Читать книгу "Прикосновение тьмы"

Глава 3

Твердая земля и куцая растительность сменились зыбкими песками, так что лошади уже с трудом преодолевали путь – принцесса, ее сопровождение в виде служанки и киатисс, и около трехсот симошехских воинов сутки находились в пути и уже добрались до пустынных земель у Черных скал. Они темной угрожающей громадой возвышались по левую сторону и упирались острыми пиками в небо, будто угрожая вспороть ему брюхо или же любому, кто осмелится посягнуть на их высоты. Но таких сумасшедших находилось немного – скалы были столь крутыми, что никто из людей не смог бы на них вскарабкаться. Тем более что эти скалы служили домом для тварей, что обитали лишь на их поверхности. Даже караван старался держаться подальше от подножия черной каменной громады.

Правитель Дрогар, как всегда, шел впереди каравана вместе с возглавляющими его опытными воинами и Командующим. Они не так давно тронулись в путь после ночной стоянки, солнце только набирало силу, но Ларэя уже чувствовала себя разбитой – волнение не дало ночью уснуть и набраться сил. Этим и пользовалась Цемерия, ее киатисс, чтобы при малейшем случае выместить на ней свою злость.

– Сядь прямо! Как уличная девка развалилась! – процедила Цемерия, глядя, как Ларэя склонила голову от усталости.

Паланкин сильно замедлил бы их, поэтому всех трех женщин посадили на лошадей. Одеться пришлось соответствующе – на Ларэе была темно-синяя туника средней длины, того же цвета шаровары из плотной ткани и кафтан с глубокими разрезами до талии по бокам. Принцесса поправила широкий капюшон, скрывающий волосы и лицо от солнца, и покосилась на Цемерию – та ехала рядом, испытывая все возможные муки от поездки в жестком седле.

Ее наставительницу, ее вечный кошмар, приставили к Ларэе, когда ей было около десяти лет. Поговаривали, что в годы своей молодости Цемерия блистала при симошехском дворе. Сейчас же, когда ее возраст перевалил за четвертый десяток, время исказило ее красоту: некогда точеные черты лица и фигура расплылись от неуемной страсти к жирной пище, роскошные каштановые волосы выцвели, и теперь она, подражая молоденьким наложницам с северных земель, рьяно выкрашивала их хной, что придавало волосам неестественную ярко-морковную рыжину. Но если белокожим юным девушкам этот цвет шел, Цемерию он делал смешной, так как яркая задорная рыжина никак не вязалась с ее смуглой кожей и возрастом. В дополнение ко всему толстый слой косметики, которую Цемерия старательно наносила каждое утро, чтобы скрыть возраст, превращал ее лицо в искусственную, отталкивающую своей фальшью маску. Глядя на все ухищрения своей киатисс, Ларэя всегда удивлялась тому, насколько страх старости искажал естественную красоту женщины.

На Айну, что ехала чуть позади, Ларэя вовсе старалась не смотреть – бледная, с дрожащими пальцами, вцепившимися в луку седла, служанка сидела с расширенными от ужаса глазами. Каждый шаг кобылы она воспринимала как пытку, словно та намеревалась ее сбросить, хотя животное для нее выбрали самое смирное. Айну можно было понять: она дико боялась лошадей – там, откуда она была родом, детей не приучали к верховой езде, как делали это на кочевых землях Симошеха, к тому же сказывалось ее рабское прошлое, где провинившихся наказывали, привязывая к лошади, и заставляли тащиться следом, пока тот в изнеможении не упадет, после чего лошадь продолжала тащить раба, а песок сдирал кожу живьем – и с каждым пройденным архом, казалось, страх этот становился все сильнее. Из-за этого служанка постоянно отставала от принцессы и Цемерии, а к концу дня и вовсе плелась в хвосте каравана. Ларэе было искренне ее жаль.

