Читать книгу "Прикосновение тьмы"

Ника Андарова
Прикосновение тьмы

Пролог

Тревожная, высасывающая спокойствие тишина, нарушаемая тяжелым, надсадным дыханием, царила в комнате. Она царила повсюду во дворце: вот уже восьмой день жена правителя Симошеха лежала без сознания. Лучшие лекари разводили руками: говорили, прекрасную Димекрию поразила некая редкая, неизвестная им болезнь и они ничего не могут поделать. Все, что они могли, – дать настойки, чтобы притупить боль, в остальном лишь бестолково качали головами.

Тем временем в коридорах, в комнатах, на кухне дворца люди шептались о яде. Люди тихо рассуждали о том, что жена правителя Дрогара не принесла ему желанных сыновей. «Ему нужны наследники», – шепотом говорили они. Те, кто сможет править созданной им огромной империей. И теперь он надеется избавиться от бесполезной жены, больше не имеющей возможности понести дитя, и взять другую. Ту, что произведет на свет законных преемников.

Маленькая Ларэя ничего не понимала. Не понимала, почему люди говорят такое о ее любимой матери и об отце. Но то, что отец ни разу не зашел в комнаты мамы за все эти восемь дней, рождало в душе страх и еще большую растерянность.

Все эти дни Ларэя испуганно наблюдала за мамой и не могла остановить слез, что ручьями текли по щекам. Ей было страшно. Мама всегда была для нее божеством, ее смех мог укрыть от любых невзгод. Но сейчас весь мир содрогнулся, зашатался на опорах, которые некогда казались такими прочными и нерушимыми: мама не обнимала ее, на шептала успокаивающих слов – она лежала на кровати, спутанные потускневшие волосы облепили ее впалые щеки, бледно-серое лицо пугало своей пустотой. И с каждым ее надрывным вдохом и выдохом отчаяние разрывало душу маленькой девочки. Помимо нарушаемой надсадным дыханием тишины в комнате стояли тревожащие детское сознание запахи: терпкий – лечебных трав и настоек, кислый – испражнений, и пряно-цветочный – запах благовоний, которыми пытались перебить остальные. К ним примешивался еще один, еле ощутимый, но от этого еще более тяжелый и гнетущий – тошнотворный, сладковатый запах гниения. Он тревожил Ларэю более остальных.

Ларэя сидела на кровати рядом с мамой, и невозможно было понять, спит она или просто впала в забытье. С другой стороны находилась ее старшая сестра – Виента. Кроме них в комнате никого не было.

Ларэя подняла взгляд на сестру. Хоть Виенте недавно исполнилось девять и она была старше всего на два года, сестра казалась Ларэе такой взрослой – Ларэя всем сердцем любила сестру и старалась во многом ей подражать, – но сейчас Виента по-детски утирала слезы со щек и шмыгала распухшим, покрасневшим носом. Черные, когда-то ухоженные волосы были неловко убраны в растрепанный хвост, из него выбились несколько прядей и падали на лицо: мама всегда сама заботилась о них, не подпуская ни служанок, ни наставительниц к их волосам, теперь же двум девочкам приходилось пытаться делать многое самим.

Внезапно ресницы матери затрепетали. Она с трудом разлепила веки. Ее мутный, измученный взгляд заскользил по потолку, стенам, комнате… Словно она искала что-то или кого-то. Он остановился на Виенте. Девочка подалась всем телом вперед.

– Мама, – весь страх сестры звучал в ее дрожащем голосе.

– Ларэя... – тихо позвала Димекрия.

Виента замерла, на лице отразились недоумение и растерянность. Она перевела взгляд на сестру и затем опустила глаза, покорно отстраняясь от мамы. Димекрия с большим трудом перевела взгляд на младшую дочь. Дыхание ее участилось, а черты лица исказились, будто то, что она делала, доставляло ей невыносимую муку.

– Никогда… никому… – Она выдыхала каждое слово, будто выталкивала из себя, грудь тяжело поднималась и опускалась. – Не дай… понять… кто ты… От этого зависит… – Последнее слово далось матери особенно тяжело, она надсадно захрипела, пытаясь сделать новый вдох.

