Электронная библиотека » Нельсон Демилль » » онлайн чтение - страница 10

Текст книги "Игра Льва"


  • Текст добавлен: 3 октября 2013, 17:41


Автор книги: Нельсон Демилль


Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 10 (всего у книги 43 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Шрифт:
- 100% +
Глава 17

Асад Халил продолжал бежать к своему дому. В этом квартале людей было гораздо больше – солдаты, женщины, дети бежали либо медленно брели, словно оглушенные, а некоторые стояли на коленях и молились.

Асад свернул за угол и остолбенел. Ряд оштукатуренных домов, в одном из которых он жил, выглядел совершенно иначе. Тут до него дошло, что на окнах нет ставней, а улица перед домами засыпана обломками. Но еще более странным показалось то, что лунный свет проникал сквозь распахнутые окна и двери. Внезапно Асад понял: крыши обрушились вниз, а двери, окна и ставни повыбивало и снесло взрывами. «Аллах, умоляю, нет...»

Асад почувствовал, что теряет сознание, поэтому глубоко вздохнул и побежал к своему дому. Споткнувшись о куски бетона, он выронил молитвенный коврик, но не стал поднимать его и подбежал к дверному проему. Несколько секунд он стоял на пороге, не решаясь войти, а затем рванулся в дом, туда, где находилась гостиная.

Крыша целиком обрушилась в комнату, засыпав пол, ковры и мебель кусками бетона, деревянными балками и штукатуркой. Асад поднял голову и увидел небо. Аллах милостивый...

Он снова глубоко вздохнул и постарался взять себя в руки. У дальней стены стоял деревянный шкаф, который его отец когда-то смастерил своими руками. Асад пробрался через руины к шкафу, отыскал в нем фонарик и включил его.

Обведя мощным узким лучом комнату, он теперь увидел полную картину разрушений. Однако фотография Великого лидера, висевшая в рамке на стене, осталась цела... Это несколько ободрило Асада.

Он понимал, что надо пойти в спальни, однако не мог заставить себя, зная, что может там увидеть. Наконец Асад сказал себе: «Ты должен быть мужчиной. Должен посмотреть, живы они или мертвы».

Он двинулся к арке, которая вела в заднюю часть дома. Кухня и столовая разрушены точно также, как и гостиная. Асад заметил, что все тарелки и керамические чашки слетели с полок. Затем он выбрался в небольшой внутренний дворик, откуда три двери вели в спальни. Сначала Асад толкнул дверь своей спальни, которую делил с пятилетним Эсамом и четырнадцатилетним Кадиром. Эсам родился уже после смерти отца, поэтому был любимцем матери и сестер. Когда Эсам заболел, сам Великий лидер распорядился доставить к нему доктора-европейца. Кадир, который был всего на два года младше Асада, выглядел старше своих лет, иногда их по ошибке принимали за близнецов. Асад часто мечтал о том, как они вместе с Кадиром пойдут служить в армию, станут настоящими воинами, а потом военачальниками и помощниками Великого лидера.

Дверь поддалась с трудом, и Асаду пришлось протискиваться через узкий проем. В спальне стояли лишь две кровати – кровать Кадира, засыпанная бетонными обломками, и кровать Эсама, поперек которой лежала огромная балка.

Асад добрался через руины до кровати Эсама и опустился возле нее на колени. Под тяжелой балкой он увидел раздавленное, безжизненное тело брата. Асад закрыл лицо ладонями и заплакал. Когда ему удалось взять себя в руки, Асад пробрался к кровати Кадира. На ней возвышалась целая гора бетонных обломков и штукатурки. Пошарив лучом фонарика, он увидел торчащую из-под обломков руку и инстинктивно схватился за нее, но тут же отпустил.

Из груди Асада вырвался долгий мучительный стон, он упал грудью на кучу осколков, покрывавших кровать Кадира, и закричал. Сколько это продолжалось, Асад не помнил. Немного придя в себя, он поднялся на ноги.

Перед тем, как покинуть комнату, он обернулся, осветил фонариком место, где стояла его кровать, и замер, пораженный. Там, где он лежал всего несколько часов назад, все было погребено под огромной бетонной плитой.

