Читать книгу "Ты мой запрет"

Глава 11

София Кошкина

Что этот мудак о себе возомнил?!

Я летела по коридору, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони.

Ну, подумаешь, позажимались немного! Подумаешь, я сама к нему пришла! Это не даёт ему права командовать мной, указывать, куда мне ходить, а куда – нет!

Я просто спросила про клуб. Просто из любопытства. А он взбесился так, будто я собралась на ядерный полигон.

Значит, теперь я пойду туда обязательно.

Даже если это ловушка. Даже если эти девчонки решили надо мной подшутить. Даже если там реально опасно. Пойду. Назло.

Пусть потом локти кусает, когда узнает, а он узнает, потому что я сама ему расскажу. В красках. С подробностями!

Вечером я оделась так, чтобы быть готовой ко всему. Блестящий топ, который я купила прошлым летом в Милане, короткая кожаная юбка, босоножки на шпильке. В зеркале отражалась совсем не та забитая девочка в колючем балахоне, которую привезли сюда несколько дней назад.

– Я к Насте, историю подтягивать, – бросила я Клавдии, стараясь, чтобы голос звучал максимально обыденно.

Тётка подняла на меня глаза от своих бумаг, и у меня ёкнуло сердце. Сейчас начнёт допрос с пристрастием.

– Хорошо, – кивнула она. – К девяти будь дома.

Я чуть не споткнулась на ровном месте. Неужели поверила? Ладно, потом буду удивляться, сейчас главное – свалить, пока Даниил не вернулся. Его, кстати, опять не было. После той сцены в библиотеке он вообще избегал меня, как чумную. И это было… обидно? Нет. Просто кстати. Да, кстати.

Я вылетела на улицу, поймала такси и назвала адрес, который дала мне Настя.

Клуб оказался обычным стриптиз-заведением. Снаружи – неоновая вывеска, чёрные стёкла, два вышибалы у входа. Ничего особенного. Я бывала в местах и покруче.

– Ты всё-таки пришла! – Настя выскочила из-за угла, сияя, как начищенный самовар. За ней подтянулись Даша и Катя.

– Пришла, – пожала плечами я, стараясь выглядеть увереннее, чем чувствовала себя на самом деле. – Что дальше? Заходим и танцуем? Сколько вход стоит?

– Для нас есть другая дверь, – подмигнула Даша и махнула рукой в сторону тёмной арки.

Мы прошли через какой-то грязный проулок, лавируя между мусорными баками, и остановились у невзрачной металлической двери, больше похожей на вход в бомбоубежище.

– Слушай внимательно, – Настя развернула меня к себе, и глаза у неё горели как у наркоманки перед дозой. – Есть два варианта. Первый – просто танцуешь на сцене, получаешь дозу адреналина и идешь домой. Второй – тянешь жребий.

– Жребий? – переспросила я. – Это ещё что?

– После выступления из девушек выбирают несколько. Они тянут бумажки с номерами комнат. В каждой комнате – мужчина. В маске. Богатый. Очень богатый. – Даша понизила голос до шёпота. – Ты можешь просто танцевать для него приват, а можешь… ну, ты поняла.

– Вы тут трахаетесь за деньги? – выпалила я, и глаза у меня, наверное, стали размером с блюдца.

– Тише ты! – Настя зажала мне рот ладонью и злобно зыркнула. – Не хочешь – не надо. Вали домой, учи уроки. Мы думали, ты смелая, а ты…

Она толкнула меня в плечо и нажала на кнопку звонка.

Я стояла и разрывалась на части.

Страх кричал: «Беги, дура!».

Любопытство шептало: «Останься, хоть одним глазком посмотришь».

А гордость истошно орала: «Они подумают, что ты трусиха!».

Дверь со скрипом открылась, и на пороге выросла гора мышц. Чернокожий мужчина таких размеров, что занимал собой весь дверной проём. Руки толщиной с мою талию, на лице – ни одной эмоции. Скала. Только глаза живые – чёрные, холодные, сканирующие.

– Сэм, привет! – Настя расплылась в улыбке, но я заметила, что голос у неё чуть дрогнул. – Мы с девчонками пройдём? Нам как обычно, по полной.

– Документы, – даже не спросил, а гаркнул мужчина.

– Сэм, ты же видел наши паспорта тысячу раз! – возмутилась Даша. – Мы не могли помолодеть, извини.

