Текст книги "Меч Бури"
![](/books_files/covers/thumbs_240/mech-buri-29800.jpg)
Автор книги: Ненси Верайн
Жанр: Зарубежное фэнтези, Зарубежная литература
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 8
Здесь совсем не было света. Здесь вообще ничего не было. Придя в себя, Хаук даже не знал, сколько времени он здесь…
Он не был ни связан, ни закован, но все равно не мог двигаться. Он лежал на мокром камне, и холод просачивался в него, мертвой хваткой сжимал тело. Казалось, он вообще никогда в жизни не чувствовал тепла. В его памяти оставались только пронзающий душу страх и без конца повторяемый вопрос:
– Где меч с украшенной сапфирами рукоятью?
Будучи здесь, он умирал дважды. Первая смерть была быстрой и мучительной: он чувствовал, как холодная сталь вошла в его тело, как вытекла из него кровь. Во второй раз он лежал в кромешной темноте, лежал целую вечность, чувствуя медленное приближение смерти, осознавая ее безжалостную, неотвратимую поступь, слыша, как она накатывается на него, подобно буре, врывающейся в долину. И тогда он тоже не был связан, но не мог двигаться, он беспомощно лежал в темноте, ощущал приближение смерти и безмолвно молился всем богам, которые, как ему казалось, могли его слышать. Смерть к нему придет, видима, еще не раз, ее шаги подобны грому, ее голос – как погребальная песнь, в которой звучит его имя.
А между двумя этими смертями – без конца повторяемый вопрос:
– Где меч с украшенной сапфирами рукоятью?
Хаук ни разу не ответил на этот вопрос. Он не позволял себе даже думать о мече или о девушке из таверны, которой он его отдал.
Тот, кто убивал его дважды, вполне мог убить и девушку – мог погасить свет в ее зеленых глазах столь же просто, как человек гасит светильник.
Тот, кто убивал его дважды, мог пронзить ее сердце, подобно ножу, летящему, сверкая серебром, в голубоватом воздухе таверны, в центр подноса.
Но почему, почему кто-то так сильно желает получить этот меч? Хаук этого не знал.
Так он и существовал в этой вечной пустыне ужаса. Одни и те же кошмары посещали его и во сне, и наяву.
Но теперь Хаук начал медленно осознавать, что он Не одинок в этой пустыне. Последнее время у Хаука появилось чувство, будто кто-то неслышно ходит поблизости.
Вот кто-то вздохнул в темноте. На вздох откликнулось эхо, и Хаук понял, что здесь есть стены. Чей-то голос что-то едва слышно пробормотал.
Страх прошел через все тело Хаука и осел, тяжелый и холодный, где-то внизу живота.
Это не был тот безжалостный голос, что задавал вопрос о мече. Тот голос был твердым, как камень, как сталь, а этот совсем другой, слабый и мягкий.
А может, это было его собственное бормотание, его шепот?
И вдруг свет вспыхнул в темноте, разбросал тени по стенам и острыми стрелами ударил в глаза Хаука. Он закричал от боли: он не мог ни отвернуться, ни хотя бы закрыть глаза. Но свет сразу же стал слабее.
Огненный образ гнома, спрятавшего за спиной яркий фонарь, ослепил Хаука.
– Кто?… – прошептал Хаук.
Ответа не было, только послышались прерывистое дыхание и приглушенные, осторожные шаги.
– Кто ты?
В ответ – рыдание, затем глухое недовольное ворчание.
И опять настала полная тишина. Хаук снова был один.
Глава 9
Холодный ветер преследовал их до самой лесной опушки и отстал только тогда, когда они вступили в таинственное царство деревьев. Станах вздрогнул от суеверного холодка, пробежавшего по спине. Вот уж никогда он и думать не думал, что попадет в Квалинести, хотя от Торбардина до Эльфийского леса было всего четверть дня пути. Наслушавшийся разных легенд, Станах был уверен, что все в этом лесу скрытное, заколдованное, охраняемое.
