Текст книги "Бархат. Соблазн, и ничего кроме"

– Устала? – Алекс появился в дверях, ведущих в баню. Пригнувшись, он прошел под низковатой для его роста притолокой и, улыбнувшись, сел напротив, прямо на полу. – Ты преобразила мою берлогу.

Я кисло улыбнулась в ответ.

– Не нравится здесь? – усмехнулся Алекс.

– Нравится, – недовольно буркнула я. – Как может не нравиться? Притащил меня не пойми куда и превратил из принцессы в Золушку. Восторг полный.

– Ну хорошо, на этот раз я признаю свою вину. Частично. Самую малую часть. – Шеф поднялся на ноги и протянул мне руку. – Идём. Буду искупать содеянное, а заодно и тебя выкупаю.

– У меня ноги не ходят, – капризно проговорила я, при этом игриво потягиваясь и стараясь показаться в самом выгодном свете. Откуда только силы взялись? Не иначе второе дыхание при его появлении открылось. – Руки не разгибаются, спина боли-и-ит… Бедненькая я, несчастненькая.

– Нам нужно срочно привести тебя в порядок, – притворно ужаснулся шеф. – У хозяина этого замка большие планы на вечер и ночь!

– Какие же?

– Экскурсия по недостроенному дому, сбор ягод, кормежка ими же с рук, поедание мяса, жаренного на костре, и, конечно, извращённый секс при полной луне!

– Как это, «при луне»? На улице холодно ночью! – возмутилась я.

– Отлично, значит, в остальном план одобрен. – Алекс потер ладони. – Так и быть, извращения переносятся в эти хоромы!

– Пф! – Закатив глаза, я хотела было выбить себе ещё какие-нибудь бонусы, но была схвачена начальством, поднята на руки и прижата к горячему, крепкому, сильному телу. Все мысли вылетели в трубу, осталось только желание… сходить в баню.

Парились мы обнажёнными. И сколько бы я ни рассчитывала на романтично-сексуальное продолжение, здесь меня снова ждала та самая ужасная птица обломинго. Алекс старательно обмазал меня скрабом, размахивал надо мной веником, пока я не пригрозила потерять сознание на три дня, поливал и без того раскалённые камни водой с пихтовым маслом, поднимая градус наших отношений до небес… Запарил, короче, знатно!

Когда я наконец-то вывалилась в помывочное отделение и решительно отказалась возвращаться, гад облил меня холодной водой и… перемазал медом в качестве природного скраба и смягчителя! Пришлось снова идти в парилку, сетуя на жизнь, злодейку-судьбу и ненормального маньяка-банщика, в лапы которого я угодила.

И вот тогда-то, когда, казалось, наши тела уже ни на что не способны, а мозги сварились в кашу, Алекс вошел следом, оставив приоткрытой дверь в мойку, и предложил расслабляющий массаж. Я даже не насторожилась.

А зря.

Уложив меня на нижний ярус, он мягко коснулся поясницы и, сделав несколько массирующих кругообразных движений, плавно перешел на плечи, практически улегшись сверху. Его язык прошелся по моей шее и слизал немного меда. Я поощрительно поелозила на месте, желая продолжения обещанного массажа. Алекс довольно заурчал, просунул руки под меня, стиснул грудь, поцеловал лопатку… Тут-то, ощутив вполне себе готовый к бою член в области попки, я наконец поняла, к чему он клонит!

– Э-эй!.. – Приподняв голову, я обернулась, чтобы тут же попасть в плен его губ. Поцелуй был долгим, страстным и на удивление миротворческим. Я передумала протестовать, лишь повторно потёрлась телом о его восставшую плоть…

В этот раз секс был другим. Неторопливым, чувственным, нежным. Мы словно впервые знакомились. Алекс ласкал меня руками и губами, шептал приятности, двигался медленно, словно желая растянуть удовольствие. А я… Я таяла! Он захватил меня в плен своего очарования, проник в самые запретные мечты и фантазии, обосновался в сердце, начисто вытеснив бывшего и вообще всех, кто был «до»… Мне хотелось быть ближе, слиться с Алексом воедино, стать для него по-настоящему желанной и нужной.