Сэм сложил руки на груди и молча уставился на неё. Эффект был примерно такой, как если бы на тебя посмотрела Эйфелева башня.

Подруги обречённо вздохнули и полезли в сумки. Показали паспорта, получили кивок и скрылись за дверью.

Я осталась одна напротив этой горы.

Сэм перевёл взгляд на меня. Молча. Вопросительно.

– Я… я сейчас… – руки тряслись так, что я едва расстегнула молнию на сумке. Паспорт выскользнул, упал на землю. Я нагнулась, подняла, протянула дрожащими пальцами.

Сэм посмотрел на мою фотографию, на меня, снова на фотографию. Кивнул.

– Проходи.

Я шагнула в темноту.

Коридор оказался длиннее, чем я думала. Красный свет, чёрные стены, мягкий ковёр под ногами – утопаешь в нём по щиколотку. В конце коридора меня встретил улыбчивый мужчина с бейджем «Иван».

– Проходите, присаживайтесь, – он указал на мягкий диван, где уже сидели Настя с девчонками и ещё несколько незнакомых мне девушек. – Для начала ознакомьтесь с договором и подпишите.

Договор. Я пробежала глазами по строчкам: «неразглашение», «добровольное согласие», «отказ от претензий». Читать вдумчиво не было ни времени, ни желания – Настя подгоняла взглядом, поэтому я махнула рукой и поставила подпись.

– Как представить вас публике? – спросил Иван, забирая бумаги.

– Кошка, – выпалила я первое, что пришло в голову.

– Отлично, Кошка. Пройдёмте в гримёрку, выберете костюм. Вы будете только танцевать или готовы к жребию?

Я замялась. Посмотрела на девчонок – они смотрели на меня с вызовом. Ухмылялись. Ждали, что я струшу.

– Жребий, – выдохнула я, и сердце ухнуло в пятки.

– Умница! – Настя хлопнула меня по плечу. – Вот увидишь, тебе понравится. Только запомни главное: никогда не снимай маску. Если вошла в комнату – обратной дороги нет. Отказываться нельзя. Клиенты платят бешеные деньги за эти комнаты, и хозяин очень строго следит, чтобы всё было по высшему разряду.

– Хозяин? – я навострила уши. – Кто он?

– Никто из девушек его не видел, – мечтательно закатила глаза Даша, помогая мне завязывать маску. – Но говорят, он молодой и безумно красивый. И очень строгий. Его здесь называют Волк.

Волк. Странное имя для хозяина стрип-клуба.

– Если никто не видел, откуда знаете, что красивый? – усмехнулась я, но мне никто не ответил, потому что заиграла музыка.

Громкая, тяжёлая, с пульсирующим басом, от которого вибрировало всё внутри. Девушки одна за другой начали выбегать на сцену. Я видела их мельком – в перьях, в латексе, в кружевах, почти голые, но невероятно красивые.

Моя очередь приближалась, и паника накрывала с головой.

Я смотрела на себя в зеркало и не узнавала. Костюм женщины-кошки облегал каждую линию тела. Чёрная маска с ушками, почти ничего не прикрывающий топ из блестящего латекса, стринги, длинные перчатки до плеч, широкие гольфы до колен, шпильки. Грудь вздымается от частого дыхания, соски торчат, в глазах – дикий ужас.

Сексуально? Безумно. Если бы я так станцевала для Макса, он бы кончил, даже не притронувшись.

Но сейчас это не для Макса, а для толпы незнакомцев.

Я забыла все движения. Руки и ноги стали ватными, в голове – белый шум. Меня трясло так, что зуб на зуб не попадал.

– Выходи! – Настя толкнула меня в спину, и я вылетела на сцену.

Яркий свет ударил в глаза, ослепил на несколько секунд. Я зажмурилась, прикрываясь рукой. В зале стояла звенящая тишина. Ни звука. Ни шевеления. Может, там вообще никого нет? Может, это шутка?

– Эй, киса, начинай! – донеслось из темноты.

Нет, не шутка.

Я застыла, не в силах пошевелиться. Сердце колотилось где-то в горле, грозя выскочить наружу. Ноги приросли к полу. Руки висели плетьми.

И тут заиграла музыка. Та самая, под которую мы на курсах стрип-пластики репетировали сотни раз.

