Читать книгу "Лис, который раскрашивал зори"

Я очень редко раскидываю по моторному инструменты. Ещё реже я сижу, забившись в угол, и в голос рычу, но именно в этот момент моей жизни со мной решила познакомиться моя мать.

Глава 5. Некоторые неочевидные аспекты раскрашивания зорь

Вошла она тихо, сложив чопорно руки на красивом траурном платье. Осанку она держала гордо – годы не скрыли её стати. Она была ещё не старой, хотя жизнь её и клонилась к закату. Нет, я неправильно сказал – она ещё не превратилась в старуху, но да, она уже была стара.

Я поднял на неё взгляд, ещё не понимая, кто она такая. Она представилась, назвав себя по имени. Спросила:

– Ваш дирижабль потерпел крушение, мастер Кай?

– Моё имя Кай, но я не мастер, и мой дирижабль сломался, но крушения не терпел. Загорелся не он. То была Энкорра.

– Что же, в том, что произошло с вами и вашими коллегами – моя вина. Вы поверите мне, если я скажу, что не знала о том, что похороны…

– Сотворитель, ну конечно же, нет! – нетерпеливо оборвал я её глупые слова, вещая из угла, – огонь и горючие газы несовместимы! Разумеется, я вам не поверю!

– В таком случае, просто выпишите счёт на компенсацию ваших потерь, – сухо произнесла она, чуть подправив осанку.

– Я ничего не потерял.

– Передайте это вашим коллегам, – покровительственно предложила мне гостья.

– Передавайте сами.

– Мой муж, – пряча в голосе слёзы и глотая возрастающее негодование, сказала старая женщина, – скончался лишь несколько дней назад, и сегодня, юноша, были его похороны, так имейте же…

– Знаете что, госпожа, – вспылил я, вскочив и обвиняюще указав пальцем на её сияющее черными кристаллами траурное платье, – сейчас тут только что два десятка механоидов чуть не скончалось! Из-за того, что Вы не смогли подумать об элементарном! – заканчивая фразу, я уже сам «подумал об элементарном» и понял, кто передо мной. Опустил палец. Она посмотрела на меня, разочаровано и горько так резюмировала:

– Кай.

Я прочистил горло и, заложив руки за спину для имитации пущей важности, стал продвигаться к выходу из моторного. Проходя мимо неё, я отдал ей знак скорого прощания, и она проследовала за мной по гондоле к выходу. На ходу она достала чековую книжку, отписала там и протянула мне:

– Вы и ваша команда испытали неудобства морального, скажем так, характера, и моя честь требует их компенсировать некоторой суммой.

Воспитания я был невысокого и потому сразу изучил чек. Сумма и впрямь была «некоторой».

– Ну что ж, спасибо.

Она остановилась, и в её осанке ненавязчиво читалось возрастающее чувство благородного оскорбления:

– Вам мало?

Я не смог сдержать добродушного смеха, который так меня и пробивал:

– Мне вас уже много. Возвращайтесь домой, ради Сотворителя.

У самого выхода она поглядела красноречиво на застывшие в заключительном аккорде танца здания и спросила:

– Вы получили отложенный подарок моего супруга?

– Да.

– Он считал, что в цветах заложено всё, что только…

– Я понял смысл этого подарка, – ответил я громче, раздраженнее и куда как более обиженно, чем собирался, – отчего? Отчего вы, госпожа, не узнав меня и не поговорив со мной, сразу решили, что я не понимаю смысл этой вещи, что у меня нет и никогда не было связи с отцом?!

Вместо ответа она окинула пренебрежительным взглядом и Лёгкую, и мой потрёпанный плащ, который я купил ещё до встречи с Сайрикой, и заштопанную многократно её механическими пальчиками рубашку, и сношенные сапоги, досталось и непрезентабельной роже Река.

После, уже не прощаясь, она спустилась на землю, отошла немного и перекинулась в бурую лисицу. Я видел, как это выглядит со стороны, в первый раз. Лисица взглянула наверх, обнажая рыжие подпалины на шее, и расправила механические черные c золотой гравировкой… крылья?!

