Текст книги "Маринкина любовь"
![](/books_files/covers/thumbs_240/marinkina-lyubov-4115.jpg)
Автор книги: Наталья Воронцова
Жанр: Современные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 8 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Она заметила, что к танцующим в центре зала присоединилась ее сестра, Кристинка. Видимо, ей смертельно надоело сидеть одной за столом. Подоткнув подол ненавистного длинного платья, она бойко отплясывала среди подвыпивших женщин и мужчин, грациозно поводя плечиками в такт музыке. Похоже, ей в этот момент было веселее всех. Маринка грустно улыбнулась.
Ближе к ночи некоторые гости стали засыпать прямо за столом: сказывалась усталость и большое количество выпитого за день.
– А где же жених? – спохватился отец Алексея часов в восемь вечера. – Что-то я давно жениха не видел!
– Жениха в зал! – завопили остальные присутствующие. Алексея разыскали, приволокли, заспанного, и налили ему водки.
– Горько! – требовательно заорали присутствующие. – Горько!
Алексей, шатаясь, приблизился к Маринке и взял ее за подбородок. Та отшатнулась:
– Ты пьян!
– А ты моя жена! Целуй меня немедленно!
Маринка вспыхнула и вылетела из зала. Стараниями Лидии Ивановны, которая быстро заполнила паузу новым тостом, уже через пять минут эпизод был забыт. Свадьба пела и гуляла еще несколько часов. В коридоре Маринка содрала с себя ненавистную фату и засунула ее в мусорное ведро. Темные локоны рассыпались по плечам. Следом за ней выбежал Борька:
– Маринка, куда ты?
– А, все равно куда. Не могу больше. Воротит от всего.
В глазах у нее застыли слезы. Она даже плакать не могла. Смелов крепко обнял ее за плечи:
– Ты только держись, не сдавайся! Все наладится, вот увидишь!
– Я знаю… – Маринка посмотрела на него огромными глазами, в которых плавало темное небо, – все знаю…
Первую брачную ночь молодые провели в квартире Смирновых. Мать с Кристинкой тактично ушли ночевать к соседке, Николая оставили спать на кухне, на Марйнкиной кушетке. Из кафе расходились за полночь. Новоиспеченного мужа домой доставили в состоянии глубокого непонимания сути происходящего. В машине он пел песни, плакал, смеялся, а в конце концов мирно уснул на плече у Бориса, который и дотащил его до Марйнкиной квартиры. Николай держался чуть лучше, но тоже был сильно пьян.
– Ну я пойду… – робко помялся у двери Борька. Он выглядел очень уставшим и грустным.
– Да посиди еще, эти-то спят все равно… – Маринка неопределенно кивнула в сторону храпящих по разным углам квартиры мужчин.
– Да нет, пойду… Тебе отдохнуть надо. Я там цветы в ванную положил и водой холодной залил, разберешься с ними завтра.
– Да… Спасибо тебе.
– За что? – искренне удивился Борька.
– За все…
– Ты знаешь, я давно хотел тебе сказать…
– Что? – Маринка подняла на него большие, печальные глаза.
Но Смелов вдруг передумал откровенничать и засуетился у двери:
– Так, ерунда. Спокойной ночи, Маринка!
– И тебе…
Дверь за Борькой захлопнулась. Маринка медленно пошла в ванную, умылась и посмотрела на себя в зеркало. Ей казалось раньше, что после свадьбы человек становится каким-то совсем другим, но ничего не изменилось. На нее смотрела прежняя черноглазая Маринка, которая отчего-то была слишком печальной.
Ни свет ни заря в комнату молодых с любопытством заглянул проспавшийся Николай.
– Ну как вы тут?
Маринка сидела у окна и смотрела, как занимается утро. В эту ночь она не ложилась. От слов отчима девушка вздрогнула.
– Как первая брачная ночь? – ехидно переспросил Николай, сально хихикая. – Что-то я не вижу ее следов…
Он показал рукой на белую простыню, на которой разметался Алексей.
– Шел бы ты, Николай, поспал еще, – спокойно ответила Маринка, не отрываясь от окна, – а остальное не твое дело.