Тело вспомнило движения раньше, чем мозг успел подумать.

Я глубоко вздохнула, закрыла глаза и начала танцевать.

Медленно. Плавно. Волной от плеч до бёдер. Руки скользнули по телу, по груди, по животу. Я качнула бёдрами, прогнулась в спине, откинула голову назад, подставляя шею свету софитов.

В зале кто-то выдохнул, или мне показалось?

Я открыла глаза. Темнота передо мной больше не пугала. Она манила. Дразнила. Заставляла танцевать лучше, откровеннее, горячее.

Я кружилась, приседала, скользила руками по ногам, раздвигала колени, дразня невидимых зрителей. Пот катился по спине, латекс противно лип к коже, но я не замечала ничего, кроме музыки и ритма.

Когда песня кончилась, я замерла в глубоком прогибе назад, едва касаясь головой пола. Тишина. Потом – аплодисменты. Одиночные, редкие, но настоящие.

Я выпрямилась и, стараясь не шататься на каблуках, убежала за кулисы.

В гримёрке меня ждали Настя, Даша и Катя с круглыми глазами.

– Ты чего творишь? – выдохнула Настя. – Ты зачем в прогиб ушла? Ты зачем так… так…

– Что? – я всё ещё тяжело дышала, прижимая руку к колотящемуся сердцу. – Плохо?

– Хорошо! – выдохнули они хором. – Слишком хорошо. Теперь ты точно в жребии. И, судя по реакции зала, номерок тебе достанется не из лёгких.

Я сглотнула.

– А что потом? После жребия?

Девчонки переглянулись.

– Потом? – Настя странно улыбнулась. – Потом ты либо захочешь умереть, либо захочешь повторить. Третьего не дано.

Она протянула мне чёрную бархатную коробочку, в каких обычно лежат драгоценности.

– Тяни.

Рука дрожала, когда я потянулась к коробке. Пальцы нащупали несколько бумажек. Я перемешала их, закрыла глаза и вытащила одну.

– Номер 15, – прочитала вслух.

Настя присвистнула.

– Самый дорогой вип-люкс. Там только для особых гостей. Поздравляю, Кошка. Ты или сорвала джекпот, или вляпалась по полной.

Я смотрела на бумажку с цифрой «15» и чувствовала, как земля уходит из-под ног.

Что я наделала?

Глава 12

Даниил Волков

Я сидел в своём кабинете и готов был проломить кулаком стену.

Встреча с Эдиком прошла хуже некуда. Этот толстосум, с которым мы планировали расширяться на соседний регион, сидел передо мной с каменным лицом и цедил слова сквозь зубы, как будто каждое стоило ему миллион.

– Даня, я понимаю, что всякое бывает, – говорил он, поправляя галстук, который стоил как моя машина. – Но когда в клубе, куда я прихожу расслабиться, происходит такое… Это не просто несчастный случай. Это репутационная катастрофа.

Я молчал, потому что крыть было нечем.

Тот идиот, который чуть не придушил девчонку в порыве страсти, оказался психом, проскочившим все фильтры. Моя служба безопасности дала маху – либо взяли липовые документы, либо тщательно не прогнали по базе. И вот результат.

Девчонка в больнице. В реанимации. Родители рвут и мечут, грозятся заявление написать. Эдик после этого случая дал задний ход и теперь делал вид, что мы даже не знакомы.

Я уже отправил к родителям адвоката с конвертом. Толстым. Очень толстым. Хватит на новый дом и ещё останется. Но мамаша девчонки рыдала в трубку при мне и кричала, что ей не нужны деньги, ей нужна справедливость.

Справедливость…

Я горько усмехнулся. Где была справедливость, когда мой отец уходил к той пустышке, даже не оглянувшись на меня, десятилетнего?

Где была справедливость, когда мать пахала на трёх работах, чтобы мы не умерли с голоду?

Нет справедливости. Есть только деньги, сила и власть.

Я сжал кулаки так, что костяшки побелели.

– Даниил Андреевич, – в кабинет заглянул Иван. – Вы просили предупредить, если будут новенькие.

– И что? – я поднял голову, пытаясь стереть с лица злое выражение.

– Она сейчас на сцене. Представилась как Кошка. Сказала, что будет тянуть жребий.

Я оживился. Новенькие – это всегда хорошо. Это свежая кровь, новые эмоции, новые ощущения. Особенно после такого дерьмового дня мне просто необходимо было отвлечься.