– Мама... – жалобно прошептала Ларэя.

Лицо Димекрии застыло, грудь перестала тяжело вздыматься, и стало понятно – жизнь покинула ее тело. На Виенту она взглянуть не успела. После последнего вздоха матери наступила неестественная, абсолютная, пугающая тишина.

– Мама? Мама! – шептала Виента, вцепившись в платье Димекрии и судорожно дергая его, словно пыталась разбудить. По ее щекам текли слезы, детское лицо исказил страх.

Ларэя же не плакала. Она сидела, завороженно глядя поверх кровати, на которой лежало уже бездыханное тело матери. Спустя какое-то время Ларэя, будто очнувшись, осмотрела комнату, ее взгляд остановился на Виенте.

Слез на ее щеках уже не было: Виента сидела, сжав челюсти и с ненавистью смотрела на младшую сестру. Словно это она, Ларэя, а не смерть, отобрала у нее маму. Не проронив ни слова, Виента стремительно вышла из комнаты.

Ларэя хотела догнать сестру. Хотела все рассказать, объяснить, исправить. Но не могла. Не могла сказать правды. Страх мамы приковал Ларэю к месту, заставляя отчаянно сжать кулаки. Она знала, что нельзя рассказывать, что Ларэю ждет страшная расправа, узнай кто-нибудь о том, на что она способна. Даже последний свой вздох мама потратила на то, чтобы напомнить ей об этом.

Маленькая Ларэя склонила голову над телом мамы, давая волю горьким слезам. С этого момента она оказалась одна. Совсем одна. Наедине со своей ужасающей тайной.

Глава 1

Тринадцать лет спустя

– Проснитесь, принцесса. Ваш отец приказал разбудить вас и собрать в дорогу! – взволнованно шептала Айна. – Кажется, вас выдают замуж!

Ларэя попыталась открыть не привыкшие к свету глаза, но лишь напряженно сощурилась. Первое, что удалось разглядеть – испуганное лицо служанки, освещенное светом лампы, что та сжимала в руках.

Темные вьющиеся волосы Айны не могло усмирить даже тугое плетение, так что кудряшки постоянно выбивались, образуя пушистый ореол вокруг головы. Именно в нем сейчас путались отблески лампового огня, делая лицо Айны потусторонним и пугающим.

– Сейчас? Но отец сказал, что племена Ирота запросят невесту лишь к приходу сезона ветров. И сейчас ночь! – пытаясь сдержать свое смятение, проговорила Ларэя и бегло оглядела комнату.

Покои принцессы Симошеха тонули во мраке, не давая разглядеть богатое убранство, даже предрассветная туманная синева не просачивалась в окно, а значит, как она и предполагала, сейчас стояла самая глубокая ночь.

– Что-то случилось! Ваш отец только что прибыл и велел разбудить слуг. И приказал срочно вас собирать. Кажется, вас отдали в жены правителю Сагдара. – На последних словах голос служанки все-таки дрогнул.

– Что?..

Ларэя непонимающе уставилась на Айну. Выдали за правителя Сагдара? Не за сына вождя племен Ирота? Что за глупость? Этого не может быть!

И почему Сагдар?.. Все внутри Ларэи сжалось лишь от одного названия этого кошмарного города. Она ненавидела Сагдар!

Но что случилось? Ведь ее старшая сестра, Виента, готовилась стать женой правителя Сагдара. Всегда желала этого. Стремилась всеми правдами и неправдами. Странно. Немыслимо!

Возможно, служанка все напутала. Необходимо найти отца и выяснить, в чем дело.

– Айна, помоги одеться, – проговорила Ларэя, спешно поднимаясь с кровати.

Она обнаружила отца в зале для совещаний. Оттуда как раз выходили главные Командующие его войск. Военная выправка была видна даже посреди ночи – каждый был подобран и сосредоточен. Но на обычно спокойных, уверенных лицах читалось напряжение. И что-то тревожное звенело в воздухе – Ларэя это ощущала. Не просто так ее отец созвал Командующих глубокой ночью. Горло сжало неприятное предчувствие.

