Текст книги "Слезы огня"
![](/books_files/covers/thumbs_240/slezy-ognya-9317.jpg)
Автор книги: Нелли Макфазер
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
– Вы ошибаетесь насчет них. То есть нас. Я хочу сказать, не все из нас пьют и играют в карты.
Эта фраза была явной ошибкой. От улыбки на щеках Габриэллы появились очаровательные ямочки.
– Когда мы с вами встретились в первый раз, я сразу поняла, что вы не такой, хотя вы и были ужасно грубым.
Дайана быстро отодвинулась подальше от подходившей к ней девушки.
– Знаете, я, наверное, должен вам сказать сразу же… У меня не очень-то много времени остается для девушек и всего такого. По правде говоря, они мне даже не нравятся.
Это была еще одна ошибка. Это просто невозможно, чтобы красавица-южанка проигнорировала такой вызов.
– Даже я? Вы хотите сказать, что я вам нисколечко не нравлюсь?
«О Боже!» – мысленно взмолилась Дайана.
– Я… э-э-э… ну, у вас красивая одежда.
Но Габриэлла была не из тех, кто готов удовлетвориться подобным комплиментом от представителя противоположного пола.
– А что же я? Разве вы не находите и меня тоже красивой?
Дайана бросила мученический взгляд на звезды и закрыла глаза, во второй раз за эту ночь серьезно обдумывая отцеубийство. Это все Райли О'Ши виноват. Из-за него и его проклятой страсти играть она попала в эту переделку.
– Я… э… как-то не думал об этом.
К сожалению, ее отца не было поблизости, чтобы его убить сию же секунду. Может, ей удалось бы убежать, но эти проклятые бесчисленные юбки Габриэллы заполнили собой весь проход.
– Как я уже говорил вам, я не очень-то высокого мнения о девушках.
– А вы когда-нибудь целовали хоть одну?
Дайана отдернула руку от поручня, как будто к ней прикоснулась змея, а не мягкая рука Габриэллы.
– О Боже, нет! – с искренним ужасом воскликнула Дайана.
– Ну, а вам хотелось бы?
Габриэлла совсем близко подошла к Дайане и, закрыв глаза, подставила губы для поцелуя. Дайана с отвращением смотрела на нее.
– Да пусть меня лучше застрелят! – вырвалось у нее.
Габриэлла открыла полные гнева глаза.
– Ну, знаете ли! – она топнула ножкой, – вы – самый грубый, невоспитанный, самый вульгарный… оборванец из всех, кого я видела. Я никогда раньше не встречала таких молодых людей!
Девушка резко повернулась и быстро пошла по направлению к своей каюте. Секундой позже того, как шуршащие юбки повернули за угол, Дайана с удивлением услышала тихий смешок, донесшийся из затененного уголка палубы неподалеку от нее. Она повернулась и увидела Андрэ Деверо.
– Она права. Вас никак не назовешь обычным молодым человеком.
Андрэ держал в руке закрытое крышкой блюдо, от которого исходил чудесный запах чего-то необыкновенно вкусного.
– Вот, возьмите. Я бы не назвал ваше сегодняшнее представление помощью, но я так понял, что вам обещали дать поесть за то, что вы будете помогать обслуживать столы.
Дайана посмотрела на тарелку, и при мысли о густом рагу у нее потекли слюнки. Но гордость победила искушение.
– Благодарю вас. Но я… я не голоден. Вы за этим вышли сюда, чтобы принести мне поесть?
«Должно быть, игра уже закончилась, – с облегчением подумала она. – Но где же отец?»
– Не только. Я пришел сюда, чтобы дождаться вашего отца. Он должен вернуть деньги, которые проиграл мне. Он пообещал встретиться со мной здесь, а сам пошел к капитану, чтобы забрать свои сбережения из сейфа.
Дайана секунду смотрела на него, ничего не понимая, а затем разразилась громким смехом.
– И вы попались на это? Единственными «папиными сбережениями» были те, что лежали у него у кармане в баре.
Она грустно покачала головой.
– А я-то говорил себе, что вы слишком умны, чтобы папа мог обмануть вас.
– На этом корабле нет места, где бы ваш отец мог спрятаться от меня. И если он лгал мне насчет денег, то он знает, что я все равно их с него потребую, когда найду его.