Пройдя через дворик, Асад толкнул дверь в комнату сестер, и она упала, сорванная с петель.

Его сестры, девятилетняя Адара и одиннадцатилетняя Лина, спали здесь вместе на двуспальной кровати. Адара была озорным ребенком, и Асад очень любил ее. Он заботился о ней как отец, а не как старший брат. А Лина отличалась серьезностью и трудолюбием, радуя своими успехами школьных учителей.

Сразу Асад не мог заставить себя осветить фонариком место, где спали сестры, или даже взглянуть на него. Он постоял, закрыв глаза, помолился, затем навел луч фонарика на кровать и вскрикнул от ужаса: та была перевернута, а вся комната выглядела так, словно здесь произошло землетрясение. Задняя стена обвалилась, и по едкому запаху Асад понял, что бомба взорвалась совсем близко.

Асад медленно двинулся вперед, но внезапно замер, остолбенев. Луч фонарика наткнулся на оторванную голову с обуглившимся лицом и почти сгоревшими волосами. Асад даже не мог определить, Лина это или Адара.

Рванув к двери, он споткнулся, упал, затем, перелезая на четвереньках через груду обломков, почувствовал, как ладонь коснулась кости и мяса.

Очнулся Асад уже во внутреннем дворике. Он лежал на земле, свернувшись клубком, не желая, да и не в состоянии двигаться. Где-то вдалеке ревели сирены, шумели автомобили, кричали люди, выли женщины. Асад понял, что в течение нескольких следующих дней будет много похорон, придется рыть много могил и много молиться.

Так он и лежал, оцепеневший от горя. От потери братьев и сестер. Наконец попытался встать, но ему удалось только доползти до комнаты матери – двери не было, ее сорвало взрывом.

Асад с трудом поднялся на ноги и вошел в комнату. Обломков на полу было мало. Он заметил, что крыша уцелела, однако создавалось впечатление, что все в комнате было сдвинуто к дальней стене, в том числе и кровать. Он бросился туда. Мать лежала на кровати, подушек и одеяла он не увидел, а ночную рубашку и простыни покрывал слой серой пыли.

Сначала Асад подумал, что мать спит, а может, просто потеряла сознание, но затем заметил кровь у рта и струйки крови из ушей. Асад вспомнил, как его собственные уши и легкие едва не лопнули от взрывов.

Он тряс мать, повторяя:

– Мама! Мама!

Фарида Халил открыла глаза и попыталась сфокусировать взгляд на сыне. Она начала говорить, но закашлялась пузырившейся кровью.

– Мама, это я, Асад!

Фарида слабо кивнула.

– Мама, я помогу...

Фарида с неожиданной силой схватила сына за руку и потянула к себе. Он наклонился.

Она снова попыталась заговорить, но опять закашлялась кровью.

– Мама, все будет хорошо. Я схожу за доктором.

– Нет.

Асада удивило, что голос матери звучал совершенно иначе, чем обычно. Наверное, у нее что-то повреждено внутри, отсюда и кровотечение. Он мог бы спасти ее, если бы смог доставить в госпиталь. Но она не позволит. Она знает, что умирает, и хочет, чтобы сын был рядом, когда она испустит последний вздох.

– Кадир... Эсам... Лина... Адара?.. – прошептала Фарида.

– Да... они в порядке... они... будут... – Асад не мог больше говорить, его душили слезы.

– Мои бедные дети... – Фарида закрыла глаза, – моя бедная семья...

– Аллах, почему ты оставил нас? – в отчаянии вскричал Асад и припал к груди матери. Он слышал, как бьется ее сердце под его шекой, слышал ее шепот.

– Моя бедная семья...

А затем сердце Фариды остановилось. Асад не убирал голову, он ждал, когда грудь матери снова начнет вздыматься и опускаться. Но не дождался. Тогда Асад поднялся и вышел из комнаты. Некоторое время он, словно лунатик, бродил по развалинам, а потом осознал, что стоит перед домом. Он оглядел жуткий хаос, царивший вокруг: мужчин, извергающих проклятия, плачущих женщин, кричащих детей. Подъезжали машины «скорой помощи», людей уносили на носилках. Мимо проехал грузовик, битком набитый телами под белыми простынями.