– Как ты с отцом разговариваешь? – тут же вспылил тот. – Думаешь, мужу твоему приятно будет узнать про твои подвиги?
– С мужем я разберусь как-нибудь без тебя, ладно? Ты бы лучше о матери позаботился, чем в чужом белье копаться.
Николай буркнул что-то нечленораздельное и удалился. Маринка посмотрела на Алексея. Он по-прежнему мирно спал, причмокивая пухлыми губами. И что делает этот абсолютно чужой человек у нее дома? Почему он спит в родительской постели? Непривычное, странное ощущение.
Ближе к девяти пришла мать. Она на цыпочках прошелестела по коридору и заглянула в комнату. Увидев сидящую у окна Маринку, подмигнула ей:
– Ну как?
– Все хорошо, мама, – ровно ответила девушка.
– Как я рада, как я рада! – всплеснула руками мать. – А то вчера весь день боялась, как бы ты чего не выкинула. Ты же у меня такая… Никогда не знаешь, что тебе в голову взбредет. Но теперь я спокойна. Как тебе вчерашнее гулянье? По-моему, здорово! Гости такие довольные остались…
Маринка слушала мать вполуха и машинально кивала. Где-то через час зашевелился Алексей. Похоже, пробуждение в этот день было для него непростым. Мать охнула и мгновенно растворилась за дверью. Слышно было, как на кухне она трясет Николая:
– Вставай, Колька, вставай! Там зять проснулся, завтрак надо срочно готовить!
– А в гробу я видал вашего зятя! – буркнул недовольный Николай. – Нигде от вас покоя нет!
– Доброе утро! – сказала Маринка Алексею и попыталась улыбнуться.
Парень неуверенно сел в кровати, обхватил руками голову, которая, похоже, просто разваливалась на мелкие части, и огляделся. События вчерашнего вечера явно припоминались с трудом. Но наконец он сориентировался на местности, поскольку пристально посмотрел на Маринку и широко улыбнулся:
– Доброе утро, жена!
Он попробовал потянуться к ней через кровать, но потерял равновесие и рухнул лицом в подушки. Девушка поморщилась:
– Вставай, Алексей! Уже мама пришла… Неудобно…
Молодой муж встал, покачиваясь, и растер руками виски. Его мутило.
– Пойду умоюсь, что ли…
– Только брюки надень!
Алексей посмотрел себе на ноги и покраснел. Кое-как натянул брюки и вышел из комнаты.
– Доброе утро, зятек!
– Доброе утро, тещенька! – донеслось из коридора.
– Ну как вы? Может, рассольчику, Лешенька?
– Пожалуй… – протянул зять.
Маринка встала и прошлась по комнате. За дверью кипела обычная жизнь, но это была не ее жизнь, и, что с этим делать, было совершенно непонятно.
Из ее памяти стерлось, как отгуляли второй день, как проводили родственников жениха и других гостей. Борьки уже не было – он умчался в Москву на важный зачет. Без него было отчего-то грустно.
Еще ночь прошла в квартире Смирновых в прежнем составе с прежним результатом. Только Маринке на сей раз удалось немного поспать, прикорнув на стуле, положив руки и голову на подоконник. Попытки Алексея приласкать Маринку вызывали у девушки бурный ужас и физическое отвращение такой силы, что она не могла справиться с подступающими приступами тошноты.
После окончания всех торжеств мать принялась подводить итоги мероприятия и рассматривать подарки. Маринка сидела рядом и рассеянно смотрела куда-то прямо перед собой. Ей к этому времени стало совершенно очевидно, что никакой нормальной семейной жизни с Алексеем у нее не получится.
– Ну и скупердяи эти Филипповы! – громко возмущалась Лидия Ивановна. – Всучили нам настольную лампу за семнадцать рублей! Небось самим не нужна просто. А Козловы! Тоже хороши. Зачем они подарили детские игрушки? Кому они сейчас нужны? Нет чтобы деньгами отдать… А вот этот сервизик я, пожалуй, себе оставлю… Ты не против, Мариночка?
