Читать книгу "Ты мой запрет"

Глава 7

София Кошкина

Я стояла посреди двора и тряслась как осиновый лист.

Что это со мной?

Почему коленки дрожат, а в груди бушует такой пожар, что, кажется, ещё немного и я вспыхну целиком?

Даниил ушёл. Просто развернулся и ушёл, бросив через плечо это дурацкое «второй этаж, последняя дверь».

Да кто он такой, чтобы мной командовать?! Чтобы решать, куда мне идти и что делать?

Но ноги уже не слушались. Они сами несли меня к дому.

Стоп. София, очнись. Ты серьёзно? Ты хочешь переспать с этим хамом? С этим типом, который вчера называл тебя пигалицей, а сегодня смотрел так, будто раздевал?

ДА!

Господи, как громко и отчётливо прозвучал этот ответ внутри.

Я хочу его. Хочу, чтобы он коснулся меня. Хочу почувствовать наглые властные руки на своей коже. Хочу узнать, каково это – быть с мужчиной, а не с мальчиком.

Макс… Да плевать на Макса. Макс променял меня на Дашу, даже не попрощавшись. Макс за пять минут утешился с моей «лучшей подругой», пока я тут выть хотела от одиночества.

А Даниил… от одного его взгляда у меня подкашиваются ноги. Когда он стоял рядом, когда смотрел на меня этим своим тёмным, тяжёлым взглядом, я чувствовала, как между ног становится мокро и горячо. Как пульсирует там, внизу, в такт бешеному ритму сердца.

Я не девственница. Я взрослая. Мне девятнадцать, и я имею право делать то, что хочу.

– Да пошло всё! – выдохнула и решительно шагнула к двери.

Второй этаж. Последняя дверь направо.

Я шла, и каждый шаг отдавался эхом в гулкой тишине коридора. Сердце колотилось где-то в горле, ладони вспотели, в ушах шумело так, будто я нырнула глубоко под воду.

А если он надо мной посмеётся? Если скажет, что я правда маленькая и глупая? Если откажет?

Дверь распахнулась раньше, чем я успела постучать.

Даниил стоял на пороге. Свежий после душа, с влажными волосами, уже в одних джинсах, низко сидящих на бёдрах. Запах геля для душа – шоколадный, терпкий, мужской – ударил в голову сильнее любого вина.

– Всё же пришла, – сказал он, и это было не вопросом. Утверждение. Констатация факта.

Я открыла рот, чтобы ответить, но он не дал.

Одним движением втащил меня в комнату, захлопнул дверь и прижал к стене.

Всем телом. Горячим, жёстким, нетерпеливым.

– Ты уверена? – его голос звучал хрипло, низко, опасно. – Последний шанс уйти.

Вместо ответа я вцепилась ногтями в его плечи. Сильно, чтобы чувствовал и понял: я не сбегу.

И он понял.

Его рот накрыл мой – жадно, грубо, почти зло. Никакой нежности. Только натиск, только власть, только жёсткий язык, врывающийся в мой рот, и зубы, покусывающие губы до лёгкой боли, от которой внутри всё переворачивалось.

Я застонала, и Даниил проглотил этот стон, как голодный зверь добычу.

Его руки блуждали по моему телу – по спине, по пояснице, сжимая ягодицы так, что наверняка останутся синяки. А потом одна рука скользнула между ног, прямо через тонкую ткань шорт, и я выгнулась дугой.

– Чёрт, – выдохнул он, чувствуя, как там мокро. – Ты уже течёшь по мне, малышка.

– Не называй меня малышкой, – простонала я, но вышло жалко и неубедительно.

Мужчина усмехнулся и резко надавил пальцами туда, где всё горело и пульсировало. Сквозь ткань. Дразня. Издеваясь.

– А кто же ты? – шепнул он, покусывая мочку уха. – Маленькая развратная девочка, которая пришла к дяде за лаской?

– Заткнись, – выдохнула я, но бёдра сами двигались навстречу его руке.

Он убрал пальцы. Резко. Неожиданно. И я чуть не взвыла от такой потери.

– Нет, – вырвалось у меня жалобно.

– Что «нет»? – он отстранился и посмотрел на меня.

Глаза тёмные, почти чёрные, зрачки расширены.

