Читать книгу "Увидимся в Сен-Тропе"

– Это уж точно. Я поэтому тебе сказала в рестике про отца Алана. Он по-настоящему брутальный мэн.

– Ну куда тебя снова несёт? – Ева закатила глаза и поймала себя на мысли, что её раздражает, когда так делают другие.

– Хочешь правду? Хорошо, я скажу. Я боюсь.

– Чего?

– Я боюсь подсесть на отношения с Майком. Я же прекрасно понимаю, что так оно и будет! Мне сейчас так хорошо. У меня нет ни к кому чувств, я наслаждаюсь собой и вообще жизнью. Я никого не ревную. Держу всё под контролем! А можешь представить, что со мной будет, когда я начну отношения с ним?!

– Приехали! – громко объявил Саша, прервав их разговор на самом интересном месте.

– Вот и чудненько! – сказала Эля. – Если ты не против, я угощаю!

– У тебя что, рубли появились?

– Нет, но вижу обменник рядышком! – Эля радостно показала язык подруге. Снова.

– Саш, что будешь? – спросила Ева.

– Что возьмешь, то и буду.

– Ладно, andiamo, Элина! – сказала театрально Ева.

Покупая картошку фри с чизбургерами, девчонки болтали обо всём на свете, кроме той темы, которую феерично сбил Саша. Еве было неудобно возвращаться к тому разговору, а Эля болтала без умолку, что совсем не было на неё похоже. Было понятно, что она не хочет говорить об отношениях с Майком. Но любопытство одолевало. Ева решила выждать нужный момент и всё-таки разузнать побольше.

– Уф, как я объелась… – округлив глаза, выпалила Эля. – Вот ведь всегда даю себе обещание не есть эту гадость! Просто невозможно бешу сама себя в такие моменты!

– Если есть с удовольствием и без сожалений – нигде не отложится! Так говорит моя бабушка! Ну и, естественно, есть это крайне редко, – довольно добавила Ева, со смаком поедая горячую картошку фри.

– Даже не хочу думать, что бы сейчас сказала моя Розита! – недовольно пробурчала Эля.

– Саш, ну что, поехали тогда. Только нам нужен цветочный магазин.

– Зачем?

– Ну как это?!

– Ты что, цветы её матери дарить собралась?

– А что, с пустыми руками придём? Я просто даже не знаю, что нужно делать в такие моменты.

– Блин, Ева, не нравится мне всё это!

– Просто мы с тобой развеселились и забыли, по какому поводу вообще проводим уже полдня в машине!

– Можно, когда мы будем на месте, я в машине посижу, тебя подожду?

– Нет, Эль, нельзя. Поедем вместе и зайдём вместе.

– Это очень тяжело будет. Я просто даже не знаю… Очень не люблю такие ситуации. Теряюсь.

– Их никто не любит, поверь мне. Просто нужно взять себя в руки. Нужно быть сильнее.

– Я потом напьюсь. Без вариантов. Причём hardcore!

– Даже я напьюсь.

– Только обещай не звонить своему престарелому ухажёру, когда выпьешь лишнего! – Эля подмигнула и рассмеялась.

– Ну, этого я не могу обещать. Ты же моя подруга, ты должна следить за тем, чтобы рядом со мной не было никаких предметов, передающих электромагнитные волны.

– Вот-вот, – покачала головой Эля. – Вот серьёзно, тебе надо взять под контроль эту свою привычку! В прошлый раз я спрятала твой телефон, так ты же позвонила с моего! Запомнить наизусть номер мужика – это, конечно, точно «чувства-с»! Жалко, у меня нет той штуки, как у Уилла Смита в «Man in Black», которая стирала ненужную память, помнишь? Ух, я бы тебе много чего удалила… И себе тоже, кстати, – добавила лучшая подруга. – Правда, держи себя в руках, мать! Всё-таки уже не восемнадцать тебе!

– Да, но как?! Я не могу это контролировать.

– Просто я бы поняла, если бы это была с твоей стороны такая нереальная любовь! А то ведь на самом деле это выглядит как выходки избалованной малолетки!

– Ну спасибо! Ты же знаешь, что всё серьёзно. Он вообще моя первая любовь. – Ева романтично вздохнула и добавила: – Ну, мне так кажется.