– Нет…
– Он вам сейчас все равно не нужен. Куда вам в общежитие такой сервиз? Пусть лучше тут в серванте для красоты постоит. А вы встанете на ноги, потом сами себе выберете что понравится… Вот эту вазочку можете забрать себе, нам она ни к чему. А вот тут денег немножко, пусть у нас пока останутся. Мы с Николаем так потратились на свадьбу…
Маринка согласно кивала головой, вполуха слушая бормотание матери. Ей было все равно: вазочка ли, сервизик или вообще ничего. Она для себя уже приняла решение, осталось только воплотить его в жизнь.
Июнь прошел в разъездах. Маринка сдавала экзамены, у нее был повод бывать в Петровском очень редко. Ноги ее туда после свадьбы просто не несли. Так, заезжала на несколько часов – и торопилась назад в Серпухов, хотя никакой серьезной потребности в этом не было. Маринка сама никому не говорила о свадьбе, но невесть каким образом через несколько дней все знакомые в училище уже знали об этом. Мало кто поздравлял ее с браком, больше было тех, кто сожалел о том, что партия не столь блестяща, как заслуживала бы эта красивая, веселая и талантливая девушка. Все удивлялись скоропалительности поступка Смирновой, зная ее рассудительность и неприступность. Но жизнь продолжалась, и после замужества число Маринкиных воздыхателей только увеличилось: семейный статус привлекательной дамы дразнит иногда мужчин посильнее любых других женских завлекаловок.
Поэтому, когда Маринка бродила вечерами по серпуховским узким улочкам, ей казалось, что все произошедшее с ней и Алексеем – только неприятный сон, видение, которое скоро растает. Она все еще не осознавала до конца серьезности своего шага. Ей вдруг снова захотелось в Москву, в театральное училище, чтобы разом изменить все в жизни, исправить, начать сначала. Она ощутила всем сердцем свою молодость, безграничность жизненных возможностей, простиравшихся перед ней.
Именно тогда у Маринки явственно проявилось легкое грызущее ощущение совершенной ею ошибки, но оно не стало еще фатальным, изнуряющим. Казалось, ей стоит только принять решение – и все наладится, изменится, придет в нормальную, успешную колею. И все же что-то удерживало ее от этого решения, что-то, через что она никак не могла перешагнуть. И это «что-то» включало в себя не только заботы о матери, не только попытки удержать воспоминания детства, но и весьма конкретный персонаж, имя которому было Алексей Нехристенко и который с некоторых пор являлся ее законным мужем…
После того как отгуляли выпускной бал в училище, никаких поводов оставаться дольше в Серпухове не было. Протянув там у подружки под разными поводами еще недельку, Маринка наконец скрепя сердце вернулась в Петровское. Было очень непривычно идти с автовокзала не к себе домой, а в общежитие. Там ее уже с нетерпением дожидался Алексей. За время ее отсутствия он на славу потрудился над устройством их семейного гнездышка: в общежитской комнатенке был сделан косметический ремонт, привезена нехитрая мебелишка.
– Вот, мама твоя и занавесочки сшила, – смущаясь, похвастался Алексей. – Так уютней будет. А я у соседей столик по дешевке купил… Я так скучал по тебе!
Супруг двинулся к Маринке с раскрытыми объятиями. Она сделала вид, что не заметила этого порыва, ловко ушла от его рук. В тесной комнатенке, несмотря на недавно сделанный ремонт, висел тягучий запах чужого коммунального жилья, сантехника была в ужасном состоянии.
– Я устала, Алексей! Давай спать! – сказала Маринка тихо. – Ты давай спи на диване, а я себе на полу постелю.
– Какой пол, Марина, что ты говоришь? Мы с тобой разве не муж и жена?
Алексей снова попробовал обнять девушку, но она вырвалась и посмотрела на него холодно, почти зло:
– Ну так где спишь – на диване или на полу? Алексей, вздохнув, взял покрывало и начал стелить себе на полу. Потом неторопливо разделся, обнажив крепкую, загорелую грудь. Маринка даже не посмотрела в его сторону.
– Спокойной ночи! – сказала она, выключила свет и, не раздеваясь, нырнула под одеяло. И долго еще не могла заснуть, слыша, как на полу ворочается и кряхтит Алексей. Обоим было не по себе.