Пожалуй, это был даже не секс. Нет. Это было занятие любовью. По крайней мере, с моей стороны уж точно.

А потом был прекрасный, ни с чем не сравнимый вечер: мы гуляли у кромки леса, обнимаясь и целуясь, смеясь и шутя на самые разные темы, с серьёзным лицом обсуждали глупости и неловко замолкали, чтобы тут же снова начать целоваться. Ни ягод, ни грибов не нашли, а первую порцию мяса безбожно сожгли на мангале, попросту позабыв о нем и обо всем мире в целом, занимаясь друг другом…

Засыпая той ночью, я улыбалась, отчаянно прогоняя все мысли о завтрашнем дне. На грани сна и яви почувствовала, как он лёг рядом, обнял и прижал к себе. Потом зашелестели страницы книги. Алекс читал, а я спала, положив голову на его плечо. Так просто… Но ни разу до этого я не ощущала столь сильной близости с мужчиной… Это пугало больше, чем радовало. Плохо быть реалистом…

Волшебство не может длиться вечно, иначе оно теряет свою прелесть. Вот и наша сказка закончилась к обеду следующего дня. И всё из-за меня, но иначе я просто не могла. Одно дело спать с мужчиной ради здоровья, денег или ради каких-то других благ, а лучше – для того, чтобы заполучить все вместе взятое и быть тем самым сыром в масле. И совсем другое – знать, что он не имеет на тебя серьёзных планов, но влюбляться с каждой минутой всё больше. Пришла пора принять факт: есть женщины, способные делить постель с мужчиной и не делить с ним свою душу, но я – не одна из них.

– Постой. – Удержав за руку, встретилась с ним глазами и спросила: – Это Дашка со своим папиком меня под тебя подложила?

Как в ледяную воду прыгнула. Среди зимы. А плавать не умею, и на берегу нет тёплой одежды.

Алекс моментально стал другим. Прежним. Серьёзным, собранным, хмурым. И эти губы – я всё ещё помню их вкус – теперь были искривлены злой усмешкой.

– Думаешь, хватит с нас отдыха? – Он откинул куртку, больше не собираясь на прогулку со мной. – И то правда. Я ведь обещал разговор.

– Обещал, – прошептала я, чувствуя, как внутри зарождается нечто похожее на воронку, и всё хорошее затягивает туда. Уверенность, радость, наслаждение от пережитого… Теперь всё в той воронке.

– Разве ты не знала, кто порекомендовал тебя ко мне на работу?

– Знала. Но не думала, что к работе полагается ещё секс.

– Не думала? – Он заломил бровь. – А когда я завалил тебя прямо на рабочем столе спустя пару часов знакомства, тоже ничего не заподозрила? Или это обычное дело для тебя?

Я сжала кулаки.

– Ты мне понравился. И нет, обычно я так не поступаю. Сама не понимаю, каким образом… То есть… В общем, нет, я не подозревала, что подруга с её любовником порекомендовали меня тебе в качестве любовницы!

– Ну, подруга твоя здесь ни при чём. Или при чём, но косвенно. Как посмотреть. Она проела Арсу мозги. «Бедная Анька – классная и прекрасная, но вот с мужиками беда!», а потом ещё и развлекала тебя за его счёт. Питаев не любит нахлебников.

Я покраснела, вспоминая те дни, когда осталась без парня и доставала Дашку своими депрессиями. Казалось, это было очень давно, ан нет – прошло всего ничего.

– И он решил сбагрить меня? Пусть другой оплачивает мои счета? Так?

Не могу точно сказать, что чувствовала в тот момент. Злость? Да. Обиду? Ещё как. Стыд? Снова в точку…

– Он рассказал нам с Серёгой о том, что его запарила эта «волшебная, нереальная Анечка». Дашка, мол, слишком сильно печётся о тебе. Сказал, что ты – девка с мозгами, красивая, адекватная, и нужно бы пристроить в хорошие руки. Намекал не на нас, если что. Ибо наши руки не самые хорошие по его мнению.