– Уфф, только вот не надо! Правильное слово – «кажется». Сначала отрицала, что втюрилась, теперь – первая любовь. Это не любовь! Это просто твои капризы. Правда! Тебе польстило внимание взрослого мужчины, не отрицаю и даже одобряю это. Тем более что он стильный и даже импозантный. Но, блин, Ева, ты же сама знаешь, что это просто игра, не более.

– Много ты понимаешь!

– Помнишь, ты меня спрашивала про Майка до того, как мы с тобой безбожно, прошу прощения за мой французский, обожрались этой гадостью?

Ева была рада, что тема вернулась самым естественным образом. Но, чтобы скрыть свой особый интерес и не выдать дикого любопытства, бросила небрежно:

– Напомни…

– Хитрюга! Всё ты помнишь, по глазам вижу! Так вот, я не хочу вступать в серьёзные отношения с ним, потому что я сто процентов влюблюсь по уши, тем более после близкого контакта, если ты понимаешь, о чём я… – заговорщическим шёпотом рассуждала Эля. – Так вот, я обязательно превращусь из снежной королевы Элины, которую ты знаешь, в ревнующую к каждой тени размазню Элю! А он – в подкаблучника.

– Не понимаю, что ты имеешь в виду!

– Это потому, что ты не любила ещё никогда. Не была в настоящих отношениях, когда люди друг друга изводят страстью и любовь начинает приносить боль. Не знаешь, что это такое. И я это говорю без всяких обид! Наоборот, послушай меня, когда это с тобой произойдёт… А это произойдёт с каждой из нас в любом случае. Это происходит с каждым человеком в мире рано или поздно. Не всегда, правда, в нужный момент, и не всегда это кто-то из наших грёз… Так вот, только тогда, когда с тобой это случится, ты меня поймёшь. Когда ты не сможешь нормально спать, есть, да вообще жить. Когда всё будет крутиться вокруг одного человека, когда тебе будет абсолютно наплевать на мнение окружающих…

– Мне и так всегда плевать на мнение окружающих!

– Я знаю, но это другое… это не просто наплевать… Это когда ты готова идти в горящий котёл, зная, что там ничего хорошего тебя не ждёт, но ты все равно пойдёшь, потому что любишь и тебе всё равно, что с тобой будет. Это когда ты сходишь с ума от ревности. Когда при каждом звуке на его телефоне начинаешь рисовать в своём воображении соперницу! Когда начинают мерещиться измены без всяких видимых причин… В общем, это и есть она. Любовь.

– Неужели всё так плохо?

– Конечно. А что ты хотела? Поэтому я и говорю, не любишь ты Гумберта. Ты же его даже не ревнуешь. Вспоминаю тот вечер, когда к нему за стол сели модели. Я на тебя посмотрела, думала – придётся успокаивать. А что ты? По фигу, дальше отрывалась.

– И что?

– Ты правда не ревновала?

– Нет!

– Но как?!

– А мне прикольно.

– Вот именно, что тебе всё прикольно. А любовь – это не прикольно.

– Не согласна! Ещё как прикольно! Особенно когда я сидела и болтала с Шамсом. Ты видела его лицо? Он же сразу забыл про всех моделей мира! Тамина всё-таки гений! Классно она тогда придумала.

– Тамина – злой гений. Она лучше бы объяснила тебе всё то, что я тебе сейчас говорю, тем более что на пять лет старше. А то сплошные прикольчики. В общем, знай, это всё игры.

– Мы вообще-то говорили о тебе и Майке, а не обо мне и моей неспособности любить.

– Не перекручивай! – Эля нахмурилась. – Короче говоря, мне хорошо сейчас. Когда я всё контролирую. Когда никто надо мной не имеет власти. Когда я ни о ком не думаю. Когда я хорошо сплю. Понимаешь, я хочу поберечь своё психическое здоровье! Один раз мне хватило!

– Хватило?! Ты что, уже проходила через это?

– Да.

– Когда?

– В шестнадцать.

– Ты только что сказала, что первая любовь не считается!

– Да, так и есть. Это не была моя первая любовь.

– А когда была твоя первая любовь?

– В тринадцать лет и длилась она совсем недолго, годик вроде.

– Ты меня запутала! Ты что, шутишь?

– Нет. Я же говорила, что первый раз поцеловалась, когда училась в школе.

– Ты вообще не говорила, что когда-нибудь в своей жизни любила! Ты меня убеждала, что любви не существует! Ты не говорила, что в тринадцать лет первый раз влюбилась.

