Текст книги "Игра Льва"
![](/books_files/covers/thumbs_240/igra-lva-2202.jpg)
Автор книги: Нельсон Демилль
Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 8 (всего у книги 43 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]
Книга вторая
Ливия, 15 апреля, 1986 г.
Воздушный налет не только уменьшит возможности полковника Каддафи в плане экспорта террора, но и заставит его изменить свое преступное поведение.
Президент Рональд Рейган
Настало время для конфронтации – для войны.
Полковник Муамар Каддафи
Глава 13
Лейтенант Чип Уиггинз, офицер управления системами огня, ВВС США, сидел молча без движения в правом кресле кабины штурмовика «F-111F», имевшего позывной «Карма-57». Экономя топливо, штурмовик летел на скорости триста пятьдесят узлов. Уиггинз бросил взгляд на пилота, лейтенанта Билла Сатеруэйта, сидевшего слева.
С того момента, как около двух часов назад они взлетели с территории базы ВВС Великобритании Лейкенхит, оба произнесли всего по нескольку слов. Уиггинз знал, что Сатеруэйт вообще молчун по натуре и не любит бесполезную болтовню. Но лейтенанту хотелось услышать человеческий голос – любой голос, – поэтому он сообщил:
– Мы на траверзе Португалии.
– Знаю, – приветливо буркнул Сатеруэйт.
– Понял.
В их голосах слышалось легкое металлическое звучание, поскольку они общались между собой по внутренней связи. Уиггинз глубоко вздохнул, даже скорее зевнул, под полетным шлемом. Усиленный поток кислорода вызвал секундную вибрацию в наушниках. Уиггинзу это понравилось, и он повторил фокус.
– Ты можешь не дышать так глубоко? – обратился к нему Сатеруэйт.
– Все, что угодно, командир, лишь бы ты был счастлив, – пошутил Уиггинз и поерзал: конечности начали затекать после долгих часов практически неподвижного пребывания в неудобном кресле. Да и темное небо уже начало угнетать. Потом Уиггинз заметил огни на далеком португальском берегу, и почему-то от этого ему стало легче.
Уиггинз подумал о том, что они летят в Ливию, несут смерть и разрушение этой проклятой стране Муамара Каддафи в ответ за нападение ливийских террористов на дискотеку в Западном Берлине, которую обычно посещали американские военные. Уиггинз вспомнил, как перед полетом инструктор в разговоре с ними старался убедить их, что они знают, ради чего рискуют своими жизнями в ходе этой сложной операции. Без лишних разглагольствований инструктор объяснил, что взрыв в дискотеке, в результате которого погиб один американский военнослужащий и десятки были ранены, – это последний из серии террористических актов неприкрытой агрессии. Им следует ответить решительно, продемонстрировав силу.
– Поэтому вам предстоит смешать с землей этих ливийцев, – сказал инструктор.
В комнате для инструктажа эти слова прозвучали как совершенно правильные, однако не все союзники Америки считали налет хорошей идеей. Штурмовикам, вылетающим с территории Англии, предстояло проделать долгий путь до Ливии, поскольку Франция и Испания отказались дать разрешение на пролет в своем воздушном пространстве. Уиггинза подобное решение разозлило, а Сатеруэйту, похоже, было наплевать. Уиггинз знал, что Сатеруэйт совершенно ничего не понимает в геополитике; для Билла Сатеруэйта жизнью были полеты. Уиггинз подумал, что, если бы Сатеруэйту приказали разбомбить Париж, он сделал бы это, совсем не задумываясь о том, почему бомбит союзника НАТО. Но самое жуткое заключалось в том, что Сатеруэйт с таким же успехом разбомбил бы и Вашингтон, не задавая при этом никаких вопросов.
В продолжение своей мысли Уиггинз спросил Сатеруэйта:
– Билл, а ты слышал сплетню о том, что одному из наших самолетов приказано сбросить бомбу на задний двор французского посольства в Триполи?
Сатеруэйт ничего не ответил.
Уиггинз не унимался:
– А еще я слышал, что одному из нас приказано бомбить резиденцию Каддафи в Эль-Азизии. Предполагают, что сегодня он будет там.
И снова Сатеруэйт ничего не ответил.