– Но тем не менее ты решил…

– Я решил присмотреться. – Алекс пожал плечами и сел на кресло. – Арсений Николаевич из клуба уехал, а мы с Серегой продолжили пить. Он сказал, что тоже не прочь завести себе Анечку.

– Завести?.. – Меня начинало трясти.

– Серега весьма специфичный тип. В бизнесе – зверь, прекрасный партнер, у него хватка отличная, чуйка на подставы. В общем, от таких не отказываются. Но как мужик он подустал от баб. Теперь предпочитает женщин искушённых, придумывает всякие темы, чтобы не скучно было…

– Вроде похищения и насильственного секса?

– Никто тебя не похищал. Ты сама к нему села, хотя совсем не знала, – хмыкнул Алекс.

Я припомнила события и признала его правоту. Не вслух, разумеется. Обломится!

– Он прямо говорил, что мне деваться некуда. Практически принуждал к сексу с ним.

– Он действовал в соответствии с твоим поведением. Ты прыгнула в его тачку, помчала с ним в неизвестную даль. Не сменила номер – значит, ждала звонка. Не находишь, что сама дала более чем достаточно поводов?

– Нет!

– Твое право.

– Значит, он молодец, а я шлюха?

– Значит, ты не умеешь признавать собственных ошибок. А я за тобой приехал, несмотря ни на что!

Мы замолчали. Алекс смотрел на меня, не отводя взгляда, не пытаясь юлить и не считая свое поведение зазорным. Я буквально читала его мысли по выражению лица. Ну, пригрел дурочку по рекомендации богатого папика. Ну, не предупредил про интерес друга-извращенца. И что? Секс-то у нас замечательный.

И вроде ничего страшного не случилось, просто открылось немного больше правды. Можно всё принять как данность и забыть, как плохой сценарий – черновик моей жизни. Можно продолжить спать с Алексом, работать на него и жить за его счёт, делая вид, что всё прекрасно…

Но чем это закончится для меня? Эти выходные четко показали, как сильно я привязалась к шефу всего за пару дней. Дальше будет лишь хуже. Меня начнет ломать – я стану ревновать и психовать из-за собственных фантазий. Для него наши отношения – лишь секс, и ничего кроме, он никогда этого не скрывал.

– Аня? – Алекс поднялся и протянул мне руку. – Иди сюда.

Я отступила на шаг.

– Мне хотелось бы уехать. Пожалуйста.

Он замер на миг, затем убрал руки в карманы джинсов, смерил меня очень странным взглядом, значения которого я так и не поняла, и согласно кивнул:

– Хорошо. Завтра тяжелый день. Кто только придумал эти понедельники? Переодевайся. Я уберу во дворе и вернусь за тобой.

* * *

Дорога назад была мучительной. Алекс несколько раз пытался шутить, но моё чувство юмора сбежало, помахав ручкой и забрав с собой ощущение сказки. Увидев выжатую усилием воли ответную улыбку, он поджал губы и умолк, сделав музыку погромче. Мир снова катился к чертовой бабушке, и я ковыляла следом, разваливаясь на ходу.

Понимание того, как следует поступить дальше, угнетало и наводило страшную тоску. В голове загнанной птицей бился лишь один насущный вопрос: «За что мне всё это?!» Знаю, банально, но слишком уж много навалилось на мои хрупкие плечи, а стрела Амура, кажется, была просрочена и теперь отравляла моё сердце, заставляя мучиться, страдать и испытывать жалость, угрызения совести и в то же время презрение к самой себе.

Кем я стала? Чего добилась? Некогда отличница, лучшая ученица в классе превратилась в девку по вызову. Ноющую, истерящую и совершающую один необдуманный поступок за другим. И стоило ради этого бросать родной город?

– Аня, мы поужинаем сегодня?

