Текст книги "Кто посеял ветер"
![](/books_files/covers/thumbs_240/kto-poseyal-veter-83457.jpg)
Автор книги: Неле Нойхаус
Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 7 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
– Его утверждения совершенно беспочвенны, – поддержал коллегу Тейссен. – Члены экологических организаций никогда ни в чем не сомневаются, а потом вдруг оказывается, что они не правы.
Боденштайн кашлянул.
– Какую должность занимал господин Теодоракис в вашей фирме?
– Он был руководителем проектной группы, – ответил Тейссен. – Отвечал за приобретение земельных участков и разработку проектов по сооружению ветрогенераторов на всех этапах.
– За что вы его уволили?
– У нас с ним возникли разногласия.
– Какого рода?
– Это внутренние дела фирмы, – уклончиво ответил Тейссен.
– Следовательно, вы расстались с ним не по-доброму, – предположил Боденштайн и по выражению лица Тейссена понял, что прав.
– Теодоракис был закоренелым склочником, отравлявшим рабочую атмосферу, – вмешался Радемахер. – Он не соблюдал договоренности и ссорился с клиентами. Когда мы из-за этого потеряли крупный заказ, чаша нашего терпения переполнилась.
– Вы говорили о мести, – сказал Боденштайн. – За что вам мог мстить Теодоракис?
– После увольнения он поднял большой шум, обратился в суд по трудовым делам, но проиграл, – ответил Радемахер и хрипло откашлялся. – В нашей отрасли все знают друг друга, и никто не захотел взять его на работу. В этом он до сих пор винит нас и строит нам всяческие козни.
– Имел ли он какое-либо отношение к проектированию парка ветрогенераторов в Таунусе?
– Только на начальном этапе. Он был уволен в августе прошлого года.
Пия вынула из сумки листок, который Крёгер нашел под копировальным аппаратом в секретариате, и протянула его Тейссену.
– Что это? – спросил он.
– Это мы хотели бы узнать у вас.
Тейссен уставился на листок, наморщив лоб, затем с каменным лицом передал его Радемахеру.
– Похоже на страницу отчета экспертизы. – Он скрестил руки на груди. – Откуда он у вас?
– Этот листок лежал на полу под копировальным аппаратом в вашей приемной. – Боденштайн не спускал с Тейссена глаз. – Мы решили, что в нем нет ничего необычного, за исключением времени последнего использования копировального аппарата. Согласно протоколу, это произошло в субботу между 2.43 и 3.14.
– Я не вполне понимаю… – начал был Тейссен, но тут же замолчал. Как бы ни пытался он убедить сотрудников уголовной полиции в том, что листок не имеет никакого значения, это выглядело бы неубедительно. Его глаза нервно забегали, зубы впились в нижнюю губу.
Радемахер, напротив, язвительно улыбался.
– По крайней мере, мы знаем, зачем Теодоракис проник сюда, – сказал он. – Экономический шпионаж. Это ему дорого обойдется.
Боденштайн бросил на него задумчивый взгляд. Знал ли Радемахер о том, что Тейссен побывал здесь в ночь убийства?
– Так в какое время вы покинули здание фирмы в ночь с пятницы на субботу? – обратился он к Тейссену.
– Незадолго до полуночи, – ответил тот. Казалось, он не понимает, к чему клонит Боденштайн. – Я ведь вам уже говорил.
– Никто вас при этом не видел. И до сих пор только жена может подтвердить ваше алиби. К сожалению, ваши слова мало чего стоят.
Радемахер не выказал никаких признаков удивления. Он либо был искусным актером, либо знал, чем занимался Тейссен в здании фирмы в ночь убийства Гроссмана. Его лицо выражало ожидание, граничившее с любопытством. Что же касается лица Тейссена, на нем в течение доли секунды отразилась целая гамма чувств: осознание, удивление, неуверенность, страх. Самым сильным из них был страх, который застыл в его глазах на несколько секунд, пока он не сумел взять себя в руки.
– Я не понимаю, почему… – заговорил он.
– Уверена, вы все прекрасно понимаете, – оборвала его Пия. Он начинал действовать ей на нервы. – Может быть, вы договорились о встрече с тем, кто проник в здание?