С самого раннего детства Станах слышал сказки о путешественниках, побывавших в Квалинести; правда, ни один из рассказывающих сам в тех местах не бывал. Никто из приходивших в Эльфийский лес без приглашения никогда не выходил из него. Если бы не Меч Бури, Станах предпочел бы лучше иметь дело с драконидами, чем входить незваным в Эльфийский лес. Но ведь он поклялся, что отыщет Меч и принесет его Хорнфелу, своему тану.
Станаха, Лавима и Кельду привел в лес Тьорл. Эльф прихрамывал и шел медленно; когда он сказал, что их единственное спасение – укрыться в Эльфийском лесу, поскольку ни один драконид не последует за ними туда, никто не пытался и спорить с ним.
У Станаха не было особого желания идти в лес, на запад, в то время как Музыкант ждет его на холме, на юго-востоке. Прошло уже двое суток, как они расстались. Удалось ли Музыканту обмануть преследователей? Четверо против одного – это всетаки не шутка.
«Но ведь у нас не было никакого выбора, – думал Станах, продираясь через заросли колючих кустарников. – А я не могу бросить своих, пусть и случайных товарищей. Меч еще не у меня в руках».
Сердце Станаха застучало сильнее. Впереди было что-то вроде стены из переплетенных ползучими растениями кустов и свисающих ветвей деревьев; казалось, перед ними кем-то специально созданная преграда. Станах шел в лес вслед за Тьорлом, не рассуждая, и теперь чувствовал себя в этом лесу незваным гостем.
Меч надо было принести в Хайлар, хотя бы во имя того, чтобы смерть Киана Красного Топора не оказалась напрасной. Станах должен был следовать за Мечом, должен был найти возможность забрать его у Тьорла и затем встретиться с магом в условленном месте.
По лесу Меч Бури несла Кельда. Тьорл хотел было взять Меч у нее, но она решительно замотала головой. Станах не понимал, почему она не отдала Меч, ведь идти ей с Мечом было трудно:
он бил ее по ноге, оставлял синяки и ссадины. Удовольствие весьма сомнительное…
«Странно, – думал Станах, – как всетаки Меч вообще оказался у Кельды? Впрочем, разве это так уж и важно? Важно придумать, как забрать его и принести в Торбардин».
А придумать этого он все еще не мог. Разумеется, он мог бы просто украсть Меч Бури; но красть что-либо у эльфа в Квалинести? Ничего не зная о том, что связывало Кельду и Тьорла, Станах в то же время чувствовал, что красть у Кельды – то же самое, что красть у эльфа.
Конечно, эльф ранен, но ведь не настолько тяжело, чтобы не отыскать вора в лесу, – в лесу, который он знал с детства, а Станах не знал вовсе. Несомненно, кража кончится тем, что гном получит стрелу в спину, а Меч Бури снова будет утерян.
«Нет, – думал Станах мрачно, – пусть девушка, если хочет, несет Меч, пока я не придумаю, как смогу заполучить его».
Лавим, быстро семенивший рядом с Тьорлом, вдруг взглянул на эльфа своими сверкающими зелеными глазами.
– А что, здесь много привидений?
Тьорл слегка улыбнулся.
– А ты очень хочешь встретиться с привидениями, кендерочек?
– Ну еще бы! А также со всякими фантомами и призраками, хотя, полагаю, это, видимо, одно и то же. Ты ведь наверняка слышал про этот лес разные истории правдивых рассказчиков? Я имею в виду тех болтунов, что сначала говорят, мол, попавший в этот лес выйти уж никак не может, ну а потом начинают рассказывать всякие сказки про существа без сердца, без души и даже без голов! Да как же они могли узнать о…
– Лавим, помолчи-ка лучше, – вмешался Станах.
Кендер повернулся к нему, чтобы достойно ответить, но, увидев мрачное выражение лица гнома, замолчал.
Кельда молчала всю дорогу от Старой Горы и, несмотря на то что несла тяжелый меч, не отставала от своих спутников. Но чувствовалось, что она устала. Вот она споткнулась, Станах успел поддержать ее под локоть.
– Скажи мне, Тьорл, – проворчал гном, – это место действительно обиталище призраков или ты просто хотел бы нас изрядно попугать?
Тьорл остановился, повернулся к Станаху и посмотрел на него сонными глазами.