Какой-то мужчина рассказывал, что бомба попала в дом Великого лидера, погибла вся его семья, а сам он только чудом избежал смерти.

Не понимая, что делает, Асад бесцельно брел по улице, и его едва не сбила проезжавшая мимо пожарная машина. Он продолжал идти, пока не очутился возле здания склада, на крыше которого лежала мертвая Багира.

Интересно, выжила ли ее семья? Если Багиру будут искать, то не здесь, а под руинами жилого квартала. Так что пройдет много дней, а то и недель, прежде чем ее обнаружат на крыше, а к тому времени тело... подумают, что она умерла от контузии.

Асад с изумлением поймал себя на том, что, несмотря на свое горе, способен четко рассуждать. Ускорив шаг, он пошел прочь от этого места, не желая больше думать о том, что с ним связано. Осознав наконец, что он остался один в этом мире, Асад подумал: «Вся моя семья приняла мученическую смерть за ислам. А я нарушил закон шариата, поддался искушению, и поэтому не оказался в своей постели и не разделил судьбу моих родных. Багира тоже поддалась этому искушению, но ей была уготована иная судьба». Асад попытался осознать смысл всего этого и попросил Аллаха помочь ему понять, что для него означает эта ночь.

Ветер дул и дул, вздымая клубы пыли и песка. Похолодало, луна скрылась, оставив разрушенный городок в темноте. Никогда еще Асад не чувствовал себя таким одиноким, испуганным и беспомощным.

– Аллах, прошу тебя, помоги понять... – Асад опустился на темную дорогу, головой в сторону Мекки, и молился, надеясь, что Аллах подаст ему знак, наставит. У него не было сомнений в том, кто виновник этой жуткой бойни. Уже несколько месяцев ходили слухи о том, что этот безумец Рейган нападет на них. И вот это случилось. Асад вспомнил слова матери: «Моя бедная семья...» Она наверняка хотела сказать: «Моя бедная семья должна быть отомщена». Да, конечно, именно так.

Внезапно Асада озарило: он избран отомстить не только за свою семью, но и за свой народ. За свою религию, за Великого лидера. Он станет орудием мести Аллаха. Ему, Асаду Халилу, нечего терять, незачем жить. У него теперь только одна цель – джихад, и он перенесет священную войну в стан врага.

Лихорадочные мысли улеглись в голове шестнадцатилетнего юноши, и теперь он думал только о возмездии. Он поедет в Америку и перережет глотки всем, кто принимал участие в этом подлом налете. Око за око, зуб за зуб. Это арабский обычай кровной мести, даже более древний, чем Коран или джихад. Такой древний, как ветер габли. Асад громко произнес:

– Клянусь Аллахом, что я отомщу за эту ночь.

* * *

– Как ты думаешь, мы поразили все цели? – спросил Сатеруэйт у Уиггинза.

– Конечно. Ну, может, кто-то и промахнулся... Мы бомбили какие-то небольшие здания...

– Молодец, если только ты не разбомбил арку Марио Аврелия.

– Марка Аврелия.

– Да какая разница. Чип, с тебя ужин.

– Нет, это с тебя ужин.

– Я вывел тебя точно на цель, значит, ты и платишь.

– Ладно, заплачу, если ты вернешься и пролетишь над аркой Марка Аврелия.

– Да я же пролетал над ней, а ты проспал. Ладно, увидишь ее в следующий раз, когда приедешь сюда как турист.

Чип Уиггинз не имел намерения когда-либо вернуться в Ливию. Ну разве что снова на штурмовике.

Они летели над пустыней, затем неожиданно пересекли береговую линию и очутились над Средиземным морем. Уже не нужно было соблюдать режим радиомолчания, и Сатеруэйт передал:

– Мы над морем.

Они взяли курс на точку встречи с другими самолетами эскадрильи.

– Какое-то время мы ничего не услышим о Муамаре Каддафи, – заметил Уиггинз. – А может, и вообще больше никогда о нем не услышим.