– Господи! Но это же абсурд! Почему… зачем я должен был договариваться о встрече со взломщиком? – произнес, запинаясь, изумленный Тейссен.
Пия сознавала нелепость своего предположения, но она уже однажды поймала этого типа на лжи и надеялась, что он совершит ошибку, оказавшись загнанным в угол.
– Алиби, предоставленное вашей супругой, весьма сомнительно, – вступил в разговор Боденштайн. – Вы находились в здании, старались избежать встречи со своим ночным сторожем, и мы не знаем, когда вы в действительности ушли отсюда. На основании этого вы являетесь подозреваемым в том, что имеете отношение к событиям, произошедшим здесь в ночь с пятницы на субботу. И поэтому мы просим вас временно никуда не уезжать, поскольку вы можете понадобиться нам в любую минуту.
– Не считаете же вы всерьез, будто я имею какое-то отношение к этому несчастному случаю! В конце концов, Рольф был моим другом!
Тейссен побагровел. Радемахер положил ему руку на плечо, стараясь успокоить, но он резким движением стряхнул ее.
– Я пришел в свой кабинет за документами, которые забыл взять с собой. Единственная причина, почему я не хотел, чтобы меня увидел Рольф, – нежелание вступать с ним в разговор! Но я никогда не сделал бы ему ничего плохого!
Его возмущение было искренним, но подозрение Пии явно вызывало у него не только это чувство.
– Скорее это дело рук Теодоракиса, – авторитетным тоном заявил Радемахер. – Он чрезвычайно вспыльчив и не отдает себе отчета в своих действиях. Возможно, Гроссман узнал его и потребовал объяснений. Поговорите с ним, если вы еще не сделали этого. Вы убедитесь в том, что я прав. Это совершенно непредсказуемый, злобный человек.
Картонная коробка с лазаньей с семгой вращалась на стеклянной тарелке микроволновой печи. Янис разложил на столе документы и принялся тщательно сверять указанные в них цифры с данными экспертиз, которые раздобыл некоторое время назад.
– Непостижимо, – пробормотал он и покачал головой, занося результаты сравнения в таблицу.
В тот самый момент, когда лампочка микроволновой печи погасла, издав при этом щелчок, стукнула входная дверь. Янису не нужно было смотреть на часы. Каждый день Ника приходила домой ровно в половине второго. Она никогда не обедала с Фрауке, Рики или подругами, которых у нее не было.
– Привет, – сказала она, войдя в кухню.
– Привет, – отозвался он, оторвавшись от цифр и подняв голову.
Ее облачение, которое на любой другой женщине выглядело бы нелепым, представлялось ему экзотичным и восхитительно непритязательным: расшитая цветами юбка, блузка оливкового цвета и некогда зеленая, бесформенная вязаная кофта. На ногах у нее были стоптанные теннисные туфли. После того, как он увидел, что скрывают под собой эти тряпки, ее одежда больше его не волновала.
– Ты уже обедала? – спросил он подчеркнуто небрежным тоном, хотя удары сердца отдавались у него в горле.
– Нет. А что ты можешь предложить?
– Лазанью с лососем. И картофельный салат.
Она бросила взгляд на пустой пакет.
– О нет, большое спасибо. Сегодня никаких деликатесов из «Альди».
Поскольку Рики отдавала предпочтение быстрому питанию, Янис постепенно пристрастился к готовым блюдам из окрестных супермаркетов, которыми был забит холодильник.
– Напрасно, – сказал он. – Картофельный салат от «Реве».
Ника рассмеялась, и у него перехватило дыхание, как это часто случалось с ним в последнее время. Крайне редко смущавшийся, в присутствии Ники он теперь испытывал непривычную робость. Впрочем, она, казалось, этого не замечала.
– Лучше я съем сандвич, – сказала она и открыла дверцу холодильника. Янис выложил лазанью и картофельный салат на тарелку, достал из выдвижного ящика приборы и сел за стол, отодвинув в сторону стопку бумаг.
– Что это у тебя? – спросила Ника, с любопытством заглядывая ему через плечо, в то время как он разрезал пополам помидор.
– Данные экспертиз, – ответил Янис, жуя. – К сегодняшнему вечеру у меня должны быть убедительные аргументы.
