Читать книгу "Ты мой запрет"

Глава 4

Даниил Волков

– Что ты творишь? Сынок, мне не нравится твоё поведение!

Мамин голос резанул по уху, как нож по стеклу. Поднял на неё глаза и тут же опустил, потому что осуждающий взгляд прожигал насквозь.

Женщина стояла, скрестив руки на груди, и смотрела так, будто я только что при ней кого-то убил. А всего-то накричал на какую-то выскочку.

И что вообще на меня нашло?

С чего я сорвался?

Мне вообще было плевать на эту пигалицу. Подумаешь, приехала погостить – дочка жены какого-то там двоюродного брата мамы. Седьмая вода на киселе, даже не родственница по-настоящему. Ни капли общей крови. Пусть живёт, учится, бесится – мои нервы дороже.

Но когда она вскочила из-за стола, когда в этих синих глазах сверкнули слёзы обиды и злости, когда она закричала «Ненавижу вас!»… Во мне что-то дёрнулось. Не жалость, нет. Что-то другое. Тёмное, глубокое, что обычно просыпается в клубе, когда я смотрю на танцующих девушек.

Кстати о возрасте. Девятнадцать, надо же! Ни за что бы не подумал. В этом дурацком балахоне, с этими хвостиками и почти кукольным лицом… София выглядела на пятнадцать, максимум шестнадцать, но глаза... В них было столько злобы, столько гордости и боли, сколько не бывает у благополучных избалованных детей.

Я поймал себя на том, что рассматриваю её уже не как надоедливую девчонку, а как-то иначе.

Фигура у неё, конечно, совсем не детская – даже этот мешковатый балахон не мог скрыть длинных стройных ног, тонкой талии и вполне аппетитных форм.

Чёрт. Красивая, зараза. Очень красивая. Просто одета как пугало и причёсана как первоклашка.

Почувствовал знакомый жар где-то внизу живота и резко тряхнул головой. Не хватало ещё на эту девчонку заглядываться!

Мне нужно было в клуб. Срочно. Чтобы снять напряжение, пока крышу не сорвало.

– Мама, прости, – наклонился и чмокнул женщину в щёку. – Я постараюсь быть сдержаннее с этой маленькой невоспитанной девицей.

– Она не виновата, что такая, – мама грустно вздохнула, и в её глазах мелькнула та самая бесконечная доброта, которая меня иногда бесила. – Родителям всё время нет до неё дела. Вот и стала неуправляемой. Все её проблемы всегда решали только деньги, а не любовь и ласка.

– Мам, не слишком обольщайся на её счёт, – я уже натягивал куртку, думая о своём. – По мне, она просто высокомерная принцесса, которой требуется хорошая взбучка. Ладно, я побежал. Дела.

Чмокнул родительницу ещё раз и выскочил за дверь, пока она не начала читать лекцию о том, что доброта спасёт мир. Спорить не хотелось. Хотелось разрядки.

Мой «Ниссан» завёлся с пол-оборота, и я вдавил педаль газа в пол. Ночь, город, клуб – вот моя терапия.

Спустя полчаса я уже был в клубе. В своём кабинете я переоделся в строгий дорогой костюм, а затем сделал то, что делал всегда перед выходом в зал – надел маску. Чёрную, закрывающую верхнюю часть лица, оставляющую только глаза и рот. Здесь я не хозяин, а просто посетитель. Один из многих.

Это моё главное правило и главный кайф. Девушки не должны знать, с кем они танцуют и с кем проводят ночь. Иначе начнутся подлизывания, заискивания, попытки пробиться поближе к деньгам. А так – честно.

Они приходят за острыми ощущениями, тянут жребий и попадают в комнату к незнакомцу в маске. К незнакомцу, который может оказаться кем угодно – банкиром, спортсменом, айтишником или просто состоятельным парнем, который умеет ценить красивых девушек.

Я спустился в вип-ложу и устроился в кресле у стекла. Внизу, на сцене, шло представление. Девушки сменяли друг друга, как картинки в калейдоскопе. Брюнетки, блондинки, рыжие. Высокие, миниатюрные, пышные, стройные. Каждая старалась показать себя с лучшей стороны.

Но мне сегодня было как-то… пусто. Я смотрел и не видел. Перед глазами стояла дерзкая девчонка с дурацкими хвостиками и кукольным лицом. С глазами, полными злости и боли. И с этой фигурой, которая, как назло, всплывала в памяти в самых откровенных ракурсах.