– Ну, блин, это просто не интересно.

– А мне интересно.

– Полная фигня. Я влюбилась в самого плохого мальчика из школы.

– А сколько ему было?

– Ровесник.

– Фу.

– Именно. Если отмотать плёнку, я бы дала себе тринадцатилетней затрещину и запретила крутить шашни лет до восемнадцати! Ну, хотя бы до шестнадцати…

– Эля, ты открываешься с неожиданной стороны.

– Эту сторону я хочу забыть, серьёзно. Настолько это был мрак. Ты даже не представляешь!

– А ты что, в тринадцать лет… того? Ну ты поняла…

– Что? Нет конечно! Ты чего, с ума сошла? Меня бы из дома выгнали. Меня же Роза каждый год водила к своему гинекологу, чтобы та подтверждала, что я чиста как первый снег.

– Моя мама тоже так делает, но это называется «ежегодная диспансеризация». Мама не идёт, конечно, со мной в кабинет гинеколога. Но после осмотра заходит, с натянутой улыбкой просит меня подождать в коридоре, а на выходе я всегда вижу в её глазах облегчение и радость. Но мы на эту тему открыто не говорим, я просто сама понимаю, зачем она это делает.

– Твоя мама хоть деликатно себя ведёт, а знаешь, что Роза вытворяла со своей этой подружкой?

– Что? Только не говори, что она заходила с тобой в кабинет!

– Мало того, что заходила, – спасибо хоть оставалась за шторкой, – так ещё вела оттуда светскую беседу с доктором о том, какие сейчас времена, какие сейчас все проститутки и как приносят в подоле детей бабушкам!!! – Эля рукой закрыла лицо.

– Это смешно! – Ева рассмеялась.

– Нет, не смешно, Ева! Это унизительно.

– Но подожди, ты же говорила, что в девятнадцать лет лишилась девст…

– Да, да, тише! В девятнадцать лет я всё-таки сделала это, и первой, кому я об этом рассказала, была Роза. Только, на удивление, она восприняла эту информацию очень спокойно. Единственное, ей не понравилось, что я перестала ходить к Изабелле Абрамовне и нашла другого доктора. Даже до сих пор иной раз пытается уговорить меня пойти к её «проверенному временем и обстоятельствами» врачу.

Эля рассмеялась так, что аж прослезилась. Она очень любила свою бабушку Розу. Ева понимала её, как никто другой, потому что у самой были тёплые отношения с бабушкой.

– Короче говоря, я бы себе в юности дала установку другими вещами заниматься, а не этой фигнёй страдать.

– Какими, например?

– Учиться!

– Пха-ха! – Не ожидавшая такого от подруги Ева подавилась собственным смехом. Благо в этот момент она ничего не ела и не пила. – Ну конечно!

– Вот ты смеёшься, а я ведь на полном серьёзе. И ничего тут нет смешного! Надо учиться, чтобы быть готовой к взрослой жизни.

– Ну куда уж тебе-то умнее быть? Мало, что Влад тебя Гуглом называет?

– Влад – это не показатель. Он вообще не показатель чего бы то ни было!

– Ну ладно, фиг с Владом, – Ева поторопилась вернуться в обсуждаемую тему, чтобы снова её не потерять. – Так кто же был тот самый, из-за кого ты пережила все эти муки, которые описывала?

– Угадай.

– Ну я не знаю, правда. Скажи уже!

У Эли пикнул телефон, и она не успела ответить на вопрос подруги. Посмотрела на экран смартфона, и выражение её лица резко изменилось. Еве даже показалось, что она покраснела.

– Что снова стряслось? Мне уже страшно, когда ты так реагируешь на приходящие эсэмэски!

– Хорошо, что ты сидишь.

Эля подняла глаза на подругу и протянула ей телефон. На экране высвечивалось сообщение с неизвестного номера:

Встреча со старикашкой прошла сложновато. Всему виной ты. Не мог перестать думать о том, как на тебе классно сидят эти джинсы.

– Я просто в шоке! – Эля, кажется, раскраснелась ещё больше.

– Так мило… У него классное чувство юмора!

– И не только.

– Так что, это он был твой первый?!

– Да.

– Ну ничего себе! Вот же повезло! Ты же говорила, что какой-то иностранец! Коза ты!