– Понятно.
Интерес у Ники угас. Она села за стол и принялась поглощать сандвич с помидором и огурцом. Янис ломал голову, пытаясь найти тему для разговора, которая могла бы побудить ее сказать нечто большее, нежели «спасибо», «да» и «нет».
– Как сегодня обстоят дела в магазине? – спросил он наконец и взглянул на нее.
– Для вторника очень даже неплохо, – ответила она. – В Интернете на удивление много заказов.
Янис с энтузиазмом начал развивать эту тему. Он бойко заговорил о преимуществах и недостатках торговли в Интернете. Ника время от времени кивала и рассеянно улыбалась, но он заметил, что мысленно она находилась где-то далеко. Поднявшись со стула, Ника отодвинула в сторону тарелку, наклонилась вперед и взяла газету, которую он утром оставил на столе.
Янис украдкой наблюдал за ней. Интересно, какая последует реакция, если он признается ей в том, что она сводит его с ума? Следовало ли ему отважиться на столь дерзкое признание? Ее отказ был бы для него мучителен, но он больше уже не мог сдерживать себя. Пока он размышлял, какими словами можно было бы выразить свои чувства, Ника перевернула страницу и вздрогнула, словно из газеты на нее выпрыгнуло привидение. Рука, в которой она держала бокал, сильно дрожала. На долю секунды на ее обычно спокойном лице мадонны появилось выражение ужаса.
– Что такое? – озабоченно спросил Янис.
Ника поставила бокал на стол, судорожно сглотнула и встряхнула головой. В ее глазах читалось крайнее замешательство. Она опустила голову.
– Нет, ничего. – Она овладела собой, быстро сложила газету и поднялась, прежде чем он успел что-либо сказать. – Увидимся позже. Мне нужно идти.
Янис проводил ее взглядом, исполненным восхищения и некоторой обиды. Что же там такое в газете? Он склонился над столом и стал переворачивать страницу за страницей, но так и не нашел ничего такого, что могло бы напугать. Может быть, ее повергло в ужас чье-нибудь имя в траурной рамке? Если так, то чье? Как, собственно, фамилия Ники? Договор об аренде жилья она с ними не заключала, поскольку они были старыми подругами с Рики. Лоб Яниса избороздили морщины. Он почти ничего не знал о женщине, с которой делил кров уже почти полгода и которая с недавнего времени занимала его мысли самым неподобающим образом. Настало время изменить такое положение дел.
– Я думаю, Тейссен не имеет никакого отношения к смерти Гроссмана, – сказала Пия, когда они с Боденштайном шли по коридору. – Но ты заметил, как он испугался, когда я показала ему этот листок?
– Да, заметил. Рыльце у него явно в пушку. – Оливер направился было к лифту, но потом передумал и решил спуститься по лестнице. Может быть, это избавит его от нескольких жировых клеток. – У Теодоракиса имеются счеты с его бывшим работодателем. Это личное дело, и, стало быть, важную роль играют эмоции. Как бы то ни было, Тейссен будет оставаться подозреваемым до тех пор, пока кто-нибудь, помимо жены, не подтвердит его алиби.
– Однако обвинения Теодоракиса в адрес «ВиндПро» не могли возникнуть на пустом месте. – Пия остановилась посреди лестницы. – По всей вероятности, у него имеется какой-нибудь компромат на Тейссена и Радемахера, иначе он не стал бы выступать по телевидению и вести речь о мошенничестве и коррупции.
– Меня беспокоит этот хомяк. – Боденштайн задумчиво покачал головой. – Он совершенно не вписывается в общую картину. Теодоракис проникает в здание, кладет мертвого хомяка на письменный стол в качестве предупреждения или с какой-то другой целью, копирует документы, в этот момент его застигает и узнает Гроссман, дело доходит до драки, Гроссман падает с лестницы, и Теодоракис пытается его реанимировать? Ни за что не поверю. Он тотчас сбежал бы.
– Да, и вряд ли он стал бы говорить в интервью об уничтожении популяции хомяков, если бы положил на стол мертвого хомяка, – согласилась с шефом Пия. Они беспомощно смотрели друг на друга.