Сатеруэйт пожал плечами. Он понимал, что подобные «хирургические» налеты ставили своей целью не только проверку боевой мощи ВВС США. Наверняка после этого возникнут политические и дипломатические проблемы. Он вспомнил о бомбах с лазерным наведением, которые они сбросили, и понадеялся, что у мирных жителей было достаточно времени, чтобы спрятаться в убежища. На самом деле, Сатеруэйт вообще никому не хотел причинять вред.

– К рассвету радио Ливии сообщит, что мы разбомбили шесть больниц, семь детских приютов и десять мечетей, – предположил Уиггинз.

Сатеруэйт ничего не ответил, а Уиггинз продолжил:

– И скажут, что погибло две тысячи гражданских, все женщины и дети.

– Что у нас с топливом? – поинтересовался Сатеруэйт.

– Примерно на два часа.

– Отлично. Тебе понравился полет?

– Да, пока с земли не стали взлетать ракеты.

– А ведь тебе не хотелось бомбить беззащитные цели, правда?

Уиггинз засмеялся.

– Эй, мы теперь с тобой боевые ветераны.

– Это уж точно.

Некоторое время Уиггинз молчал, затем спросил:

– Как ты думаешь, они будут мстить? То есть я хочу сказать, что они нападают на нас, мы нападаем на них, они снова нападают на нас, а мы снова нападаем на них... И когда же конец всему этому?

Книга третья
Америка, 15 апреля, наше время

Он скакал один, нагоняя ужас на врага,

И помощницей была ему йеменская сабля,

Украшали которую не узоры,

А боевые зарубки.

Кровная месть. Арабская военная песня

Глава 18

Асад Халил, недавно прибывший самолетом из Парижа и единственный оставшийся в живых на борту рейса 175 компании «Транс-континенталь», удобно устроился на заднем сиденье нью-йоркского такси. Глядя в правое окно, он разглядывал высотные здания, стоявшие вдалеке от шоссе. Асад отметил про себя, что многие машины здесь, в Америке, были крупнее, чем в Европе или в Ливии. Погода стояла прекрасная, но, как и в Европе, ощущалась повышенная влажность, слишком большая для человека, привыкшего к сухому климату Северной Африки. И, как и в Европе, много зеленой растительности. В Коране говорилось, что в раю сплошная зелень, прохладная тень, журчат ручьи, много фруктов, вина и женщин.

Странно, подумал Асад, что земли неверных напоминают рай. Однако он понимал, что это сходство лишь поверхностное. Или же Америка и Европа действительно рай, обещанный Кораном и ожидающий только прихода ислама?

Асад Халил переключил свое внимание на водителя такси, Гамаля Джаббара, его соотечественника, чьи фотография и имя красовались на водительской лицензии, прикрепленной к приборной панели.

Представитель ливийской разведки сообщил в Триполи Асаду, что его водитель будет одним из пятерки агентов. В Нью-Йорке полно водителей-мусульман. Многих из них можно было заставить выполнять мелкие поручения, даже если они и не избранники, как борцы за свободу. Куратор Халила в Триполи, которого он знал под именем Малик, что означало «король» или «хозяин», сказал ему с улыбкой: «У многих таксистов остались родственники в Ливии».

Халил спросил Гамаля Джаббара:

– Что это за дорога?

– Она называется Белт-паркуэй, – ответил Джаббар на арабском с ливийским акцентом. – А вон там, видишь? Атлантический океан. Этот район города называется Бруклин, здесь живет много наших братьев по вере.

– Я знаю. А как ты здесь очутился?

Джаббару не понравился тон, которым был задал этот вопрос, и даже какой-то содержавшийся в нем скрытый намек, однако он был готов к такому вопросу, поэтому ответил:

– Я приехал, чтобы заработать денег в этой проклятой стране. А через шесть месяцев вернусь в Ливию к своей семье.

Халил знал, что это неправда. И не потому, что Джаббар мог лгать, а потому, что через час Джаббар будет мертв.