– Эй, Билл, ты что, спишь? – в раздражении бросил Уиггинз.
На этот раз Сатеруэйт ответил:
– Чип, чем меньше мы с тобой знаем, тем лучше.
Чип Уиггинз замолчал и погрузился в свои мысли. Ему нравился Билл Сатеруэйт, нравилось, что пилот с ним в одном звании, а значит, не может приказать ему заткнуться. Но в воздухе этот сукин сын мог вести себя, как настоящий нелюдим. Вот на земле он вел себя лучше. А когда Билл Сатеруэйт немного выпивал, то вел себя почти как нормальный парень.
Уиггинз решил, что Сатеруэйт, наверное, нервничает. Это понятно. В конце концов, как говорили на инструктаже, таких дальних авианалетов еще не предпринималось. Кроме их штурмовика в рейде принимали участие еще шестьдесят самолетов, включая заправщики. На маршруте до Ливии (длиной три тысячи миль) предстояло три дозаправки в воздухе. Полетное время от Англии до побережья Ливии шесть часов, еще полчаса на полет до Триполи и подготовку к атаке. На саму бомбардировку отводилось десять минут, а потом домой. Однако, возможно, домой вернутся не все.
– Мы с тобой влетаем в историю, – снова обратился Уиггинз к Сатеруэйту.
А пилот опять промолчал.
Тогда Уиггинз решил сменить тему:
– Сегодня последний день подачи налоговой декларации. Ты успел заполнить?
– Нет. Я написал заявление о продлении срока подачи.
– Смотри, налоговые органы с подозрением относятся к таким заявлениям.
Сатеруэйт только хмыкнул в ответ.
– Если они начнут докапываться до тебя, то сбрось напалмовую бомбу на их штаб-квартиру, – посоветовал Уиггинз. – И тогда в следующий раз они уже дважды подумают, прежде чем снова проверять тебя.
Сатеруэйт уставился на приборную доску.
Видя, что не удается втянуть пилота в разговор, Уиггинз вернулся к своим мыслям. Он подумал, что этот рейд – своего рода проверка на прочность экипажа и оборудования, поскольку выполнение таких вот рейдов не предполагалось. Ничего, «F-111F» – прекрасная машина. И все же до сих пор как-то не верилось, что они летят выполнять реальную боевую задачу.
Боевая задача являлась конечной целью всех тренировок, их для этого и готовили. Но ни он, ни Сатеруэйт не воевали во Вьетнаме, а вот теперь летели на неизвестную и враждебную территорию сражаться с противником, о мощи ПВО которого имелось мало сведений. Офицер, проводивший инструктаж, сказал, что обычно ливийские средства ПВО прекращают действовать после полуночи, но Уиггинз не мог поверить, что ливийцы настолько глупы. Он не сомневался, что радары засекут их, самолеты попытаются атаковать, а с земли будут стараться сбить их ракетами класса «земля – воздух».
– Эй, Билл, а знаешь что?
– Что?
– В Триполи сохранился один-единственный римский памятник, это арка Марка Аврелия, второй век нашей эры.
Сатеруэйт с трудом подавил зевоту.
– И если кто-нибудь разбомбит его по ошибке, то будут большие неприятности, – продолжил Уиггинз. – ООН внесла этот памятник в список объектов мирового наследия. Ты что, не слушал инструктаж?
– Чип, пожуй лучше резинку.
– Мы начнем атаку как раз к западу от арки. Надеюсь, я ее увижу. Меня вообще интересуют такие вещи.
Сатеруэйт закрыл глаза и испустил вздох отчаяния.
А Чип Уиггинз вернулся мысленно к предстоящим боевым действиям. Он знал, что в рейде принимают участие несколько ветеранов вьетнамской войны, но большинство ребят, что называется, не нюхали пороха. А ведь сейчас все, начиная с президента, следили за их действиями и ждали, затаив дыхание. После Вьетнама, после неудачи операции в Иране и последующего целого десятилетия военных неудач, нужна была крупная победа.
В Пентагоне и в Белом доме наверняка не спят. Наверное, расхаживают из угла в угол и молятся: «Ребята, возвращайтесь с победой». И он, Чип Уиггинз, не разочарует их. Однако надо надеяться, что и его не ждет разочарование. На инструктаже говорили: операция может быть отменена в любую минуту, поэтому Уиггинз боялся – вдруг по радио прозвучат закодированный сигнал «Зеленая трава», означающий отмену операции. И тогда домой, на зеленую травку.