Кое-как перебившись вместе с Алексеем одну ночь, Маринка отправилась устраиваться на работу, а заодно – подыскивать себе другое, отдельное от мужа, жилье. Именно к такой мысли она пришла уже на третий день после свадьбы, обдумывая свое предстоящее житье-бытье. Алексею о своих планах она, конечно, ничего не сказала.
Работать Маринка устроилась сразу в два места: в школу – вести продленку с сентября у начальных классов, и параллельно, на полставки, в райком комсомола в сектор культмассовой работы – отвечать за организацию детских праздников в школах и детсадах. В райкоме работал отец Борьки Смелова, он и помог устроиться. Почему помог – Маринка так и не поняла толком. После той истории с днем рождения Борькин отец долго даже не здоровался с одноклассницей сына. А потом как-то в один момент все изменилось. Видно, не перевелись у нас еще добрые люди, думала про себя она.
Работы в райкоме никакой фактически не было – несколько раз в квартал надо было помогать организовывать какие-то отчетные мероприятия и встречать редких визитеров из Москвы, вот и все. А деньги пусть небольшие, но платили исправно. Это было немаловажным обстоятельством: после свадьбы и съема квартиры ей грозил финансовый кризис, из которого надо было как-то выходить. Еще ведь есть и мать, и Алексей, который еле-еле устроился на работу электриком в Николаев автопарк.
Конечно, она мечтала бы вернуться на работу к себе в школу, но двери в родную школу были для нее явно закрыты, по крайней мере сейчас. Слухи о ее с Димкой приключениях стали чуть ли не местной легендой. Хорошо, что у Кристинки была фамилия Николая, иначе бы и ее везде поедом ели.
Надо сказать, что даже в школе на окраине Петровского, куда в конечном счете пришла Маринка, тоже не были в восторге от перспективы ее трудоустройства. Дважды Смирнову вызывала к себе суровая, подозрительная директриса и по нескольку часов нудно разговаривала с ней, внимательно приглядываясь. Но теперь Маринка не была уже той растерянной восьмиклассницей, как когда-то: у нее был диплом о блестящем окончании училища, рекомендации преподавателей, она была замужем и вообще производила очень благоприятное впечатление. И в конце концов после некоторых колебаний ей предложили вести группу продленного дня у учеников младших классов. Конечно, на фоне тех предложений, которые были у Маринки в Серпухове, это выглядело смешным, даже обидным, но она все равно была рада. Это только начало, дальше все будет по-другому, главное – хорошо зарекомендовать себя, и все пойдет.
Впереди были еще два летних месяца, когда можно было нормально совмещать неутомительную работу в райкоме с репетиторскими занятиями с ребятишками. Или просто няней с кем-то сидеть… Летом часто бывают нужны няни. Так что духом Смирнова не падала и к борьбе была готова.
А тут еще негаданно повезло с квартирой: Маринка нашла ее на удивление быстро. Какая-то бабулька с окраины повесила на дверях общежития объявление, по которому Смирнова и сняла себе в первый же день поисков крошечное жилье – всего-то двадцать пять метров, вместе с углом для кухоньки и сидячей ванной. Квартира находилась на первом этаже, прямо под окнами росли тополя. Света в комнатке было маловато, но даже это не расстроило Маринку. Ничего страшного, будет чаще зажигать свет!
Бабулька-одуванчик, хозяйка этого чуда, переезжала к детям в Москву, а квартирку продать не решалась – вот и просила Маринку содержать ее в чистоте, порядке, поливать цветы и ухаживать за черной сиамской кошкой Серафимой, которую родственники отказались брать наотрез. Деньги за квартиру бабулька просила просто смешные, девушка заплатила вперед сразу за три месяца, а дальше обязалась регулярно высылать деньги почтовыми переводами. Бабулька к Маринке очень расположилась.
– Ты здешняя ли, девушка? – спросила она, поглядывая на нее через толстые стекла очков.
– Здешняя, бабушка. Учительницей буду работать.
– Это хорошо, хорошо, – удовлетворенно закивала бабка. – А мужа у тебя нет, что ли?
– Есть муж, – подумав, ответила Маринка. – Но он на Севере, в долгой командировке. Да вы не думайте, водить никого не буду!