Но вдруг он нахмурился:
– О Господи… Я только что вспомнил. Мы же останавливались в Донелсоне как раз после той партии, когда О'Ши ушел за своими деньгами! Вы же не думаете…
Лицо Андрэ прояснилось, когда он увидел, что юноша никак не отреагировал на его предположение.
– Нет, он не убежал бы с корабля, не взяв вас с собой. Он ничего не смыслит в картах, но он не из тех, кто бросает своих детей.
«Как раз из тех, если это единственный шанс избежать ответа перед Андрэ Деверо по безнадежному долгу», – подумала Дайана. Кроме того, после этой ночи ему было бы стыдно встретиться со своей дочерью.
– Вы сын О'Ши? – Первый помощник стоял рядом с ними и держал в руке какое-то письмо. – Ваш отец просил передать это вам.
Дайана многозначительно посмотрела на Андрэ.
– А это – для вас, сэр.
Андрэ взял конверт и вскрыл его.
– Его долговая расписка, – мрачно улыбнувшись, сказал он Дайане.
А еще записка, что он вышлет мне деньги и вернется за вами, как только сможет найти работу. А что он пишет вам?
Когда Дайана прочла слова: «Диди, дорогая», у нее перехватило дыхание. Но естественно она не могла поделиться этим с Андрэ.
– Только то, что ему очень жаль, что так получилось, что у него не было другого выбора и, так как ему показалось, что вы испытываете ко мне симпатию, то не могли бы присмотреть за мной, пока мы не доберемся до Нашвилла.
Она смотрела на Андрэ огромными глазами, в которых ясно можно было прочесть обиду.
– Наверное, я был слишком безжалостен к нему сегодня в баре. Мой отец… он никогда не скрывался, не уплатив проигрыша, мистер Деверо, никогда в жизни. И то, что он сошел с корабля, оставив здесь меня… Это только доказывает, в каком отчаянном положении он был. Обещаю вам, когда-нибудь он вернет вам этот долг. И вам не нужно беспокоиться обо мне – я не доставлю вам хлопот. – Дайана повернулась, чтобы уйти, но Андрэ удержал ее за руку.
Она посмотрела на сильную загорелую руку, державшую ее за локоть, и удивилась тем странным ощущениям, которые вызвало у нее это прикосновение. Андрэ тоже посмотрел на свою руку и мгновенно отдернул ее, как будто обжегся.
– Ну, и куда же вы пойдете?
– Как это куда? Спать, – ответила она, устало улыбнувшись.
– А потом что?
Дайана пожала плечами.
– Найду работу в Нашвилле.
Андрэ окинул взглядом ее худенькую фигурку.
– Что же вы будете делать? Обслуживать столы в каком-нибудь баре?
Дайана вспыхнула и хотела что-то возразить, но Андрэ не дал ей промолвить ни слова.
– У меня есть предложение получше. Вы можете работать на меня. Уверяю вас, у такого хрупкого паренька, как вы, никогда не было лучшего предложения. Вы можете стать моим слугой, а потом я отвезу вас в Монкер и подыщу там какую-нибудь подходящую для вас работу. Вам будет там гораздо лучше, чем в каком-то незнакомом городе.
– Я… я не могу, – прошептала Дайана.
Она уже подумала было о том, что, может быть, ей следовало рассказать ему обо всем случившемся в Новом Орлеане, об этой ужасной слабости ее отца, об ее смешной маскировке. Но что-то останавливало ее. Может быть, те странные ощущения, которые вызвало у нее прикосновение его руки?
– Не можете? Или…
Но в этот момент к ним снова подошел молодой помощник капитана. У него на лице было написано полное смущение.
– Мистер О'Ши, мне очень жаль, что именно я должен сказать вам об этом, но капитан говорит…
Он откашлялся и быстро договорил:
– Боюсь, ваш отец сошел с корабля не позаботившись заплатить ни за себя, ни за вас. И мы не знаем, как… в общем, думаю, вам придется поговорить с капитаном и решить, что в данной ситуации можно предпринять.
Дайана закрыла глаза и мысленно посчитала до десяти. Интересно, скольким еще людям на «Робертсоне» должен отец.
– Я… у меня совсем нет денег.
– Но у меня-то есть, – спокойно сказал Андрэ Деверо.
Он достал свой кошелек и улыбнулся помощнику.