– На самом деле всё гораздо прозаичней. Это был Майк, и я стала встречаться с ним в шестнадцать. Начиналось всё с дружбы. А про иностранца придумала легенду, чтобы замести следы.

– Ну ты и фантазёрка!

– Блин, ну зачем? Зачем я его встретила сегодня?! Не виделись столько лет – и всё было прекрасно.

– Столько лет? Это сколько?

– Два года.

Ева громко рассмеялась.

– А сказано было так, как будто десять лет прошло! – отсмеявшись, выговорила Ева. – Ну, может, это судьба?

– Судьба-злодейка? Роза меня убьёт, если узнает, что он мне написал. И вообще, как он узнал мой новый номер?

– Спроси его.

– Не буду я ему ничего отвечать. Ты что, издеваешься?!

– Но почему?

– Я же тебе объяснила уже! Не хочу снова страдать и быть морально зависимой от него. А я по-другому не умею, когда даю волю чувствам. Я вот что сделаю… – Эля, разгорячившись, выхватила у Евы телефон.

– Что ты ему пишешь?

– Ничего. Я внесла его в чёрный список! Вуаля!

Ева закрыла лицо рукой.

– Эля, Эля…

– Ну что, салон цветов ещё актуален? Как раз через минуту справа будет один, – снова перебил разговор Саша.

– Я думаю, да…

– Давай сначала поговорим с её матерью – вдруг вообще некуда будет ехать! Серьёзно! А матери дарить цветы как-то совсем не в тему. По-моему, так не делается.

– Ну хорошо, уговорила. Саш, тогда поехали по адресу!

– Понял, – вяло ответил водитель.

У Эли зазвенел телефон. Она посмотрела на экран и заволновалась:

– Хм… снова неопределившийся номер. Вдруг это он?

– Ну, если ты не ответишь, мы никогда не узнаем, он это был или нет! Ответь, чего ты боишься? Ты же Элина! А ведёшь себя как размазня!

– Ты права! Возьми себя в руки, тряпка! – прикрикнула Эля сама на себя. И выглядела при этом очень смешно и мило одновременно. – Если это он, я его как следует отправлю лесом навсегда!

– Вот это я понимаю – характер! – рассмеялась Ева.

Эля ответила на звонок, придавая голосу чуточку недовольства и настороженности. Как и предполагалось, это действительно оказался Майк. Глядя на Элю, было понятно, как она смущена и как трудно ей держать оборону. Раньше за ней такого не наблюдалось. Ева подумала, каким же должен быть этот Майк, чтобы так смущать неприступную, часто стервозную, ещё чаще капризную и иногда высокомерную снежную королеву? Видя, как подруга стесняется и не знает, что отвечать гостю из прошлого, Ева, с рождения обладавшая исключительным тактом, пошарила в сумке рукой и, отыскав наушники, вставила их в уши, включила в телефоне музыку, откинулась поудобнее на спинку кресла и закрыла глаза. В голове сразу же всплыли сказанные Элей слова о том, что она не знает, что такое настоящая любовь и что тот, кому она симпатизирует не первый год, нужен ей не более чем потехи ради и повышения самооценки. Нет, с этим Ева согласиться не могла.

Shh Bar

В тот вечер, четыре месяца назад, когда Бэлла неожиданно присоединилась к нам в «Манфредо», мы с Элей после такого весёлого ужина решили ехать в «Shh bar». Выйдя из душного «Манфредо» на улицу, мы с жадностью сделали глубокий вдох. Свежий воздух отрезвил и заставил подумать здраво. У входа в ресторан была толкучка крутых машин. Кто-то уезжал, гораздо меньше было только что подъехавших. В основном все расходились, чтобы продолжить веселиться в каком-нибудь другом месте. Кто-то собирался в караоке, кто-то в стриптиз-клуб, а кто-то в клуб к Владу.

Владик решил проводить нас до машины, чем снова почему-то вызвал негодование Эли. Он пообещал вести себя хорошо, не попадать в неприятности, а в случае проблем всё-таки сразу звонить своему папе, а не действовать самому. Такие нравоучения он не любил, поэтому поспешил с нами распрощаться без лишних слов.

– В «Shh bar»! – весело отдала распоряжение Саше Эля.

Мой водитель, как всегда, сделал каменное выражение лица и, поймав мой взгляд в зеркале заднего вида, спросил:

– Ева, куда?