Халил посмотрел в левое окно на океан, затем на высокие дома справа, а потом на видневшийся впереди на горизонте Манхэттен. Он провел достаточно времени в Европе, чтобы не восхищаться тем, что видел здесь. Да, страны врагов процветают, но их население отвернулось от своего Бога, и поэтому эти страны слабые. Люди, которые ни во что не верят, а только набивают свои животы и кошельки, не смогут противостоять воинам ислама.

– Джаббар, а ты не забыл здесь о своей вере? – спросил Халил.

– Конечно, нет. Рядом с моим домом есть мечеть, и я храню свою веру.

– Очень хорошо. А за то, что ты делаешь сегодня, тебе уготовлено место в раю.

Джаббар ничего не ответил.

Халил откинулся на заднее сиденье и стал вспоминать события последнего часа этого столь важного дня в его жизни.

Он довольно легко выбрался из служебной зоны аэропорта и сел в это такси, однако понимал, что через десять или пятнадцать минут сделать это было бы гораздо труднее. Там, на борту самолета, он удивился, когда услышал, как высокий мужчина в костюме сказал: «Место преступления», – а затем посмотрел на него и приказал спуститься с винтовой лестницы. Интересно, как полиция так быстро узнала, что совершено преступление? Возможно, тот пожарный, который первым поднялся на борт, успел что-то сообщить по радио. Но ведь он и его сообщник Юсуф Хаддад старались не оставлять явных следов. Даже пришлось сломать Хаддаду шею, чтобы у него на теле не осталось раны от выстрела или ножа.

Существовали и другие вероятности. Возможно, пожарный заметил, что у федеральных агентов отсутствуют большие пальцы. А может, поскольку пожарный перестал выходить на связь, полиция заподозрила что-то неладное.

Халил не собирался убивать пожарного, но у него не оставалось выбора, когда этот парень попытался открыть дверь туалета. Однако в случае с убийством он сожалел только о том, что оно едва не расстроило его планы.

В любом случае, ситуация изменилась, когда на борт поднялся этот мужчина в костюме; Халилу тоже пришлось действовать быстрее. Он улыбнулся, вспомнив, как этот в костюме приказал ему спуститься с лестницы, а ведь именно это он и собирался сделать. Выскользнуть из самолета удалось легко – ему даже приказали убраться.

Угнать багажную тележку с работающим двигателем и в суматохе выехать из зоны безопасности оказалось еще более простым делом. Вообще-то в его распоряжении было несколько десятков пустых машин, все получилось так, как и предполагал офицер ливийской разведки, у которого друг работал в багажном отделении компании «Транс-континенталь».

Карту аэропорта для Халила раздобыли в Интернете, а расположение клуба «Конкистадор» четко обозначил Ботрос, человек, который проделал аналогичный путь в феврале. От зоны безопасности до клуба «Конкистадор» Халил мог доехать с закрытыми глазами, поскольку сотни раз тренировался на дорогах, копировавших дороги аэропорта, которые специально для этой цели проложили вблизи Триполи.

Халил подумал о Ботросе, с которым встречался всего один раз. Нет, он подумал не о самом этом человеке, а о том, с какой легкостью Ботросу удалось обвести вокруг пальца американцев в Париже, в Нью-Йорке, а затем в Вашингтоне. Американские разведчики неглупы, но слишком самонадеянны, а самонадеянность приводит к излишней самоуверенности, а затем и к беспечности.

– Ты знаешь, какой сегодня день? – спросил Халил у Джаббара.

– Конечно, я ведь из Триполи. Я был мальчишкой, когда налетели американские бомбардировщики. Будь они прокляты.

– У тебя кто-то погиб во время налета?

– Я потерял дядю в Бенгази, брата отца. До сих пор переживаю его смерть.

Халила всегда изумляло, как много ливийцев рассказывали, что потеряли друзей и родственников во время бомбардировки, которая унесла жизни чуть более ста человек. Он предполагал, что большинство лгали о своих потерях, и вот сейчас, возможно, такой лжец находился перед ним.

Халил не часто говорил о своем горе, которое принесла ему эта бомбардировка, и уж тем более никогда не распространялся об этом за пределами Ливии. Но поскольку Джаббару в скором времени предстояло покинуть этот мир, Халил признался:

– У меня в Эль-Азизии погибла вся семья.