– Даниил Андреевич, какую комнату подготовить? – администратор склонился надо мной, вырывая из мыслей.

– Стандарт, – ответил, отхлебнув виски. – Танец и секс. Никаких игр сегодня. Просто расслабиться.

– Понял. Девушку выберете сами или доверитесь жребию?

– Жребий, – усмехнулся я под маской. – Не будем нарушать правила.

Я медленно пошёл в комнату, наслаждаясь предвкушением. В коридоре гудел негромкий транс, стены были обиты мягкими панелями, приглушённый свет создавал интимную атмосферу.

Комната «стандарт» – это просторное помещение с большой кроватью, мини-баром и небольшим подиумом для танца. Ничего лишнего. Только то, что нужно.

Я налил себе ещё виски, скинул пиджак и прилёг на кровать, закинув руки за голову. Маску я естественно не снял – так было нужно.

Минут двадцать ожидания. Знал, что моя спутница на вечер уже в здании, уже прошла фейс-контроль, уже предъявила документы. Наши охранники работают жёстко – ни одной малолетки, ни одного проблемного клиента. Репутация дороже.

Дверь бесшумно открылась.

Девушка вошла, и комната будто наполнилась светом. Высокая блондинка с пышными формами, которые едва сдерживало крошечное платье. Маска скрывала верхнюю часть лица, но пухлые губы, точеный подбородок, длинная шея – всё это я уже видел. Кажется, она была у меня пару раз. Хорошая. Старательная. И не задающая вопросов.

– Привет, – её голос был низким, чуть хрипловатым.

Блондинка подошла к подиуму и включила музыку – тягучий, чувственный трек. Точно, она уже бывала здесь и явно намеревалась произвести впечатление.

Я молча кивнул, давая знак начинать.

Она танцевала хорошо. Плавно, текуче, как вода. Каждое движение было выверено, каждая линия тела – безупречна.

Платье упало на пол. За ним – бельё. Она изгибалась, касалась себя, смотрела на меня из-под маски, и в её взгляде горел тот самый огонь, за который девушки готовы платить, а не получать деньги.

Когда танец закончился, она подошла к кровати и замерла в ожидании.

– Сегодня я хочу, чтобы ты всё сделала сама, – сказал я, закрывая глаза.

Чувствовал, как кровать прогнулась под её весом. Как её пальцы коснулись моей груди, расстёгивая рубашку. Как губы прошлись по ключице, по шее, по подбородку. Медленно. Томительно. Она знала своё дело.

Я расслабился, отдаваясь процессу. Её руки скользили по моему телу, снимая одежду, поглаживая, дразня. Она не спешила, а играла. Именно это я и любил – не механическое исполнение, а игру. Страсть. Желание.

Когда губы девушки сомкнулись на моём члене, я выдохнул сквозь зубы и запустил пальцы в её волосы. Любовница работала языком, ритмично, глубоко, с той особой сноровкой, которая приходит только с опытом. Внизу живота закипало знакомое тепло, но я не хотел торопиться. Хотел растянуть этот момент.

– Остановись, – скомандовал, и она послушно замерла. – Ложись.

Блондинка легла на спину, раздвинув ноги. Я смотрел на неё сверху вниз – идеальное тело, идеальная кожа, идеальные формы. Всё, как я люблю. Но почему-то в голове мелькнула другая картинка. Не пышная блондинка, а стройная фигурка, тонкая талия, длинные ноги, которые я мельком заметил под этим дурацким платьем… И глаза. Синие, злые, бесконечно притягательные глаза.

Чёрт. Опять.

Я снова тряхнул головой, отгоняя наваждение. Не хватало ещё сравнивать профессиональную красотку с этой девчонкой, которая мне даже не родственница – так, дочка жены какого-то дальнего брата, вообще чужой человек. Но тело реагировало на образ. Телу было плевать на формальности.

Я вошёл в блондинку одним резким движением, пытаясь заглушить наваждение.

Она вскрикнула – то ли от неожиданности, то ли от удовольствия. Я двигался жёстко, быстро, почти грубо, срывая на ней всё то раздражение, которое скопилось за день.

Девушка отвечала, изгибалась, стонала, царапала мне спину. В какой-то момент я перевернул её на живот, взял за бёдра и вошёл сзади, глубже, сильнее, до самого предела.

Комната наполнилась звуками – шлепки тел, тяжёлое дыхание, приглушённые стоны. Пот стекал по моей спине, простыни сбились в комок, виски на тумбочке остался нетронутым.