– Вот этого должно хватить за обоих О'Ши, – сказал он, отсчитав деньги. – И возьмите еще сверх того. Это за то, чтобы никто не думал, что мистер О'Ши удрал с парохода. Здесь, на корабле, есть еще пара… э-э-э заинтересованных джентльменов.
Дайана сжала кулаки. Черт возьми, ну и папочка! Если у него не хватило смелости остаться и ответить перед своими кредиторами, так мог бы, по крайней мере, и ее взять с собой. А теперь вот, пожалуйста, она оказалась в долгу перед Андрэ Деверо. Одному только Богу известно, сколько ей потребуется времени, чтобы вернуть ему эти деньги!
– Наверное, я должен поблагодарить вас, – сказала Дайана после того, как помощник капитана ушел.
– Не нужно этих красивых слов, – ответил Андрэ. – Просто пойди и посмотри, принесли мне в каюту ванну, которую я заказывал, и застелили или нет постель чистым бельем. Мне бы не помешало немного освежиться после такого количества пива, которое ты вылил на меня.
Он посмотрел на помятую, неряшливую одежду Дайаны.
– Да и тебе самому ванна не помешала бы, мой юный друг.
Дайана в ужасе отшатнулась от него.
– Ой, нет! Нет, только не это!
Андрэ улыбнулся:
– Ах, так значит ты еще и скромник вдобавок ко всем остальным твоим странностям! Ну что же, я оставлю для тебя ванну, когда закончу, и пойду прогуляюсь по палубе, пока ты не вымоешься. Дело в том, что мне нравится, чтобы все, кто работает на меня, были чистыми и опрятными. И к тому же мои родственники в Монкере ужасно привередливые.
Он посмотрел на бесформенную шляпу, которую Дайана натянула поверх своих вьющихся волос.
– Скажи-ка мне, а ты всегда носишь именно эту шляпу? Я тебя еще ни разу не видел без нее.
Дайана быстро ответила:
– Я легко простужаюсь.
Желая поскорей перевести разговор со своей внешности на другую тему, она повторила экзотическое название, которое произнес Андрэ:
– Монкер?
Ей нравилось, как это звучит, и она снова повторила:
– Монкер. Это название вашей плантации?
– Да, Монкер – мое сердце.[3]3
Moncoeur (фр.) – мое сердце. (Прим. переводчика.)
[Закрыть] Это – моя гавань, где я бросаю иногда свой якорь. Когда я ничем не занимаюсь на реке, я возвращаюсь туда… – Тут его лицо омрачилось, и Дайана поняла, что Андрэ вспомнил о своей размолвке с братом. – Правда, я не всегда получаю тот прием, какого бы мне хотелось…
Дайана внезапно пришла в ужас от одной мысли: Габриэлла! Если Дайане придется проводить все свое время, отражая нападки этой избалованной девчонки, ей придется туго!
– А ваша э-э-э кузина тоже там живет?
– Габриэлла живет в пансионе в Нашвилле, хотя, конечно, и приезжает домой на праздники и летом. От нее мало толку в доме. Моя кузина считает, что все должны делать рабы.
Андрэ засмеялся:
– Боюсь, подопечная моего брата немного избалована.
Уж в чем-чем, а в избалованности Габриэллы Дайана успела убедиться!
– А в Монкере много рабов?
Лицо Андрэ потемнело:
– Сейчас нет, немного. Мы теперь занимается в основном разведением лошадей, а не зерном. Жан Поль и я не всегда сходимся во взглядах о том, насколько это морально и этично владеть душой и телом другого человека.
Дайана поняла, что это очень щекотливая тема.
– И все-таки сейчас между вами и мной именно такие отношения, – сказала она.
– Боже милосердный, да по вашим словам я получаюсь каким-то чудовищем! Послушай, дитя мое, я держу тебя не столько из-за денег, сколько потому, что мне тебя жалко.
Андрэ не обратил внимания на полный негодования протестующий жест Дайаны.
– И еще потому, что я считаю тебя храбрым парнем, с которым его собственный отец поступил совсем не по-отцовски. И я не допускаю даже мысли о том, чтобы отпустить тебя одного в незнакомом тебе Нашвилле. Там ведь не так уж мало довольно грязных типов, мой юный друг. Кстати, о грязи. Тебя не очень затруднит все-таки сходить проверить насчет этой ванны? Мы прибываем уже через пару часов, а я все-таки хочу хотя бы час поспать после ее принятия.