Оставив сопровождавшую ее служанку у дверей, принцесса вошла. Огни вдоль каменных стен рвано разгоняли тьму в зале совещаний, Дрогар, ее отец, правитель империи Симошех, сидел за массивным столом, устало откинувшись на высокую спинку стула. Одежда покрыта дорожной пылью, черная с редкой проседью борода чуть спутана, что в обычной ситуации для отца было недопустимым. Но сейчас не обычная ситуация, Ларэя видела своими глазами.

– Отец. – Ларэя церемониально, в соответствии с правилами, склонила голову в знак приветствия. – Ты отдал приказ собрать меня в дорогу. Могу я узнать, что случилось?

– Все верно. – Дрогар перевел тяжелый взгляд на дочь. – Ты выходишь замуж. Мы выдвигаемся в Сагдар в ближайшие дни.

Сердце Ларэи болезненно ухнуло вниз, но она постаралась сдержать себя в руках. Так это правда! Но Сагдар? Только не Сагдар! Как это могло произойти?

– Я не понимаю, отец, – осторожно начала Ларэя, пытаясь унять панику, что дрожью расплескивалась внутри. – Ты говорил, что отправишь меня в племена Ирота к сезону ветров. И… Виента. Она всегда так хотела этого брака. Могу я узнать, что случилось?

Тень пробежала по лицу Дрогара при упоминании имени сестры. Тон его изменился, голос стал жестче:

– Все изменилось, Ларэя. Сагдару необходимо подкрепление – войско, чтобы защищать земли. Наши в том числе. Ты, – с нажимом произнес отец, – станешь женой правителя Сагдара. Вместо Виенты.

Сердце Ларэи бешено заколотилось, в голове разрушительным смерчем завертелись вопросы, но она понимала, что отец, скорее всего, не станет отвечать и отошлет ее, не удосужив себя объяснениями: их натянутые, отстраненные отношения не позволяли ей настаивать. Но как же так? Она вспомнила торжество во взгляде сестры, когда отец объявлял о ее предстоящем браке в их последний, совсем недавний визит в Сагдар. Ее триумфальную улыбку, окрашенную тьмой и злобой, после пира, когда они шли коридорами сагдарского дворца в свои комнаты. Все это произошло лишь несколько дней назад. Должно было случиться что-то невероятное, раз еесейчас выдают замуж вместо Виенты!

Внезапно Дрогар резко встал и вплотную приблизился к дочери. Схватив ее за плечи, он угрожающе встряхнул и заставил посмотреть в свои покрасневшие от напряжения, воспаленные глаза. Ларэя почувствовала запах немытого тела.

– Ты знала, что Виента предала нас и сговорилась с эриконцами? Ты как-то к этому причастна? – повысил он голос, обрызгивая слюной и обдавая зловонным дыханием, внимательно, болезненно-остро разглядывая ее лицо.

– Что? – Ларэя попыталась обуздать дикий ужас, который вызывали в ней взгляд и поведение отца.

Виента сговорилась с эриконцами? Но как? Почему? Это невозможно…

Только тот, кто знал историю Сагдара, мог понять весь кошмар подобного обвинения: двадцать лет назад эриконцы напали на Сагдар, вырезали мирных жителей посреди ночи. Кто знает, захвати они тогда город, вероятнее всего, то же ждало и жителей Хшасса, столицы Симошеха, что находится рядом с песками аргхатийской пустыни. Но правитель Эфрах и его дочь Саана, отец и сестра нынешнего правителя Шехара, принесли себя в жертву, чтобы создать Полог, что до сих пор защищает пустынные земли и город, и нападение удалось прекратить.

Но раз отец говорит об этом так уверенно и с такой яростью, значит Виента действительно предательница. Ларэя с трудом взяла себя в руки, опустила взгляд и как можно бесстрастнее проговорила:

– Тебе известно, что после смерти матери мы живем разными жизнями. Я ничего не знала.

Дрогар испытующе посмотрел на дочь.

– В твоих интересах, чтобы это оказалась правдой, Ларэя. Правителей Сагдара ты так просто не обманешь, – проговорил он, отстраняясь и возвращаясь к столу. – Теперь тебе придется принять судьбу Виенты. А сейчас послушай внимательно, что я тебе скажу, дочь.