– Нам нужно непременно побеседовать с ним. – Боденштайн достал мобильный телефон и двинулся по ступеням вниз. Он позвонил Остерманну, который сообщил о том, что им наконец удалось узнать адрес Теодоракиса. Кем Алтунай и Катрин Фахингер уже были на пути в Грос-Герау.
– Почему в Грос-Герау? – удивленно спросил Оливер.
– Он там живет. В Бюттельборне.
Они спустились на первый этаж и пересекли холл. Пия протянула руку, чтобы толкнуть входную дверь. Под солнечными лучами, падавшими сквозь стеклянный купол крыши, на ее руке что-то блеснуло. Что это? Кольцо? За четыре года, что они работали вместе, Боденштайн ни разу не видел на своей коллеге ни единого украшения.
– Сообщи мне, когда они вернутся. – Он сделал шаг в сторону и подождал, пока выходивший вместе с ними мужчина, который посмотрел на него с любопытством, окажется вне зоны слышимости. – Я хотел бы, чтобы они расспросили о Теодоракисе всех сотрудников «ВиндПро».
Боденштайн закончил разговор и убрал телефон. По дороге к автомобилю он подумал, не спросить ли Пию о кольце, но, увидев отрешенное выражение ее лица, не решился. Может быть, как-нибудь потом.
– А сейчас нажимай на сцепление… так… упс! – Рики рассмеялась. – Слишком быстро.
Как только Марк увидел Рики, ему сразу стало хорошо. Мрачные воспоминания рассеялись, словно злобные привидения, оставив после себя неприятный осадок, который быстро исчез. Рики никогда не приставала к нему с глупыми вопросами. Заметив, что у него плохое настроение, она всегда находила, чем отвлечь его от дурных мыслей. Автомобиль, дернувшись, остановился.
– Извини, – пробормотал Марк. Водитель из него был еще очень неважный. И это при том, что каждый болван может управлять автомобилем!
– Ничего, ничего, – сказала Рики. – Попробуй еще!
Марк нажал на сцепление, перевел рычаг передач на первую скорость и повернул ключ зажигания. Когда взревел двигатель, он судорожно вцепился потными ладонями в руль. Рики наклонилась вперед и положила ему руку на левую ногу. Сердце гулко забарабанило в его груди. От волнения он едва мог вздохнуть.
– Теперь о-о-очень медленно отжимай сцепление, – скомандовала Рики, постепенно ослабляя давление на его ногу. – И одновременно нажимай на акселератор, но не очень сильно.
Марк кивнул и высунул кончик языка. Он пристально смотрел на проселочную дорогу. Но как можно было сосредоточиться на управлении автомобилем, если ее рука лежала на его ноге? Он ощущал правой рукой легкое прикосновение груди Рики и вдыхал аромат ее шампуня.
Нужно отпускать сцепление медленно, думал он, и слегка нажимать на газ… Ура! Он ехал! Автомобиль катился по проселку. Рики убрала руку с его ноги и посмотрела на него с улыбкой.
– Супер! – Ее губы находились не более чем сантиметрах в тридцати от его лица. – Нажимай на педаль сцепления, отпускай акселератор и переключай на вторую скорость.
Раздался хлопок, и двигатель заглох.
– Наверное, будет лучше, если ты сядешь за руль, – сказал он обреченно. – Иначе мы сегодня не доберемся до магазина.
– Ерунда. – Рики энергично тряхнула головой. – Нужно практиковаться, и тогда станешь классным водителем. Доедешь до поселка, а там поменяемся.
Марк завел двигатель и перевел рычаг передач сначала на первую, потом на вторую скорость.
Впервые Рики доверила ему руль пару недель назад.
– Ну-ка, попробуй, – сказала она ему тогда и улыбнулась. – Когда придешь на курсы вождения, будешь уже уметь водить.
