставал Тима. Лестница жалко скрипела, но героически выдерживала наш вес.

– Теперь всегда буду тебя страховать.

Я снова кивнула. Ага, попытайся. Хотя… было бы неплохо, я уж точно не полезу в озеро, а значит, и ты сам окажешься в безопасности.

Я остановилась на предпоследней ступеньке.

– Далеко не тянись, – велел Тимофей непривычно строгим голосом. – Проверяй по краю. Дальше я сам. У меня все-таки руки подлиннее будут.

Он одной ногой встал на ветку ели. Изловчился так, что и меня поддерживал сзади, и дотягивался до дальних лампочек.

– Нам важно действовать в команде. Если один вкрутит, а другой в это время выкрутит, то вычислить сгоревшую лампочку не выйдет, – предупредил Тима.

– Согласна. Будем друг другу сообщать. Я вкрутила.

– Я тоже. Мимо. Продолжаем. Вкрутил.

– Вкрутила. Мимо.

– Продолжаем.

Мы работали слаженно. Мне нравилось несмотря на то, что перед нами маячила перспектива встретить Новый год в буквальном смысле на елке. Душу грело понимание – зато у Тимы точно не появится свободное время на поход к озеру, и он останется жив.

– Молодцы! – подбадривал снизу дядя Миша. – Такими темпами к двенадцати должны успеть. Вот, что значит молодежь!

Руки действовали на автомате, а язык повторял одни и те же слова. После первых десяти проверенных лампочек я даже перестала ждать результата. Поэтому, когда вся елка заиграла радужными цветами, отпрянула от неожиданно яркого источника света.

С запозданием осознала, что сильно отклонилась назад и начала заваливаться.

– Ааа…

Тима успел подхватить меня рукой. Я обрела равновесие. Но сбила своего спасителя. На счастье, Тимофей отличался от меня большей ловкостью и уцепился за ветвь ели.

До кучи, видимо, из-за наших резких трепыханий лестница решила, что она достаточно стара и пора бы ей именно сейчас уйти на покой, то есть развалиться. Ступеньки под моими ногами пропали. Живот перехватило, как на качелях от стремительной потери высоты.

– Держитесь! Держитесь! – панически заорал дядя Миша и рванул в сторону.

Было бы за что. Но оказалось и не нужно. Сильная рука Тимы по-прежнему обхватывала мою талию. Он прижал меня к крепкому телу, а его нога, стоявшая ранее на лестнице, перескочила на толстую ветку ели.

– Спасены, – недоверчиво выдохнула я, озираясь.

Черный бархат бескрайнего неба и ночного леса. Ершащиеся темно-зелеными иглами ветви. Новогодние игрушки и снег на еловых лапах поблескивали в свете гирлянд, мигающих разноцветными огнями. Мир стал таким ярким!

Я осторожно повернулась и уткнулась носом в мужскую грудь в распахнутой фуфайке. Тонкий запах хвои и смолы на морозе приятно смешались с запахом туалетной воды Тимы.

– Я же обещал.

– Да.

Надежный. Как здорово, когда на человека можно положиться. Непривычное ощущение. Или правильнее сказать, давно позабытое?

– Бегу! Бегу! – донеслось до нас снизу.

Я неожиданно почувствовала сожаление, что дядя Миша проявил несоответствующую его возрасту прыть.

Он подтащил к нам металлическую стремянку, предлагая спуститься с дерева вполне безопасным способом.

И снова мне не пришлось особо напрягаться. Тимофей перебрался на стремянку и переставил меня на верхнюю ступень. Весь спуск его рука не покидала мою талию. А ступив на землю, он тут же снял и меня.

– Испугалась? – с тревогой спросил, глядя на то, как я оправляю фуфайку.

– Нет, – ответила я и только потом поняла, что ни капли не покривила душой.

Мне действительно не было страшно. Сначала не успела осознать происходящее, а затем пугаться стало поздно. И глупо. В крепких объятиях-то.