– На самом деле здесь не больше призраков, чем в любом другом месте на Кринне.
Лавим, взглянув на Кельду, сошел с тропы. Он подумал: она чем-то озабочена, надо будет порасспросить ее попозже… В любом случае это Эльфийский лес, и при некоторой удаче они смогут увидеть призраков, хотя только что сказанные Тьорлом слова особой надежды не вселяли.
Кендер пристально вгляделся в заросли, ожидая, что привидения всетаки появятся. Он полагал, что время привидений уже настало.
Они все шли и шли, и только через час, когда красная луна закатилась и на небосводе осталась одна лишь серебристая луна, заливавшая своим призрачным светом все вокруг, Тьорл остановился на прогалине под ветвями старого дуба. Лавим вызвался дежурить ночью первым – никто не был против.
Тьорл, прихрамывая, отправился к ручью промыть раны на лице и на плечах. Станах собрал сухие ветки и разжег костер, Лавим пошел поохотиться и вскоре вернулся с двумя жирными куропатками.
Кельда легла спать сразу после еды.
Влажный холодный ветер играл языками пламени, ветви над головой постанывали. Станах поправил костер и посмотрел на облачное небо.
– Скоро начнется дождь, – сказал гном.
Тьорл согласился.
Где-то рядом заухала сова, затем послышалось хлопанье крыльев. За ручьем залаяла лисица. Около невысокой серебристой березки стоял Лавим – он рьяно исполнял взятую на себя обязанность дежурить в первую смену. Ни Станах, ни Тьорл не надеялись, что кендер простоит на посту сколь-нибудь продолжительное время, и оба, не сговариваясь, остались бодрствовать у костра.
Тьорл откинулся на лежащее у него за спиной бревно и вытянул к огню ноги. Он сыт, огонь пылает жарко – эльф сидел почти умиротворенный. Он посмотрел на Станаха, почесал пальцем подбородок и улыбнулся лениво и проницательно.
– Ну, говори, гном.
Удивленно посмотрев на эльфа. Станах спросил:
– Что говорить?
– Хоть что-нибудь из того, что ты весь день хотел сказать мне. Что-нибудь, что ты хочешь сказать каждый раз, когда видишь меч Кельды. Это ведь прекрасный меч, и ты, видимо, удивляешься: как он к ней попал? – Тьорл кивнул головой на Кельду: она спала, положив одну руку под голову, а другую на меч. – Ты, конечно, сразу понял, что это оружие не для нее.
– Ну и что… А в самом деле, как попал к ней меч?
– Это вопрос?
– Вопрос и пока один, – сухо сказал Станах.
– Отлично, я так и думал. Ей его подарили.
– Кто ей подарил?
– А какое это имеет значение?
Станах смотрел, как пляшут языки пламени, как огонь лижет ореховые и дубовые поленья. Вопрос Тьорл задал довольно мягким голосом, так что надо было ответить. Он задумался – в памяти всплыли слова мага: «Делай то, что ты должен делать, чтобы получить Меч». Станах улыбнулся.
– Это имеет значение, причем большее, нежели ты думаешь. – Гном показал рукой на меч Кельды. – У него есть имя: его зовут Меч Бури.
Гонимые ветром коричневые листья, крутясь, летели через прогалину и шелестели на камнях у берегов ручья и в зарослях кустов.
Тьорл наклонил голову.
– Прекрасное имя. Откуда ты его знаешь?
– Не я его придумал, – если ты это имеешь в виду. На клинке, около того места, где сталь соединяется с рукоятью, есть метка кузнеца, который его выковал; эта метка молот, разрубленный мечом. Меч выковал Изарн Молотобоец из Торбардина, и он сам дал ему имя. На рукояти есть пятнышко в том месте, где ее не удалось отполировать. Проверь, если сомневаешься.
– Да, я видел и то и другое. Но ты еще не ответил мне, друг Станах: какое для тебя имеет значение, кто подарил Меч Кельде?
– За этот Меч уже пролита кровь – и добрая, и злая. За него уже умерли четверо; один из них – мой родственник, Клан Красный Топор.