Я чувствовал, как любовница приближается к разрядке – мышцы сжимались, дыхание сбивалось, стоны становились громче. И когда она кончила, выгнувшись и вскрикнув, я позволил себе отпустить контроль. Последние несколько толчков, и мир взорвался яркой вспышкой.

Я рухнул рядом, тяжело дыша, и уставился в потолок. Маска всё ещё была на мне – я так и не снял её за всё время.

Несколько минут мы лежали молча. Потом она встала и подошла к бару, наливая себе воды.

– Всё хорошо? – спросила она с плохо скрываемой надеждой, протягивая мне бокал.

– Да, – я взял воду, сделал глоток. – Ты свободна.

Она кивнула и начала одеваться. Без обид, без претензий, без попыток задержаться. Профессионалка. Именно за это я их и ценил.

Когда дверь за ней закрылась, я ещё долго лежал, глядя в потолок.

Тело было довольно, а мысли – нет, потому что в голове снова и снова всплывало лицо с хвостиками. Эти синие глазищи.

Я сел на кровати и потёр лицо ладонями, снимая маску.

Что за хрень со мной происходит?

Мало ли красивых девок я видел? Тьма. И ни одна не застревала в голове вот так.

Может, потому что она живёт в моём доме? Может, потому что мама будет пилить, если я сорвусь? А может… Да нет. Бред. Она просто девчонка, которая через год уедет и исчезнет из моей жизни навсегда.

Я встал, прошёл в душ и стоял под холодными струями, пока мысли не утихомирились.

Завтра новый день. Завтра я буду спокоен. Завтра эта пигалица станет для меня просто пустым местом.

Обязательно станет.

Я верил в это.

Глава 5

София Кошкина

Утро началось с акта насилия над моей личностью.

Тётка ворвалась в комнату без стука – видимо, была слишком взволнованна, что нарушила свои же правила, – и ткнула пальцем в сторону шкафа.

– Одевайся. И даже не вздумай спорить.

Я хотела взбрыкнуть. Честно. У меня уже были заготовлены пять вариантов едких ответов и один очень выразительный жест. Но потом вспомнила вчерашний вечер, короткие гудки в трубке после разговора с мамой, и спорить расхотелось.

Внутри было пусто. Как в старом заброшенном доме, где раньше жили люди, а теперь в нем гулял ветер. Родителям я не нужна, Макс променял меня на Дашу с её дурацкой улыбкой, так какая разница, что на меня наденут? Хоть мешок из-под картошки.

– Без проблем, – буркнула я и полезла в шкаф.

Мешок, кстати, нашёлся. Бежевое нечто с дурацким белым воротником, которое царапало шею уже на стадии примерки. Ткань грубая, колючая, как наждачка. Натянула это безобразие и чуть не завыла – тело сразу зачесалось, будто я в крапиву окунулась.

Ужас. Просто ужас.

В машине я молчала и смотрела в окно. Тётка тоже молчала, видимо, решив, что вчерашнего не было. Ну и ладно. Я вообще-то мастер игнора.

– Мы разве не в лицей? – спросила, когда машина остановилась у какого-то здания с вывеской «У СВЕТЫ».

Звучало это как название похоронного бюро или ветеринарной клиники.

Спорим, там делают что-то ужасное?

– Нужно привести тебя в порядок, прежде чем вести в лицей, – холодно отозвалась Клавдия. – Здесь работают профессионалы.

– В смысле в порядок?! – я аж подскочила на сиденье.

Я смотрела на тётку и офигевала. Как можно разговаривать, вообще не двигая лицом? Ни один мускул не дёргается. Будто восковая фигура из музея, только в плохом настроении.

– Поменьше болтай, – отрезала фигура и вышла из машины, я обреченно последовала за ней.

Меня усадили в кресло, и какая-то женщина вцепилась в мои волосы. Она тянула их, крутила, рассматривала под разными углами, будто я экспонат на выставке «Аномальные явления парикмахерского искусства».

– Клавдия Анатольевна, это, конечно, нечто, – изрекла она тоном, каким обычно говорят «у пациента запущенная стадия». – Такой цвет просто так не сравнять.

– Делай что считаешь нужным, – Клавдия даже не села, стояла у двери, как надзиратель. – Она должна выглядеть как леди, а не как глупая кукла.

Я сжала кулаки до хруста. Хотелось встать и высказать всё, что я думаю об этих двух… профессионалках. Но я сдержалась, потому что если тётка выгонит меня на улицу, идти будет некуда. А к самостоятельной жизни я пока не готова. Там же готовить надо. И убирать. Фу.