– Я вижу, что ты не такая… – снова кивнула бабка. – Что ж, живи! Когда переехать-то сможешь?
– Да хоть сегодня!
– Сегодня? – Бабка немного подумала. – Что ж, переезжай! Заодно поможешь мне собраться. А то старая я, тяжело мне.
– Конечно!
Маринка была просто счастлива. Надо же, как легко решилась ее проблема. О том, как к такому ее решению отнесется Алексей, она в этот момент просто не думала.
А вечером ее ждал серьезный, неприятный разговор.
– Ты куда это собираешься? – удивленно спросил Маринку Алексей, глядя, как жена торопливо упаковывает в сумку свои вещи, которые он совсем недавно любовно разложил в шкафчике.
– Что? – Вопрос вывел Маринку из состояния легкого оцепенения.
– Куда идешь, говорю? Объяснишь, может? Ночь скоро. Алексей встал и, поигрывая мышцами, подошел к жене,
взял ее за руку. Маринка отстранилась.
– Леша, я хочу тебе сказать… У меня было время подумать. В общем… Я считаю, что наш брак скоропалителен… Я была к нему не готова, все произошло как будто без моего участия. Я вот что думаю: давай пока поживем отдельно…
– Да что ты несешь? – Алексей от удивления опустился на диван. – Мы женаты уже полтора месяца, а до сих пор вместе толком не были, и ты снова куда-то уходишь…
– Ты хотел остаться под Москвой? Вот и остался. И радуйся. – Она старалась не смотреть на него, но, похоже, слова, которые ей было так тяжко произнести, вовсе его не обижали. И она осмелела еще больше. – А насчет того, что мы муж и жена… Просто я не готова еще жить вместе, понимаешь? Мне нужно время, чтобы осознать как-то, привыкнуть к тебе. Потом все будет хорошо, но сейчас нам надо еще пожить раздельно.
– А где ты жить собираешься? – вполне миролюбиво протянул Алексей. – У матери, что ли? Так они тебя там не ждут.
– Я знаю. Сняла квартирку небольшую, буду ночевать там, а к тебе сюда приходить. Ты не думай, я буду все стирать и готовить, как нормальная жена, только ночевать буду в другом месте…
– А-а-а… – протянул обалдевший супруг, а потом даже привстал, обнадеженный внезапной мыслью. – Но люди-то что скажут? Мать твоя, Николай? А другие? Ведь все же знают, что мы поженились…
Тон Алексея был настолько жалостным, что Маринка, переборов себя, подошла к мужу и присела рядом, взяв его за руку. Он притих и засопел как маленький.
– А ты не говори никому, и я не буду. Пусть все думают, что мы живем вместе и у нас все хорошо! Так действительно и будет. Просто надо привыкнуть, подождать…
Маринка, смутившись фальши этих слов, решительно встала:
– Ну ладно, мне пора. Там старушка, хозяйка, еще просила помочь ей собраться – она переезжает в Москву, а квартиру мне сдает… Ты тут не скучай! Я пойду.
Расстроенный Алексей не препятствовал. Маринка подхватила сумку, махнула мужу рукой и с чувством глубокого облегчения, чуть ли не бегом, вылетела из комнаты. Кажется, со школьных времен не шла она по улицам своего городка с такой радостью…
По осени жизнь приобрела размеренный, привычный ритм. Маринка работала в школе, вела у малышей продленку, иногда занималась другой внеклассной деятельностью. С ее подачи после уроков дети не только делали домашние задания и играли во дворе, но и разучивали стихи, песенки, танцевали вместе с ней. С утра Маринка занималась тем же самым, но с «домашними» детьми: спрос на нее как на няньку рос с каждым днем. Сначала родители побаивались доверять ей детишек, а потом телефон обрывали – только посиди с их чадами! На душе у Маринки полегчало – любимое дело словно заслонило душевные проблемы.