Помолчав немного, Джаббар сказал:

– Мой друг, я разделяю твое горе.

– Погибли мать, две сестры и два брата.

– Да-да, я помню. Это семья...

– Халил.

– Да, конечно. Они все стали мучениками. – Джаббар повернул голову и посмотрел на своего пассажира. – Ничего, Аллах отомстит за твои страдания. Он даст тебе силы, и ты снова встретишься со своей семьей в раю.

Джаббар продолжил высказывать слова сочувствия, а мысли Асада Халила снова вернулись к событиям сегодняшнего дня.

Он опять вспомнил высокого мужчину в костюме и женщину в синем жакете. Наверное, его напарница. Американцы, как и европейцы, превратили женщин в мужчин, а большинство мужчин стали больше похожи на женщин. Это оскорбление Бога и его творений. Женщина была создана из ребра Адама, чтобы быть ему помощницей, а не ровней.

В любом случае, когда эти мужчина и женщина поднялись на борт, ситуация стремительно изменилась. На самом деле Халил думал о том, чтобы не соваться в клуб «Конкистадор» – засекреченный штаб федеральных агентов, – но уж больно соблазнительной была цель. Она привлекала его внимание еще в феврале, когда Ботрос доложил Малику о ее существовании. Тогда Малик сказал Халилу: «По прилете тебе предложат очень привлекательное блюдо. Однако оно не столь важно для тебя, как те, другие блюда, которые уже остынут к моменту посадки. Так что все тщательно продумай, прежде чем принимать решение».

Халил помнил эти слова, но все же решил рискнуть и убить еще тех, кто считал себя его тюремщиками. По его мнению, то, что произошло на борту самолета, не могло иметь большой резонанс. Отравление газом – это, можно сказать, трусливый способ убийства, но это убийство являлось только частью всего плана. Взрывы бомб, которые Халил осуществил в Европе, принесли ему мало удовлетворения, хотя и был определенный символизм в том, что он убил тех людей тем же способом, каким трусливые американские пилоты убили его семью.

А вот убийство топором в Англии американского офицера ВВС принесло ему гораздо большее удовлетворение. Халил до сих пор помнил, как тот офицер подошел к своей машине на темной стоянке, почувствовал, что кто-то следует за ним, повернулся и спросил: «Чем я могу вам помочь?»

Халил улыбнулся. «Да, ты можешь помочь мне, полковник Хамбрехт», – подумал он, а вслух произнес: «Эль-Азизия».

Никогда он не забудет выражение, появившееся на лице офицера. Халил выхватил из-под плаща топор и нанес удар, почти отрубив полковнику руку. А уж затем он вволю поиздевался, рубя конечности, ребра, гениталии, оттягивая последний смертельный удар в сердце. О, как он желал, чтобы враг испытывал адские муки, но не терял сознание! А затем нанес удар топором в грудь, ребра распались, и лезвие топора проникло в сердце жертвы. Видимо, у американца оставалось еще достаточно крови, потому что она брызнула фонтаном. Халил надеялся, что его враг увидел этот фонтан, перед тем как умер.

После этого Халил забрал у мертвого бумажник и часы, чтобы придать убийству видимость ограбления. Хотя вряд ли простой грабитель стал бы с такой жестокостью убивать свою жертву топором. Тем не менее, полицию это убийство озадачило. Тупые копы назвали это убийством с целью ограбления, но не исключали и версии политического убийства.

Затем Халил вспомнил троих американских школьников в Брюсселе, которые ждали автобус. Он намеревался убить четверых – по одному за братьев и сестер, – но в это утро их оказалось только трое. Детей сопровождала женщина, возможно, мать одного из них. Халил остановил возле них машину, выстрелил каждому школьнику в грудь и в голову, улыбнулся женщине и уехал.

Малик очень разозлился на него за то, что он оставил в живых свидетельницу, видевшую его в лицо, но Халил не сомневался, что женщина всю свою оставшуюся жизнь не будет помнить ничего, кроме троих детей, умиравших у нее на руках. Вот так он мстил за смерть своей семьи.