Тьорл снова облокотился на бревно. Он вдруг вспомнил четырех гномов в таверне Тенни, тех, что с особым интересом наблюдали за игрой в ножи.
С той ночи в Старой Горе никто не видел ни Хаука, ни четырех гномов. Не было причины связывать исчезновение гномов с исчезновением Хаука. Раньше не было, но теперь… Теперь, кажется, такая причина есть.
– Ну, дальше! – сказал Тьорл.
– Я плохой рассказчик, Тьорл, но я попытаюсь рассказать тебе все. Меч был выкован в Торбардине и украден два года назад. С тех пор Хорнфел, мой тан, и другой тан, Рилгар, ищут его. Недавно нам стало известно, что Меч Бури отыскался. Он был у одного человека, которого видели как раз в Старой Горе.
– Это всего лишь меч. Станах. – Тьорл фыркнул. – Убивают мечом, а не из-за меча.
– Но в данном случае убивают из-за Меча. Из-за Королевского Меча. Без такого Меча. никто не может править гномами. Только с Королевским Мечом. Наш закон гласит: Торбардином должен править гном, владеющий Мечом Бури.
– В таком случае ты искал меч для себя самого.
«Он из Внешних Земель, – сказал себе Станах, – и слишком невежествен, чтобы понимать, что он говорит». Гном попытался объяснить эльфу все как можно понятнее:
– Меч не сделает меня правителем. Я кузнец, и только. У меня нет воинов, они есть у Рилгара. По-твоему, я – без единого солдата за спиной хочу устроить эдакую победоносную революцию и взять власть в свои руки…
Тьорл пожал плечами.
– Готов поспорить, у твоего Хорнфела найдется пара-другая солдат.
– Да, у него найдется.
– Ты ведь служишь ему?
– Он мой тан, – коротко ответил Станах. – Я помогал выковать Меч именно для него. Я был в кузнице, когда сам Реоркс коснулся стали. – Он с удивлением посмотрел на свои руки со шрамами на ладонях. – Триста лет никому не удавалось сделать такой Меч, Тьорл. Меч не может стать Королевским Мечом, если его не коснется бог. Меня… меня поставили охранять Меч. Я повернулся к нему спиной лишь на мгновение…
– И ты потерял его, так?
Станах долго молчал; наконец эльф попросил его продолжать. Станах заговорил снова.
Извилистые тропы гномской политики были не вполне понятны эльфу, однако он сразу понял, что для Станаха и двух гномских танов Меч Бури был не просто великолепным произведением искусства. Для них это талисман, способный объединить раздираемый распрями весь Торбардин. Для одного объединить во имя добра, для другого – во имя зла.
Тьорл слушал внимательно и удивлялся: откуда гномам уже известно о планах Верминаарда, о том, что тот собирается повести армию драконов к восточному подножию Харолисовых гор. Верминаард явно точил зубы на Торбардин.
Богами Тьорла были эльфийские боги: серебряный Паладайн и лесной повелитель, король-бард Астра. Но сейчас Тьорл, глядя на игру теней в гуще узорчатых листьев дуба, кажется, понял значение узора – узора, который могла выткать только Такхизис, Владычица Тьмы.
Внезапно почувствовав озноб, он придвинулся к костру поближе.
– Ты же видел Меч, – сказал Станах, – а значит, видел красную полосу в стали; это отметка бога. Я видел, как она появилась, как она вылетела из горна Реокса, да, это метка бога. А значит, тан, который получит Меч Бури, будет править Торбардином как Король-регент. Уже триста лет ни один тан не правил объединенным гномским королевством. Плохо, когда нет единого королевства. Что-то всегда»… мешает, что ли. Мы знаем, что у нас уже никогда не будет Верховного Короля. Молот Хароса стал легендой, его никому и никогда не удастся найти. Но Меч Бури дает право любому тану стать Королем-регентом и занять трон вместо Верховного Короля. Если Королем-регентом станет Рилгар, гномы Торбардина станут его рабами. Он – маг из племени дерро и почитатель Такхизис. Значит, Торбардин будет принадлежать ей, причем завоюет она его без боя. Рилгар готов на все, лишь бы получить Меч Бури: и убийство – это еще не самое страшное, на что он способен.