Да и с Алексеем тоже вроде бы как-то устаканилось. То есть не совсем, конечно, тут Маринка не была склонна обманывать себя. Несколько раз в неделю она забегала к мужу, стирала ему рубашки, мыла комнатенку, убиралась. Заботилась, чтобы он покупал себе еду и необходимые вещи. Она предпочитала приходить днем, когда Алексей был на работе. С первой зарплаты она купила стиральную машинку «Малютка», потом взяла в райкоме большой кредит под телевизор… По выходным они вместе ходили в гости к Лидии Ивановне. Там Алексей в любой момент все норовил прижаться к Маринке, демонстративно обнять ее за талию, ущипнуть или чмокнуть в щеку. Девушка, естественно, пыталась увернуться. Мать переводила все в шутку и умилялась их отношениям. Она жила в иллюзиях, что ее материнский долг выполнен, старшая дочь устроена, пора заниматься младшей. Поэтому однажды, заглянув в общежитие вечером по пути из гостей и не застав там дочь, она не на шутку обеспокоилась:
– Ты где вчера была? Я вечером зашла, а тебя нет. Алексей лежит один, спит, телевизор работает…
– И что он тебе сказал?
– А ничего, дочь. По-моему, он слегка выпивши был. Но это бывает после рабочего дня. Так где ты была?
– С детишками сидела, – соврала Маринка.
Мать успокоилась, а она крепко задумалась. Слова матери – затронули то, что ее саму сильно тревожило в последнее время.
Маринка вдруг стала замечать, что Алексей серьезно выпивает. Несколько раз, когда она приходила к нему убираться, она заставала его дома – Алексей спал после очередной выпивки и, похоже, работу прогуливал.
– Так нельзя, – попробовала отчитать его Маринка, – тебя же с работы выгонят. Что мы тогда делать будем?
– Ну и выгонят, и что с того? Ты же работаешь, не пропадем… К тому же какое твое дело? Мы что, муж с женой, что ли? Мы врозь живем, а не как люди. Так что лучше не надо.
Кроме того, у Алексее появились и другие неприятные черты, которые Маринке понравиться никак не могли. Оказалось, что он может быть неоправданно грубым, может легко сорваться по любому пустяку и нахамить в ответ, если что-то ему не по нраву. Когда они в последний раз шли от Лидии Ивановны, он пнул мирно сидевшую у дороги рыжую кошку так, что бедное животное завизжало. Иногда глаза Алексея наливались такой злостью, что Маринке становилось по-настоящему страшно. Ей казалось, что он и ее ударить или пнуть, как ту кошку, может в любой момент, если сильно выпьет и разозлится.
Однажды она выбрала свободный вечер и решила пойти к Алексею в общежитие – поговорить с ним о том, что пора расставаться, поскольку нет у их отношений перспектив. Но дома его не оказалось, и Маринка, ожидая его, сначала включила телевизор, а потом прилегла на диван и не заметила, как задремала. Очнулась она от громкого смеха прямо над собой:
– А вот и моя жена – спит в постели, прямо не раздеваясь! Это вполне в ее репертуаре. Так у нас обычно и бывает. Эй, Маринка, проснись! Мы пришли!
Девушка открыла глаза и увидела склонившихся над собой двоих мужчин. Алексей, как всегда в последнее время, был сильно пьян. Увидев, что Маринка проснулась и испуганно смотрит на него, он довольно осклабился:
– Вставай, у нас гости! Налей чаю моему другу! Маринка перевела глаза на второго мужчину и едва не потеряла сознание. Стараясь успокоиться и взять себя в руки, она снова плотно закрыла глаза, потом резко открыла их. Видение не исчезло. Наоборот, оно продолжало стоять и криво усмехаться, держа в руках початую бутылку водки.
– Димка, ты, что ли? – Сон с Маринки как рукой сняло, она вскочила с кровати, поправляя платье. – Ты что тут делаешь?
Перед ней на самом деле стоял Соловьев. Он нисколько не изменился с того момента, как она его видела в последний раз: такой же высокий, бледный. Давно не стриженные светлые волосы курчавились на затылке. Быть может, только еще немного похудел, да еще с лица почти исчезло то удивительное детское выражение, которое Маринка так любила.
– Я же и говорю, это Митюха, мой друг. Угости его чаем, – бубнил Алексей, который уже опустился на диван и изо всех сил пытался неловкими руками поймать Маринку за талию.