Халил подумал о Малике, его наставнике, хозяине, почти отце. Отец Малика, Нумир – что означало «леопард», – был героем войны за независимость против итальянцев. Те схватили Нумира и повесили, когда Малик был еще мальчишкой. Так что и Малик, и Халил потеряли своих отцов.

Отцы погибли в борьбе с врагами, и сыновья поклялись отомстить.

Малик, чье настоящее имя было неизвестно, после казни отца предложил свои услуги англичанам и стал их шпионом, действуя против итальянцев и немцев, пока армии трех этих стран истребляли друг друга по всей Ливии. Но Малик также шпионил для немцев против англичан, и его деятельность в качестве двойного агента привела к большим потерям с обеих сторон. Когда пришли американцы, Малик нашел себе очередного работодателя, который доверился ему. Халил припомнил, что Малик однажды рассказал ему, как завел американский патруль в немецкую засаду, а затем вернулся к американцам и выдал им местонахождение немцев.

Халила восхищало хитроумие Малика, который уничтожал врагов, не делая сам при этом ни единого выстрела.

Искусству убивать Халила учили многие опытные инструкторы, но именно Малик научил его думать, действовать, обманывать, понимать мышление европейцев и американцев. Нужно было использовать все эти навыки ради мести за всех тех, кто верил в Аллаха и кого на протяжении веков истребляли захватчики-христиане.

Малик сказал Асаду Халилу: «Ты обладаешь силой и храбростью льва. Тебя научили убивать со стремительностью и яростью льва. А я научу тебя быть хитрым, как лев. Потому что без хитрости, Асад, ты слишком рано станешь мучеником».

Сейчас Малику было уже около семидесяти, он прожил достаточно долго, чтобы видеть многочисленные победы ислама над Западом. Перед отъездом в Париж он напутствовал Халила: «Аллах хочет, чтобы ты проник в Америку, и тогда враги ислама и нашего Великого лидера падут перед тобой. Аллах благословил твою миссию и будет хранить тебя до твоего возвращения. Но ты должен немного помочь Аллаху, вспомнив все, чему тебя учили и чему ты научился. Сам Аллах назвал тебе имена наших врагов, и сделал он это, чтобы ты мог казнить их всех. Пусть тобой движет месть, но не позволяй ненависти ослепить тебя. Лев не испытывает ненависти. Лев убивает всех, кто угрожает ему или причиняет горе. И еще лев убивает, когда он голоден. Твоя душа испытывает голод с той самой ночи, когда погибла твоя семья. Кровь твоей матери призывает к отмщению, Асад. Кровь невинных младенцев Эсама, Кадира, Адары и Лины тоже зовет к отмщению. И твой отец Карим, который был моим другом, будет наблюдать за тобой с небес. Иди, мой сын, и возвращайся со славой. Я буду ждать тебя».

Вспомнив эти слова Малика, Халил почувствовал, как на глаза навернулись слезы. Некоторое время он сидел молча, пока такси маневрировало в потоке машин. Размышлял, молился, благодарил Аллаха за то, что хранит его. Халил не сомневался, что это только начало завершения его долгого пути, который много лет назад именно в этот день начался на крыше в Эль-Азизии.

Мысли о крыше вызвали неприятные воспоминания – воспоминания о Багире, – и Халил попытался прогнать их, но лицо Багиры снова и снова всплывало перед глазами. Ее тело обнаружили две недели спустя, оно уже настолько разложилось, что никто не смог определить причину смерти. Никто не понял, что она делала на этой крыше так далеко от дома.

По наивности Асад Халил думал, что власти догадаются о его причастности к смерти Багиры, поэтому жил в смертельном страхе – боялся быть обвиненным в прелюбодеянии, кощунстве и убийстве, – но все окружающие ошибочно принимали его возбужденное состояние за горе в связи с потерей семьи. Да, конечно, он был охвачен горем, однако больше его пугала перспектива того, что голова может слететь с плеч. Халил постоянно говорил себе, что не боится смерти как таковой, но страшился позорной смерти, преждевременной, которая не позволит ему отомстить.