Это было так похоже на Рики! Она никогда не обращалась с ним как с ребенком. Восхищение, которое Марк испытывал в отношении Рики, было безграничным. За что бы она ни бралась, у нее все получалось, причем не хуже, чем у мужчины. Она без всякой помощи вскакивала на спину неоседланной лошади и свободно изъяснялась по-английски, поскольку изучала космическую технику в элитарном калифорнийском университете – одна из всего лишь семи женщин! Она умела обращаться с животными, ничего не боялась и всегда находила выход из любого положения. К тому же потрясающе выглядела. Тот день, когда Марк увидел ее впервые, стал поворотным пунктом в его жизни. Она была сильной, честной, открытой, прямой, беззаботной. В отличие от других взрослых с их пустыми обещаниями, у нее слова никогда не расходились с делом. Она никогда не лгала, не произносила пустых, ничего не значивших фраз. И главное, она предпочитала его всем остальным – если не считать Яниса, но ведь тот, в конце концов, был ее другом.
– Передача! – напомнила она ему, когда стрелка тахометра приблизилась к цифре 4000 и двигатель жалобно взвыл.
Отпустить акселератор, нажать на сцепление, переключить передачу, нажать на акселератор. Черный «Ауди» довольно жужжал, катясь по асфальтированной дороге между рядами цветущих вишневых деревьев и яблонь. Через открытое окошко в салон задувал теплый ветерок.
– Вот это здорово! – ликовал Марк. – Я могу управлять автомобилем!
– Конечно. Ты сможешь сделать все, если по-настоящему захочешь, – сказала Рики с улыбкой.
Она нажала клавишу CD-проигрывателя, и спустя несколько секунд из динамика раздались звуки «All Summer Long» группы «Kid Rocks». Марк находил такую музыку отвратительной, но Рики любила эту песню, напоминавшую ей о Калифорнии, и поэтому он решил, что, наверное, в ней что-то есть.
– У тебя действительно получается очень хорошо! – громко произнесла она, стараясь перекричать музыку. – Когда получишь водительские права, мы с тобой вместе поедем по хайвэю номер один Тихоокеанского побережья, из Сан-Диего в Сан-Франциско!
Марк с готовностью кивнул. Он был на седьмом небе от счастья.
«And we were trying different things, we were smoking funny things, making love to our favourite song»,[13]13
«И мы пробовали разные вещи, курили занятные вещи, занимались любовью под нашу любимую песню» (англ.).
[Закрыть] — пропела Рики, и Марк окончательно растаял. Выбившаяся прядь ее светлых волос трепетала на ветру. Она была настолько прекрасна, что он так и смотрел бы на нее, не отводя глаз.
«Sipping whiskey out of bottle, not thinking about tomorrow, singing «Sweet Home Alabama» all summer long!»[14]14
«Пили виски из горла, не думая о завтрашнем дне, и пели «Sweet Home Alabama» все лето!» (англ.)
[Закрыть].
Она ухмыльнулась. Марку хотелось, чтобы эта поездка продолжительностью три километра никогда не заканчивалась.
В пятницу вечером он совершил ошибку, но никакие угрызения совести уже не могли исправить положение. Янис медленно поднялся по винтовой лестнице. Чердак служил ему убежищем. Животные сюда забраться не могли, и даже Рики заглядывала сюда крайне редко. Он открыл оба слуховых окна, располагавшихся напротив друг друга по обеим сторонам крыши, чтобы проветрить помещение, и включил компьютер. Его письменный стол стоял у окна, выходящего на запад, откуда открывался вид на долину, где располагался питомник для животных, вплоть до развалин замка в Кенигштайне. Янис решительно отогнал неприятные мысли и подавил укоры совести, которые одолевали его, только когда он погружался в размышления. Сегодня вечером на предварительном совещании в «Кроне» в Эльхальтене ему предстояло убедить остальных членов общественного инициативного комитета в том, что завтра на собрании общественности от имени комитета должен выступить не Хиртрайтер, а он.
Теплые лучи солнца, проникавшие сквозь открытое окно, отражались ярким прямоугольником на сером ковровом покрытии. Жужжавшая вокруг его головы назойливая муха села на экран компьютера. Смахнув ее машинальным движением, Янис открыл электронную почту и удовлетворенно ухмыльнулся. Марк сдержал слово. Иногда этот парень утомлял его и действовал ему на нервы, но в данном деле он был незаменим.