Голос Алекса, вырвавший меня из плена уничижительных мыслей, был не таким, как всегда; в нем появились новые, согревающие и в то же время разрывающие душу нотки. Хотелось откликнуться на его предложение, податься вперед, подставить губы для жаркого страстного поцелуя… Но я уже приняла решение. Хоть и боялась озвучить его даже про себя.

– Я не очень хорошо себя чувствую.

И ведь не соврала ни слова. Скорее, преуменьшила. Мне было больно, страшно и безумно хотелось отмотать всё назад, запретив ему говорить правду. Про Дашку и её папика, про партнера Серёгу, про то, как хотел бросить меня у своего дома, потому что не повиновалась правилам его странной игры… Хотелось притвориться, что не было плохого, ведь эти выходные показали мне, как хорошо может быть в его объятиях.

– Мне подняться с тобой?

– Не нужно.

На его скулах заходили желваки. Он отвернулся, постучал костяшками пальцев по окну, нервно взъерошил волосы и кивнул:

– Тогда до понедельника.

– Всего хорошего, – шепнула я, устало улыбнувшись.

– Аня!

Я обернулась, уже ступая ногой на асфальт.

– До понедельника.

Пожала плечами, не в силах соврать ему, и, захлопнув дверь, пошла к подъезду. Мне предстояло собраться перед возвращением домой, а это грозило новой волной слёз, проклятий и самоистязаний, и свидетели нам с шизофренией в этот вечер не нужны.

В квартире пахло свежестью, было холодно и одиноко. Закрыв окна, я сорвала пиджак и ненавистное красное платье, оставшись в кружевном белье, после чего отправилась на кухню в поисках успокоительного. Бутылка нашлась там же, где я оставила её совсем недавно, бокал сам прыгнул в руку, а за стеной внезапно запела знаменитая певица девяностых. Похоже, бабушку-соседку тоже потянуло в депрессию, и она решила не сопротивляться.

Певица надрывно, жалостливым голосом просила своего драгоценного написать ей хоть строчку. Хотелось надавать по шее тому, кто ТАК довёл девушку…

Я приблизилась к окну, села на подоконник, прижалась лбом к холодному стеклу и притихла, продолжая невольно слушать самую грустную певицу российской эстрады. Та, словно специально для меня тоскливо растягивала слова, сменяя одну песню на другую и прославляя чувство безысходности.

Город за окном медленно погружался в темноту, а я крутила в руках бокал, полный красного сухого, и смотрела на улицу, прощаясь с видом, с мегаполисом, с прежней жизнью и подпевая знакомые с юности припевы о несчастной любви.

Концерт без заявок закончился так же резко, как и начался. Похоже, бабушку отпустило, а вот меня накрыло окончательно.

– Пора возвращаться и взрослеть, – шепнула городу, словно оправдываясь. – Стану серьёзнее, выйду замуж за простого работягу. Возьмём с ним ипотеку, нарожаем детей.

Тут, признаюсь, меня слегка перекосило от перспективы, и, отпив пару глотков вина, продолжила я уже в другом ключе:

– Построю карьеру без всяких мужиков! Куплю себе квартиру. Только мою и ничью больше. Буду сама себе хозяйкой.

Улыбнувшись, выпила ещё и решительно слезла с подоконника, чтобы тут же наткнуться на фото, прикреплённое к холодильнику. Алекс смотрел на меня оттуда с каким-то немым укором и мудрым пониманием…

Что тут скажешь? Если уж плакать – то по-настоящему, по-волчьи. Только волки воют на луну, а у меня свой фетиш – его фото.

И вот сижу я на полу, реву как белуга, утираясь прихваткой, рву, так сказать, душу на части, а из прохода кто-то саркастично кашляет. Всё настроение самобичевательное испортили! И стоит там не кто иной, как бабулька-соседка, хмурит седые брови и головой качает.

– Чего?! – спросила я, злобно пыхтя, захлебываясь воздухом от внезапно оборвавшегося плача Ярославны и кряхтя поднимаясь с пола.

– Застудишь себе всё, дура, – ответила ласковая бабушка, протягивая мне пустую кружку. – Сахара пришла попросить по-добрососедски, а тут мелодрама!