Я вышел на балкон, с которого открывался вид на сцену, и наклонился вниз.

И замер.

Она стояла в центре сцены, залитая ярким светом софитов. Чёрный латекс облегал каждую линию тела – маска с кошачьими ушками, топ, едва прикрывающий грудь, стринги, длинные перчатки, гольфы до колен. Гибкая, стройная, опасная. Настоящая Кошка.

А потом заиграла музыка, и девушка начала танцевать.

Это было невероятно. Движения – плавные, текучие, как ртуть. Руки скользили по телу, по груди, по животу, по бёдрам. Она изгибалась, прогибалась, приседала, разводила колени, дразня тёмный зал. В каждом движении – столько страсти, столько огня, столько дикой, животной сексуальности, что у меня перехватило дыхание.

И эти движения были такими… знакомыми.

Я уже видел их. Во дворе. Под солнцем. В коротких шортиках и топике.

Соня.

Чёрт.

ЧЁРТ!

Я с размаху врезал кулаками по перилам. Боль обожгла костяшки, но я даже не почувствовал, потому что вся кровь прилила к паху, а в голове билась только одна мысль: эта мелкая дрянь всё-таки пришла. Ослушалась. Назло. Наперекор.

Какая же ты дура, Соня. Какая же безбашенная, бесстрашная, безумная дура!

И какая же ты охрененно сексуальная в этом костюме…

Я смотрел, как она заканчивает танец – глубокий прогиб назад, почти касаясь головой пола, – и чувствовал, как член упирается в штаны, требуя немедленного выхода. Внизу живота закипало знакомое, томительное, невыносимое желание.

– Узнать кто она? – Иван появился рядом неслышно, как тень. Неправильно истолковал мой удар по перилам.

– Не надо, – выдохнул я, не отрывая взгляда от сцены, где Соня уже убегала за кулисы. – Я знаю, кто это.

Администратор удивлённо вскинул бровь, но промолчал, потому что знал своё место.

– Иван, – я повернулся к нему, чувствуя, как губы растягиваются в хищной улыбке. – Пусть тянет жребий вместе со всеми, но мне бы очень хотелось, чтобы ей досталась моя комната.

– Какая именно? – уточнил мужчина, и в глазах его мелькнуло понимание.

– Красная.

Красная комната. Моя личная. Та, куда я прихожу, когда хочу не просто разрядки, а настоящей игры. С полным контролем. С полной властью. Та, где стены обиты красным бархатом, где есть всё необходимое для… воспитания непослушных девочек.

Иван понимающе кивнул и бесшумно исчез.

Я остался один, вцепившись в перила балкона. Сердце колотилось как бешеное, в висках стучала кровь, а в голове проносились картинки одна другой откровеннее.

Соня в красной комнате. Соня на коленях. Соня со связанными руками. Соня, умоляющая меня…

Я зажмурился и тряхнул головой, отгоняя наваждение. Рано. Сначала нужно, чтобы она вытянула нужный жребий.

Но Иван был прав. Сегодня удача на моей стороне. Я чувствовал это каждой клеткой.

Я подошёл к бару, налил себе виски и залпом выпил, даже не почувствовав вкуса. Потом ещё один. И ещё.

Нервы гудели как оголённые провода. Я не находил себе места. Ходил по кабинету, как тигр по клетке, и ждал того, когда Иван вернётся и скажет, какой номер достался этой безумной девчонке.

Пожалуйста, пусть это будет моя комната.

Я не знал, что сделаю, если она попадёт к кому-то другому. Наверное, ворвусь и убью на месте. И её, и того мудака, который посмеет к ней прикоснуться.

Эта мысль обожгла неожиданной ревностью. Настолько острой, настолько дикой, что я сам испугался.

С каких пор я так реагирую на девчонку, которую знаю всего несколько дней? Которая мне даже не родственница? Которая просто… просто выносит мне мозг своим упрямством, своей дерзостью, своими дурацкими выходками?

Я не знал ответа, но понимал одно: сегодня она будет моей. По-настоящему. До конца.

И плевать на последствия.

Дверь открылась. На пороге стоял Иван с лёгкой улыбкой на лице.

– Номер 15, – сказал он. – Ваша удача сегодня действительно на высоте.