Отослав одиннадцать сообщений, Янис вошел в Интернет и набрал в поисковике «Гугл» название «ВиндПро». Он проделывал это регулярно, ведь ему было необходимо постоянно быть в курсе событий в стане его врагов. Быстро пробежал взглядом последние новости, и вдруг в глаза ему бросилось одно имя, вызвавшие у него смутные ассоциации. Он открыл статью и взглянул на фотографию, помещенную рядом с текстом. Профессор Дирк Айзенхут, директор Немецкого климатологического института, приезжает в пятницу 15 мая в Кенигштайн, прочитал он. Доктор Штефан Тейссен, председатель экономического клуба Переднего Таунуса, рад визиту выдающегося ученого.
Мозг Яниса лихорадочно заработал. Где совсем недавно ему встречалось это имя? И в связи с чем? Некоторое время он сидел, размышляя и пристально всматриваясь в лицо на фотографии, пока его не осенило. Ну конечно! Он выдвинул самый нижний ящик стола и вынул из него драгоценные документы, которые собирал в течение последних нескольких месяцев. Они были призваны произвести завтра утром настоящую сенсацию. Янис в нетерпении перебирал листы в толстых папках, пока не нашел то, что искал. Одна из экспертиз, давших положительные результаты, на основании которых фирма «ВиндПро» получила разрешение на строительные работы по созданию парка ветрогенераторов, была проведена Немецким климатологическим институтом. Это не могло быть совпадением! По всей очевидности, профессор Айзенхут оказал любезность своему другу. И даже не исключено, что за деньги.
Янис злорадно осклабился. Любопытно было бы увидеть лицо Тейссена, когда он завтра узнает, в чьи руки попали эти документы! Явно сфальсифицированные результаты экспертизы станут розочками из взбитых сливок на торте. Неопровержимые доказательства, которые он предаст гласности, будут означать полный крах планов по созданию парка ветрогенераторов в Таунусе. И начало конца «ВиндПро». Ибо выбраться из такой ситуации этому слизняку Тейссену будет очень непросто.
Янис взялся руками за голову, посмотрел в окно и отмахнулся от мухи, намеревавшейся сесть ему на лицо. Внезапно он вздрогнул. В его голове молнией пронеслась мысль. Он вскочил со стула, будто ужаленный тарантулом, бросился вниз по лестнице, выбежал из дома и помчался в сторону мусорного контейнера. Вчерашняя газета лежала поверх горы старой бумаги. Янис закрыл крышку бака, развернул газету и быстро перелистал ее, дойдя до раздела местных новостей. Так и есть.
«Отец климатологии Айзенхут представляет свою новую книгу» – гласил заголовок, под которым располагался портрет профессора Дирка Айзенхута. «В следующую пятницу директор Немецкого климатологического института представляет свою уже опубликованную книгу «Голубая планета выглядит красной» в Фалькенштайне, в отеле «Кемпински». Экономический клуб Переднего Таунуса приглашает заинтересованную общественность на лекцию и последующую дискуссию с профессором Айзенхутом, советником федерального правительства по вопросам климата и экологии…»
Янис вырвал из листа заметку, засунул остатки газеты обратно в контейнер и вернулся в свой рабочий кабинет, где набрал в «Гугле» «профессор Дирк Айзенхут», затем знак плюс и имя «Ника». Его отнюдь не удивило количество появившихся сайтов.
– Нет! И это мое последнее слово! – Людвиг Хиртрайтер швырнул телефонную трубку на рычажки старомодного черного аппарата, который вот уже тридцать лет стоял на комоде в прихожей.
Телль свернулся на подстилке возле входной двери, положив морду на передние лапы, и отслеживал своими янтарными глазами каждое движение хозяина. Хиртрайтер прошел в гостиную, открыл дверцу пестро разукрашенного деревенского шкафа и достал бутылку фруктового шнапса. Вообще-то он никогда не употреблял алкоголь днем, но события последних дней до такой степени выбили его из колеи, что ему было необходимо успокоиться. Рука слегка дрожала, когда он наливал шнапс в бокал. Его лицо исказила гримаса. Крепкий напиток обжег ему горло и пищевод, но сделал свое дело. Выпив второй бокал, Людвиг подошел к окну, потянулся так, что у него хрустнуло в позвоночнике и ключицах, и сделал несколько глубоких вдохов. Почему он поддается на эти провокации? Необходимо сохранять спокойствие. Тогда, в реабилитационном центре, врачи постоянно вдалбливали ему: малейшее волнение вредит вашему сердцу, второй инфаркт вы просто не переживете! Но как он мог сохранять спокойствие, если его сыновья заключили с Фрауке союз против него? На столе гостиной лежало очередное предложение «ВиндПро», которое ему привез лично этот неприятный Тейссен. Три миллиона, черным по белому! Он должен дать ответ в течение двадцати четырех часов.