Полтора часа ада. Меня красили, стригли, сушили, опять красили чем-то, от чего слезились глаза. Я сидела и представляла, как куплю этот салон и уволю всех к чёртовой матери.

– Готово, – наконец выдохнула женщина и развернула меня к зеркалу.

Я открыла глаза и замерла.

Боже…

Нет, это был не ужас. Это был… шок. Приятный шок.

В отражении зеркала на меня смотрела другая девушка. Волосы стали тёмно-каштановыми, почти шоколадными, и теперь лежали красивыми волнами чуть ниже плеч. Раньше я даже не думала так стричься – всегда казалось, что длинные розовые кончики – это пик стиля.

Господи, какая же я была дура.

Тёмный цвет делал глаза ярче, скулы острее, а губы – чувственнее. Я выглядела старше и сексуальнее. Намного сексуальнее.

– Ну вот, – Клавдия одобрительно кивнула, и на её лице даже появилось подобие улыбки. – Другое дело. Теперь хоть не стыдно с тобой на люди выйти.

Я промолчала, потому что впервые была с ней согласна.

Далее по расписанию был лицей, который встретил меня серой кирпичной стеной и решётками на окнах.

Решётками, Карл!

Я моргнула. Потом ещё раз. Нет, не показалось. Самый настоящий тюремный стиль. Не хватало только колючей проволоки по периметру и вышек с автоматчиками.

Внутри было не лучше. По коридорам бродили девушки в одинаковых белых рубашках, клетчатых юбках и белых гольфах. Стадо клонов. Я даже зажмурилась от ужаса – рябило в глазах, как от телевизора с плохим сигналом.

Директриса оказалась копией Клавдии, только с другим именем. Та же мрачная мина, тот же бесформенный костюм, та же манера смотреть так, будто ты при ней таракана раздавила.

– Клавдия Анатольевна, только из глубокого уважения к вам, – затараторила она, нервно теребя ручку, – учебный год уже начался, группы сформированы…

Тётка молча достала из сумки конверт. Толстый. Очень толстый. Я такой видела, когда мама платила за мои курсы «Молодого блогера». Кстати, бесполезное занятие, но конверт был примерно такой же.

Директриса сгребла конверт со скоростью голодной кошки, увидевшей сметану, и спрятала в стол.

– Девушка не будет доставлять проблем, – натянуто улыбнулась Клавдия. – Она умна и талантлива. Такие ученицы всегда ценились в вашем учреждении.

Я чуть не поперхнулась воздухом.

Умна? Талантлива?

Это она сейчас про меня? Ту самую, которую полчаса назад называла глупой куклой?

Директриса согласно закивала, достала из шкафа форму и вручила мне с таким видом, будто сделала одолжение вселенского масштаба. Я взяла этот убогий набор и выдавила улыбку. Кажется, у меня получился оскал, но никто не заметил.

В машине на обратном пути я снова молчала, переваривая информацию. Клавдия, оказывается, умела не только морозить взглядом, но и… врать? Причём так убедительно, что я сама чуть не поверила в свои таланты.

– Со следующей недели найду репетитора, – сказала тётка, когда мы отъехали. – Подтянет твои знания до уровня лицея. И надеюсь, сегодня ты спустишься к ужину в нормальном настроении. Мне не нравятся ваши ссоры с Даниилом. Он мужчина, и ты должна относиться к нему с уважением.

– Я постараюсь, – прошептала я, глядя в окно.

С уважением, к этому хаму? Который вчера смотрел на меня, как на пустое место, а потом вдруг как-то странно…

Нет, не следовало об этом даже думать.

Всё внутри переворачивалось от мысли, что это не шутка. Что никто не приедет и не заберёт меня в мою старую жизнь. Что заграница с Максом, с которым уже всё было кончено, кстати, так и останется только мечтой.

Как я выживу в этой серости?

Среди этих клонов в клетчатых юбках?

С этим репетитором, который наверняка окажется старым занудой?

Хотелось плакать, но я не стала. Слёзы – это слабость, а слабость я сейчас позволить себе не могла.

Когда мы вернулись домой, тётка сказала, что ей нужно снова уехать по делам.

– Веди себя хорошо, – бросила она на пороге. – К ужину я вернусь. И, София… постарайся сегодня обойтись без скандалов.

Я только закатила глаза. Без скандалов так без скандалов. Я вообще сама скромность, если меня не бесить.