Я выдохнул так, что, кажется, весь воздух вышел из лёгких.

– Отлично. Передай, чтобы её проводили. И проследи, чтобы никто не вздумал приближаться к красной комнате. Я сам встречу гостью.

Иван кивнул и исчез.

Я подошёл к зеркалу, поправил маску на лице – чёрную, закрывающую верхнюю часть. Глаза блестели в прорезях диким, голодным блеском.

Что ж, Кошка. Посмотрим, как ты запоешь, когда окажешься в моей клетке.

Я вышел из кабинета и направился к красной комнате.

Сердце колотилось где-то в горле, в паху пульсировало желание, а в голове билась только одна мысль: наконец-то.

Глава 13

София Кошкина

Всё было как в тумане.

Только что я танцевала на сцене под слепящими софитами, чувствуя, как каждое движение отзывается жаром в крови, а теперь стою с бумажкой в дрожащих руках и смотрю на надпись: «Красная комната №15».

Красная. Почему красная?

Тело всё ещё потряхивало от адреналина, когда мужчина в чёрном взял меня под локоть и повёл по длинному коридору. Красный свет, чёрные стены, мягкий ковёр под ногами – я чувствовала его даже сквозь каблуки.

– Сюда, – он открыл дверь с номером 15 и слегка подтолкнул меня в спину.

Дверь захлопнулась. Я осталась одна.

Господи…

Я замерла и медленно обвела глазами комнату. Красный свет – приглушённый, пульсирующий, как сердцебиение. Стены обиты тёмно-бордовым бархатом. В углу – огромное кресло, похожее на трон, а на стенах…

Цепи, наручники, плетки, зажимы…. Всё то, от чего у нормального человека волосы встают дыбом.

Меня замутило. Первый раз в жизни – и сразу извращенец, который изобьёт меня до полусмерти или того хуже. Я слышала такие истории. Девушки шли на эксперименты, а находили смерть.

– Возьми повязку и завяжи себе глаза!

Голос раздался из темноты – низкий, искажённый, будто через модулятор, как в фильмах ужасов про маньяков.

Я вздрогнула и вгляделась в кресло. Там кто-то сидел. Мужчина в строгом чёрном костюме. Лица не разглядеть – маска скрывала верхнюю часть, оставляя только линию челюсти и губы.

– Я сказал – завяжи глаза! – рявкнул он так, что стены задрожали.

Я подскочила и бросилась к столу, где лежала чёрная атласная повязка. Руки тряслись так, что я не могла её удержать. Она выскользнула и упала на пол.

– Быстрее! Я теряю терпение!

– Сейчас… сейчас… – прошептала я, наклоняясь за повязкой, и чуть не упала на каблуках.

Наконец мне удалось натянуть её на глаза. Мир погрузился в темноту. Стало ещё страшнее. Без возможности видеть каждый звук отдавался эхом в ушах, каждый шорох заставлял сердце подпрыгивать.

Это был уже не адреналин, а настоящая, животная паника.

Я стояла, дрожа всем телом, и пыталась дышать. Вдох. Выдох. Вдох. Не получалось. Сердце колотилось так быстро, что я не успевала за ним.

Резкий рывок – чья-то рука схватила меня за запястье. Я вскрикнула и почувствовала, как по щекам потекли слёзы.

– Пожалуйста! – вырвалось у меня. – Прошу вас, отпустите! Я заплачу! Я всё отдам!

– Замолчи! – рявкнули прямо в ухо. – Я не разрешал тебе говорить. Раньше надо было думать, глупая девчонка. Теперь ты – моя собственность. И я сделаю с тобой всё, что захочу.

Меня куда-то потащили. Я спотыкалась на каблуках, пытаясь удержать равновесие, но меня грубо усадили на колени. Холодный пол обжёг кожу. Руки наклонили вниз, и я услышала щелчок наручников.

Я прикована. Я в ловушке…

Тошнота подступила к горлу. Я всегда обходила стороной такие места. Знала, чем это кончается. Девушки погибали от рук чокнутых маньяков, а полиция находила их тела через неделю в канавах.

– Что вы собираетесь со мной сделать? – спросила я дрожащим голосом.

Тишина.

Мужчина молчал. Просто стоял где-то рядом – я слышала его дыхание – и ничего не делал. Это ожидание было хуже любого крика, любой угрозы.