Через несколько архов пути, когда жара стала совсем невыносимой, Цемерия развалилась в самой неизящной позе и с трудом держалась в седле. Ее спина скрючилась и, скорее всего, нещадно ныла. Лицо выражало муку и собралось складками, делая наставительницу похожей на толстую облезлую обезьяну, что забавы ради держали в питомнике дворца. Всегда плотно сжатые губы Цемерии не делали ее привлекательнее. Ларэя хмыкнула и чуть пришпорила свою резвую лошадку, вырываясь вперед. Цемерия, занятая злобным шипением на неудобства дальней дороги и жару, даже не заметила ее маневра. Айна же давно отстала.

Лишь личные стражники последовали за Ларэей беззвучными тенями, но их она уже давно научилась не замечать. Еще через несколько архов послышались выкрики воинов, весь караван замедлился, а затем и вовсе остановился. Долгожданный привал.

– Принцесса, позвольте, – с этими словами один из стражников помог спуститься, приставив переносную лестницу к кобыле.

Ларэя изящно спешилась, старательно придерживая капюшон. Ноги и спина затекли, хотелось размяться. Принцесса огляделась: их окружали только песок, Черные скалы и беспощадное пустынное солнце. Оно обжигало оголенные кисти рук, но Ларэя все равно решила прогуляться, глубже пряча лицо в тени капюшона. Ее стражники неподалеку осушали свои бурдюки в попытке утолить жажду. Видимо, не сочтя ее прогулку представляющей опасность – здесь защищать принцессу было не от кого, – они остались на месте, на расстоянии наблюдая за каждым ее шагом.

День стоял безветренный, и противно жужжащие насекомые беспрепятственно садились на открытые участки кожи. Ларэя раздраженно смахнула особо наглое насекомое с лица. Она уже скучала по легкому прохладному ветру Хшасса. Ласковыми прикосновениями он играл с подолом платья, стоило лишь выйти на балкон или прогулку. Но недолго он был бы таким нежным и игривым. Пришел бы сезон сильных ветров и все изменил – принес ей долгожданный брак с сыном предводителя племен Ирота.

Она видела его лишь раз, на официальном приеме. Тогда она еще не знала, что отец договорится об их союзе, но впечатление он произвел приятное. Молод и здоров. Учтив. Сдержан. Но увы, нити судьбы сплелись иначе, и теперь Ларэя здесь, находится на пути в Сагдар. Принцесса тяжело вздохнула.

Она задумчиво шагала по горячему зыбкому песку, чувствуя, как ноги в сандалиях утопают в подвижной золотистой массе, когда вдруг сильные руки рывком подхватили ее и оторвали от земли. Ларэя испуганно обернулась на того, кто посмел к ней прикоснуться. Никто не мог дотрагиваться до принцессы, кроме ее служанок и киатисс. А крепкая хватка принадлежала явно не Цемерии или Айне.

– Рид… – Ларэя удивленно выдохнула, уставившись на воина, что легко и почтительно опустил ее на песок и, отступив на шаг, склонил голову. Хоть он и убрал руки, Ларэя все равно продолжала ощущать на талии тепло его сильных ладоней.

– Нужно быть осторожнее, принцесса, – проговорил он, встречая ее взгляд.

В его медовых глазах плясали знакомые ей искорки веселья. Но они не унимали ее беспокойства – то, что сделал Рид, непозволительно! В это время к ним уже вплотную подошли стражники.

– Командующий Рид?.. – В голосе одного из них смешались уважение и настороженный вопрос.

Командующий Рид? Когда Рид успел стать Командующим? В последний раз, когда они виделись, он был обычным стражем. Правда, это было давно, очень давно…

Ничего не объясняя, Рид поднял ладонь, призывая к молчанию, и кивком указал на то место, где до этого стояла Ларэя. Затем он снял с пояса мешочек и бросил на песок. Стоило мешочку коснуться поверхности, как дюжина длинных тонких темно-серых игл внезапно пронзили его насквозь. Ларэя вздрогнула. Когда иглы ушли, показалась широкая приплюснутая морда с торчащим вверх рядом мелких острых зубов. Отвратительная тварь размером с мужскую ладонь, с матовой бугристой кожей яростно вонзила острые зубы в мешочек, превращая ткань в рваные лоскуты и рассыпая находящиеся внутри орехи. Тварь, видимо, осознав, что предмет для нее несъедобен, отползла и начала двигать телом из стороны в сторону, зарываясь обратно в песок. Лишь еле заметное углубление на песке выдавало ее местонахождение.