– В «Shh bar», ненадолго… – И после короткой паузы добавила: – Я надеюсь…

Эля испепеляюще посмотрела на Сашу, но она была слишком рада избавиться от неприятной компании, чтобы мой водитель смог серьёзно испортить ей настроение. А я тем временем чувствовала себя как-то странно. Было ощущение, словно бы я вовсе не пила. Голова была ясная, но никаких тяжёлых мыслей, вся тревога куда-то исчезла. Совершенно не хотелось ни плакать, ни грустить!

– Эля, ты гений! Я так офигенно себя чувствую! Почему я раньше не пила виски? Теперь я понимаю, почему его все пьют. С этого дня буду пить только его.

– Исаева, главное – не забудь, что в любом вопросе касаемо алкоголя нужно знать свою норму! Понимаешь? Ты просто выпила столько, сколько тебе нужно. Думаю, тебе еще пятьдесят – сто можно выпить, и всё! Баста! Поняла?

– Как скажешь, кэп! – Я рассмеялась, и смех лился так легко и весело. Мне понравилось это состояние.

– Какое счастье, что мы с тобой одни!

– Ну, это пока мы не в «Shh bar».

– Да пофиг, там здорово. Людей полно, но редко встретишь знакомых! Это же просто кайф! И как нам повезло, что хозяин твой поклонник.

– Он не мой поклонник. Поклонники, наверное, сами добиваются предмета воздыхания, а в моём случае ему звоню чаще я!

– Ну ты же это делаешь, когда выпьешь винца. Правда ведь?

– Нууу…

– Ты не должна заморачиваться по этому поводу. Не существует никаких правил. Захотела – позвонила. Не захотела – не позвонила или вообще послала подальше. Делай, что тебе в кайф, и плевать на мнение окружающих! Всё равно люди обычно говорят о любой новости три дня. На четвертый все и всё забудут – и хорошее и плохое. Поэтому просто наслаждайся жизнью, чикита!

– Полина тоже так говорит…

– Если честно, это я на её последнем вебинаре услышала. О том, как воспринимать критику окружающих. Классная она у тебя.

– Я передам ей, она у меня часто интересуется, смотрят ли мои подруги-ровесницы её канал на Ютюбе. А я всегда отвечаю, что она для нас старушка.

– Ты глупая! Она никакая не старушка! Она просто гуру! Я бы очень хотела с ней поговорить, посоветоваться.

– Я уверена, она с тобой с удовольствием пообщается, я её попрошу.

– Ты ж моя девочка любимая! Спасибо, буду тебе благодарна навеки.

– Как-то забавно прозвучало… навеки…

– Согласна… слишком приторно! – рассмеялась Эля.

– Ну что, дамы, мы на месте.

Саша притормозил на светофоре, после которого образовывалась небольшая пробка. И это в полпервого ночи, воистину, наш любимый город никогда не спит. Просто в «Shh bar» была очередная вечеринка, и неприлично много людей желали на неё попасть.

Мы вышли с Элей и, смеясь, в отличном настроении, направились ко входу в «Shh bar». На входе стояла охрана в лице здоровенных ребят, с надписью «ОМОН» на спинах. Фейсконтрольщик был очень милый парень, с которым мы сдружились, после того как мой мистер Shh сказал ему, что я королева «Shh bar» и со мной нужно быть экстравежливым. Правда он классный? Во всяком случае, мне это нравилось. Поэтому фейсконтроль ещё издалека помахал мне и, попросив небольшую толпу расступиться, подал руку и притянул меня к себе. Но вот почему-то подобные моменты мне никогда не нравились. Я не люблю внимание такого сорта. А вот Эле они доставляли большое удовольствие. Она высоко задирала нос, делала надменный взгляд и заплывала за мной с очень важным видом.

Все места были заняты. Кругом люди сходили с ума. Веселились на всю катушку. Хостес, как всегда, подвела нас к моему любимому столику.

– Ева, ты просто жар-птица! Ну, как обычно! – Это был мой официант Макс. Он всегда меня здесь обслуживал. Даже когда была не его смена, он выходил, когда узнавал, что я буду. – Как же виртуозно ты подбираешь аксессуары!

– Спасибо, мой дорогой! Привет! – Я немного склонилась к нему из-за разницы в росте, чтобы поцеловать в щёчку. – Ты единственный, кто замечает, что и как я подбираю!