Девушка пошла за Андрэ к угловой каюте, которую он занимал. Она вошла в комнату, ожидая, что он последует за ней. Но он только сказал:
– Мне еще нужно закончить кое-какие дела. Я скоро вернусь. А пока…
Андрэ улыбнулся и поклонился:
– Чувствуй себя как дома, мой юный друг.
Услышав звук поворачиваемого в замке ключа, Дайана сначала даже не поверила своим ушам. Андрэ сделал ее своей пленницей!
«Это чтобы ты не удрала с корабля, как твой папочка», – мрачно сказала она себе. – «Еще один О'Ши, который должен ему деньги».
Она нахмурилась, поймав свое отражение в овальном зеркале, висевшем над тазиком для умывания. Опять она подумала о том, чтобы просто рассказать Андрэ всю правду, когда он вернется. Но нет, он примет это, как явное приглашение, ведь она здесь совсем одна и в полной его власти.
– Но ты же не можешь лечь спать в этой своей кепке, моя душечка. Так что же ты будешь делать теперь?
Как бы в ответ на это, ее взгляд упал на ножницы, лежавшие на туалетном столике рядом с серебряной щеткой Андрэ. Дайана сняла свою кепку и тяжело вздохнула, увидев каскад огненных волос, упавших ей на плечи. Еще раз тяжело вздохнув, она взяла ножницы…
Глава 2
«Дела», которые Андрэ Деверо должен был закончить, состояли в том, чтобы разобраться в своих чувствах, которые невероятно смущали его. Он облокотился на перила и курил тонкую сигару, пытаясь объяснить себе, почему в первый раз в своей до сих пор абсолютно нормальной жизни, он испытывал влечение к представителю своего пола. Какого рода было это влечение, он не пытался выяснить даже для себя.
Он пробормотал вслух:
– Да я бы застрелил на месте любого, кто хотя бы намекнул мне, что такое может случиться со мной…
Этот парнишка действительно был очень привлекательным, и привлекательность его и вправду была несколько женоподобной, но это ведь совершенно не объясняет того, что он почувствовал, когда прикоснулся к нему.
Почувствовав совершенное отвращение к самому себе уже за то, что только допускал наличие подобных наклонностей у себя, Андрэ выбросил сигару в воду и, вполголоса ругаясь, направился обратно в свою каюту.
В то же самое время, когда Андрэ пытался разобраться в своих довольно запутанных чувствах к Дайане, она сама лихорадочно искала подходящее место, чтобы спрятать отрезанные волосы. Иллюминатор был наглухо закрыт, так что этот самый идеальный вариант отпадал. Она было подумала о ночной вазе, спрятанной в алькове за занавесью, но сразу же отвергла эту идею, покраснев от одной мысли о том, при каких обстоятельствах ее потайное местечко могло быть обнаружено.
Андрэ возвращался. Дайана услышала, как он подошел к двери и остановился, чтобы открыть ее. В отчаянии девушка запихнула блестящую рыжую массу волос под матрац. Она избавится от них позже, когда ей удастся выбраться на палубу.
Андрэ рассмеялся, когда, войдя в каюту, увидел своего «слугу» без кепки:
– Боже, неудивительно, что ты все время прячешь свою голову под кепкой! Одно из двух: либо твой отец стрижет тебе волосы ножом для мяса, надев тебе на голову горшок, либо какое-то индейское племя не до конца тебя скальпировало!
Неровно обрезанные, короткие волосы восстановили его мужскую уверенность. И с чего это ему взбрело в голову, что он сейчас переживает какое-то ужасное перерождение личности?
– Ну, ладно, а как тебя зовут?
– Де… Диаборн, Диаборн О'Ши.
Дайана отвела взгляд от Андрэ, который, позевывая, расстегивал украшенную оборками сорочку. Она отвернулась, когда он дошел до белоснежного белья, и посмотрела снова только тогда, когда из ванны были видны его мускулистые плечи.
– Это… э-э-э… древнее ирландское имя. А если быть точным, так звали моего пра-пра-дедушку.
Но Андрэ совершенно не интересовало ее семейное дерево. Он снова зевнул и показал на губку, лежавшую на умывальнике.