Я с открытым ртом глядел, как мама воспаряет вверх, и мне первый раз в жизни от жгучей обиды захотелось начистить харю генетике.

– Привет, ты как? – это подоспел Дивен, мы некоторое время обменивались взглядами, а позже он меня как всегда успокоил, – это протезные крылья. Ломаются всё время, должно быть. И вообще, как я понял, жена твоего отца – не обязательно твоя мать, он ведь мог и второй, и третий раз жениться, а что до лисиц… у всех свои слабости.

Я хлопнул его что было сил сбоку по плечу:

– Точно! – и отправился к останкам Энкорры, оставив его потирать ушиб.

– Ты куда? – уточнил тоном «на всякий случай» Дивен.

– Проводить переговоры о запасных частях. И мастера обрадую – у него будет новое судно за счёт моей почтенной вероятной матушки.

– А у тебя?

– Ещё не решил: сапоги себе куплю или ногу кому-нибудь сломаю. И то, и то может ох и долго согревать!..

Мотор Лёгкой мы перебирали в восемь рук: я, мастер Кейрик, механик мастера Кейрика и Дивен. Рек ходил вокруг нас и дулся, но рисковать мотором я не мог. Через три часа дело было сделано, и мы могли отправляться в путь, но я принял решение переночевать в Угольных Спиралях, ведь весь экипаж не спал уже почти сутки, да и судну нужно было успокоиться, передохнуть.

Странно, но когда мы вышли на улицу, ни фельдшеры, ни огнеборцы к месту крушения Энкорры ещё не прибыли. Здания тоже не опустились. Я интереса ради подошел к ближайшей цепи, попинал её немного и по итогам этого исследования был готов поклясться, что сила натяжения у неё больше нормальной. Пожав плечами, я выгреб бар Лёгкой почти подчистую, оставив там только водку, и раздал спиртное страждущим.

Мы с Дивеном устроились в сторонке, где он у меня мой стаканчик и отобрал – мол, всё ещё нельзя. Мы грустно смотрели в чёрное обычное… ничего особенного.

– Я не привык сидеть так низко, – признался я.

– Что ты будешь делать, когда вернёшься? – начал гнуть свою нудную житейскую линию Дивен.

– То же самое, что делал… – пожал я трезвыми плечами.

– А Сайрика?

– Не надо о ней. Сайрика… пусть она будет счастлива. Я желаю ей всего наилучшего. Понимаешь… я правда хочу, чтобы она была счастлива.

– А если она не сможет этого без тебя?

– Дивен, не глупи. Она же выбрала другого механоида, – произнёс я медленно и успокоительно, – всё уже… – я зачем-то посмотрел на свои не слишком чистые пальцы, – всё уже кончено.

– Ты не спрашивал себя, почему она сделал это именно сейчас? У неё было семь лет для того, чтобы разочароваться в тебе.

– К чему ты клонишь, а, друг мой?

– Знаешь, я вообще не должен бы подобного говорить о… женщине, которая, по крайней мере, была твоей, но, по-моему, это всё гормональные всплески. Товарки за станком семь лет ей всё пели одну песню, Руртом этот тоже много лет уже ей предлагал…

– Чего? Ты-то откуда знаешь?

– Да пока тебя не было, – он неуютно провёл по шее и поморщился, – в общем, он перебрал разок, но там нормально всё закончилось.

– Так, а что… – я поймал себя на полуслове, – ладно. Уже это всё дело прошлое. Если бы я хотел быть с ней, я бы женился.

– Ты не мог бы сделать для ваших отношений ничего хуже, чем жениться на ней.

– Прости, что?

– Ну погляди, как ты себя ведёшь, когда возвращаешься: идёшь в банк, заказываешь там… реагенты, запчасти, потом мне две бутылки пива купил – хоп! На стол. Потом ночью – к Сайрике. Она покормит. Утром – диагностика, дозаказ чего вам там не хватает, и дальше – профилактика, ремонт…

– К чему ты это всё? – оборвал я его словоохотливые излияния.