Но где-то в глубине души все-таки теплилась надежда на этот сигнал. Интересно, а что с ним сделают ливийцы, если придется прыгать с парашютом? Стоп, откуда такие мысли? Опять в голову лезет всякая чертовщина. Бросив взгляд на Сатеруэйта, Уиггинз заметил, как тот опять зевнул.
– Устал?
– Нет.
– Боишься?
– Пока нет.
– Проголодался?
– Послушай, Чип, заткнись.
– Может, хочешь пить?
– Чип, почему бы тебе не поспать? А еще лучше, если ты возьмешь штурвал, а я посплю.
Уиггинз понял этот не слишком тонкий намек Сатеруэйта на то, что он всего лишь офицер управления системами огня, а не пилот.
В кабине снова воцарилось молчание. Уиггинз и в самом деле был не прочь вздремнуть, но не хотелось предоставлять Сатеруэйту возможность по возвращении на базу рассказать всем, что Уиггинз проспал весь путь до Ливии. Через полчаса Уиггинз взглянул на карту и на приборы, поскольку выполнял еще и обязанности штурмана, и сообщил:
– По курсу девяносто градусов мыс Сан-Висенте.
– Отлично, он здесь и должен быть.
– Именно тут принц Генрих Мореплаватель основал первую в мире школу морской навигации. Поэтому его так и назвали.
– Генрих?
– Нет. Мореплаватель.
– Понятно.
– Португальцы были превосходными моряками.
– А мне это обязательно знать?
– А как же, для общего развития.
– Ты лучше скажи, когда мы будем менять курс.
– Через семь минут, курс ноль-девять-четыре.
– Отлично. Следи за временем.
Полет продолжился в молчании.
Самолетам было определено место в полетном строю, но поскольку соблюдался режим радиомолчания, то каждый самолет ориентировался с помощью радара. Они не могли постоянно визуально наблюдать три соседних самолета с позывными «Элтон-38», «Отход-22» и «Отход-61», но могли видеть их на радаре. Кроме того, имелся канал экстренной связи с ведущим, Терри Уэйклиффом, позывной которого был «Отход-22». Уиггинзу приходилось сверяться с полетным планом, чтобы знать, когда следить по радару за действиями ведущего.
– Билл, мне нравятся трудные задания, – заявил Уиггинз. – Надеюсь, тебе тоже.
– Чип, ты делаешь наше задание еще труднее, – ответил Сатеруэйт.
Уиггинз хмыкнул.
Штурмовики одновременно начали разворот, обогнули мыс Сан-Висенте и взяли курс на юго-восток, направляясь прямо на Гибралтарский пролив. Через час они уже подлетали к Гибралтару, и Уиггинз проинформировал пилота:
– Гибралтарская скала называлась в древности Геркулесов столб, а второй столб – гора Муса. Эти ориентиры определяли западную границу навигации для средиземноморских цивилизаций. Ты знал это?
– Какой у нас расход топлива?
Уиггинз назвал цифры и добавил:
– Нам лететь еще около двух часов.
Сатеруэйт бросил взгляд на часы приборной доски.
– Заправщик должен подойти к нам через сорок пять минут.
– Надеюсь, что подойдет, – сказал Уиггинз, а сам подумал: «Если мы почему-то не сумеем заправиться, то топлива нам хватит только до Сицилии и мы не сможем принять участия в операции».
Прошло тридцать минут, но заправщиков не было видно.
– Где эта чертова летающая бензоколонка? – буркнул Уиггинз.
Сатеруэйт, занятый своим делом, ничего не ответил.
Уиггинз продолжал ловить по радио условный сигнал, означающий приближение заправщиков. После такой тщательной подготовки и такого долгого пребывания в воздухе ему уже не хотелось садиться на Сицилии.
Наконец в наушниках раздалась серия щелчков, к ним приближался заправщик «КС-10». Еще через десять минут Уиггинз увидел его на экране радара и сообщил об этом Сатеруэйту.