И снова в сравнение вспомнился Иван, с которым все последние годы для меня прошли словно на вулкане. В тревоге не угодить, оказаться не на должной высоте, не успеть отразить его очередную насмешку или «проверку на вшивость». Про отсутствие сильного плеча я уж не говорю, поддержка близких не в характере бывшего. А до кучи еще и предателем оказался. И стоило из-за него убиваться?

– Хватит миловаться, успеете еще, – весело оборвал наши гляделки дядя Миша. – Бегом в тепло.

Только сейчас я поняла, что у меня замерзли уши и ноги. Фуфайка – вещь хорошая, но мы выскочили на зов мужчины неодетыми.

Я притопнула и посмотрела на Тиму – одна уходить со двора, разумеется, не собиралась. Не для того на морозе лампочки скручивала, чтобы в приближении Нового года оставить парня без надзора.

– Эх, я старый дурень! Не додумался вам валенки вынести, – с опозданием дошло до дяди Миши. Он с сожалением посмотрел на мои ноги в балетках и ухватил за плечо. – Марш на кухню и сугреваться! А еще лучше – в баню!

– Кухни будет достаточно, – поторопилась ответить я и с оглядкой потопала в здание.

Настроение отчего-то здорово поднялось. Тимофей шел за мной и тоже широко улыбался. Разрумянился. Глаза сияют. И неотрывно смотрят на меня. Поэтому мое сердце бешено бьется о ребра пойманной птицей?

Дядя Миша отвел нас, как и говорил, на кухню. В царство плит и металлических столов. Стерильности и посудного блеска. Но даже здесь, где каждая вещь лежала, стояла или висела на своем месте, а гирлянды и елочные украшения отсутствовали, ощущалась атмосфера наступающего праздника. Всяк входящего брали в плен умопомрачительные ароматы жареной утки с апельсинами, глинтвейна и мандариновой шарлотки.

– Тимошка! – обрадовалась круглощекая женщина в поварском наряде и распахнула объятия. – Давненько ты к нам не захаживал.

Она осыпала его вопросами о жизни в целом и работе в частности.

– А нам как раз твоя помощь нужна, – женщина перемигнулась с сухонькой тетечкой в белой бандане.

Я закатила глаза. Еще одна просительница по душу программиста. Такое чувство, будто Тимофей – единственный студент, окончивший универ информационных систем за последние десять лет.

– Конечно, теть Валь. Чем помочь? – с готовностью отозвался Тима – кто бы сомневался.

– А вот не знаем с Галкой, пропеклись ли шоколадные кексы с корицей.

Тима понимающе рассмеялся.

– И тарталетки со сливочным сыром и семгой слишком быстро улетают, – заливисто вторила ему тетечка в бандане. – Не перестарались ли мы.

Женщины шутили и споро накрывали на стол, стоящий у окна с прекрасным видом на елку. Сейчас огни исправно горели, и картинка выходила, будто с новогодней открытки. Лес, сугробы, ель, увитая гирляндой и украшенная игрушками, ночное небо и крупные снежинки, осыпающие округу.

– Садитесь-садитесь. Видели мы, как вы мерзли на улице. Чем согреваться предпочитаете? Кофе? Чай? Или чего покрепче?

– Глинтвейн! – гаркнул дядя Миша и первый уселся за стол.

Я вздрогнула и в очередной раз вспомнила про сцену на озере. Быть может, Тимофей спьяну полез на хрупкий лед?

– Нам безалкогольное что-нибудь, пожалуйста! – попросила я, торопясь опередить прочие предложения. – И горячее.

– Глинтвейн на соке. Не захмелеете. И горячий, согревает враз! – успокоила меня тетя Валя. – Галка, три глинтвейна за первый столик, – шутя распорядилась она.

– Будет исполнено!

– Садись, – Тимофей положил руку на мое плечо, вынуждая опуститься на стул.

Кроме закусок и сладостей перед нами также поставили тарелку с утиным мясом, исходящим паром. Я, не утерпев, сунула в рот маленький кусочек. И застонала от нестерпимого блаженства.