Никто не пришел за ним, чтобы казнить, а все, кто приходил, выражали соболезнования и сочувствие. Великий лидер присутствовал на похоронах семьи Халила, а Асад сам пошел на похороны Ханы, полуторагодовалой приемной дочери Каддафи, которая погибла во время бомбардировки. Еще он навестил в больнице раненую жену Великого лидера Сафию и двух сыновей Каддафи. Хвала Аллаху, все они остались живы.

А спустя две недели Асад явился на похороны Багиры, но после стольких похорон он уже очерствел душой, поэтому не испытывал ни горя, ни чувства вины.

Доктор объяснил, что Багира Надир могла погибнуть от контузии или просто от страха, а значит, ее можно причислить к мученикам, которые попадут в рай. Халил не видел причины признаваться в чем-то, что могло бы опозорить память Багиры или ее семью.

И все же Асад испытывал по отношению к семье Багиры что-то сродни злости: за то, что они выжили во время налета. А может даже, это была своего рода зависть. Так пусть же они почувствуют, каково это – терять тех, кого любишь.

Семья Надир, напротив, всячески поддерживала Асада после случившейся трагедии, и какое-то время он даже жил в их доме. Деля с этими людьми кров и пищу, он научился преодолевать в себе чувство вины и стыда за то, что убил их дочь. В том, что произошло на крыше, была виновата только сама Багира. И ей еще посчастливилось, что после такого бесстыдного поведения ее причислили к мученикам.

Халил выглянул в окно и увидел впереди большой серый мост.

– Что это? – спросил он у Джаббара.

– Мост Верразано. Он выведет нас на Стейтен-айленд, а затем по пути в Нью-Джерси мы пересечем еще один мост, – пояснил Джаббар и добавил: – Здесь много воды, поэтому и мостов много.

За годы работы ему пришлось возить многих соотечественников – иммигрантов, бизнесменов, туристов; некоторые приезжали и по другим делам, как этот Асад Халил, который сидел сейчас на заднем сиденье. Почти все ливийцы восхищались небоскребами, мостами, шоссейными дорогами, обилием зелени. А этот человек не восхищался, даже не удивлялся, а всего лишь проявлял легкое любопытство.

– А ты первый раз в Америке? – спросил Джаббар у Халила.

– Да, и последний.

Они въехали на длинный мост, а когда подъезжали к его середине, Джаббар сказал:

– Посмотри вон туда, направо, это Манхэттен, американцы называют его Финансовым районом. Обрати внимание на две высоких башни.

Халил бросил взгляд на здания, которые, казалось, выступали из воды. Увидел и две башни Международного торгового центра.

– Возможно, в следующий раз разгляжу повнимательнее, – буркнул он.

– На все воля Аллаха, – с улыбкой ответил Джаббар.

На самом деле Джаббар считал взрыв в одной из башен ужасным событием, но он знал, что и кому можно говорить. Вот в обществе этого человека, который сидел на заднем сиденье, Джаббар чувствовал себя неуютно, хотя и не мог объяснить почему. Возможно, все дело в глазах этого человека: неспокойных, бегающих. И говорил он совсем немного, все больше молчал. Будь на его месте любой другой араб, уже давно завязался бы задушевный разговор, а с этим человеком говорить трудно. Даже христиане и евреи больше говорили с Джаббаром, чем этот соотечественник.

Приближаясь к будкам, стоявшим по бокам в конце моста, Джаббар снизил скорость и поспешно предупредил Халила:

– Это не полицейский или таможенный пост. Мне просто надо заплатить за проезд.

Халил рассмеялся.

– Я это знаю. Я провел достаточно времени в Европе. Ты что, считаешь меня неграмотным кочевником из пустыни?

– Нет, но иногда наши соотечественники нервничают.

– Я нервничаю только от того, что ты плохо ведешь машину.

Теперь уже они оба рассмеялись, и Джаббар сказал:

– У меня электронная карточка, можно не останавливаться и не платить наличными. Но если ты хочешь, чтобы наш проезд остался незарегистрированным, то мне придется остановиться и заплатить наличными.


Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 | Следующая
  • 4.8 Оценок: 5

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


Популярные книги за неделю


Рекомендации