– Ты сегодня отвратительно себя вела, – наконец произнёс он, и его голос всё так же был искажён, но в нём появились новые нотки: ледяные и жестокие. – И я вынужден тебя наказать.

Шаги: он отошёл, потом вернулся.

Я вертела головой, пытаясь уловить хоть звук, хоть шорох, чтобы понять, что происходит, но бесполезно.

Когда удар обжёг ягодицу, я закричала и дёрнулась, пытаясь встать, но наручники держали крепко. Место удара горело огнём, боль пульсировала и растекалась по коже.

– Прошу, не надо!

Вместо ответа – ещё два удара. Хлёстких, резких. Не в полную силу – я чувствовала, что он сдерживается, – но достаточно, чтобы слёзы брызнули с новой силой.

Я всхлипнула и опустила голову, уткнувшись лбом в холодный пол. Повязка промокла насквозь. Тушь наверняка размазалась по всему лицу, и в довершение ко всему у меня сейчас голая красная задница. Красота.

Я зажмурилась, готовясь к новому удару.

Но вместо удара по обожжённой коже скользнуло что-то тёплое и влажное.

Я вздрогнула. Это был язык… Он лизал мою израненную ягодицу, и от этого прикосновения по телу пробежала странная дрожь – не страх, не боль, а что-то совсем другое.

– А-ах… – выдохнула я, сама не понимая, стон это или всхлип.

– Хорошо, – прохрипели над ухом. – На сегодня хватит наказаний.

Я облегчённо выдохнула. Сейчас отстегнёт наручники, и я убегу. Навсегда. Никогда больше.

Но наручники не отстегнули.

Я снова осталась в темноте, прикованная к полу, дрожащая и совершенно сбитая с толку. А потом почувствовала горячее дыхание на спине, и по коже побежали мурашки.

Его пальцы коснулись меня между ног.

Я ахнула и непроизвольно подалась бёдрами навстречу. Позор. Как стыдно. Но тело жило своей жизнью, не слушаясь разум.

Пальцы скользили по влажным складкам, по клитору, дразняще медленно, почти лениво. Я уже вся горела, текла и хотела, чтобы он вошёл в меня хоть пальцами, хоть чем-нибудь.

– Влажная, – прохрипел он. – Непослушная девочка. Чего ты хочешь сейчас?

Этот голос… он сводил с ума. Сквозь искажения, сквозь страх, сквозь боль прорывалось что-то знакомое, что-то, от чего внутри всё переворачивалось.

– Я хочу… – выдохнула я, задыхаясь. – Хочу вас…

Ласка стала интенсивнее, напористее. Пальцы вошли в меня – резко, глубоко, и я закричала от удовольствия. Он двигал ими во мне, а большим пальцем давил на клитор, и я уже чувствовала приближение оргазма, уже летела в пропасть, уже…

И мужчина убрал руку.

Отошёл.

Я замерла. Сердце колотилось где-то в горле, тело выло от неудовлетворённого желания, низ живота тянуло противной, ноющей пустотой.

– Нет! – вырвалось у меня с такой обидой, что я сама удивилась.

– Запомни, Кошка, – прошептали над ухом, схватив за волосы и приподнимая мою голову. – Сегодня я был очень добр и ласков с тобой. В следующий раз такого не будет. Надеюсь, ты подумаешь и больше никогда не появишься в этом клубе. Но если всё же решишь вернуться… – незнакомец усмехнулся, и от этого смеха по спине пробежал холодок. – Если вернёшься, ты всегда будешь вытягивать мою красную комнату. Номер 15. Ты поняла меня?

Я кивнула, насколько позволяла его хватка.

– Да, – прошептала. – Да, я поняла.

Он отпустил меня, и я упала лицом в пол. Лязгнули наручники – свободна.

– Снимешь повязку через пару минут, – бросил он перед уходом. – Заберёшь деньги у администратора и навсегда покинешь это место.

Хлопок двери.

Я лежала, уткнувшись в пол, и не могла пошевелиться. Минута. Две. Три.

Потом стянула повязку.

Красный свет резанул по глазам. Я оглядела комнату – пусто. Только запах… Горьковато-цитрусовый, терпкий, сводящий с ума. Его парфюм всё ещё витал в воздухе, обволакивал, дразнил.

Я села на полу, обхватив колени руками, и разрыдалась. От страха, от облегчения, от неудовлетворённого желания, от всего сразу.

