Читать книгу "Ты мой запрет"

Глава 14

Даниил Волков

Что я творю?

Я стоял под ледяными струями, вцепившись руками в кафельную стену, и пытался отдышаться. Вода хлестала по спине, по груди, стекала по ногам, но внутри всё равно полыхало. Потому что член снова стоял колом, требуя продолжения, а в голове крутились кадры того, что только что произошло.

Эта девчонка лишила меня рассудка. Вынесла мозг напрочь. Я не мог думать ни о чём, кроме неё.

Как она дрожала под моими руками. Как всхлипывала от удовольствия. Как подавалась навстречу, впуская меня в себя. Как кричала, когда кончала – громко, отчаянно, не стесняясь.

Боже, её кожа. Гладкая, горячая, пахнущая земляникой и возбуждением. Её ягодицы, на которых ещё алели следы от моей плети – лёгкие, почти невесомые, но такие… собственнические.

Я хотел большего.

Мысль ударила в голову, и я застонал сквозь зубы.

Чего именно я хотел?

Связать её? Растянуть на кровати и брать снова и снова, пока не потеряет сознание от удовольствия? Заставить умолять меня о каждом прикосновении?

Да. Чёрт возьми, да. Всего этого.

Я сделал воду ещё холоднее, но это не помогало. Член ныл, пульсировал, требуя выхода, и мне пришлось сжать его рукой, представляя, что это её пальцы, её губы, её тело.

Несколько резких движений – и я кончил, уткнувшись лбом в стену, тяжело дыша.

Это не лечится и не проходит. С каждым разом становится только хуже.

Я выключил воду, накинул полотенце и вышел из душа. В комнате всё ещё витал её запах. Я открыл окно, впуская холодный ночной воздух, и рухнул на кровать, глядя в потолок.

Завтра воскресенье. Интересно, пойдёт она в «Каприз»?

Где-то глубоко внутри, в самой тёмной и постыдной части души, мне безумно хотелось, чтобы она пришла. Чтобы снова оказалась в красной комнате. Чтобы я мог продолжить то, что начал.

Но тут же включался голос разума: это будет конец. Полный провал. Если она узнает… если поймёт…

Хотя чего она узнает? Она же не знает, что мужчина в маске и я – одно лицо. Для неё это два разных человека. И если она придёт в клуб, значит, хочет встретиться с тем, другим. С незнакомцем. С хозяином.

Ревность обожгла изнутри.

Я зажмурился и приказал себе спать. Завтра будет новый день.

Утром я спустился к завтраку с тяжёлой головой и ещё более тяжёлым сердцем.

Соня сидела за столом – в том самом дурацком кремовом платье, в котором выглядела на пятнадцать лет. Волосы собраны в хвост, ни грамма косметики, глаза упёрты в тарелку.

– Доброе утро, – буркнула она, даже не взглянув на меня.

– Доброе, – ответил я, садясь напротив.

Напряжение повисло в воздухе, густое, как кисель. Я чувствовал, что она вся сжалась, будто ожидая удара. А я… я смотрел на неё и снова чувствовал себя грязным извращенцем. Потому что под этим дурацким платьем скрывалось тело, которое я знал теперь лучше, чем своё. Потому что я помнил, как она кричала подо мной.

– Даня, сынок, – мама, как всегда, спасла ситуацию, ворвавшись в тишину своим голосом. – Сегодня звонила Олеся. Её мама приглашает нас на открытие своей выставки. Ты свободен?

Я внутренне застонал.

– Мам, ты же знаешь, я не любитель таких мероприятий. Тем более творчество Алевтины Георгиевны… ну, оно не для меня.

– Даня, я настаиваю, – мама сложила руки на груди тем особенным жестом, который означал, что спорить бесполезно. – Сегодня воскресенье, я дала Анатолию выходной. Ты же не хочешь, чтобы на мероприятие, где будет полно уважаемых людей, я приехала на такси?

Я вздохнул. Мама знала мои слабые места.

– Хорошо, – сдался я и мельком глянул на Соню.

Она с таким остервенением ковыряла вилкой яичницу, что тарелка жалобно звенела. Услышав про Олесю, девчонка будто окаменела.

– София, я бы хотела взять и тебя, – обратилась мама к ней. – Посещение таких мероприятий полезно для развития.

Соня подняла голову, и в её глазах мелькнул неподдельный ужас.

– О, нет… – выдохнула она, но тут же взяла себя в руки. – То есть я бы с радостью, но мне нужно заниматься. В лицее очень сложная программа, столько конспектов переписывать… Я не хочу выглядеть глупо на уроках.

Даже не покраснела. Врала как по писаному.

Мама просияла.

– Я так рада, что ты наконец серьёзно отнеслась к учёбе. Хорошо, оставайся. С понедельника к тебе будет приходить репетитор. Очень умный и воспитанный молодой человек.

Соня кивнула и снова уткнулась в тарелку, но я успел заметить мелькнувшую в её глазах усмешку.

Молодой человек, значит. Репетитор. Ага.

Если бы мама знала, чем на самом деле занимается эта «кроткая леди» по ночам…

Весь день был сущим адом.

Выставка оказалась именно такой скучной, как я и предполагал. Алевтина Георгиевна рисовала абстрактные мазки и называла это «криком души современной женщины». Я с умным видом кивал, разглядывал пятна на холстах и считал минуты до конца.

Олеся висела на мне, как банный лист. То за руку возьмёт, то к плечу прижмётся, то улыбнётся так многозначительно, что все вокруг сразу начинали перешёптываться. К концу вечера я был уверен: завтра в местных сплетнях напишут о нашей помолвке.

Мне было плевать. Я думал только о том, что Соня сейчас дома одна. Что она, возможно, снова собирается в клуб. Что она хочет встретиться с тем, ДРУГИМ.

Как только мы довезли маму до дома, я рванул в «Каприз».

– Иван! – позвал я, влетая в кабинет.

Администратор поднял на меня глаза.

– Если Кошка появится сегодня, не пускай её на сцену. Без жребия. Сразу в красную комнату.

Иван нахмурился.

– А если она не захочет?

– Мне плевать, – отрезал я. – Если она переступит порог «Каприза», значит, должна оказаться в пятнадцатой комнате.

– Но мы никогда не применяем таких методов, – возразил Иван. – Девушки приходят по своей воле. Мы не заставляем…

– Ты плохо меня расслышал? – я шагнул к нему, и он побледнел. – Я всё сказал. Иди.

Иван исчез быстрее, чем я моргнул.

Я знал, что нарушаю собственные правила. Знал, что это неправильно. Но Кошка – это была не просто девушка. Это была моя погибель. Моё наваждение. Моя одержимость.

Я сел в кресло и уставился на часы.

Двадцать один ноль-ноль. Двадцать один тридцать. Двадцать два.

Ничего.

Я уже начал злиться. И огорчаться. И радоваться одновременно – потому что если она не пришла, значит, послушалась. Значит, ей хватило ума.

В двадцать два тридцать в дверь постучали.

– Войдите.

На пороге стоял Иван, и улыбался во весь рот.

– Она пришла. Сэм отвёл её куда велено. Она не сопротивлялась, даже не спрашивала ничего.

Сердце подпрыгнуло и забилось где-то в горле.

Я вскочил, поправил маску и вышел в коридор.

Ну, Кошка, ты сама этого хотела, и сегодня я не буду добрым.

Г