– Пустынный вириш, – взволнованно прошептал кто-то из стоящих позади.

– Твое сердце перестало бы биться уже к этому моменту, принцесса, – проговорил Рид. – Иглы вириша пропитаны ядом, что поражает сердце и убивает молниеносно. Вириши охотятся на больших жертв, отравляют их и затем десятками дней пьют кровь и выедают внутренности, чтобы потом отложить и вырастить внутри свое потомство.

Ларэя в ужасе отступила на шаг.

– Можете расходиться. Я сам сопровожу принцессу к лошади. Поешьте и отдохните. Скоро в путь, – бросил Рид столпившимся воинам и стражникам.

Под гул голосов удаляющихся мужчин Ларэя молча разглядывала того, кто когда-то входил в ее личную стражу, – сейчас, как оказалось, уже Командующего. Рид с тех пор внешне как будто ничуть не изменился: такой же высокий и широкий в плечах, с присущей только ему манерой двигаться – словно большой хищный кот, что живет в садах дворца. Светлые, выгоревшие на солнце, кудрявые волосы оттеняли бронзовую загорелую кожу. Прямой нос, чувственные губы и такой знакомый, теплый цвет карих глаз. Все это делало его похожим на одного из небесных защитников богини Атали, высеченных в ее храме из камня.

Вот только с Рида сошла былая юношеская легкость. Сейчас перед ней стоял мужчина, явно закаленный в сражениях: на плече длинный косой шрам, – Ларэя могла различить, что залатан он был неаккуратно, наспех, – мелкие отметины рассыпались по запястьям с выступающими дорожками вен, на шее рваная отметина – возможно, Рида задело копьем. Ларэя уже научилась распознавать следы от разных видов орудий – служение в Храме Атали не прошло даром, – поэтому шрамы на телах всегда вызывали в ней нездоровое любопытство и интерес. Даже сейчас, ей хотелось чуть развернуть Рида, рассмотреть неаккуратный след, коснуться шрама на шее.

Принцесса мысленно усмехнулась своему глупому желанию, но воспоминания о былом занятии чуть успокоили ее. Она перевела взгляд на то место, где пряталась тварь, и наконец-то спросила то, что хотела узнать в самый первый момент, как увидела Командующего:

– Что ты здесь делаешь, Рид?

– Теперь можешь звать меня Командующий Рид, принцесса. Я руковожу частью войск, направленных в Сагдар. – В его голосе слышалось веселье, волшебным образом успокаивающее и окончательно рассеивающее тот ужас, который Ларэя пережила при виде пустынной твари. – И мой долг по-прежнему – защищать тебя, – уже серьезнее проговорил он, жестом показывая, что им нужно двигаться в сторону ее лошади.

Ларэя следовала за Командующим и внимательно разглядывая его сильную крепкую спину. Присутствие Рида всегда странно действовало на нее. Он, подобно солнцу, разгонял мрачные мысли и настроение. Даже сейчас, казалось бы, в ее отчаянной безвыходной ситуации необъяснимое светлое чувство разливалось внутри. Рид молча довел ее до кобылы.

– Спасибо, – шепотом проговорила Ларэя, поднимая глаза на Рида.

– Еще увидимся, принцесса, – проговорил он так же чуть слышно, подыгрывая ей. – Возможно, даже встретимся у Полога, тут недолго осталось.