Смирнова быстро отошла от дивана и взяла чайник. Она все еще не могла поверить, что перед ней был действительно Димка. Руки у нее дрожали, когда она насыпала в чайник заварку. Димка продолжал столбом стоять посредине комнаты с бутылкой, из которой он время от времени нервно прихлебывал. По лицу его блуждала дурацкая улыбка. Он так и не мог произнести ни слова.
Пока грелся чайник, Маринка немного успокоилась, а муж захрапел на диване.
– Да садись ты, хватит уже стоять истуканом! – не выдержала девушка. Димка послушно сел. – Ты как тут оказался? Ты что, знал, что я замужем?
– Конечно! – кивнул головой Димка. – Я к тебе на свадьбу приезжал, сбежал с экзамена. До ЗАГСа дошел, а потом меня Борька Смелое домой отправил. Когда ты в обморок у двери падать начала… Нечего, говорит, ей жизнь ломать. Я и ушел…
– А почему ты сейчас здесь? – До Маринки стало доходить, что в разгаре учебный год, Димка должен был бы в Москве заниматься своей математикой. – Почему не в университете?
– А выгнали меня, – хладнокровно ответил Димка и хлебнул еще водки, – не смог я там…
– Тебя выгнали?
– Угу…
– Быть такого не может! Ты шутишь?
– Не до шуток мне.
– Так ты вернулся?.. А дальше что?
– Не знаю пока, наслаждаюсь свободой! Ничего делать не хочется…
Это было что-то новенькое в Димкиных разговорах, но Маринка от потрясения не успела даже толком обдумать сказанное.
– Эй, жена, – вмешался в разговор проснувшийся Алексей, – такты нальешь чаю мне и моему другу или нет?
– Сейчас налью.
Маринка встала, взяла со стола чашки и ложечки.
– Ты извини, – обратилась она к Димке, – у нас тут все пока неустроенно. Вот блюдечек даже нет… И угостить тебя тоже особо нечем.
– Ничего, я тут не в первый раз! Все тебя застать надеялся. – Димка махнул рукой. Он не сводил с нее восхищенных глаз. – А можно я закурю?
– Кури…
Димка достал из кармана пачку сигарет и глубоко затянулся. Это тоже было неожиданным, новым. Прежде он никогда не курил при ней… Завороженно Маринка наблюдала, как Димка выпускает из рта голубоватые колечки дыма, как они поднимаются вверх и медленно растворяются…
– Ну что ты там застряла? Я чай жду! – снова подал голос Алексей.
Маринка вздрогнула и стала разливать чай. Она казалась непроницаемой, а в душе все переворачивалось, кипяток из чайника лился на стол мимо чашек. Она знала, что в этот момент Димка внимательно наблюдает за ней.
Одну чашку она поставила на пол у дивана рядом с Алексеем, который тут же жадно сделал несколько глотков и снова заснул. Тогда Маринка выключила верхний свет, и они с Димкой продолжили сидеть перед желтым кругом настольной лампы.
– Как ты с ним познакомился? – тихо спросила она, кивая в сторону Алексея.
– Шел однажды домой вечером, смотрю, стоит парень, столб обнимает и бормочет что-то. А рядом милиция. Ну я его подхватил и оттащил в сторону. Потом он сказал, куда его отвести. Так и познакомились.
– Но ты ведь знал, кто он? Ты специально следил? – воскликнула Маринка.
– Ну знал… – согласился Димка. – Видел, как он вокруг школы, где ты работаешь, кругами ходит. Как напьется, все его туда тянет. Всем встречным рассказывает, какая у него жена красавица и недотрога… Уж я-то про это лучше его знаю! На том и сошлись. – Глаза Димки хитро блеснули.
Маринка отвела взгляд и помрачнела. Дело обстояло куда хуже, чем она предполагала, – Димка знал все и, кажется, жалел ее. А уж как она жалела себя!
– И как вы с ним живете? – деланно равнодушным тоном спросил Димка.
– Хорошо! – встрепенулась она. – Очень хорошо живем!