– Ты ставишь галочки, как я в технологической карте новых часов. Все галочки на месте – отдавать заказчику. Но я и Сайрика и твои визиты в Изразцы – это не часы. И вот ты бы женился на ней точно также, поставив галочку. Ничего не решив, ничего не определив для себя.

– Я не могу совместить её и небо, – ответил я серьёзно, – что я, во имя Сотворителя, должен, по твоему мнению, для себя решить?

– Не знаю, Кай. Я… не знаю, но пора что-то делать, куда-то уже двигаться. Так, как ты… так нельзя.

– Я не могу бросить то, что делаю. От ПОРЗа зависит очень многое!

– Кай, Сотворителя ради, я умоляю тебя – ну что зависит от ПОРЗа? Вы просто раскрашиваете…

– …зори. Мы раскрашиваем зори, Дивен! Мы даём механоидам ту частичку нужного, тот оттенок необходимого, которого им без нас никогда и нигде не добыть. Ну, ты же часовщик – ты должен понимать, как это важно – чтобы всё, каждая малость была на своём месте.

– Как часовщик я понимаю, что часов без погрешности хода не бывает.

– Как часовщик ты должен понимать, что сделать эту погрешность меньше – в наших силах! Ты должен понимать, что нельзя пренебрегать мелочью – одно слово, одно движение рук, один взгляд могут изменить и меняют всё – я на своём месте. Мне суждено Сотворителем быть там, – я ткнул пальцем в дрейфующую громаду, – и дочертить то, что Сотворитель не дочертил, и докрасить то, что он не докрасил, и сделать этот мир в радиусе тысячи километров вокруг Изразцов счастливее, а само счастье – полнее и многоцветнее, Дивен, многоцветнее! И тогда шестерёнки завертятся быстрей, и эти твои спиральки все и маятники…

– Ты правда в это веришь?

– А ты – нет?

– Нет, я не верю в эту религиозную чушь, – при этих его словах я снова опустил руку в карман, но открыть письмо опять не решился. Хотя теперь я подумал, что там непременно что-то хорошее.

А Дивен продолжил:

– Слушай, ты береги себя и выздоравливай скорее.

– В смысле?

– В смысле двинуть тебе хочется хорошенько, а нельзя. Ты купил информацию о моём происхождении, чтобы бросить меня.

– Ну ладно тебе…

– Я просто не верю тебе больше, Кай.

Я закатил глаза. Не относиться же к этому, в конце концов, серьёзно…

– А в меня – веришь?

Дивен усмехнулся:

– Это да…

– А мне можно вермута? – мы обернулись на Река. Я хлопнул его по плечу.

– Можно.

– Иди, возьми себе, – сказал Дивен, обнаружив, что ту бутылку, которую мы взяли с собой, он ненароком прикончил (впрочем, она была уже давно початой).

– Не давай ему поручений на земле, – нудно напомнил я.

– Да что может пойти не так? – раздраженно отмахнулся от меня Дивен, я проследил за Реком глазами. Тот направился к Лёгкой, но на полпути упал, как будто его что-то ударило по голове. Я бросился к парню – так и оказалось: волосы в крови, паренёк без сознания, в темноте я не мог определить, что случилось, но вскоре наткнулся на осколки стекла. Бутылка!

– Слушай, может ему в церковь сходить, а? Порчу что ли снять попробовать… – растерянно произнёс Дивен, подойдя к нам. Я стремительно поднялся во весь рост:

– Я! Тебе! Велел! Ничего! Не! Поручать! Реку! Когда! Он! На! Земле!

– Да ладно тебе, что я ему поручил?

– Налить себе!

Дивен сокрушенно вздохнул и оправдался:

– Пойми, Кай, он просто бедовый парень.

– Он парень, которому я в воздухе доверю свою жизнь, не задумываясь! А что я могу доверить тебе?

– Кай, хватит, ведь в этом никто не виноват…

Я толкнул Дивена и надвинулся на него:

– Кто виноват в урагане? Кто виноват в резком похолодании? Это случилось, и ты – труп! В воздухе не ищут виноватых! Это земля, а это – небо! Это две разные вещи! И такие, как ты, своими вышколенными тупыми мозгами никогда этого не поймут!