Ларэя ответила легкой улыбкой. После того как Рид ушел, она еще постояла, боясь спугнуть теплое чувство внутри, смакуя и наблюдая за ним. Затем отстегнула изящный аккуратный бурдюк и выпила воды. Вскоре вокруг усилилось движение, а это значило, что привал подходил к концу.

Караван продолжил путь. Уже через пару десятков архов пути послышались выкрики. Ларэя пригляделась и увидела золотисто-фиолетовое марево. А вот и он – Полог… А это значило, что войско во главе с Дрогаром подошло к условленной точке, где их должны встречать аргхатийские воины. Ларэя окинула взглядом магический защитный купол, который укрывал земли Аргхата. Он казался волнующейся массой, что переливалась, словно повисшая в воздухе вода, фиолетовый переплетался с золотым. Теперь им нужно его пересечь. Внутри Ларэи все сжалось.

Аргхатийцы всегда ждали их в условленном месте у Полога, чтобы передать часть магической энергии для перехода. Для человека непосвященного этот процесс был странным и непонятным. Иногда и шокирующим – симошехцам не часто приходилось сталкиваться с магией. И немногие знали, что в Сагдаре есть те, кто ею обладает. Эта информация была тайной, и аргхатийцы защищали ее рьяно – те, кто пересекал Полог, должны были дать магическую клятву, и только смерть могла ее нарушить.

Еще Ларэя как-то слышала из разговора отца и Виенты о связи аргхатийцев с некими существами, что наделяют их магией. Отец обмолвился об этом вскользь, но, кажется, Ларэя уловила, что они могли даже перевоплощаться в зверей, и молилась, чтобы она все-таки ослышалась.

Люди, превращающиеся в животных… Как это возможно? Это результат кровавого ритуала? Или страшной, уродливой трансформации? Милостивая Атали, неужели правитель Шехар, ее будущий муж, может становиться драконом? Немыслимо! У Ларэи даже в голове это не укладывалось.

Но подробностей Ларэя знать не хотела. Все, что касалось Сагдара, приводило ее в ужас. И никогда она не думала, что ей придется ехать на эти земли в качестве невесты.

Ларэя оглянулась назад – издалека она могла различить алую накидку Цемерии, ярким кровавым пятном выделяющуюся среди темно-коричневой формы воинов. Совсем скоро она нагонит Ларэю. Принцесса сжала губы в тонкую линию и решительно пришпорила кобылу, намереваясь объехать формирующиеся строи воинов. Это позволит ей как можно дольше наслаждаться отсутствием Цемерии.

Она обогнула симошехских воинов по большой дуге и вплотную приблизилась к Пологу. Там, прямо у его подножия, Ларэя наткнулась на караван – уставшие верблюды, груженные товарами, развалились на песке. Из уроков истории Ларэя знала, что, несмотря на очевидные сложности, торговать с Сагдаром было выгодно. Не все торговцы получали одобрение на то, чтобы вести дела, и выдерживали суровые условия, но те счастливчики, которым удавалось ввозить свой товар в Сагдар, были баснословно богаты. К каравану Ларэя решила не приближаться, и направила кобылу дальше, вдоль формирующихся групп воинов.

Здесь же собрались и аргхатийцы, что сразу бросались в глаза – в черной кожаной одежде, они возвышались над большинством симошехцев, были шире в плечах, выглядели суровей и свирепей. Даже на расстоянии от аргхатийских воинов исходила угроза, которая, разливаясь по воздуху, становилась словно осязаемой.

Но более остальных выделялся аргхатиец со шрамом, который рассекал бровь, щеку и рот и искажал выражение его и без того свирепого лица. Даже издалека Ларэя могла разглядеть, что удар, оставивший его, был нанесен острым предметом, но затем рану не зашили и не прижгли, как полагается, а так и оставили открытой, поэтому она и зажила, оставив развороченный белесый след. Рядом с ним стоял торговец. Хоть он и был высок, но все равно уступал в росте аргхатийцу. В ярком желтом халате из дорогой плотной ткани с оранжевой вышивкой по подолу и обшлагам, торговец выделялся развязной манерой держаться. Среди черных и коричневых одежд он выглядел словно глупый попугай, залетевший в стаю хищных птиц.