– Ну скажи, как не заметить?! Как всё идеально просто сочетается! И вообще, весь этот образ роковой красотки тебе очень идёт.

– Спасибо, дорогуша. Мне очень приятно, что ты оценил мои старания. В отличие от остальных!

– Просто все завидуют! А я восхищаюсь! – лукаво сказал Макс.

– Кроме неё. – Я повернулась к подруге. – Да, Эль?

– Что?

Эля ничего не слышала. Музыка играла громко, как в ночном клубе. Модный диджей крутил попсовый хит в своей фирменной обработке, и это было невероятно круто.

– Не слышит, – констатировала я. – Правда она красотка?

– Ты гораздо ярче, красивее и сексуальнее!

– Ну, Макс! Это неправда!

– Уж поверь намётанному глазу старой тётки! Это правда! И вообще, если бы я был натурал, я бы за тобой приударил.

– Эля мне всё время говорит, что если бы она была мужиком, то тоже бы стала со мной встречаться! Я прям как молодой Брэд Питт – нравлюсь и мальчикам и девочкам! – Я рассмеялась.

– Ты круче!

Макси всегда был таким милым. И мне было плевать на причину его поведения. Чаевые не чаевые – мне было всё равно, потому что он не только был мастером смешных и нелепых комплиментов, но и всегда каким-то чудесным образом знал, чего мне хочется съесть и выпить. А это действительно талант! Я никогда не знала, чего именно хочу, тогда он говорил: «Доверься мне! Чувствую от тебя сегодня игривые волны, поэтому салат с крабом и апельсином самое то!» И он НИ РАЗУ не ошибся. НИ РАЗУ.

– Я ещё не разлил по бокалам твоё любимое розе! – спохватился Макси. – Сейчас исправлю.

– Пусть тебя это шокирует, но я не буду сегодня розе.

– «Кир Рояль»? «Беллини»?

– Вискарь.

– НЕТ!!! – Его глаза округлились, как у ошалелого лемура. – Ева, у меня только один вопрос: как такое могло случиться?!!

– Эля считает, что от шампанского у меня сносит крышу и со мной невозможно нормально отдыхать. Ну, ты помнишь, как я однажды тут разревелась, да?

– Но ведь это было мило. Ты так красиво и мило плакала. Даже заметно не было. Разве что бросалось в глаза твоё непривычно печальное настроение. Дорогая, не пей ты вискарь! Ты же звезда! Звёзды пьют только дорогое шампанское!

– Сегодня уже точно не буду. Поздно, уже приняла на грудь пятьдесят!

– Убить бы твою подругу!

– Перестань! Она, наоборот, обо мне заботится! Чтобы я не страдала!

– Поверь мне, лучше всего твоя реакция на шампанское. Посидела, тихо погрустила. Потом выпила крепкий чёрный сладкий чай – и через полчаса как огурец. А вот виски очень опасен! Если его перепьёшь, всё, что ты сегодня съела, может попроситься наружу!

– Фу, Макс!

– Ты, кстати, есть будешь? Что-то вид голодный! – рассмеялся официант.

– Откуда ты знаешь? Я действительно ничего не ела сегодня за ужином. Но после твоих слов уже что-то и не хочется.

– Так что, виски нести?

– Кому это виски? – раздался за моей спиной голос того самого человека, которого Эля называла Гумберт Гумберт.

Макси испуганно сделал вид, что забирает меню, и, не поднимая глаз, удалился.

Всякий раз, когда я слышала этот голос, меня взрывало изнутри. Ноги становились ватными, и я переставала слышать всех и всё. В том числе и его. Как гипноз. Эля всегда потом надо мной смеялась. Спрашивала что-то вроде: «Ну, чё сказал?», а я, тупо глядя ей в глаза, обычно отвечала что-то невнятное, и смысл был всегда примерно один и тот же: «Не поняла, музыка громко играла». – «Но ты же что-то отвечала! Что ты говорила-то?» На это я тоже отвечала неизменно одинаково, и причём на сто процентов искренне: «Не помню». Эля непременно округляла глаза и начинала смеяться. Потом протягивала: «ЯСНО», и это звучало как диагноз.

– Привет! – радостным и одновременно очень странным голосом ответила я.

Он никогда не здоровался. В прямом смысле. Не говорил ни «привет», ни «здравствуй», ни «добрый вечер» – ничего подобного. И соответственно, не прощался. Создавалось впечатление, как будто мы не расставались. Странная привычка. Но в его исполнении она мне нравилась. Он казался суперкрутым. Во всяком случае, для меня он был таким.