– Уймись, – холодно сказал он, но я только начал:

– Если бы не ты, я не расстался бы с Сайрикой! Если бы не ты, не сломался бы двигатель! Рек теперь может умереть из-за тебя! Из-за твоего дурацкого никому не нужного кулона! Твоей придурочной уверенности, что всё вокруг тебе понятно и должно быть, по-твоему, правильно! А всё не так! Ты идиот, и твои идиотские убеждения калечат жизни!

Дивен подошел ко мне опасно близко. У него что-то блестело в глазах, но в этой темени, которую мы развели посреди белой ночи, я не мог понять, что именно. Я осёкся, он промолчал, а потом развернулся и ушел куда подальше.

Я всплеснул руками и вернулся к ране Река. Как раз подоспела парочка крепких ребят из экипажа Энкорры. Выяснилось, что на борту, оказывается, был медик – при аварии он глотнул угарного газа, но сейчас уже пришел в себя настолько, чтобы помогать другим. Мы перенесли парня на Лёгкую, и там в его каюте было нормальное освещение.

Поскольку и медик, и аптечка, и раненый скучковались, то я в узкой комнате только мешался. Поэтому покинул помещение и собрался было выйти на воздух, но столкнулся с Кейриком. Рядом с ним стоял высокий (почти одного роста со мной) механоид в дорогой одежде. В тёмных волосах и бороде у него проседь прочертила пару линий. А со взглядом у него было что-то не то: может, слишком внимательный, может, слишком спокойный, но чтобы глядеть ему в глаза, сначала нужно было набраться определённой доли смелости.

– Позвольте вас познакомить, – быстро проговорил Кейрик, словно спешил куда-то и выполнял формальности, – это молодой Кай – оператор этого судна, а это – мастер сердца Угольных Спиралей…

– Кай, нам нужна ещё одна услуга ПОРЗа, – оборвал Кейрика мастер сердца, и я отметил, что он единственный, кто официально обратился ко мне именно так, как я считал правильным: не прибавив к этому ни высокомерного указания на возраст, ни подхалимажной отметки статуса, которого я не имел. Мимо прошла Вай-Вай, сказав, что пойдёт спать. Я поставил точку у себя в голове, что она даже не заглянула к Реку, и что, если мы будем взлетать немедленно, искать её не будет нужно.

– Мы всегда рады принять заказ, – ответил я, предположив, что о плачевном состоянии наших дирижаблей добрый господин осведомлён. Я пригласил их в кают-компанию.

Мастер сердца рассказал нам суть проблемы: система, с помощью которой здания поднимаются и опускаются вниз, дала фатальный сбой. Сила, тянущая их вверх, продолжает расти, несмотря на то, что устройство, позволяющее им подниматься, в настоящий момент деактивировано.

– Таким образом, – подытожил сказанное через некоторое время мастер, – нам следует проанализировать ситуацию и попытаться найти способ её разрешения. При возможности следует учитывать, что средствами эвакуации мы практически не располагаем и не справимся с паникой, если она возникнет.

Я положил ноги на стол, пожевал губы и высказался:

– Может быть, дело в реагентах?

– Маловероятно, вы понимаете это, – отозвался мастер Кейрик.

Если честно, в тот момент мы уже ждали, пока запустятся моторы Лёгкой, чтобы лететь к инженерам сердца города, а не просто переливали из пустого в порожнее. На Лёгкой собралось уже полно народа из экипажа Энкорры, и они справлялись не хуже Река, я им «ценных» указаний не давал за ненадобностью. Хотя понятно, что судно моё, и руководитель всего балагана я, как водится. Другие судоводители руководят слаженно работающими экипажами, но не я. Я – всегда чем-то, уникальным и удивительным.

Поглядев на своих собеседников, которые, в отличие от меня, расположились на своих местах более, чем скромно, я попытался объяснить своё высказывание:

– Я понимаю, что после – не значит «из-за», но, с другой стороны, если происходит что-то странное, смотри что изменилось – а изменились две вещи: магнитное поле и состав атмосферы над городом. Реагентов в воздухе – полно, и они удерживаются вместе магнитными линиями, иначе никакой темени бы не вышло. Кроме остаточных магнитных линий от воздействия наших пушек, здесь есть и другие – «естественный фон» города от разработок и «искусственный фон» – от работы механизмов подъёма домов.