Ларэя поравнялась с аргхатийцем и торговцем, до нее донеслась возбужденная речь второго:

– …Акрис, демон в задницу меня дери, может, пропустишь старого друга вперед? Да тут же целое войско!

– Не сегодня, Рахан. Приказ правителей. Придется твоей заднице пока тут пожариться.

– Да у меня верблюжье молоко скиснет на такой жаре. Побойся Хранителей, что я продавать буду? А дар-саэмский мед и пчелы?! А живые вилантийские цихлиды?! Да они сдохнут тут, на этом солнцепеке. Да и горячие сагдарские шлюхи заждались, – уже более примирительно подытожил он свою речь, сплевывая себе под ноги.

– Шлюхи не остынут. А со своими тварями уж как-нибудь договоришься. Не в первый раз, – отмахнулся Акрис и направился к скоплению аргхатийских воинов.

Внезапно Рахан резко обернулся и встретил взгляд Ларэи. Приподняв уголок губ в приветственной улыбке, он отвесил ей глубокий поклон всем корпусом, что не соответствовало ни аргхатийским, ни симошехским обычаям, и выглядело больше как издевка, нежели почтение. Но, несмотря на развязные жесты, взгляд его был острым и внимательным. Ларэя отвернулась, но цепкий взгляд торговца оставил неприятное впечатление.

Этот Рахан хоть и выглядел нелепо, но его манера разговаривать и взгляд внушали непонятную тревогу. Если этот человек в ярких одеждах мог вот так стоять рядом с аргхатийцем и разговаривать настолько легко и непринужденно, что за сила должна быть внутри него? Либо глупость. Но с глупцом аргхатийцы бы дел не имели. Значит, этот человек не так прост, как хочет казаться.

Ларэя отпустила мысли о торговце, которого, скорее всего, больше никогда и не увидит, и начала глазами искать отца. И вдруг поймала себя на том, что ищет она не черную бороду и суровый взгляд правителя Симошеха, а отливающие солнечным светом кудри и согревающие душу глаза.

И она нашла того, кого действительно искала – аргхатиец со шрамом на лице как раз подошел к Риду. Акрис отдавал указания, Рид сосредоточенно кивал, принимая их. Командующий был занят, но это не помешало бросить взгляд на принцессу и, еле заметно улыбнувшись, вернуть обратно на Акриса. Рид в росте не уступал аргхатийцу, и неожиданно для себя Ларэя подметила, что это понимание разливалось внутри чувством необъяснимого удовлетворения. Тем временем Рид развернулся и направился к выстраивающимся в десятки симошехским воинам. Ларэя украдкой наблюдала за ним, за его уверенными жестами и командами, что он раздавал воинам. Наблюдала и не понимала, как он успел так измениться за такое недолгое время. Но одно она знала точно – встреча с Ридом придала сил и воодушевила. Он тоже будет в Сагдаре. Ее пребывание там будет не таким одиноким.

Ларэя наконец-то нашла отца и направила кобылу в его сторону. Рядом с ним уже стояла Цемерия и что-то гневно выговаривала. Ларэя подошла ближе, думая, что ее заметили, но в пылу эмоций киатисс как будто не видела принцессу.

– Ты не можешь меня там оставить, Дрогар! Я не хочу гнить в этом помойном пустынном корыте, вдали от Симошеха. Вдали от тебя. – Последние слова были произнесены с надрывом и явно не предназначались для чужих ушей.

– Цемерия. Ты клялась, что будешь заботиться о Ларэе. Я сделал тебя ее киатисс, потому что ты была верна мне и империи Симошех. Это твой долг. Знай свое место, – коротко и жестко ответил правитель Дрогар.

– Отец, – намеренно громко позвала Ларэя, привлекая к себе внимание.