– Как вы вошли вообще?!

– Легко. У тебя дверь нараспашку.

– Я закрывала её!

– Так не на ключ же, – фыркнула бабка, деловито осматриваясь. – Надо же, чисто как на кухне. Когда моя внучка здесь жила, срач был страшный. Хозяйственная, что ли? – На меня недоверчиво моргнули. – А ревёшь чего? Думала, её режут, а она вино хлещет! Ещё и голая. Срам и только! Тьху!

Я хотела было снова взбрыкнуть, и тут поняла простую истину: бабулька пришла не за сахаром, а на звук моего воя. Значит, не совсем чёрствая – распереживалась.

Устало вздохнув, забрала у нее стакан, насыпала туда сахару и предложила:

– Чай будете? Мне компания не помешает.

– С чем?

– Конфеты есть…

– Годится! Самой что-то сегодня тошно. Ты только накинь что-нибудь, а то заболеешь и меня заразишь! И конфет не жалей, раз уж сама предложила.

…Бабульку звали Кристина Дмитриевна. Вместо чая она выпила почти все мое вино и рассказала байки про троих покойных мужей. А потом, задорно похохатывая, декламировала пошлые шутки Фаины Раневской. Спустя час, собираясь, сгребла остаток конфет, схватила свою кружку с моим сахаром и, погрозив пальцем, сообщила:

– Ты только не ори больше. У стариков сон чуткий. Или ори иди в комнату, а не у меня под стеной! И не думай, что мы теперь подруги! Я хоть за всех своих полюбовников замуж выходила, а потом уж свои прелести выставляла. А вы – современная молодежь – стыд потеряли. Вот поженитесь – тогда так и быть, сменю мнение.

– Не поженимся. – Я поднялась, чтобы проводить соседку до двери. – Завтра я уезжаю. Так что не быть мне благородной девицей в ваших глазах. Не знаю, как это переживу, право…

– Сбегаешь что ли? – Кристина Дмитриевна, пропустив мимо ушей мою колкость, вся превратилась в слух. – Или выгнал?

– Ничего не сбегаю. И не выгнал. Просто за ум берусь.

– Ну, значит, правда дура. – Бабка покачала головой. – Кабы он на мою внучку как на тебя смотрел, я б им дверь подпёрла с той стороны квартиры, пока дело до нужного конца не дошло, а потом уж правнуков спокойно воспитывала бы. Так ведь нет, поматросил и бросил. А она фигуристая, не то что ты – кожа да кости. И чего в тебе такого, что в ней нет?

Я лишь пожала плечами. Спорить, и тем более доказывать, что между нами с Алексом только секс, и ничего кроме, не собиралась. Мне предстояли сборы и новая жизнь, вдали от богатеньких папиков и их марионеток.

– О, помяни нечистого! – воскликнула Кристина Дмитриевна, заворачивая с кухни в прихожую. – Стоит, уши греет! Стыдобища!

– А вы идите, куда шли, бабуся, скатертью, как говорится, – услышала я недовольный голос причины своего главного психологического недуга.

– Грубиян!

– И ведь знаете это, а всё равно в мою квартиру прётесь. Намазано вам здесь, что ли? Как муха на мёд…

– Да больно надо! Какой уж там мёд, на другое прилетаю! Больше я сюда ни ногой!

– Слышали, проходили…

– Хам! Придёшь ко мне в голодный год сахару попросить!..

Дверь захлопнулась. Алекс обернулся ко мне и, облокотившись о стену, убрал руки в карманы, ожидая чего-то.

– Мы же вроде попрощались, – выдавила я, гадая, как давно он пришел и сколько успел подслушать.

– Ничего подобного. Я думал оставить тебя в покое до понедельника, но ты не ответила. Теперь представь мое удивление, когда оказалось, что я был отвержен ради распития вина с семидесятилетней старухой, окрестившей тебя шалавой при первой же встрече.

– Не она первая! – Скрестив руки на груди, я вздёрнула бровь, намекая на его ко мне отношение.

– Но её ты простила.