Людвиг Хиртрайтер смотрел сквозь розоватые облака вишневых деревьев на камень преткновения, источник всех раздоров – совершенно безобидный светло-зеленый Поповский луг площадью 2500 квадратных метров, где жители соседней деревни дважды в год заготавливали сено, который в остальное время не использовался никоим образом и который вдруг приобрел цену нефтяной скважины. Хиртрайтер услышал стук и царапанье когтей по кафельной плитке пола. Он опустил руку и почувствовал, как ему в ладонь уткнулся влажный нос.
– Ничего у них не выйдет, правда? – сказал он, обращаясь к своему псу, который в ответ завилял хвостом.
Он не должен больше волноваться, поскольку ему потребуется самообладание и ясность ума через два часа, на совещании руководства комитета, и завтра утром, на собрании общественности. Возможно, проблема разрешится сама собой. Если в последнюю минуту удастся добиться запрета на создание парка ветрогенераторов, у «ВиндПро» отпадет необходимость платить бешеные деньги за Поповский луг. И тогда он сможет до конца своих дней любоваться, сидя в кресле, и лугом, и лесами Таунуса, как последние сорок с лишним лет.
Вода в кастрюле закипела. Пия добавила немного оливкового масла и по щепотке перца и соли. Спагетти были практически готовы. На сковороде, стоявшей на другой конфорке, шипел, брызгаясь, кусок сливочного масла. Она отпила из бокала глоток красного вина, уже достигшего нужной температуры.
– Кажется, я кое-что нашел, – сказал Кристоф за ее спиной, – Послушай, звучит заманчиво.
Он сидел с ноутбуком за кухонным столом с очками на носу и бродил в дебрях Интернета. После того, как в прошлом году ведомство по надзору за строительством города Франкфурта распорядилось снести дома в Биркенхофе, их дни были сочтены, даже если из-за протестов выполнение этого распоряжения затянется на некоторое время.
– Сельская усадьба с жилым домом, амбаром и конюшней, – прочитал Кристоф вслух. – Два гектара собственной земли, десять гектаров арендованных лугов…
– Где? – поинтересовалась Пия, тонко измельчая зубчик чеснока.
– В окрестностях Узингена.
– Слишком далеко.
Пия покачала головой и включила вытяжной колпак, установив переключатель на тройку. Чеснок и семена пинии отправились в кипящее масло. Пия убавила жар, подождала, пока они слегка обжарятся, приобретя светло-коричневый цвет, затем добавила нарезанную кубиками пармскую ветчину, выдернула три листика шалфея из маленького кустика, росшего в стоявшем на подоконнике горшочке. Витавший в воздухе пряный аромат вызывал обильное слюноотделение.
– Просто красота, – произнес Кристоф. – Взгляни-ка на эти фотографии.
Пия подошла и заглянула ему через плечо.
– Ты что, хочешь каждое утро тратить больше часа на дорогу, добираясь на работу?
Кристоф пробормотал что-то неразборчивое и перешел к следующему предложению. В последние месяцы они объездили половину района Веттерау, вплоть до Фогельсберга, но среди продававшегося жилья не нашли ничего подходящего. Слишком дорого, слишком велико, слишком мало, слишком далеко находится. Впору было впасть в отчаяние. Пия залила ветчину, чеснок и семена пинии вином «марсала», выловила из воды спагетти и попробовала на вкус. Еще две минуты. В этот момент раздался звонок. Собака, дремавшая на полу возле кухонного стола, тут же вскочила и залаяла.
– Тихо! – крикнула Пия, и лай прекратился. – Кто это может быть?
Она сняла трубку домофона. На черно-белом мониторе камеры слежения были видны лишь призрачные контуры лица. Что понадобилось здесь Мирьям? Она нажала кнопку, открывавшую дверной замок.