Даже сквозь оцепенение и страх принцесса внутренне содрогнулась – с каких пор отец зовет ее дочерью?

– Семья, Ларэя – одна из самых важных ценностей, – продолжал тем временем Дрогар, тяжело усаживаясь на стул. – Ты – часть и продолжение меня, нравится тебе это или нет. Твой долг перед землями Симошеха и перед своей семьей священен, я не раз тебе это говорил. Мне нужно влияние в совете Сагдара, поэтому и ты будешь там. Делать все, что я тебе прикажу. С поддержкой Ордеса Сагдаром будем править мы! Направлять решения совета в нужное нам русло. Управлять местом, которое таит в себе множество секретов и возможностей. От этого зависит безопасность наших земель. А теперь собирайся. Я не хочу тянуть и дня – мы выдвигаемся с частью войска сегодня же, с рассветом.

Ларэя заторможенно кивнула в ответ, глядя в одну точку. Кажется, наконец-то пришло спасительное оцепенение: так с ней происходило всегда в моменты сильных потрясений. Все казалось далеким, будто происходило не с ней, тело оставалось на месте, а разум словно уходил в другой мир. Ларэя усилием воли вернула себя в ужасающую ее реальность.

– Могу я взять Айну с собой? – прошелестел ее голос, который ей самой казался незнакомым.

Дрогар непонимающе посмотрел на Ларэю.

– Служанка, что ты подарил на мое совершеннолетие, – глухо пояснила она.

– Бери, если хочешь, – небрежно бросил Дрогар.

Сердце Ларэи забилось быстрее от внезапно пришедшей надежды – а что, если попробовать поднять вопрос, который ей так долго не удавалось решить в свою пользу, сейчас.

– А Цемерия? Если я выхожу замуж, мне больше не нужна нянька…

– Цемерия – мудрая женщина, – перебил ее Дрогар. – Ее мудрость пригодится тебе и в Сагдаре. Пусть она останется подле тебя и продолжает наставлять.

– Но отец… – попыталась протестовать Ларэя – неслыханная для нее дерзость.

– Она будет помогать тебе, – отрезал он. – Оберегать от оплошностей при дворе Сагдара. Она отправится вместе с тобой. Я все сказал.

– Да, отец. – Ларэя покорно склонила голову.

Оберегать от оплошностей и помогать? Скорее с радостью скинет ее в вечное пекло царства Ишрата, чтобы поглядеть на муки Ларэи. Отец упорно держит Цемерию подле нее! Принцесса в отчаянии скомкала подол платья, пытаясь сдержать слезы. В знак покорности она опустила голову и скорее вышла из залы совещаний.

Ларэя, сопровождаемая Айной, шла по коридору хшасского дворца и вертела в голове заученные, зазубренные до дыр слова: «Она должна достойно принять уготованную ей участь. Она потомок великого рода Дар-Саэмских долин, из которого происходит ее мать, и дочь правителя империи Симошех. На ней лежит большая ответственность. Она – часть народа, который верит в нее, народа, чьи жизни и мирное существование она оберегает. Она должна достойно выполнять долг дочери земель Симошеха».

Эти фразы Ларэя вспоминала всякий раз, когда хотелось кричать от безысходности. Они не очень помогали унять терзавшее ее чувство беспомощности, но иногда приносили желанное отупение, которое помогало хоть как-то перетерпеть реальность. Если отец посчитал нужным выдать ее замуж за сагдарского правителя, значит, так и будет и Ларэя не в силах что-либо изменить. Все, что она может, – терпеть.

Но как сестра могла предать их? Ларэя не могла до конца в это поверить. Хотя чему она удивляется? Виента давно перестала быть той девочкой, которой так восхищалась и за которой бегала Ларэя. Даже в редкие случайные встречи Виента была холодна и подчеркнуто вежлива. Но сейчас нет смысла думать о поступках Виенты, нужно сосредоточиться на том, что ждет ее впереди.