– Ничего подобного. У нас временное перемирие. Кроме того, мне с ней делить нечего. Скорее всего, мы больше не увидимся.

Алекс кивнул, оттолкнулся от стены и двинулся ко мне.

– А со мной есть, что делить? Меня простить тяжелее?

– Разве тебе нужно мое прощение? – усмехнулась я, выставляя перед собой руку.

Гордый жест был проигнорирован. Алекс поцеловал мою ладошку, прижался лбом к моему лбу и проговорил без тени смущения:

– Думаю, нет, но ведь ты себя уже накрутила, и сейчас в твоей голове я – монстр. Не так ли?

Я многозначительно промолчала, теряя способность связно мыслить от его присутствия.

– Ну и скажи мне, что такого ужасного я сотворил? Начал ухаживать за тобой без спроса?

– Разве ты ухаживал? Нет. Используя мои слабости, надавил на больное и с напором настоял на своем.

– И? Я же с благими намерениями.

– Ну да. Секс помогает нам обоим быть в хорошей физической форме, – грустно усмехнулась я, пытаясь отодвинуться от Алекса.

Он не дал отстраниться, лишь прижался сильнее.

– Глупая ты ещё совсем, – шепнул мне в губы.

– Куда уж мне!

– Хорошо. Давай ты мне поможешь понять свою логику? Хочешь сделать из меня виноватого – вперёд. Я нагло совратил тебя, хотя очевидно, что ты и сама была не против временных отношений в виде ничего не значащего секса без обязательств. Принуждал тебя к чему-то? Нет. Отдал в распоряжение квартиру? Да. Не стал мешать постельные отношения с рабочими – верно. Не хочешь так? Скажи мне прямо об этом, а не беги сразу после того, как я почувствовал к тебе настоящее притяжение. В чём я не прав? Где виноват?

– Только не нужно всё так выворачивать! – Я забарахталась в его стальных объятиях. – Ты мне после работы тоже ни одного знака внимания не уделял. Только ночами вспоминал, что в милосердно предоставленной квартире живет любовница, которая вряд ли откажет из-за своей явной симпатии к шефу. Не так ли?

– Поначалу так.

– Гад!

– Пожалуй, соглашусь.

– Ещё бы!

– Но думаю, твое нелепое поведение компенсирует мои нехорошие поступки.

– Думает он! Пф-ф! Завтра я уезжаю домой! Начну всё с начала, построю карьеру, стану феминисткой…

– Хорошо хоть, не сразу в монастырь отдашься. Батюшкам на растерзание.

– Еретик! – Я закатила глаза.

– Правдолюб, – поправил он. – Никуда ты не поедешь. У меня твоя трудовая в заложниках, а ещё – большие планы.

– Заведу новую трудовую. А планы твои… Меня они больше не волнуют.

– Жаль. Хотел начать нормально ухаживать за девушкой, которая по-настоящему нравится. Купил цветы, шампанское, заказал столик в ресторане…

Я замерла, обвела быстрым взглядом прихожую и, не обнаружив букета, победно покачала головой. Алекс взял меня за руку и провел в гостиную. Там, прямо у входа, лежал на комоде потрясающе красивый букет из цветных гербер.

– Выбрал такие, потому что они напоминают мне тебя: яркие, броские, мимо них невозможно пройти, не обратив внимание. И в то же время нежные, милые и какие-то трогательные. Ну, и девушка-продавец сказала, что герберы, как и розы, дарят тем, кому хотят признаться в чувствах, подозревая при этом взаимность.

– Ей просто нужно было продать букет, – буркнула я, из последних сил сопротивляясь магнетизму Алекса. – Она бы тебе и не такой лапши…

– Мне ещё и столик в отличном ресторане втюхали. Была когда-нибудь в «Пушкине»?

– Звучит двусмысленно, – глупо хихикнула я, уже понимая, что крепость пала. В «Пушкин» не ходят с любовницами – туда водят невест и жён. Тех, на кого есть реальные планы. Дашка не раз сокрушалась, что Арс водит туда только жену. Статусное место.