– Потри мне спину, хорошо? Я слишком устал, чтобы дотянуться самому, да и плечи болят от того, что я так долго сидел за картами.
Дайана сделала, что ей сказали.
– Сильнее, – пробормотал Андрэ, расслабившись в теплой воде до такой степени, что ему было уже безразлично, кто тер ему спину – мальчик или шимпанзе.
– Ах, как хорошо! Последний раз спину мне терла прекрасная женщина.
Он так увлекся воспоминаниями, что не заметил, как дрогнула рука Дайаны.
– У мадам Джулии. Да, теперь у нас есть такая хозяйка борделя, которая знает, что нравится ее клиентам.
Он открыл глаза и улыбнулся Дайане.
– Может быть, я возьму тебя с собой когда-нибудь. Девочки просто с ума сойдут от такого красавчика, да еще такого молоденького. Ты когда-нибудь… а?
Дайана энергично затрясла головой и тут заметила, что, увлекшись разговором, трет одно и то же место и уже чуть ли не содрала кожу своему господину.
– Эй, осторожнее!
Он выхватил у нее губку и махнул ей рукой, чтобы она отошла.
– Я же просил снять с меня грязь, а не кожу!
Деверо посмотрел на Дайану, стоявшую к нему спиной у иллюминатора.
– Извини, не хотел на тебя кричать. Ты все еще думаешь о своем отце, да?
«Нет, я думаю, что просто не смогу остаться с тобой здесь и поехать ли мне в Монкер», – подумала Дайана. Ее беспокоили странные чувства, которые она испытывала к нему с той поры, как этот смехотворный маскарад вышел из-под ее контроля. Дайане обязательно нужно удрать отсюда. Каким-нибудь образом она найдет деньги и вернет Андрэ то, что он заплатил за ее проезд на пароходе. Но она не будет работать ни на Андрэ Деверо, ни на его родственников.
– Я просто думал о том, как бы мне хотелось прогуляться на свежем воздухе, пока вы будете одеваться.
Она услышала, как на пристань спустили сходни. Возможно, это ее единственный шанс.
Ей, казалось, Андрэ видит ее насквозь.
– Никак невозможно, – весело сказал он, обнажив в улыбке ровные белые зубы.
Интересно, чем он их чистит? Может быть так же, как и она – тряпочкой с содой?
– Капитан сказал мне, что мы берем груз здесь, в Галлатине. Ты можешь потеряться во всей этой суматохе. А ты уже начинаешь мне нравиться.
Черт возьми, почему он проявляет такую заботу об этом мальчике? Это уже больше, чем простое чувство ответственности за то, что он позволил старшему О'Ши остаться и доиграть ту безнадежную для него партию. Он не мог вынести даже мысли о том, что Диаборн будет бродить один в шумном городе, где живет семнадцать тысяч людей, и нет никого, кто бы позаботился о нем.
Дайана едва сдерживала слезы разочарования:
– Мистер Деверо, я хочу вам прямо все сказать. Мне не нравится работать на вас вот так. Это… это как милостыня, а в моей семье меня всегда учили, что даже в самые тяжелые времена лучше надеяться на самого себя.
Андрэ медленно покачал головой.
– Ты гордый паренек, Диаборн. Я это ценю. Но почему-то у меня такое чувство, что, как только ты уйдешь от меня, ты снова окажешься в беде. Вот что я тебе скажу. Ты дашь мне слово джентльмена, что не убежишь от меня, когда мы приедем в Нашвилл, пока я не решу, что для тебя будет самым лучшим. А потом мы с тобой все это обговорим.
Дайана отвернулась к иллюминатору, чтобы Андрэ не увидел ее улыбки. Ну, конечно же, она могла дать требуемое «слово джентльмена» и с чистой совестью нарушить его при первой же возможности.
– Даю слово джентльмена, сэр.
– Очень хорошо. Надеюсь, ты сдержишь его.
Андрэ встал из ванны и закутался в большое полотенце, которое, отведя взгляд в противоположную сторону, держала для него Дайана.
– Возьми мои брюки вон там, на стуле, те, которые я сегодня носил. Чтобы показать, что я тебе доверяю, я назначаю тебя смотрителем ключей каюты.
Дайана колебалась всего секунду, и чувство вины было подавлено. Затем она достала ключи, напомнив себе, в какой форме ею дано обещание. У нее не было морального обязательства выполнить его.