А впереди ее ждал Сагдар… И желание отца управлять им посредством ее и одного из правителей города, Ордеса. Принцесса передернула плечами. Животное! Безумец. Этот аргхатиец, часто наведывающийся в Симошех и ведущий торговые и военные дела с отцом вызывал в Ларэе возмущение. Он вел себя непозволительно! Его поступки были нахальны, жестоки и лишены всякого смысла, особенно ей запомнился один, связанный со стариком с кухонь. Хорошо, что ее выдают за другого правителя, Шехара.

***

Ларэя сидела на кровати, уставившись в пол. Лучи только взошедшего солнца уже успели разогнать ночную тьму, некоторые пробивались сквозь щели между газовыми занавесками, вырисовывая свое присутствие яркими линиями на белоснежном мраморном полу. Ее вещи уже были собраны в массивные, обитые серебром сундуки. Лишь мамино платье лежало перед ней. Его она уложит лично – спрячет, тщательно следя, чтобы даже служанка не нашла его ненароком.

Неожиданно Ларэя схватила подушку и с силой швырнула ее в стену. Посчитав это недостаточным, она в бешенстве заколотила по остальным, лежащим на кровати красивым стройным рядом.

Она так надеялась, что выйдя замуж за сына правителя племен Ирота, наконец-то избавится от ненавистной Цемерии и душащего надзора отца! Столько лет она терпела, покорялась и слушалась в надежде, что когда-нибудь ее мукам придет конец! А теперь мало того, что ей предстоит быть марионеткой отца в напряженных политических делах и терпеть Цемерию, так это придется делать в самом ненавистном городе на всех землях Континента! Как долго это все будет продолжаться?! Пока ее душу Атали к себе не приберет?!

Вот бы сбежать!

Виента поступила подло, но в чем-то Ларэя ее понимала: отец распоряжался ими как вещами. Даже сейчас, в этой ситуации со свадьбой – одну принцессу расчетливо заменил другой.

Принцесса выдохнула, обреченно опустив плечи, давая наконец гневным слезам пролиться. Ларэя не обманывалась – она лишь женщина, выросшая в изнеженности дворца, холеная, обласканная богатой жизнью. И она не умеет ничего, кроме как терпеть издевательства Цемерии и скрывать свою суть, храня свою тайну.

Ларэя знала, что за глаза ее называют сумасшедшей, помешанной. Глупцы! Знали бы они настоящую правду. Мама не зря предостерегала ее перед смертью. Со временем Ларэе открылось, что люди боятся и истребляют подобных ей. Она – часть другого мира, и ей нет места среди нормальных людей.

Принцесса опустила глаза на мамино платье. Задумчиво дотронулась до мерцающей светлой ткани. Кончиками пальцев провела по дорогим жемчужинам редкого персикового цвета – еще в детстве она любила их перебирать, это ее успокаивало – они россыпью спускались от лифа к талии. Такая же россыпь жемчуга украшала край подола.

Когда-то отец подарил этот невероятной красоты и роскоши наряд своей жене Димекрии в честь рождения ребенка. В честь рождения Ларэи. Ларэя в тайне сохранила это платье как трепетное воспоминание о маме, и сейчас, когда она перебирала жемчуг, непозволительная мысль, как всегда, лезла в голову: осмелься она сбежать, на одно только это платье можно пол жизни существовать и ни в чем не нуждаться, если жить скромно и быть как все.

Быть как все… Ларэя столько раз думала об этом. Сбежать, оказаться там, где на тебя не смотрят, как на умалишенную. Странную. Больную. Где ты можешь жить и не бояться, что за это тебя накажут и причинят боль. Каждый раз, прикасаясь к маминому платью, она думала об этом – этот наряд был для нее мостиком к ее фантазиям. Держа его в руках, Ларэя позволяла себе мечтать, грезить и эти грезы помогали ей терпеть реальность. Хоть в глубине своей души она и понимала, что никогда не решится на такой отчаянный поступок.

Глава 2

Шехар шагал вдоль освещенного послеполуденным солнцем коридора, ведущего на женскую половину. Его путь лежал в место, где он был не частым гостем, но чрезвычайные обстоятельства заставили сегодня прийти именно сюда.