– Он мне рассказывал, у тебя ночные смены часто… Как ни придем – тебя все нет. Леха говорит, в смену ушла…
– Да, смены! – очнувшись, повторила Маринка. – Я не только в школе работаю. Еще много чего делать приходится. Надо зарабатывать – семья…
– Поздно уже, – задумчиво сказал Димка, продолжая во все глаза смотреть на Маринку. – Я пойду домой.
– Иди-иди, я следом за тобой, – ответила она.
– Куда это ты собралась на ночь глядя? – удивился Димка.
– Да это я так, пошутила, – спохватилась Маринка. – Мне рано на работу, пора спать.
– Я еще зайду к тебе как-нибудь, можно? – нерешительно сказал Димка. Он мялся в дверях и все никак не мог уйти, точно дожидался приглашения остаться.
Маринка ничего не отвечала. Она продолжала сидеть перед столом с остывшим чаем и хлюпала носом, низко опустив голову, изо всех сил стараясь, чтобы нечаянный гость не заметил приступа ее отчаяния. Наконец Димка ушел. Только тогда Маринка дала волю слезам. Она и не думала, что их накопилось столько! Все, от чего она бежала в последние четыре года, вдруг снова оказалось совсем рядом, в комнате семейного общежития, заботливо выхлопотанной Лидией Ивановной, для того чтобы она здесь счастливо жила со своим молодым мужем! Маринка с ненавистью почти посмотрела на лежащего Алексея и опрометью выбежала на улицу.
…Маринка часто слышала в детстве от матери, что человек ко всему привыкает. Справедливость этих слов она смогла оценить лишь теперь. Вопреки прежним опасениям, она достаточно быстро привыкла к новому самоощущению, родившемуся в результате второго пришествия Димки и той двойственной ситуации, которая сложилась теперь в ее личной жизни. Сказать, что появление Соловьева было совсем уж неожиданным, – значит покривить душой. Как бы там и что ни менялось в душе в связи с училищем, новыми друзьями, молодым мужем и любимой работой – где-то глубоко в Маринкином подсознании оставался потайной уголок, в который она не впускала никого. И уголок этот всецело и безраздельно принадлежал только одному человеку, чьего появления она ждала каждый день и смертельно боялась. Ждала потому, что до сих пор любила, а боялась…
Когда-то давно в их солнечных еще, беззаботных детских отношениях образовалась крошечная трещинка, которая со временем разрослась и привела к уходу из школы и мучительному долгому разрыву. Возможно ли встретиться снова с человеком, который однажды предал тебя? Открыть ему свою душу? Широко распахнуть навстречу руки и сердце?.. Теперь, когда Димка появился снова, эти давно и старательно отодвигаемые вопросы встали перед Смирновой в полный рост.
К тому же Маринку грызло вновь обретенное чувство вины по отношению к давнему другу. Она еще не знала, почему он бросил университет, поступить в который так стремился, в жертву которому и была, по сути, принесена четыре года назад их детская любовь. Правда, девушка и мысли не допускала, что университет брошен исключительно из-за нее, но свою косвенную причастность к произошедшему интуитивно ощущала, поэтому боялась и не торопилась узнать правду. Тогда еще казалось, что все это временно и скоро выправится.
Ситуация особенно усугублялась тем, что Маринка теперь была замужем. Не разумнее ли будет не оглядываться назад, а просто вести нормальную жизнь с законным мужем, который кажется таким преданным ей? Попробовать-таки создать с ним обычную семью, которой – что греха таить! – до сих пор у них не было, о чем Маринка прекрасно знала, в отличие от собственной матери? В голове у нее сидели вдолбленные с раннего детства моральные принципы, среди которых брачная клятва являлась едва ли не главной ценностью. Вышла замуж – все остальное (собственные интересы, другие мужчины и прочее) перестает существовать – так учила Маринку мать. Ну а если семейная жизнь не приносит никакой радости, а только тяготит?..
Какое принять решение, она не знала. И посоветоваться не с кем – после истории с тем проклятым днем рождения Маринка вообще перестала доверять людям. В результате ситуация неумолимо катилась к какой-то неизбежной и страшной развязке – Маринка не знала, кого слушать – сердце, как прежде рвущееся к Димке, или разум, охлаждавший эти стремления.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?