Из огня выкатилось полено, покрытое серой золой. Носком сапога Станах отбросил его назад в костер.
– В конце концов, я полагаю, что не Кельда должна владеть Мечом.
– Именно Кельда.
Тьорл сел прямо, его голубые глаза сверкали, словно лезвие ножа.
Станах сидел не шевелясь, уставившись на эльфа.
– Но почему?
– Потому что она получила его в подарок от моего друга. От человека, о котором ты упоминал. Он исчез два дня назад. Два гнома, один из них одноглазый, были у Тенни в ту ночь, когда Хаук исчез, – может, это твои друзья?
Холод пронзил Станаха до мозга костей. Агенты Рилгара уже в Старой Горе?!
– Нет, они мне не друзья. Я ушел из Торбардина с Кианом и с человеком-магом по кличке Музыканта Киан мертв. Маг ждет меня на юго-востоке. Я пришел в город один.
– Я дорого бы заплатил, чтобы знать, не врешь ли ты.
– Думай обо мне что хочешь. – Станах фыркнул. Он вспомнил Киана и громкое карканье ворон в небесах. – Те двое, что были в таверне, не мои друзья. Скорее всего, они из отряда, посланного Рилгаром украсть Меч. Уверен, что по крайней мере один из них – маг. Несомненно, они подстерегли твоего друга, но не нашли у него Меч, потому что он уже был у девушки. И если они маги, Тьорл, то перенесли твоего друга в Торбардин намного раньше, чем ты подумал о том, что потерял его. Если он еще жив, он у Рилгара. По мне, в таком случае уж лучше смерть. Рилгар не остановится ни перед чем, чтобы узнать, где Меч.
«Скорее всего, – думал Станах, – Хаук уже мертв. Но раз Рилгар не преследует Кельду, значит, Хаук хранил молчание до конца».
Такие же мысли он прочел во внезапно потемневших глазах эльфа.
– Вижу, ты теперь все понял, – прошептал Станах.
Тьорл тряхнул головой и огляделся.
– Но сейчас я вижу, что мы потеряли нашего караульного. Кендера нигде нет.
«Ты не усомнился в моих словах, – думал Станах. – Если бы ты засомневался, то не стал бы искать повода проверить, не идет ли за нами тот, кто готов из-за Меча убивать всех подряд, не останавливаясь ни перед чем».
Станах кивнул в сторону березы, призрачно серевшей в темноте.
– Я подежурю за кендера. А ты поспи. Тьорл покачал головой.
– Кендер – твой друг. Сдается мне, он ушел и оставил тебя, чтобы ты взял на себя ответственность за наш покой, вахту… а может быть, и Меч тоже.
– Я? – Станах протестующе фыркнул. – А куда я с Мечом пойду теперь? Ну да, обратно, в Торбардин, – если смогу дойти. Думаешь, я мог бы убить тебя спящего? Впрочем, ты хорошо знаешь, что мне не выйти из этого леса, буду блуждать, пока не умру. – Станах мрачно улыбнулся. – Лавим говорил: кто вошел в Эльфийский лес, не выйдет из него, пока сам эльф не покажет ему дорогу. Я подожду до утра, а утром мы еще поговорим об этом, согласен?
Тьорл, доверявший гному в городе, теперь, в лесу, ему не доверял. Однако самому лесу он верил. Действительно, куда уйдет Станах, если он боится Квалинести? Слова гнома звучали в общем убедительно, но все же Тьорл сомневался в их правдивости…
Замерзнув, почувствовав, как донимает ее сырость, Кельда свернулась калачиком и замерла. Она слышала рассказ Станаха и поняла: лежащий у нее под рукой меч – не обычный клинок с красивой рукоятью.
Разбудили ее как раз голоса Станаха и Тьорла, хоть и приглушенные. Впрочем, она была рада, что проснулась: во сне ее мучили кошмары. Она и не думала подслушивать, но стала прислушиваться, поняв, что говорят о мече, а когда услышала его имя, почувствовала себя совершенно несчастной.
«Хаук! Неужели он мертв? Или он до сих пор пленник этого Рилгара?»