Сатеруэйт снизил скорость и начал выходить из строя. Уиггинз подумал, что вот за это Сатеруэйт и получает свое жалованье. Еще через несколько минут гигантский танкер «КС-10» закрыл небо над ними. Сатеруэйт имел возможность говорить с пилотом танкера по закрытому каналу радиосвязи, который использовался для небольших расстояний.
– «КС-10», я – Карма-57, вижу вас.
– Понял вас, Карма-57, начинаем заправку.
– Вас понял.
Механик заправщика умело направил шланг с соплом в приемную воронку штурмовика, расположенную сразу позади кабины. В течение нескольких мгновений шланг был закреплен, и топливо хлынуло из танкера в штурмовик.
Наблюдая, как Сатеруэйт умело удерживает штурмовик в положении, обеспечивающем нормальную заправку, Уиггинз понял, что в такой момент ему лучше помолчать.
Казалось, прошло очень много времени, но вот наконец зеленый фонарь на лонжероне заправщика погас и загорелся соседний желтый, что означало автоматическое отсоединение шланга.
– Я – Карма-57, заправку закончил, – сообщил Сатеруэйт по радио и повел самолет на свое место в полетном строю.
Пилот танкера, зная, что это последняя дозаправка перед атакой, передал:
– Вас понял. Желаю удачи. Задайте им жару. Храни вас Господь. До встречи.
– Принято, – ответил Сатеруэйт и обратился к Уиггинзу: – Удача и Господь никакого отношения ко всему этому не имеют.
Это пренебрежительное замечание вызвало легкое раздражение у Уиггинза.
– Ты что, не веришь в Бога?
– Конечно, верю, Чип. Но лучше ты будешь молиться, а я буду вести самолет.
После того, как их самолет вернулся на свое место, из строя для дозаправки вышел соседний штурмовик. Уиггинз должен был признать, что Билл Сатеруэйт – отличный пилот, а вот парень – так себе.
Заметив, что его слова не понравились Уиггинзу, Сатеруэйт сказал:
– Эй, приятель, я угощу тебя в Лондоне роскошным обедом.
Уиггинз улыбнулся.
– Я сам буду выбирать блюда.
– Нет, выбирать буду я. Чтобы блюдо было не дороже десяти фунтов.
– Скряга.
Помолчав несколько минут, Сатеруэйт снова обратился к Уиггинзу:
– Все будет хорошо. Ты сбросишь бомбы на цель, и если точно попадешь, то я для тебя пролечу над аркой Августа.
– Аврелия.
– Ну ладно.
Уиггинз откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Он понял, что Сатеруэйт даже превзошел свой лимит слов на время полета, и посчитал это своей маленькой победой.
Теперь надо было подумать о предстоящей операции, ведь это его первый боевой вылет. Если возникнут какие-либо сомнения в целесообразности бомбежки, он напомнит себе, что все намеченные цели – в том числе и его цели – исключительно военные объекты. Офицер, проводивший инструктаж на базе в Англии, назвал объект в Эль-Азизии «Университетом джихада», имея в виду, что это лагерь для подготовки террористов, однако добавил: «Возможно, на территории объекта могут находиться и гражданские лица».
Уиггинз подумал об этом, а затем отогнал прочь все мысли.
Глава 14
Асад Халил старался побороть два основных инстинкта: половой и самосохранения.
Он в нетерпении бродил по плоской крыше. Отец назвал его Асад, что означало «лев», и, похоже, Халил – сознательно или бессознательно – овладел повадками этого великого зверя, включая привычку бродить кругами. Внезапно Халил остановился и посмотрел на небо.
Габли – горячий сильный южный ветер из Сахары – продувал северные территории Ливии, устремляясь к Средиземному морю. Ночное небо казалось мутным – это луну и звезды затуманивали заполнившие воздух песчинки.
Халил посмотрел на светящийся циферблат своих часов: час сорок шесть. Багира, дочь капитана Хабиба Надира, должна была прийти ровно в два часа ночи. Интересно, придет она? А вдруг ее поймают? А если поймают, признается ли она, куда и к кому шла на свидание? Последняя вероятность сильно тревожила Асада Халила. Сейчас, в свои шестнадцать лет, он, возможно, находился либо в получасе от первого сексуального опыта, либо от плахи палача. Асад мысленно представил себе жуткую картину: он стоит на коленях, склонив голову, а огромный палач-профессионал, который был известен только как Сулейман, резко бьет по его шее гигантской турецкой саблей. Халил почувствовал, как напряглось все тело, а на лбу выступил пот.