Отец и Цемерия обернулись. В глазах киатисс полыхала ничем не прикрытая ненависть. Ларэя растерялась. Она никогда не замечала в Цемерии таких эмоций. Она всегда была строга, а свою жестокость объясняла долгом. А сейчас… Может, ей показалось? И это связано с нежеланием Цемерии быть на диких землях аргхатийских пустынь? И то, как Цемерия разговаривала с ее отцом, правителем Симошеха, было странным. Неприемлемым.

– Правитель Дрогар, – кивком поприветствовал подошедший к ним Акрис.

– Акрис, – принял приветствие отец. – Я и моя дочь будем первыми, затем ее киатисс и служанка. Остальных вверяю твоему руководству.

Аргхатиец приложил ладонь к животу правителя Дрогара. Ларэя знала, что так он передает энергию, чтобы Полог пропустил их. Акрис, закончив с ее отцом, подошел к Ларэе, к которой уже успела присоединиться нагнавшая их Айна.

– Принцесса, – поприветствовал аргхатиец и протянул руку, молча прося разрешения.

Ларэя кивком позволила себя коснуться. Акрис приложил руки к ее животу, отдавая часть своей энергии. Ларэя поморщилась. То же он проделал с испуганной, измученной дорогой Айной. Затем подошел к Цемерии.

Теперь можно пересечь золотисто-фиолетовое марево. Ларэя шагнула вслед за Акрисом, что держал ее за руку. Ее сдавило со всех сторон, пытаясь вытолкнуть обратно. И только ощущение грубой шершавой ладони, что крепко сжимала ее руку, не позволяло отступить и помогало двигаться дальше. Когда они вышли, Ларэя не удержалась и упала на колени, тяжело дыша. К горлу подступила тошнота.

– Принцесса? – послышался грубый низкий голос Акриса.

– Все хорошо, – выдавила Ларэя, давая понять, чтобы к ней лишний раз не прикасались.

Отдышавшись, она осторожно поднялась, оглядываясь вокруг. Горячий ветер хлестнул по обнаженной коже, царапая мелкими песчинками, заставляя помимо капюшона, натянуть на лицо шарф. Ее окружал песок. Бескрайние просторы песка. Стая наргов стояла неподалеку. Отец уже подходил к одной из уродливых огромных тварей, похожих на ящерицу, которых использовали в пустыне Аргхат вместо лошадей. Рядом со стаей расположилось несколько аргхатийцев.

Акрис ушел на обратную сторону Полога. Чуть погодя он появился, неся на руках Айну. Приблизился к одному из наргов и, не церемонясь, разместил служанку на широком, углубленном посередине седле. Через время он так же вынес Цемерию, устроив ее близ Айны: они впервые пересекали Полог, а значит, не придут в себя еще несколько часов.

– Следуйте за мной, – опять обратился к Ларэе явно скупой на слова Акрис.

Он подвел ее наргу, которого уже оседлал другой аргхатиец, и помог забраться на седло. Оно отличалось от лошадиного: было шире в несколько раз, настолько, что могло вместить троих, и на нем приходилось сидеть, скрестив ноги. Держаться было особо не за что, да и не обязательно, потому что нарги, хоть и выглядели неповоротливыми, двигались на удивление плавно, быстро и размеренно. Сами же аргхатийцы седлами не пользовались, предпочитая размещаться среди шипов и выступов пустынной твари.

Расположившись в седле, Ларэя бросила взгляд на Полог. Она могла наблюдать, как переносят сундуки с ее вещами, и понадеялась, что тот, в котором она спрятала мамино платье, доставят в целости и сохранности. Отворачиваясь от золотисто-фиолетового марева, Ларэя постаралась незаметно избавиться от песка во рту, который давал о себе знать неприятным скрежетом на зубах. Тварь под ней издала шипение и дернулась, извиваясь всем телом, оцарапав шипом лодыжку. Добро пожаловать в Аргхат.