Как только за ней закрылась дверь, я рванула наверх переодеваться. Скинула этот колючий мешок, натянула короткие спортивные шортики и обтягивающую маечку – хоть что-то своё, родное, не уродское. Вставила наушники, включила любимый трек и вышла во двор.

День стоял яркий, солнечный. Трава зеленела так сочно, что глаза резало. Небо синее-синее, ни облачка. Прямо как в рекламе йогурта или дорогого шампуня. Только вместо счастливой семьи с идеальными зубами – я, в шортах и майке, пытаюсь не сойти с ума в этом городе, где даже птицы, кажется, чирикают с осуждением.

Я встала на расстеленный коврик и начала с растяжки. Наклоны, шпагаты, мостик – тело разогревалось, мышцы тянулись, и вместе с ними уходило напряжение. Солнце припекало плечи, ветерок шевелил волосы – мои новые, тёмные, которые всё ещё казались чужими, когда я ловила их отражение в стекле.

Потом включился ритм, и я погрузилась в танец.

Стрип-пластика – это моя тайная страсть. Дома, конечно, запрещали. Мама говорила: «Это вульгарно, София, приличные девушки так не танцуют!», но меня это заводило: чувствовать своё тело, управлять им, изгибаться, как кошка, ловить каждую ноту…

Я танцевала, закрыв глаза. Движения лились сами – волна от плеч до бёдер, плавный поворот, глубокая арка назад. Музыка стучала в висках, и я провалилась в неё с головой. Существовал только ритм, только бит, только движение. Ни тётки, ни лицея, ни Даниила с его ледяными глазами. Ничего. Только я, солнце и музыка.

Мой педагог по танцам говорила, что у меня талант. Что я могу добиться многого. Но я никогда не хотела выступать на публике, тем более в каком-нибудь развратном клубе с липкими столами и похотливыми мужиками.

Просто для себя. Для настроения. Для Макса иногда.

Хотя с Максом вечно была проблема – он никогда не давал мне дойти до конца. Начинал лезть с поцелуями, тискать, раздевать… Бесило жутко. Неужели трудно дать женщине получить удовольствие от процесса, а не только от финала?

Кстати о Максе. Я вдруг поняла, что совсем по нему не скучала. Вообще. Ноль эмоций. Только лёгкое недоумение – и зачем я с ним столько времени мучилась? Из-за статуса? Из-за того, что «хорошая партия»?

Дура. Какая же я была дура.

Я выпрямилась, встряхнула волосами и пошла на новый круг. Трек был длинный, заводной, и останавливаться совсем не хотелось. Солнце светило в лицо, я жмурилась, но продолжала двигаться – танец захватил меня целиком.

Всё остальное перестало существовать.

Никаких мыслей о будущем. Никакой боли от предательства. Никакого страха перед новой жизнью.

Только ритм. Только пластика. Только я.

Я кружилась, изгибалась, падала на колени и поднималась снова, как будто заново рождалась в каждом движении. Пот катился по спине, сердце колотилось где-то в горле, но останавливаться не хотелось. Совсем.

Музыка играла, солнце светило, а я танцевала.

И мне не было ни до кого дела.

Глава 6

Даниил Волков

Я проснулся после обеда, принял душ и спустился вниз. В голове гудело после вчерашнего, тело требовало дозы кофеина, а лучше – чего-то покрепче. Мамы не было, умчалась с утра по делам, и это радовало – меньше вопросов про то, где я шляюсь и когда приду.

Но едва я подошёл к кухне, как оттуда донеслось такое, что сонливость сняло как рукой.

– Ты просто грязный похотливый кобель! – голос Кати, нашей служанки, визжал так, что стёкла дрожали. – Я видела, как ты пускал на неё слюни!

– Дура, я просто мимо проходил! Машину ставил в гараж! – Толик, её муж и наш водитель, прикрывался локтями от летящей в лицо тряпки. – Она слишком молода для меня, с ума сошла, что ли?!

Я вошёл и застыл в дверях, сложив руки на груди.

– Что здесь происходит? Вы чего орёте, как на базаре?

Катя обернулась, красная как рак. Толик выдохнул с облегчением – спасение пришло в виде хозяина.

– Даниил Андреевич! – Катя ткнула тряпкой в мужа. – Этот кобель подсматривал за той девчонкой, которая приехала к Клавдии Анатольевне в гости!

Я поднял бровь.

– Подсматривал? Где? В её комнате?

– Да во дворе она! – выпалила Катя. – Танцует там! А этот старый дурак глазеет и пускает слюни!