Асад подошел к маленькому сараю, стоявшему на плоской крыше. Двери у сарая не было, и он взглянул вниз на лестницу, ожидая увидеть либо Багиру, либо ее отца в сопровождении вооруженных охранников. Это настоящее безумие, подумал Халил.
Он двинулся к северному краю. Бетонную крышу окружал высокий, доходивший ему до плеч зубчатый парапет. Само здание было двухэтажным, его построили итальянцы, когда хозяйничали в Ливии. И тогда, и сейчас это был склад для хранения военного имущества, поэтому здание находилось вдалеке от центра военного городка, известного как Эль-Азизия. Бывшие итальянские казармы являлись теперь военной штаб-квартирой, а иногда и резиденцией Великого лидера, полковника Муамара Каддафи, который сегодня вечером прибыл в Эль-Азизию. Халил, да и все в Ливии, знали, что Великий лидер имеет привычку часто менять местонахождение и что непредсказуемые перемещения Каддафи служили ему защитой как от убийц, так и от действий американских военных.
Неожиданное появление Каддафи в Эль-Азизии могло расстроить планы Халила, поскольку охрана примет сегодня ночью повышенные меры предосторожности, и, похоже, сам Аллах делал сегодняшнее приключение Асада сложным и опасным.
Он нисколько не сомневался в том, что это Сатана вселил в него греховную страсть к Багире, Сатана заставил его видеть в снах, как она, обнаженная, идет по пескам пустыни, озаренная лунным светом. Асад Халил никогда не видел обнаженной женщины, но он разглядывал журналы из Германии и представлял себе, как будет выглядеть Багира без чадры и без одежды. Представлял в воображении каждый изгиб ее тела, длинные волосы, касающиеся голых плеч, вспоминал ее нос и рот, которые видел, когда они были детьми, то есть до того момента, как она надела чадру. Асад понимал, что сейчас она выглядит иначе, но, как ни странно, по-прежнему видел в воображении детское лицо на женском теле. Он представлял себе ее округлые бедра, волосатый лобок, обнаженные ноги и ляжки... Асад почувствовал, как бешено заколотилось сердце в груди, а во рту пересохло.
Он устремил взгляд на север. Огни Триполи в двадцати километрах отсюда были достаточно яркими, чтобы их можно было видеть сквозь песчаную пелену. А позади Триполи чернело Средиземное море. Эль-Азизию окружала высохшая земля, по которой были разбросаны оливковые рощи, финиковые пальмы да пара колодцев.
Асад вгляделся в территорию военного городка. Внизу все было тихо: ни охранников, ни машин. Некоторая активность наблюдалась лишь вокруг резиденции полковника Каддафи, зданий штаба и центра связи. Вроде бы никакой повышенной бдительности, и все же у Халила появилось предчувствие, что что-то не так.
Он снова посмотрел на часы: ровно два, а Багиры нет. Подойдя к углу крыши, Асад опустился на колени, расстелил молитвенный коврик и положил на него Коран. Если за ним придут, то найдут его молящимся и читающим Коран. Возможно, это спасет его. Но скорее всего, они правильно догадаются, что Коран – это всего лишь уловка, а молитвенный коврик предназначен для обнаженного тела Багиры. А тогда его кощунство будет наказано так жестоко, что он будет молить о том, чтобы ему отрубили голову. А Багира... ее скорее всего забьют насмерть камнями.
И все же, несмотря ни на что, Асад не побежал в дом матери. Он решил: будь что будет.
Асад вспомнил о том, как впервые заметил Багиру в доме ее отца. Капитан Хабиб Надир, как и отец Халила, был любимцем полковника Каддафи. Все три семьи были довольно дружны. Отец Халила, как и отец Багиры, принимал активное участие в сопротивлении итальянским оккупантам; во время Второй мировой войны отец Халила работал на Великобританию, а отец Багиры – на Германию. Но какое это имело значение? Итальянцы, немцы, англичане – все они были захватчиками и не заслуживали преданности. Отец Халила и отец Багиры часто смеялись над тем, как они оба помогали христианам убивать друг друга.