– Благодарю вас, мистер Деверо. Я положу их прямо здесь, на туалетном столике, чтобы мы легко могли найти их утром.
Андрэ мощно потянулся и бросил девушке одеяло и подушку.
– Вот возьми. Я бы отдал тебе кровать, но ты ведь больше привык спать на жестком, чем я.
– Этого мне вполне хватит, – весело сказала Дайана.
Из того угла, где она быстро соорудила себе импровизированную кровать, ей прекрасно была видна голова Андрэ. Как только она увидит, что он крепко уснул, она потихоньку выйдет на палубу, чтобы первой сойти с парохода, когда тот прибудет в Нашвилл.
Очень скоро по ровному дыханию Андрэ она поняла, что настал самый подходящий момент. Дайана на цыпочках пошла через всю каюту к туалетному столику, осторожно обойдя ванну. «Он все-таки забыл заставить ее вымыться», – подумала Дайана и улыбнулась. Взяв ключи, она потихоньку открыла дверь каюты. Та скрипнула, и Дайана быстро обернулась, но Андрэ не проснулся.
Секунду она колебалась, увидев неожиданно, почти по-детски ранимое, выражение красивого лица.
– Не волнуйся, Андрэ Деверо. Ты получишь свои деньги, – прошептала она. – И это слово Дайаны О'Ши, а не какого-то там «джентльмена».
Несколько минут спустя после того, как «Робертсон» причалил в гавани возле форта Нэгли, она была свободна. Никто даже не заметил худенького паренька, который, прокравшись незаметно мимо мешков с зерном, исчез в предрассветном тумане, окутавшем Нашвилл.
Дайана на секунду остановилась, чтобы полюбоваться красивым фасадом какого-то отеля, и снова быстро пошла вниз по безлюдной Второй-авеню.
– Так, что у нас тут?
Дайана резко вскочила, услышав этот энергичный голос. Она не собиралась спать. Остановилась просто, чтобы минуту отдохнуть на уединенной скамейке в уютном маленьком садике. Она помнила, что ее последняя мысль была о том, как прекрасны в этом саду розы в сверкающей как бриллианты утренней росе.
– Для бродяги ты слишком молод, парень. Без всякого сомнения, ты прячешься здесь, надеясь бесплатно посмотреть на моих девочек?
Дайана протерла глаза и посмотрела на женщину, стоявшую на веранде, уперев руки в бока. В почти черных глазах читалось больше добродушие, чем раздражение. Шелковый, отделанный кружевом костюм подчеркивал то, что мадам Джулия Постон, несмотря на свою профессию, была именно той, кем и хотела быть, – состоятельной леди.
– Нет, мэм.
Дайана выпрямилась, встревоженная догадкой о том, кто такие эти «мои девочки». Очевидно, она выбрала бордель, чтобы отдохнуть.
– Нет, мэм, – еще более уверенно повторила она. – Я не из таких парней.
Опытный взгляд мадам Джулии остановился чуть ниже воротника рубашки Дайаны. Пока она спала, пуговицы растегнулись, открыв грудь, чем полностью выдали Дайану. Мадам Джулия очень хорошо знала человеческую плоть. Это не юноша!
– Да, это правда, – мягко сказала она. – Собственно говоря, я вижу, ты вообще не парень.
Она со знанием дела оглядела стройную фигурку Дайаны и остановилась на неровно обрезанных рыжих волосах.
– Боже милостивый! Ну и зрелище! У тебя… э-э-э… интересная прическа. Да и костюма такого в каталогах не увидишь.
Дайана широко улыбнулась. Ей сразу же понравилась мадам Джулия, и она инстинктивно чувствовала, что здесь ей ничего не угрожает. Кроме того, она почувствовала огромное облегчение оттого, что теперь ей не надо будет притворяться.
– Да уж, могу догадаться, какое это зрелище. Не могли бы вы сказать мне, как я могу найти здешнюю женскую семинарию? Я слышала в Новом Орлеане, что они берут ирландок для работы на кухне.
Мадам Джулия улыбнулась:
– Ну, в такой одежде тебя даже через черный ход не пустят, – сказала она и добавила более мягко: – Убежала от своей семьи, не так ли, дорогая? Ты знаешь, по-моему, это не дело – начинать жизнь в таком месте.