С приближением к Саду удовольствий все отчетливее слышалось журчание воды – редкий, ласкающий ухо звук для беспощадных пустынных земель. Хорошо, что озера подземных пещер богато одаривали их водой, а знания Келана позволяли использовать ее практически с роскошью.

Шехар стремительно вошел в просторное куполообразное помещение с фонтаном посередине. Рядом с ним по-хозяйски разгуливали два распустивших хвосты павлина – давний экзотический подарок правителя Дрогара. «Бесполезные птицы», – подумал Шехар. Если бы они сдохли, никто из жителей дворца и не заметил бы, но наложницы, видимо, заботились об этих пернатых тварях, раз они до сих пор тут вальяжно разгуливают.

В этом помещении, относящемся к Саду удовольствий, сливались пять ходов – тот, из которого пришел Шехар, вел в мужскую половину и общие залы. Другой – на женскую половину, третий – в сам Сад удовольствий, где жили и доставляли наслаждение воинам Сагдара наложницы, четвертый – на улицу, в сторону тренировочных полей. Пятый ход – сейчас из него сквозь каменную узорчатую решетку лился свет, разрисовывая пол солнечными красками, – вел в небольшую парадизу, примыкающую к Саду удовольствий.

Вход в парадизу украшала каменная воздушная решетка, вверх по которой забирались яркие изумрудные листья плюща. Через причудливой формы отверстия можно было видеть часть сада – в нем водились птицы, разноцветные пушистые зверьки и даже бабочки. По красоте это было второе место после Главной парадизы, что примыкала ко дворцу со стороны города.

Правитель Сагдара замедлил шаг и остановился у колонны. Из полукруглой резной каменной арки, что вела в основные помещения Сада, величественно выплыла Эсэт. Как всегда, строгая, властная, она считалась негласной королевой этого места. Эсэт когда-то сама была наложницей, но острый ум, умение создавать порядок из хаоса и твердая рука позволили ей стать той, кто ими управляет. Она же составила свод правил, которым неукоснительно подчинялись как наложницы, так и воины, превратив это место разврата и животной похоти в место гармонии, порядка и воплощения самых смелых фантазий.

Шехар был уверен, что от проницательного взгляда Эсэт не укрылось его раздражение. У него были на то основания: земли эрфитов в опасности, возможно, даже Полог – магический купол, созданный его отцом, – не сможет остановить их врагов, а его друг и соправитель в это время совершает неимоверные глупости.

– Где он? – требовательно спросил Шехар.

Эсэт демонстративно спокойно поприветствовала правителя наклоном головы и молча дала знак следовать за ней, плавно углубляясь в помещения Сада удовольствий. Шехар тяжело, разочарованно выдохнул. Все-таки он надеялся, что услышанное им донесение было ошибкой. Не так Ордес должен готовиться к церемонии своей свадьбы, на которой сам же и настоял.

Шехар двинулся за Эсэт, окинув мимолетным взглядом ее статную фигуру. На Эсэт было фисташкового цвета платье, поверх которого она на симошехский манер накинула того же оттенка кафтан до колена, изумрудный широкий пояс подчеркивал все еще стройное тело. Эсэт не позволяла себе оголять руки или допускать некогда модные среди сагдарских кьяр разрезы на платье, сквозь которые могла «случайно» мелькнуть оголенная нога. Даже горло закрывал длинный стоячий ворот кафтана – ее наряд всегда контрастировал с тем местом, которым она правила. Темные с проседью волосы, что доходили до бедер, Эсэт всегда распускала.

Ей было уже более пяти десятков, но выглядела она удивительно молодо. Поговаривали, что Эсэт знает колдовство, что позволяет ей не стареть, но, скорее всего, дело было в ее корнях. Когда-то ее и ее сестру Эрину рабынями привезли из далеких Акаимских земель, а люди там славятся своей страстью к жизни, хитростью и неумением стареть.

Шехар терпеливо следовал за Эсэт, преодолевая запутанные узкие коридоры Сада удовольствий, который существовал по своим особым правилам. Здесь обитали женщины, что отдавали себя ради защиты и сытой жизни, или же пленницы, которых Дрогар дарил городу взамен на лучшее оружие, изготовляемое сагдарскими мастерами из прочнейшего сплава металлов, что добывались в недрах пещер.