– Кто это? – осведомился Кристоф. Он тем временем уже прекратил свои поиски и закрыл ноутбук.
– Мирьям, – ответила Пия. – Ты можешь выложить спагетти на блюдо?
Она вышла в прихожую, сунула ноги в голубые туфли «Крокс» и открыла дверь. Из черного кабриолета «БМВ», припарковавшегося рядом с ее «Ниссаном», вылезла Мирьям.
– Привет! – произнесла с улыбкой Пия. – Какая неожида…
Она осеклась на полуслове, увидев, в каком состоянии пребывала ее лучшая подруга. Мирьям следила за своим внешним видом и всегда выглядела безупречно, и, судя по тому, что сейчас на ней были спортивные брюки, а на лице отсутствовал макияж, она собиралась в страшной спешке.
– Что случилось? – встревоженно спросила Пия.
Большие темные глаза Мирьям были наполнены слезами.
– Мне так плохо, – выдавила она из себя. – Ты только представь: звонит эта Лоблих и говорит, что родила ребенка. Хеннинг бросает все и… мчится к ней!
Пия не верила своим ушам. Неужели Хеннинг окончательно лишился рассудка?
– Не могу в это поверить! – Мирьям вжала голову в плечи, ее голос дрожал. По бледной щеке побежала слеза, за ней другая. – Хеннинг постоянно уверял меня в том, что больше не имеет ничего общего с этой глупой коровой, а теперь она звонит, и он… он…
Не находя слов, она в отчаянии бросилась в объятия Пии.
– Как он мог поступить так со мной? – глухо всхлипывала она.
Пия не знала, что сказать. Уже много лет она не предпринимала попыток понять поведение своего бывшего мужа.
– Пойдем в дом, – предложила она Мирьям. – Поешь вместе с нами, а там будет видно. Хорошо?
Фрауке в пятнадцатый раз всматривалась в темноту за окном. Было почти десять часов, и встреча в «Кроне» наверняка уже давно закончилась. Куда это запропастился старик?
– Возможно, он увидел наши автомобили, – предположил Маттиас.
– Ерунда, – возразила Фрауке. – Они стоят за амбаром, он их не заметил бы.
Ей были хорошо известны привычки отца. Если он возвращался домой вечером, то ставил автомобиль в гараж, брал собаку и шел с ней на опушку леса. Затем проверял, заперты ли хлев, бойня, курятник и мастерская. К амбару, находившемуся на другом конце усадьбы, он никогда не ходил.
– Сегодня утром я ему позвонил, а этот старый упрямый осел положил трубку, не сказав ни слова.
Маттиас подошел к разукрашенному деревенскому шкафу, в котором отец хранил свои запасы алкоголя, взял бокал и принялся с отвращением разглядывать бутылки. Фруктовый шнапс, хлебная водка, крепкий австрийский ром «штро»… Неужели у старика нет приличных напитков? В конце концов он решил выпить коньяку и налил себе полный бокал до краев.
– Не пей так много! – шикнула на него Фрауке. – Он сразу почует запах, и тогда шансов у тебя станет еще меньше.
– Их и так почти нет, – проворчал Маттиас, опорожнил бокал и налил еще. – Ты не желаешь выпить?
– Нет.
На улице залаяла собака, и в унисон ей закаркал в своей клетке ее друг, ручной ворон. Спустя несколько секунд входная дверь открылась, и в дом вошел Грегор с недовольной миной на лице.
– Как я ненавижу эту усадьбу. – Он выключил телефон и сунул его в карман брюк. – Что ты пьешь?
– Коньяк. – Маттиас скорчил гримасу. – Остальное еще хуже.
Грегор прошел мимо младшего брата к шкафу и тоже налил себе бокал. Они молча стояли рядом, и каждый был погружен в собственные невеселые мысли.
Фрауке вновь выглянула на дорогу, которая вела в деревню. Что, если Янису и его соратникам действительно удалось бы воспрепятствовать планам создания парка ветрогенераторов с помощью собранных подписей? Отец должен был сегодня вечером дать согласие на продажу луга, в противном случае эти планы не осуществились бы. Если бы у них были деньги, в принципе, им было бы безразлично, будет создан парк или нет.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?