– У меня нет семьи, – сказала Дайана.
Это действительно можно было назвать правдой: ведь она решила отказаться от отца!
– И мне, правда, хотелось бы попытаться найти работу в этом колледже, если бы только кто-нибудь сказал мне, куда идти и насколько это далеко.
Мадам Джулия посмотрела на гордо выпрямившуюся девушку. И тут она приняла решение отчасти из милосердия, а отчасти из того же самого чувства, которое Дайана внушила Андрэ Деверо – чувства, что она нуждается в защите и покровительстве.
– Не похоже, чтобы у них было какое-нибудь место для тебя. Ведь сюда приезжает столько людей, и все они ищут работу. По правде говоря, в любом месте в нашем городе ты будешь получать кое-какую пищу и ночлег, а работать будешь за троих. Ирландцы приезжают сюда, чтобы спастись от голода, и каждый в городе теперь пользуется этим. Заходи. Я тебя накормлю и дам какую-нибудь одежду, а потом мы поговорим.
Дружеская улыбка снова появилась на лице этой женщины, когда она протянула Дайане ухоженную руку.
– Ах, кстати, меня зовут мадам Джулия. Или, для немногих уважаемых людей, которые не имеют ни малейшего представления о том, чем я зарабатываю на жизнь, – миссис Постон.
На лице Дайаны отразилось удивление.
– А, так вы та самая леди…
Она остановилась как раз вовремя, чтобы не назвать имени Андрэ Деверо.
– … та леди, у которой, как мне кто-то сказал на пароходе, самое большое сердце в Теннесси.
Она сделала вежливый реверанс.
– И я уже могу это подтвердить, мадам.
Мадам Джулия так широко улыбнулась, что Дайана ничуть не пожалела о том, что слегка преувеличила.
– Ах, моя дорогая, ты просто маленькая чаровница!
Она подмигнула Дайане:
– Держу пари, что ты была прелестным юношей, который свел с ума всех девушек на корабле!
«Только одну», – сама себе ответила Дайана, начиная находить смешные стороны в ее «романе» с Габриэллой Деверо. Она улыбнулась, зная, что мадам Джулия тоже сможет оценить это.
– Ну, я действительно заставила трепетать пару-тройку сердечек, – сказала девушка с преувеличенно самодовольным видом, от чего мадам весело расхохоталась.
Дайана с облегчением увидела, что в доме не было никаких признаков «девочек». Она прошла вслед за мадам Джулией через уютную гостиную в теплую опрятную кухню, где Дайана едва не упала в обморок, когда мадам Джулия открыла крышку, и по комнате поплыл восхитительный аромат ветчины.
После трех кусков мяса, двух порций картофеля и четырех бисквитов с медом Дайана вздохнула и опорожнила второй стакан парного молока.
– Я вам так благодарна, мэм. И извините, пожалуйста, за то, что я ела, как работник с фермы.
Мадам зажгла тонкую черную сигару, чем одновременно заворожила и шокировала свою гостью.
– Аи contraire, cherie,[4]4
Аи conlraire, cherie (фр.) – напротив, дорогая. (Прим. переводчика.)
[Закрыть] тебе удалось выглядеть изящной и вежливой все время, пока ты уничтожала завтрак, которым можно было бы накормить, по крайней мере, четырех человек. Ты знаешь, есть в тебе что-то такое – Дайана, ты сказала? – интригующее. Ты выглядишь, как оборванец, и при этом не до конца скальпированный, и все-таки у тебя манеры девушки с хорошим воспитанием.
Дайана с грустной гордостью ответила:
– Моя мать была такой, хотя у нее была трудная жизнь. Она убежала из знатной семьи, чтобы выйти замуж за моего отца, и никогда не давала нам забыть, кем она когда-то была.
Дайана вздохнула, вспомнив о своем отце и о том, что он постоянно раздражал мать, точно так же, как он теперь раздражал и ее.
У Дайаны было странное детство: она дотемна работала в поле, а по ночам изучала «хорошие манеры». Ее мать была безжалостной в преподавании науки «как ведут себя леди» возможно потому, что ей было горько видеть, как повернулась ее собственная жизнь.
– Тогда ты понимаешь, что значит убежать от семьи, – сказала мадам Джулия.
Она наклонилась через стол так, что ее огромная грудь угрожающе нависла над чашкой горячего чая.