– Танцует? – я почувствовал, как губы сами расползаются в улыбку. – Интересно. Пойду посмотрю на это… представление.

Я вышел во двор и застыл.

Вот это да.

Девчонка стояла посреди лужайки, вся в солнце, и двигалась так, что у меня перехватило дыхание. Короткий обтягивающий топ, шорты – дьявол, да там ткани ушло меньше, чем на носовой платок.

Ноги длинные, гладкие, талия – перехватить руками и сомкнуть пальцы. Грудь под тонкой тканью поднималась и опускалась в такт дыханию.

Но главное было не в одежде. Главное – как она двигалась.

Медленно, текуче, как расплавленный шоколад. Руки скользили по телу – по животу, по бёдрам, по груди. Она изгибалась, прогибалась в спине, откидывала голову назад, и её глаза были закрыты. Полностью в своём мире. Полностью в танце.

Вот она присела, разведя колени, провела ладонями по внутренней стороне бёдер. Вот выпрямилась и выгнулась назад, и её маленькая круглая попка напряглась под тканью шорт. Вот облизнула губы – пухлые, пересохшие на солнце, и я увидел, как под топиком натянулись соски.

Острые. Твёрдые.

Она возбуждена.

Эта мысль ударила в пах, и я почувствовал, как член упирается в штаны, требуя выхода.

Твою мать… Твою же мать!

Я стоял и не мог сдвинуться с места. Просто смотрел, как София танцует, как играет сама с собой, как дразнит невидимого зрителя. Меня. Она дразнит меня, даже не зная об этом.

Или знает?

Я двинулся вперёд. Сам не заметил, как ноги понесли меня к ней. Ближе. Ещё ближе. Чтобы видеть каждое движение, каждый вздох, каждую капельку пота на её коже.

Девчонка повернулась, делая пируэт, и вдруг распахнула глаза.

На одно мгновение в ее взгляде мелькнула растерянность: чистая, почти детская, а потом – бах! – и лицо застыло ледяной маской.

– Что ты тут делаешь?! – голос сиплый, дыхание сбитое, но гонора хоть отбавляй. – Ты следишь за мной?

Я усмехнулся.

– Вышел подышать, а тут ты. На улице, между прочим, прохладно для такого… наряда.

Она шагнула ближе. Так близко, что я почувствовал жар её тела.

– Тебе понравилось? – голос тихий, но в глазах – вызов. Чистый, отчаянный вызов.

– Что понравилось? – я прищурился. – То, как ты дёргалась? Я думал, ты просто дурачишься.

Ложь. Грязная, наглая ложь, но необходимая чтобы сохранить лицо и скрыть свой позор.

– Врёшь! – она шагнула ещё ближе, и теперь её грудь почти касалась моей груди. – Я же вижу, что понравилось.

Её глаза скользнули вниз, к моим штанам, где член стоял колом, и она улыбнулась. Медленно. Хищно. Как кошка, которая загнала мышь.

– Хочешь, повторю для тебя? Наедине…

Умница. Какая же умница. Дразнит, провоцирует, играет.

Думает, что я отступлю?

Думает, что я испугаюсь маленькой избалованной девчонки?

Решила, что способна тягаться со мной в подобных играх?

– А ты не боишься? – спросил, не меняя позы.

– Чего мне бояться? – София вскинула подбородок кверху.

Медленно провёл пальцем по её ключице, чувствуя, как кожа покрывается мурашками. Девушка вздрогнула, но не отстранилась.

– Меня, – сказал я тихо. – Идём. Покажешь, на что способна. Если не струсишь.

Я развернулся и пошёл к дому, не оглядываясь. Не проверяя, идёт ли она за мной.

Шагов за спиной не было.

Я остановился у двери, достал сигарету, прикурил. Медленно выпустил дым в небо.

– Второй этаж, последняя дверь направо, – бросил через плечо. – Жду пятнадцать минут. Потом передумаю.

И вошёл в дом, оставив её во дворе.

Пусть теперь решает сама. Придёт – получит взрослого мужчину, который не будет с ней сюсюкать. Не придёт… что ж, значит, действительно ещё ребёнок.

Я поднялся к себе, включил воду в душе, но заходить не стал. Сел в кресло у окна, закурил ещё одну и уставился на дверь.

Пятнадцать минут.

Интересно, что перевесит – страх или любопытство? Гордость или желание доказать, что она не маленькая?

Я усмехнулся и посмотрел на часы.

Время пошло.