– И?

– И там дорого. А я собираюсь увольняться и начинать жизнь с нуля. В который раз, – не знаю зачем продолжала сопротивляться вслух, в душе уже всё решив.

– Во-первых, с нуля – это слишком. Думаю, мы немного перемотаем вперёд. Во-вторых, я предлагаю тебе встречаться. Официально. И если будешь себя хорошо вести, оплачу ужин.

– Что?

– Хватит, говорю, выпендриваться. – Алекс подмигнул мне и, приблизив лицо, шепнул: – Мир?

– Мир…

– Тогда одевайся, пока я не передумал выходить из квартиры. Очень уж хочется помириться ближе…

Эпилог

– Кристина, сколько я буду ждать кофе?!

– Простите, Алексей Викторович, уже несу.

В дверь постучали.

– Да! – рявкнул я, вскакивая со стула и приближаясь к окну. Мысленно я был далеко, в завтрашнем дне, где предстояло подписать или не подписать очень выгодный для фирмы контракт. Стол, заваленный документами, угнетал, а перспективы сулили самый разный исход событий.

Дверь открылась. По выложенному плиткой полу зацокали каблучки.

– Поставь на стол у дивана, – не оглядываясь, махнул рукой. – И скажи, чтобы меня не беспокоили по пустякам. А лучше всего – меня ни для кого нет.

Краем уха слушая шуршание новой секретарши, недовольно скривился. Она страшно раздражала своей нерасторопностью. Вот и сейчас принесла кофе, встала и молчит. Спрашивается, чего хочет? Премиальных?!

Резко обернувшись, я приготовился в очередной раз отчитать девицу и… губы сами растянулись в радостную улыбку.

– Привет, – проговорил, уже направляясь к без пяти минут жене. – Ты когда вернулась? Почему не позвонила?

– Только прилетела. – Аня сделала шаг вперед, и мы встретились в долгом поцелуе. – Ммм, как мне этого не хватало! Я так соскучилась, что решила ехать прямо сюда.

– И правильно сделала, я дома раньше десяти не появлюсь.

– Сделка завра? – понимающе улыбнулась она.

– Да. Все работаем в авральном режиме. А от секретарши кофе ждать приходится по часу. То ли дело раньше… Может, вернешься?

Она засмеялась, поправляя на мне сбившийся галстук.

– Нет уж. Мне и на своей должности очень хорошо. И потом, как сказала твоя мама, работать вместе – это заранее обречь отношения на провал. А у меня на тебя большие планы.

Она демонстративно покрутила передо мной безымянным пальчиком, с восторгом разглядывая обручальное колечко.

– Как отреагировала твоя Дашка на мой подарок? – Я поймал Анину руку и, поцеловав, с усмешкой посмотрел в искрящиеся счастьем глаза, заранее зная ответ.

– Купила себе путевку на острова и обновила гардероб за счет Арса. Зализывать раны полетит.

– Хорошо, что она реально смотрит на вещи. Плохо, что её всё устраивает.

– Все женщины разные. Кому-то не так важен брак, как обеспеченность. Она сказала, что после тридцати пяти всерьёз задумается над жизнью, а пока…

– А пока снова подкачает губы, подтянет сиськи и будет встречать Арса в новом пеньюаре, – со знанием дела закончил я. – Это её право. Ты сейчас домой?

– Да. Отосплюсь и приготовлю ужин.

Она пригнулась к дивану, подняла и слегка приоткрыла пакет, откуда виднелась черная ткань, украшенная белыми оборочками, и небольшая пушистая метёлка ярко-розового цвета. На мой вопросительный взгляд заговорщицки шепнула:

– Сегодня тебя будет ждать горничная Анастейша. Иностранка. Она совершенно не знает русского языка, но очень хочет понравиться новому хозяину. Не задерживайся.

Я почувствовал лёгкую тяжесть в области паха, понимая, какое развлечение нам предстоит ночью. С тоской оглянувшись на заваленный документами стол, вдруг понял, что в любом случае к десяти буду дома. И ни минутой позже.