– Это верно, – кивнул мастер сердца.

– Есть и ещё кое-что: завтра здесь будет магнитное сияние, – добавил я.

– Откуда такая уверенность? – спросил Кейрик, и я странно взглянул на него, поняв, что ему это – неочевидно. Как объяснить свою догадку, я не знал, и потому сослался на опыт и чутьё, поспешив резюмировать, – газы реагируют на магнетизм, которого здесь в избытке. Возможно, есть и обратный эффект? Мастер Кейрик, вы ведь выпустили все реагенты, пока падали? – уточнил я на всякий случай.

– Всё подчистую, – ожидаемо подтвердил он, и я пояснил нашему гостю:

– Так и должно было быть – сжиженные газы весят много, а выпустить их быстро, и к тому же это безопасно для окружающих. В случае опасности, лучше стравить невидимые глазу и безопасные летучие соединения, чем выкинуть из окна кому-то на голову обеденный стол, – а потом вновь обратился к мастеру Энкорры, – уходя вверх, реагенты нагрелись от горящего баллона, как от спиртовки, и, вероятно, вступили друг с другом в реакции… что и сколько у вас было?

– Я напишу на бумаге. И рассчитаю возможные химические реакции. Мы попытаемся понять нынешний состав атмосферы в границах межей.

– Хорошо…, – я откинул голову назад и поглядел на потолок, который и тут, и там хранил на себе следы попыток Река приготовить или вкусить еды и напитков, пока у нас были стоянки. Комната для реактивов имела настоящие шрамы – это Рек пытался что-то куда-то отнести или (упаси Сотворитель) перелить… парочка рубцов и на мне осталась. Я повернул голову в сторону коридора. Интересно, как он?

– Реактивы со временем рассеются сами собой, – осторожно произнёс мастер сердца, видимо, приняв этот мой жест за знак невнимательности, – но если цепи не выдержат, и дома неконтролируемо пойдут вверх…

– Да. Что случится тогда? – встрепенулся я, не скрывая своей любознательности.

– Достигнув самого верха действия магнитных линий, они выйдут за их пределы и упадут.

– Вы сможете нарисовать для меня эти линии?

Мастер сердца принялся за работу, уточнив для меня:

– Будет похоже на эллипсоид…

Я поставил ноги на пол, перегнулся через стол и стал смотреть… эллипсоид немного напоминает развернутую вверх оболочку дирижабля…. Вот дом идёт вверх, выходит за линии и происходит катастрофа… дом и его жители гибнут, а вот другой ещё только поднимается и задевает другие дома. Жуткая картина.

– Тот, кто режиссировал этот танец, должен многое нам рассказать об этом магнетизме, – прокомментировал рисунок я.

– Но есть ли у нас время слушать эти рассказы? – мрачно высказал свои опасения мастер Кейрик, мы, тем временем, поднялись в воздух.

– Вероятно, нет, – я вздохнул, собирая в себе все остаточные знания о порядке цивилизованного обсуждения научных проблем, и изрек, – давайте вернёмся к первому тезису и предположим, что дело в реагентах. В таком случае, это вопрос не физики, а химии – их нужно нейтрализовать, пушки Лёгкой справятся.

– Уже давно должно было стать светлее, – заметил Кейрик, и я понял, что он прав, – реагенты что-то удерживает на месте, они не сносятся естественным ветром. Быть может, поступить проще и отключить межи?

– Межи уже отключены, – сообщил нам мастер сердца. Мы погрузились в мрачное молчание, которое снова прервал Кейрик:

– Знаете, что я заметил ещё? Когда Лёгкая потеряла мотор, вас стало нести прямо на Энкорру, хотя не должно было. Более того, Энкорра больше Лёгкой, и я чувствовал, что управляемость дирижабля существенно снизилась. Это место влияет на живую механику.