– Каких это негодяев ты ждёшь?

– Что? – Я не поняла, о чём это он. – В смысле?

– Краем уха услышал что-то про виски… – с важным видом ответил мистер Shh. Так его окрестила Эля ещё до Гумберта, и этот никнейм вошёл в обиход.

– Так это же для нас с Элей.

– Кто такая Эля? – нахмурившись и неприветливо бросил он.

Мне было непонятно, как можно не запоминать Элю? Он каждый раз спрашивал «кто это?», когда я была с ней. Когда же я была тут единственный раз с Бэллой, так он и вовсе, подойдя и, естественно, не поздоровавшись с ней, сказал мне на ухо: «Сегодня совсем уже перебор. О человеке всегда судят по его окружению». Если коротко, то ему вечно не нравились мои подруги и тем более друзья. Он их называл либо молокососами, либо негодяями. Других вариантов не было.

– Моя подруга!

Я показала рукой в сторону Элины, которая вошла в образ стервы восьмидесятого уровня и, пританцовывая под заводные биты, вообще демонстративно отвернулась, как только заметила, что мы её обсуждаем.

– Малыш, прекращай тусоваться! Я серьёзно. К хорошему это не приведёт.

Мне было всё равно, что он говорит. Мне было кайфово просто оттого, что мы с ним общались. И да, меня не штырило. Я была спокойна как удав и в меру весела. Классное состояние.

– Я пойду, ко мне друг приехал из Нью-Йорка. Надо уделить внимание. – На самом деле это значило, что он сказал всё, что хотел – и теперь до следующей встречи. В общем, это было своего рода «я не прощаюсь, я говорю вам до свидания». И всё же он задержался и добавил: – И последнее, полегче с виски. Даже не думай начинать.

– Чё сказал Гумберт Гумберт?

– Почему ты всё время говоришь два раза Гумберт?! – Мне хотелось влепить Эле смачную пощёчину – такое насмешливое было у неё выражение лица. – И не надо говорить «потому что так звали персонажа». Мне это прекрасно известно.

– Я даже не знаю, как объяснить, Ева. Он такой… прям дважды Гумберт!

– Ну и объяснение!

– Правда! Ты бы видела вас со стороны! – Она пьяно заржала. – Если бы у тебя были скобки на зубах, красная помада и на голове два хвостика – прям вылитая Лолита! А этот твой престарелый Ромео, когда сам по себе ходит, ничего ещё такой. Но вот стоило ему с тобой рядом встать – всё! Ну Гумберт Гумберт!

– Не смешно! Ты же меня просила сюда приехать, говорила, что он чуть ли не самый классный и люди здесь то что надо!

– Я тебя обманула! Просто мне хотелось поскорее свалить от тех кретинов во главе с чокнутым Владиком. Вообще какой-то замкнутый круг, серьёзно! Не убежать… и самое печальное, что не с кем. Посмотри, тут в принципе все такие же кретины, только более продвинутые.

– Продвинутые кретины?

– Здорово звучит, да? – Она снова заржала так, что, показалось, на минуту перекрыла звучание музыки.

– А мы кто?

– А мы бедные чистые души, попавшие в какое-то чистилище по ошибке.

– Мне кажется, тебе больше не стоит пить.

Макс принёс виски. Налил нам по пятьдесят. Поставил на стол большую тарелку ягод.

– Кушать-то будешь? Что-то исхудала совсем! – критически оглядев меня, сказал он и получил за это ещё бонус в свою кармическую копилку.

– Серьёзно? Спасибо! – Я правда была рада и на радостях выпила почти залпом этот несчастный стакан виски.

– Надо растягивать! Ой, дурында! – услышала я эхом от Эли, которая, бросив свои пританцовки, смотрела на меня очень пристально.

Но, к удивлению, я чувствовала себя прекрасно. Было ощущение, что я выпила воду. Правда, вкус мне всё так же не нравился.

– Ева! Не делай так больше, а то мне придётся тебя отсюда выносить. Если не ради меня, то сделай это хотя бы ради своего Гумберта!

– Всё-таки можешь сказать один раз, да?