На минуту Асад задумался о своем отце, капитане Кариме Халиле. Пять лет назад он был убит на улице в Париже агентами израильского МОССАДа. Западные радиостанции сообщили, что убийцу, возможно, наняла радикальная исламская организация, а может даже, Карима Халила убили свои же, ливийцы, в результате борьбы за власть. Никого не арестовали. Но полковник Каддафи, который был гораздо мудрее своих врагов, объяснил ливийскому народу, что капитана Карима Халила убили израильтяне, а все остальное – ложь.
И Асад Халил поверил в это. Вынужден был поверить. Он очень переживал смерть отца, однако несколько успокаивал тот факт, что отец принял мученическую смерть от рук сионистов. Конечно, в голову Асада закрадывались сомнения, но Великий лидер лично все объяснил. Значит, так оно и есть.
Стоя на коленях в углу крыши, Асад снова посмотрел на часы, затем на дверной проем сарая, находившегося в десяти метрах от него. Багира опаздывала, наверное, у нее не было возможности выскользнуть из дома, а может, проспала или же решила не рисковать своей жизнью. А может, случилось и самое худшее: ее поймали, и как раз сейчас она выдает его военной полиции.
Асад подумал о своих особых отношениях с Великим лидером. Нет сомнения, полковник Каддафи любит его, любит его братьев и сестер. Полковник позволил им остаться в их доме в привилегированном городке Эль-Азизия, обеспечил мать пенсией, проследил, чтобы все дети получили образование.
И только шесть месяцев назад полковник сказал ему:
– Твой долг отомстить за смерть отца.
Сердце Асада Халила наполнилось гордостью и радостью, и он ответил человеку, заменившему ему отца:
– Я готов служить вам и Аллаху.
Полковник улыбнулся.
– Твой черед еще не настал, Асад. Год или два подготовки – и ты превратишься в настоящего воина.
И вот теперь Асад рисковал всем – жизнью, честью, семьей, – и ради чего? Ради женщины. В этом не было никакого смысла, но... Есть еще кое-что... о чем он знал, но не позволял себе думать... Отношения его матери и Муамара Каддафи... Да, между ними что-то было, и Асад знал, что именно. Ради этого самого он пришел на крышу и ждет Багиру.
Асад резонно подумал, что если отношения его матери и Великого лидера не являются греховными, значит, и все внебрачные связи не грех. Муамар Каддафи не стал бы совершать что-то, не соответствующее шариату. А значит, если его, Асада Халила, схватят, он обратится прямо к Великому лидеру и объяснит, что просто неправильно разобрался во всем. Расскажет, что именно отец Багиры принес домой немецкие журналы с фотографиями обнаженных мужчин и женщин. Эта западная зараза и развратила его, Асада Халила.
Багира нашла эти журналы в доме, они были спрятаны под мешками с рисом. Она тайком вынесла их и показала Асаду. Они вместе разглядывали фотографии, и если бы их поймали за этим занятием, то обоих высекли бы плетьми за такой грех. Но, как ни странно, фотографии не вызывали у них стыда и презрения. Багира даже сказала: «Я хочу показать себя тебе, как эти женщины. Хочу показать тебе все, что у меня есть. И тебя хочу увидеть, Асад, хочу ощутить твое тело».
Значит, Сатана вселился в нее, а через нее вошел уже и в него. Асад читал историю Адама и Евы в книге Бытия, и духовный наставник говорил ему, что женщины слабы и похотливы. Именно женщина совершила первородный грех, и женщины будут продолжать подбивать мужчин на грех, если мужчины не смогут оставаться сильными.
И даже такого великого мужчину, как полковник Каддафи, может соблазнить женщина. Он объяснит это полковнику, если его поймают. Возможно, они не станут забивать Багиру до смерти камнями, а просто высекут обоих плетьми.
Ночь была прохладной, и Халил поежился. Он так и стоял на коленях на молитвенном коврике, держа в руках Коран. В десять минут третьего на лестнице послышался шум, Асад поднял голову и увидел темный силуэт в дверном проеме сарая.
– Аллах, будь милостив, – прошептал он.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?