– И эта лисица летала…

– Магнитные линии влияют только на то, в чём есть ликра, – подтвердил наши догадки мастер сердца, – к примеру, големы, как и оборотни в своих механических ипостасях, могут парить в воздухе так же, как и дома.

Кейрик задумался и ушел в расчёты. Мне стало не по себе: я не знал, нашли мы решение или просто-напросто утешили себя. В этой штуке – в этом странном магнетизме, кроме моего отца никто толком не разбирался. Мой старик мёртв, и город вот-вот последует за ним. Этот заносчивый богатенький город…

Я обернулся назад и увидел, что с другой стороны комнаты на нас смотрит, помахивая хвостом, Дивен. Ага, так я и знал. Страшно ему тут оставаться одному. Позлорадствовав, я признался себе, что, увидев его, успокоился. Какую-то странную тревогу как рукой смело. Смело… уже который раз.

Занятно, как она незаметно каждый раз нарастала во мне – эта странная, неизвестно откуда взявшаяся тревога. Я закрыл лицо руками, голова тут же принялась кружиться во всю, но я попытался справиться с навалившейся усталостью. Не спали здесь все, многие ещё и перенесли пожар. Нужно было собраться, и я собрался.

Мы продолжили разговор и скоро уже точно сошлись на том, что предыдущие наши предположения оказались верны – необходимо срочно нейтрализовать реагенты. Как это сделать – ясно. Но, как выяснилось чуть позже, в городе имелись не все нужные химические реактивы в готовом к использованию виде.

Новую проблему мы с Кейриком обдумывали уже вдвоём: мастер сердца обещал подготовить для нас варианты решения от своих химиков так быстро, как это возможно, и покинул Лёгкую. В принципе, можно было собрать совет и обсудить всё большой кампанией, но ни я, ни мастер Кейрик такие обсуждения не любили, считая их лишней тратой времени и лишней нагрузкой. Некоторые могли терять на подобных действах и часы, и сутки, и целые свои жизни, но мы были парнями более прикладного характера.

Тем временем медик сказал мне, что Рек будет в порядке, и порекомендовал оставить парня в госпитале здесь (тем более, мастер сердца выразил готовность города принять парня за свой счёт), но я не согласился – что он тут один станет делать, когда придёт в себя? Нет уж – лечиться будет дома.

Кейрик сидел за столом и составлял список бытовых вещей, которые обычно содержат нужные нам химические составы в пригодном для использования виде. Как у него в голове все эти формулы умещались – не понятно. У мастера что-то выходило, но все эти реакции проходили очень медленно, мы могли потерять на них часов шестнадцать, а то и все двадцать, возможно, что и месяцев. При таких сроках неизбежно следовало объявлять эвакуацию.

Я ходил туда-сюда, чтобы не уснуть – голова не работала, как ватой набитая. Дивен дремал, поспавшая немного Вай-Вай варила нам кофе. И тут мне так сердце защемило – будто далеко-далеко с Сайрикой случилось несчастье. Я аж дар речи потерял, я ощутил так явно, так реально, что с ней произошла беда, а меня рядом нет. Аж бросило в пот.

Стеклянными глазами я смотрел за окна гондолы, а за ними стояла самодельная ночь. Рыжие бусинки фонарей горели на парящих в воздухе островках жизни. Слышно было, как по дешевой бумаге блокнота двигалось перо покрытой серебряной филигранью ручки Кейрика, оставляя за собой чернильные росчерки.

Сотворитель, я уже потерял Сайрику. Я отпустил её вверх, как воздушный шарик – такая она сейчас кругленькая, такая милая, что это сравнение к ней очень подходит. И там высоко-высоко у неё нашлось своё счастье, не со мной…

– Духи! – выкрикнул я.

Кейрик посмотрел на меня, Дивен встрепенулся, навострив шерстяные уши.

– Легче всего получить катализатор из женских духов, парфюмированной воды, ароматной воды – что добавляют для стойкости запахов?

– Верно, – мастер Кейрик отложил автоматическую ручку и откинулся назад, – расход будет сравнительно большим, но у нас нет другого выхода. Давайте команду, господин Кай.

– За работу! Что расселись?!