Кельда как можно крепче сомкнула глаза. Она вспомнила его руки, большие и мозолистые, вспомнила, как он положил меч – Меч Бури – к ее ногам. Она вспомнила его улыбку и голос – прерывающийся, когда он просил у нее прощение. Что же с ним случилось?
«Если он жив, он у Рилгара. По мне, в таком случае уж лучше смерть», – вспомнила она слова гнома.
Тьорл спал рядом с ней. У костра дежурил Станах. Огонь золотил серебряную серьгу у него в ухе и окрашивал красным его густую черную бороду. Он взял в руку толстую ветку, чтобы бросить ее в огонь, и тут увидел: Кельда привстала. Он ничего не сказал, только кивнул. Кельда поправила волосы и протянула ему еще одну ветку.
Он взял ветку и сказал «спасибо». Кельду удивило, что его голос, глубокий и громыхающий, когда он говорил с Тьорлом, может быть таким нежным, как сейчас. Кельда улыбнулась Стамаху, и его глаза немного повеселели.
Она поднялась, подошла к костру и села рядом с ним.
Кельда сидела на земле, прислонившись к бревну, и не могла отвести глаз от танцующих языков пламени.
…Огонь, жаркий, как пламя сотни факелов, вырвался из пасти дракона. Крыша родного дома загорелась, Кельда в ужасе закричала. Затем пламя охватило весь дом. Кельда увидела в окне лица ее матери и брата. Мальчик кричал, в отблесках пламени слезы на его лице были цвета крови. Мать закрывала мальчика, как будто верила, что своим телом сможет защитить его от нестерпимого жара.
И вот уже ничего не видно, только два человеческих тела в огненном доме…
Жар костра не согрел Кельду. Костер, напомнив ей о смерти брата и матери, вызвал у девушки ледяную дрожь во всем теле.
– Станах, а где Лавим?
Тот пожал плечами.
– Да кто его знает? Ушел по каким-то своим кендерским делам. К рассвету, я думаю, вернется.
Глянув вдаль, он больше ничего не добавил.
– А мы хоть поблагодарили тебя за наше спасение? – тихо спросила Кельда.
Он ответил не сразу, молчал, как бы задавая тот же вопрос самому себе.
– Нет, – наконец произнес он.
– Прости меня за такую оплошность. Конечно, мы должны были сделать это раньше. Спасибо тебе. Если бы не вы с Лавимом, Тьорла бы убили, да и меня тоже. – Говоря. это, она запиналась: шипение веток в костре сейчас напомнило ей только что снившийся кошмар.
Станах покачал головой.
– Не думай об этом. Забудь, считай, что ничего такого не было. Лучше скажи, как ты оказалась с Тьорлом на той дороге?
– Я пришла попрощаться с ним. Он уходил из города.
– Вот как?
Заметив недоверие в его глазах, Кельда смутилась.
– Нет, я сказала не совсем то, что хотела. Я ведь познакомилась с ним всего за день или за два до этого. Когда Хаук отдал меч мне, а затем сам пропал, я хотела отдать меч Тьорлу. Но он его не взял. Он сказал, что Хаук может в любой день прийти за ним.
Станах улыбнулся. Теперь он все понял. Тьорл девушке вовсе не был интересен – она все время думала о пропавшем Хауке. Он услышал подтверждение этого в ее голосе и увидел в, ее взгляде, когда она посмотрела на Меч Бури. Меч мог быть каким угодно некрасивым, его рукоять могла быть сделана не из золота, а из свинца, а сапфиры могли быть простыми камешками, поднятыми со дна ручья, но меч принадлежал Хауку, и только это было существенно для Кельды.
Но Тьорла, однако, кроме судьбы Хаука, интересовало еще кое-что – его интересовала сама девушка. Это Станах отлично понял. Глаза эльфа могли быть твердыми, как сапфиры в рукояти Меча Бури, но когда он смотрел на Кельду или говорил с ней, они небыли такими. Это нужно будет всегда иметь в виду.
– Кельда, – обратился к ней Станах, – а твоя семья не будет беспокоиться, что ты куда-то подевалась?