Я засмеялась, меня прошибла дикая энергия, и я ушла в пляс. Помню, что было очень весело и классно. Такой атмосферы чистого кайфа не было больше нигде! Звучал клубный микс вперемешку с заводной мелодией саксофона. Я смеялась и улыбалась всей планете. Когда встречала взгляд Эли, она тоже мне улыбалась, но как-то насмешливо. Только мне было так хорошо, что я даже не обращала на это внимания.

Вокруг не было ни одного человека, с которым нужно было бы здороваться и как-то переживать о том, как выглядишь со стороны. Сумасшедшее чувство свободы. Я знала, что моего папу, хоть он и любил потусить, никогда сюда не занесёт. Я знала, что Влад не ходит сюда без нас и, наконец, ни один из знакомых нам халявщиков здесь тоже не появится, потому что некому их тут угостить. Тут были другие люди.

Я вернулась к нашему столику, чтобы немного отдохнуть. Эля отбивалась от какого-то странного вида чувака, который, судя по всему, назойливо просил её номер телефона, протягивая свой смартфон. Вдруг Эля сделала такое страшное лицо, что на миг стала похожа на невесту Чакки. Надо было видеть парня! Он аж застыл на месте, а опомнившись, поспешил скрыться в толпе.

Элина, увидев меня за столиком, присела рядышком.

– Ева, даже не знаю… если всё так же пойдет отстойно в будущем, нам придётся выходить замуж друг за друга, – начала жаловаться подруга. – Вот скажи: как я тебе?

– Эээ… что?

– Ну как я выгляжу?

– А, ты об этом! А то я уже испугалась, что ты ко мне подкатываешь! – Я состроила гримасу.

– А ты не бойся, я буду нежной!

Она изобразила на лице похотливое выражение и посмотрела на меня как… мужчина. Мне стало не по себе. Я растерялась. Увидев мою реакцию, Эля ликующе заржала, громче обычного. Она вообще вела себя странно. Я начала думать, что она очень пьяна.

– Видела бы ты себя! – хохотала она. – Ой, не могу! Живот болит уже от смеха!

– Меня чуть не стошнило! Хватит ржать как кобыла! – Я обиженно отвернулась.

– Ладно, не обижайся. Но я всё равно скажу, что хотела.

Она попыталась сделать серьёзное лицо, но не получилось. К нам подошёл светский фотограф. Мы одновременно показали рукой, что не нужно нас фотографировать.

– Знаешь, им бы надо завести таблички вроде «зарезервировано», на которых было бы написано «No photo!» и «No Instagram!». Предложи эту идею своему старикану!

– Прекрати его так называть! Он не старикан.

– Я поняла, почему ты в него втюрилась. Серьёзно! Если посмотреть вокруг, всё станет ясно. На безрыбье и таракан креветка.

– Это не правда. Я не согласна с тобой! Он, естественно, отличается от всех, но не потому, что все кругом уроды, как ты говоришь. Он… он…

– Ой, всё понятно с тобой! Любовь зла, полюбишь и такое чудо!

– Вечно ты себе противоречишь! Ты же говоришь всё время, что это у меня бзик. А тут признала, что я всё-таки влюблена.

– Скажу так. Всё должно происходить в своё время, и разница в возрасте, особенно в первый раз, не должна быть больше пяти тире восьми лет. Доказано учёными. Что касается тебя, у тебя запоздалая первая любовь. Вот тебе сколько лет? Правильно, с каждым годом всё больше…

– Что ты несёшь? – Я рассмеялась, потому что было отчётливо ясно, что она пьяна.

– Джульетте сколько было, когда она Ромео встретила? – Она приподняла брови и, кажется, была собой очень довольна, а я думала, что если бы не была так хорошо воспитана, сняла бы это её «выступление» и в Инстаграм выложила. Эля бы стала звездой в секунду. – Молчишь. Значит, не знаешь.

– Молчу, потому что этот бред обсуждать не особо хочется, – фыркнула я. – И я знаю, ей было четырнадцать.

– Молодец. Именно в таком возрасте и надо влюбляться в первый раз, и желательно не в того, кто старше тебя на две жизни.

– Я в четырнадцать лет играла в куклы. Серьёзно, это сейчас в четырнадцать некоторые выглядят на двадцать, чёрт-те чем занимаются. Меня мама строго воспитывала, были жёсткие правила. Я тебе рассказывала. Почти до восемнадцати лет нельзя было даже по телефону с мальчиками разговаривать.