Задница горела огнём, а между ног всё ныло и пульсировало, требуя продолжения.

Вот же козёл. Истязатель хренов!

Но где-то глубоко внутри, в самом тёмном уголке души, шевельнулось что-то ещё. Что-то, чему я боялась дать имя.

Мне понравилось…

Спустя полчаса я вышла из клуба, сжимая в руках конверт с деньгами. Хорошие деньги. Очень хорошие. За такие можно и потерпеть.

Я застонала – каждый шаг отдавался болью на заднице. Такси, которое я вызвала, всё не ехало. Ночь, полночь, тёткин дедлайн давно прошёл…

– Подвезти?

Я обернулась.

Рядом с тротуаром стоял знакомый «Ниссан». В открытом окне – Даниил. В своей обычной дурацкой футболке, с лёгкой усмешкой на губах.

Что он тут делает?!

В другой ситуации я бы послала его куда подальше, но выбора не было. Я молча открыла дверь и плюхнулась на сиденье, стараясь сесть так, чтобы поменьше давить на пострадавшее место.

– В чём дело? – спросил он, и в его глазах мелькнул странный огонёк. То ли насмешка, то ли… что-то ещё.

– Всё в порядке.

– Я же говорил тебе не ходить в это место, – он покачал головой. – Ну и как? Понравилось?

– Очень! – выпалила я, чувствуя, как внутри закипает злость. – Обязательно пойду снова!

– Вот как? – он приподнял бровь. – И зачем?

– Там клёво! – я развернулась к нему, забыв про боль. – С мужчиной познакомилась. Он просто огонь!

Даниил усмехнулся, но как-то странно. Взгляд его потемнел.

– Ну, не то чтобы познакомилась, – продолжила я, сама не понимая, зачем говорю это всё ему.

Наверное, чтобы уколоть побольнее. Чтобы вспомнил свою Олесю.

– Просто теперь я на всё готова ради встречи с ним. Он невероятный! Жёсткий, грубый, страстный! У меня от одного его голоса между ног всё сводит!

Даниил вдруг резко остановил машину. Прямо посреди пустой улицы. Повернулся ко мне и придвинулся так близко, что я почувствовала его дыхание на своих губах.

В его карих глазах полыхало. Страсть. Возбуждение. Дикое, животное желание.

Он возбудился от моих слов! Извращенец!

– Может, ты и кончила с ним так же сладко, как в моей комнате? – его рука легла на мою голую коленку, и по коже побежали мурашки.

– Это было во сто раз лучше, – выдохнула я, пытаясь не расплавиться от этого прикосновения. – Тебе, братец, далеко до мужчины из клуба. Учиться и учиться.

Даниил вдруг откинулся на спинку кресла и расхохотался. Громко, искренне, как будто я сказала самую смешную шутку в его жизни.

Я надула губы и отвернулась к окну. Дурак. Ничего смешного не вижу.

Дома нас встретила Клавдия. Стояла в гостиной, скрестив руки на груди, и сверлила меня недовольным взглядом.

Я лихорадочно перебирала в голове варианты оправданий, но ничего путного не приходило.

– Прости, мама, – вдруг шагнул вперёд Даниил. – Я обещал подвезти Софию вовремя, но по дороге заскочил по своим делам и задержался. Сестричка не виновата, не ругай её.

Он наклонился и поцеловал мать в щёку.

Я уставилась на него, раскрыв рот. Даня меня прикрыл? Он?

– Хорошо, – Клавдия поджала губы, но смягчилась. – Сынок, впредь постарайся не таскать девочку по ночам. Ей спать надо.

– Обещаю, это в первый и последний раз, – широко улыбнулся Даниил и медленно пошёл к лестнице.

Клавдия удалилась на кухню, приказав мне немедленно идти спать. Я подождала, пока её шаги стихнут, и бросилась следом за Даниилом.

Догнала его у самой двери в комнату.

– Стой! – выпалила я, хватая его за руку. – Почему ты меня прикрыл?

Мужчина повернулся. Взгляд – тёмный, тяжёлый, обжигающий.

– Просто так, – ответил он тихо. – В благодарность выполни мою просьбу. Не ходи больше в «Каприз».

Он шагнул ко мне. Ближе. Ещё ближе. Моя грудь почти касалась его груди. Между ног снова заныло – противно, сладко, невыносимо.