Эсэт остановилась у входа с занавесью из множества тонких нитей с бусинами и указала на него рукой. Шехар отодвинул кисейную занавесь, вызывая мелодичное перезвякивание бусин, и прошел вглубь большой общей комнаты. Одна из самых просторных, она вмещала в себя бассейн и около двух десятков мягких тахт. Повсюду были расставлены растения и развешаны прозрачные алые и бордовые ткани, которые больше разжигали фантазию, нежели что-то могли прикрыть или позволить уединиться. В нос Шехару ударил аромат благовоний. И чего-то еще… Но раздражение помешало распознать еле уловимый, кажущийся знакомым запах.

Шехар нашел Ордеса у бассейна. Он с обнаженным торсом и приспущенными до бедер штанами распростерся на тахте, в окружении полуголых наложниц. На нижней части его живота выделялся своей чернотой ритуальный рисунок, уходивший под край штанов. На девушках позвякивали цепочки, нижнюю часть лица некоторых закрывали маски. Одни наложницы стояли около Ордеса, другие в сладкой неге лежали на тахтах рядом, наблюдая за Ордесом и усиливая свое возбуждение, холеными пальчиками скользя по своим отвердевшим соскам и низу живота.

Наложниц было около десятка. Шехар впервые видел, чтобы Ордес вне обряда допускал до себя кого-то кроме избранных им трех девушек. Немногие знали причину подобного поведения, но Шехар знал – эрфит, с которым Ордес был связан, наделял его сверхчувствительным нюхом, и он не переносил запах других мужчин на женщинах, с которыми был близок. Для Ордеса это было равносильно смраду, и он говорил, что никакое мыло не способно смыть с женщины запах другого мужчины.

Одна из наложниц поливала стоящую рядом с Ордесом девушку вином, он же слизывал стекающую между бедер рубиновую жидкость, глубоко забираясь языком в складки. Наложница запрокинула голову, из полураскрытых губ вырывались гортанные протяжные стоны, доставляемые Ордесом приятные ощущения полностью захватили ее.

Шехара не смущали ни нагота наложниц, ни их призывные взгляды. Его ждала Аэрин. И никого не существовало в мире важнее и значимее. И сейчас он должен лежать в кровати в ее объятиях после прошедшего только два дня назад свадебного обряда, а не вытаскивать Ордеса из ямы разврата и пьянства, в которую он так не вовремя решил погрузиться.

– Ты сегодня решил превзойти себя. – Шехар остановился недалеко от тахты, на которой лежал Ордес.

Тот заметил его и, вынув язык из промежности наложницы, лениво откинулся на тахту, насмешливо наблюдая. Знакомый сладковатый аромат ударил в нос… Тут до Шехара наконец-то дошло.

– Эрис… – Шехар сжал челюсти. – Этот цветок собирали для твоей брачной церемонии, а ты используешь его здесь, чтобы приглушить запах похоти и наложниц?

Ритуальный цветок притуплял нюх Ордеса. Именно это и сделало его в свое время частым участником особых обрядов. Шехар чувствовал, как злость и раздражение внутри него раскручиваются в песчаную бурю.

– Прекрати зудеть и портить удовольствие, Шехар. Присоединяйся или проваливай к демонам.

Ордес потянулся к темнокожей наложнице, что лежала у его ног, и привлек к себе. Ее обнаженная грудь скользнула по его щеке, и он, играя, поймал сосок, языком очерчивая круг, вбирая его в рот, дразня. Наложница выдохнула, изгибаясь, закусила губу и потерлась, широко разводя бедра, о его ногу, которую успела оседлать.

Шехар проигнорировал слова соправителя.

– Ордес. Твоя невеста уже в пути, – напомнил Шехар.

– Значит, у меня еще есть немного времени насладиться умениями этих диких и ненасытных демониц, – с ленцой произнес друг.

Он скользнул пальцами между ног темнокожей наложницы, раздвигая складки, в ответ на что та, откидывая голову, оперлась на его широкие плечи и начала ритмично тереться о его руку. Из полуоткрытого рта вырвался стон. Протяжный, гортанный, смешанный с частым прерывистым дыханием.