– Расскажи мне, что с тобой произошло, девочка. Я умираю от любопытства с того самого момента, как увидела тебя, свернувшуюся калачиком на скамейке в моем саду. Эта страшная «прическа» на голове… Скажи, ведь это мужчина довел тебя до такого отчаянного состояния?
«Мужчины!» – подумала Джулия. Всех вместе взятых она их очень любила, но они же были причиной бед каждой женщины.
– Да, – ответила Дайана, не собираясь, однако, рассказывать мадам все. – Это был мужчина. Ужасный мужчина.
Она закрыла лицо руками и пробормотала:
– Я… я не хочу говорить об этом.
Она украдкой посмотрела сквозь пальцы на Джулию и увидела, что ее хозяйка была само сострадание. Дайана подумала, что она становится еще хуже отца, играя на чувствах людей.
Мадам Джулия была не из тех, кто бьет по больному месту.
– Тогда давай поговорим о том, что нам с тобой делать. Ты хотела бы остаться здесь? Ты говоришь, что можешь работать на кухне. У меня начались проблемы с прислугой с тех пор, как все эти аболюционисты[5]5
Аболюционисты – сторонники отмены рабства в Америке
[Закрыть] начали причинять нам неприятности. Я предлагаю тебе полный пансион и лучшее жалованье, чем ты можешь получить в любом другом месте в Нашвилле.
Восторг Дайаны поутих, когда мадам Джулия назвала цифру. Она знала, что это справедливая цена, но этого ей никогда не хватит, чтобы заплатить Андрэ, что она решила сделать, как только сможет. Сознание того, что она стала похожа на своего отца, убежав от своего долга, все еще терзало ее. Она была решительно настроена рассчитаться с Деверо.
– Думаю… думаю, мне это подойдет, по крайней мере, пока я не придумаю, что еще я смогу сделать. И спасибо вам, мадам Джулия, за то, что вы так добры ко мне!
В порыве благодарности Дайана выдумала еще одну похвалу, слышанную ею о мадам Джулии.
– Когда я была в Новом Орлеане, я даже слышала от девушек из Сторивилла, что ваше заведение – лучшее на Юге, и управляет в нем самая знающая в этом бизнесе мадам!
Черные глаза мадам Джулии заблестели так же, как и бусы из черного янтаря у нее на шее.
– О мадам Джулии знают даже там! Да, уж… от этого любой почувствует себя лучше! И я действительно делаю все, чтобы мое заведение было на хорошем счету.
Дайана решила, что она, в конце концов, настоящая дочь Райли О'Ши, когда дело касается лести. Но какой от нее вред, если она заставляет блестеть глаза такой доброй женщины?
Дайане нравилось большинство девушек мадам Джулии. За исключением Лилиан, все они относились к ней, как к младшей сестре. Хотя она была не намного младше большинства из них, но простые платья, которые она носила, и некрасивая стрижка резко контрастировали с их продуманно соблазнительными нарядами и модными прическами. Лилиан же часто обращала на Дайану негодующий взгляд своих красивых миндалевидных глаз, как бы опасаясь, что эта темная лошадка сможет когда-нибудь составить ей конкуренцию.
Дайана не считала обременительными свои обязанности по дому. Каждый день она ходила за продуктами, следила за тем, чтобы в гостиной и спальнях всегда стояли свежие цветы, и смешивала по особому рецепту специальные мази для девушек из трав, которые мадам Джулия разводила для этого в отдельном садике и которые были ее гордостью и радостью, так же как и розы.
Несмотря на роскошь, царившую в доме, Дайана чувствовала себя ребенком, которого подобные вещи абсолютно не волнуют, так же как и клиенты, приходившие сюда. Но она не высказывала эти мысли вслух, хотя считала, что мадам Джулия слишком уж опекает ее. Дайана не хотела обижать ее и не говорила ей об этом.
Мадам Джулия настаивала, чтобы девушка держалась подальше от гостиной, когда наступал вечер и в дом начинали прибывать клиенты. Однажды, когда она точно по расписанию выходила из передней, входная дверь открылась, и Дайане показалось, что она услышала баритон Андрэ Деверо.
И хотя ей было очень любопытно, она не остановилась и не оглянулась. Что бы он ей сказал или она ему, если бы они встретились в заведении мадам Джулии?
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?