– Я не могу туда не ходить, – прошептала, поднимаясь на носочки и приближая губы к его уху. – Я хочу снова встретить того незнакомца. У нас с ним одно незаконченное дело.

Я вдохнула его запах: горьковато-цитрусовый, терпкий, сводящий с ума.

Тот самый…

Мысль мелькнула и погасла, потому что Даниил тихо, сдавленно застонал, а в следующую секунду дверь за моей спиной распахнулась, и я влетела в его комнату.

– Незаконченное дело, говоришь? – прохрипел он, и голос его… голос был тем самым.

Искажений нет, но интонации… интонации те же!

Нет, не может быть…

– Что ты делаешь? – выдохнула я, хотя сердце уже знало ответ.

Даня схватил меня за волосы – резко, властно, и притянул к себе для поцелуя. Жаркого, глубокого, почти злого. Его язык ворвался в мой рот, и я застонала, вцепившись в его плечи.

Всё внутри горело. Между ног пульсировало так, что хотелось кричать.

Даниил оторвался от моих губ на секунду. Глаза его горели диким огнём, грудь тяжело вздымалась.

– Хочешь прекратить это безумие? – спросил он хрипло.

– Нет, – выдохнула я. – Прошу… пожалуйста…

И стена рухнула.

Мужчина развернул меня спиной, прижал грудью к стене, рванул трусики и, спустив свои штаны, вошёл. Резко, глубоко, до самого предела.

– А-а-ах! – закричала я, впиваясь ногтями в обои.

Он держал меня за волосы, оттягивая голову назад, и второй рукой сжимал грудь, не давая пошевелиться. Двигался жёстко, напористо, вбиваясь в меня с каждым толчком всё глубже.

Было немного больно, но эта боль тонула в океане наслаждения. Я подавалась назад, навстречу, насаживалась на него как можно сильнее, ловя каждый толчок, каждое движение.

– Да! – кричала я, забыв, где мы и кто нас может услышать. – Да! Ещё!

Даня зажал мне рот ладонью, продолжая двигаться во мне. Я кусала его пальцы, царапала стену, мычала от удовольствия, которое нарастало с каждой секундой.

Оргазм накрыл внезапно – мощной волной, сбивающей с ног, вышибающей воздух из лёгких. Я забилась в его руках, закричала в ладонь, и он, почувствовав это, сделал ещё несколько резких толчков и вышел из меня, кончая на бедро горячей струёй.

Мы замерли. Тяжело дышали. Я сползла бы по стене вниз, если бы не его руки, держащие меня, упала бы точно.

– А ты горячая штучка, сестрёнка, – прошептал он, целуя меня в шею, и отошёл.

Я стояла, прижавшись лбом к холодной стене, и пыталась отдышаться. Между ног всё ныло и пульсировало. Хотелось плакать и смеяться одновременно.

Я обернулась.

Даниил стоял посреди комнаты уже совершенно голый, и я невольно залюбовалась им. Великолепное тело. Кубики пресса, узкие бёдра, сильные руки. И член… член снова наливался силой.

Между ног опять заныло.

– И что теперь? – спросила я тихо.

– А теперь, – он лениво потянулся и взял с кровати полотенце. – Я иду в душ, а ты – в свою комнату спать. Мы оба получили, чего хотели. Теперь, надеюсь, между нами начнутся чисто родственные отношения.

Мужчина усмехнулся и скрылся за дверью ванной.

Я осталась одна. Растрёпанная, с текущей по бедру спермой и с диким, непостижимым чувством в груди.

Родственные отношения… Ага, сейчас.

Я подобрала трусики, натянула их на дрожащие ноги и выскользнула в коридор.

В своей комнате я рухнула на кровать и уставилась в потолок.

Тело всё ещё помнило его прикосновения. Горело, ныло, требовало продолжения.

Я сжала кулаки.

Что же я наделала?

Хотела просто утереть ему нос, доказать, что взрослая, а теперь… теперь я зависела от него. От его рук, от его губ, от его члена, который нашёл внутри меня такие точки, о существовании которых я даже не подозревала.

И этот запах…

Нет. Это полная чушь. Всего лишь попытка принять желаемое за действительное.

Я зажмурилась, проваливаясь в тревожный сон, полный красных комнат, цепей и чёрных масок.