Пожалуй, с Шехара хватит. Он позволял Ордесу слишком много. Но сейчас не время для его игр. Не время для боли и ненависти, что он носит в себе уже более двадцати лет.

– Саану бы вывернуло наизнанку от вида того, во что ты себя превращаешь, – тихо произнес Шехар.

С Ордеса сразу же слетела шелуха развязности и непринужденности. Он подался вперед, отстраняя от себя наложницу.

– Не смей произносить ее имя, – подобравшись, зло процедил он в ответ.

Шехар знал, какое действие эти слова окажут на друга, знал, что делает Ордесу больно, но он слишком долго терпел его безрассудства.

– Ты позоришь не только себя, но и Сагдар, – жестко проговорил Шехар. – Честь воинов и правителей наших земель. Наши ценности. К тебе едет невеста – ты сам предложил этот союз. Взял на себя ответственность. А теперь лежишь тут, топя разум в вине и похоти. Лучше бы ты вовсе не предлагал свою кандидатуру взамен моей.

– И позволил бы тебе совершить глупость и отказаться от правления городом, который основал твой предок, ради этой… эриконки? – Последнее слово он выплюнул, как самое грязное оскорбление.

– Ты говоришь о моей избраннице. О моей жене. И ее зовут Аэрин. И она та, кто вернула тебя из-за Грани.

– Я ее об этом не просил! И ничего не должен ни ей, ни тебе.

– Так никто и не спрашивает с тебя долгов! Я лишь требую рассудительности! Своими необдуманными действиями ты можешь настроить против нас целое войско, что Дрогар отдает нам. Они верны не нам, но кровному представителю Симошеха – дочери Дрогара, которая будет связана кровными узами с тобой! А твое поведение, оскорбляющее честь будущей жены, может их настроить против нас.

– Я свой долг знаю, – бросил Ордес, откидываясь обратно на тахту. – И да, нам нужны эти воины. Я не уйду за Грань, пока не увижу, как Верховный испускает дух, захлебываясь своей кровью и давясь своими же внутренностями.

Взгляд Ордеса обрел ясность, значит, еще не все с ним потеряно. Шехар немного успокоился, хоть и покачал головой на его последние слова. Месть. Теперь цель Ордеса обрела плоть и конкретное имя – Верховный. Шехар собрался было уходить и уже повернулся к Ордесу спиной, но помедлил и, оглянувшись, проговорил:

– Твои злость и ненависть могут навредить принцессе Симошеха. Я хочу, чтобы ты поклялся, что не причинишь ей зла.

Внезапно Ордес зло рассмеялся, Шехар же опять нахмурился.

– Навредить ей?! Я оказал ей величайшую услугу, Шехар. Дрогару наплевать на свою дочь и на то, что с ней будет после выгодного его землям брака. Ради того, чтобы укрепить свое влияние, он готов отдать ее в недавно покоренные племена с жестокими обычаями, где в день свадьбы невесту по очереди имеют друзья и родственники жениха, а ты говоришь, что я могу ей навредить!

Кривая усмешка исказила лицо Ордеса, но в глазах не было веселья. Уже двадцать лет Шехар не видел в них радости.

– Я не причиню ей вреда, Шехар. Обещаю, – будто устав от всего, проговорил Ордес и откинулся на тахту, закрывая глаза.

Шехар отвел от Ордеса суровый взгляд и наконец-то вышел. Друг беспокоил его – как бы затея Ордеса и его вспыльчивость не погубили их всех.

В голове у Шехара вертелись слова Келана, сказанные совсем недавно об Ордесе: их друг все глубже и глубже погружается во тьму. Да, он действительно вяз в пороках и темных эмоциях и лишь иногда выныривал оттуда. Именно в эти моменты он становился тем, кого когда-то полюбила Саана. Тем, с кем Шехар делил детские годы и кому готов был доверить жизнь и судьбу своего города. Шехар тосковал по тем временам. С тяжелым выдохом он отогнал от себя воспоминания.

Тот Ордес не вернется. Никогда. Пора бы уже с этим смириться.