– Мой отец, и моя мать, и мой маленький брат… – Кельда громко вздохнула, – все они мертвы. У нас была ферма в долине. Но вот прилетел дракон и…
Станах посмотрел сперва на огонь, потом на лес. Сколько же страшного за свою короткую жизнь пришлось уже пережить девушке!
– Успокойся, Кельда, – сказал он, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал как можно мягче, – успокойся.
Она снова вздохнула.
– У меня никого, никого не осталось. «С точки зрения людей, она очень хорошенькая», – подумал Станах. Он искоса взглянул на Кельду. Сколько ей лет? Трудно сказать. Может быть, двадцать… Высокие и русоволосые сыновья соседних фермеров, вероятно, сравнивали ее зеленые глаза с ночными светлячками; но сейчас здесь, в темном лесу, они были похожи просто на глаза потерявшегося ребенка, испуганно глядящего на обезумевший мир.
Двадцать лет! Станах, который – как и любой гном – в: двадцать лет еще был малым ребенком вообще не мог понять: как же можно считать взрослым кого-либо из существ, проживших еще так немного? Он и сейчас видел в Кельде только ребенка.
Станах попытался осознать, почувствовать, что означает для человека потеря семьи, но не смог. У гномов, кроме близких родственников, есть кланы – кланы, дающие им силы и поддержку во всех случаях, но у людей все, кто не входит в состав семьи, считаются чужими. За какое-либо особо тяжелое преступление или тяжкий грех гном мог быть изгнан из клана, и это было для любого гнома самым тяжелым наказанием. Про Кельду сейчас можно было сказать: все члены ее клана умерли.
Гном содрогнулся: «умерли все члены клана!» Он раздул поярче костер, и в ночном воздухе заплясали искры. Свет костра отразился на золотой рукояти Меча Бури и замерцал в сапфирах.
Станах почесал бороду. Итак, тот бродяга что-то значил для нее…
– А ты давно знаешь Хаука?
– Нет. Но для него, наверное, достаточно, раз он отдал меч мне. – Кельда застенчиво улыбнулась. – Это глупая-преглупая история. – Улыбка сразу погасла. Ее зеленые глаза стали темными и печальными. – Он умер, да? Я слышала, что ты говорил о нем Тьорлу.
Станах уже чуть было не сказал ей, что Хаук, без сомнения, мертв. Ну как же мог он остаться в живых до сих пор? Но тотчас же он сообразил, что если Кельда будет верить, что Хаук жив, что он до сих пор в плену у Рилгара и не говорит, где Меч, чтобы не убили девушку, то она, возможно, отдаст Меч ему, Станаху. Но это может произойти только в том случае, если он сумеет убедить ее, что, отдав ему Меч, она сможет избавить Хаука от смерти. Наверное, будет нетрудно убедить ее, что, если Меч достанется Рилгару, Хаук сразу будет убит. Тейвар непременно его убьет, чтобы Хаук не сказал никому, что Меч у него, у Рилгара.
О да, она, поверив, что этим может спасти Хаука, охотно отдаст Меч Станаху. Конечно, возможность того, что действительно удастся спасти жизнь Хаука, невелика, но главное, чтобы она поверила в это. Она несла Меч Бури по лесу, спала, обняв его рукой. Это был Меч Хаука, и она ни за что не расстанется с ним, если… если не будет верить, что, отдав Меч Станаху, спасет Хаука.
Он взглянул на Кельду. Она уже снова спала – уснула сидя, обняв руками ноги и положив голову на колени. Такая симпатичная человеческая девушка, влюбившаяся в бродягу…
Слегка коснувшись ее плеча, Станах разбудил Кельду и сказал, что ей лучше снова лечь в свою постель и еще хоть немножко поспать нормально: скоро рассветет.
Она вернулась к своей холодной постели – и к Мечу. Станах устроился у огня поудобнее и начал обдумывать, что ему делать дальше?
«Делай то, что ты должен делать», доказал Музыкант.
Станах подумал с тревогой: где сейчас Музыкант, в безопасности ли он, ждет ли:, его на холме? Четверо против одного. Да, но этот один – маг.
«Делай то, что ты должен делать».
«Хорошо, маг, я так и буду делать: то, что должен».
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?