– Проси. Скажи, чего ты хочешь.

Унижение обожгло щёки. Он издевался, хотел, чтобы я просила и умоляла! Но внутри меня всё полыхало так сильно, что гордость просто сгорела дотла.

– Хочу тебя, – выдохнула я. – Пожалуйста… хватит мучить.

Даниил снова прижался ко мне, но теперь нежно, почти ласково. Поцеловал в уголок губ, в щёку, в закрытые веки.

– Хорошая девочка, – прошептал он. – Получишь. Первый и последний раз.

Его пальцы скользнули под резинку шорт, прямо в трусики, и я забыла, как дышать, потому что он коснулся там, где никто и никогда не касался так… так правильно.

Мокрые складочки раздвинулись, и я почувствовала, как один палец скользнул внутрь. Всего один. Медленно, мучительно медленно.

– О-о-о… – выдох я потеряла где-то между стоном и всхлипом.

– Тебе нравится? – спросил, двигая пальцем внутри меня медленно, сводя с ума.

– Д-да…

– А так?

Второй палец растянул меня сильнее, и я вскрикнула, вцепившись в его плечи. Больно? Нет. Хорошо. Так хорошо, что хотелось плакать.

Даниил начал двигать рукой быстрее, а большим пальцем нашёл клитор и надавил. И тогда мир взорвался.

Я забилась в его руках, закричала, вцепилась зубами в его плечо, чтобы не сойти с ума от этого накатившего, сокрушительного оргазма. Волны шли одна за другой, вышибая из лёгких воздух, из головы мысли, а из тела все силы.

Я повисла на мужчине, как тряпичная кукла, тяжело дыша и всё ещё вздрагивая от отголосков удовольствия.

– Ну как? – услышала я его насмешливый голос где-то над ухом. – Не маленькая?

Я хотела ответить что-то едкое, но язык не слушался. Только вздох и бессильное «угу».

Даниил подхватил меня на руки и отнёс на кровать. Усадил, присел рядом, заглянул в лицо.

– Эй, ты жива?

– Кажется, да, – прошептала, чувствуя, как щёки заливаются краской.

Господи, что я наделала?

Я пришла к нему сама. Напросилась. Умоляла. Кончила от его пальцев, как последняя… да кто я после этого?

И тут я вспомнила его слова: «Первый и последний раз».

Он не хотел продолжения, потому что изначально считал это ошибкой.

Боль резанула по сердцу острее, чем любой нож.

– Не знаю, что сказать, – пробормотала я, глядя в пол.

– Скажу я, – его голос стал холодным и чужим. – То, что произошло – большая ошибка. Никто не должен об этом узнать, особенно мама. Я не должен был поддаваться на твои детские провокации. Извини, но эту игру пора прекращать.

Детские провокации?

ДЕТСКИЕ?!

Меня будто ледяной водой окатили.

Я смотрела на Даниила и не верила своим ушам. Только что этот человек довёл меня до такого оргазма, о котором я даже не подозревала. Только что он смотрел на меня как на самую желанную женщину, а теперь…

– Да пошёл ты! – заорала я, вскакивая на ноги.

Глаза защипало от слёз, но я не позволила им пролиться. Не при нём.

– Козёл! Ненавижу тебя!

Я толкнула его в грудь изо всех сил, но мужчина даже не пошевелился, только смотрел с этим своим дурацким спокойствием.

– Ты больше никогда ко мне не прикоснёшься! – голос срывался на крик. – Будешь сгорать от желания и дрочить по углам, вспоминая, как я кончала от твоих рук! Но никогда! Ни-ког-да!

Вылетела в коридор и побежала к себе, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони.

Только когда дверь моей комнаты захлопнулась, я сползла по ней на пол и дала волю слезам.

Горьким, злым, отчаянным.

Как я могла подумать, что между нами может быть что-то серьёзное? Что этому цинику, этому холодному хаму есть до меня дело?

Я просто забавная игрушка для него. Очередной способ снять напряжение. Досадная ошибка…

Ну и пусть.

Пусть катится к чёрту со своим «первым и последним разом».

Я ещё покажу ему, какая я маленькая!

Глава 8

Даниил Волков

Когда дверь за Софией захлопнулась, я выдохнул так, будто не дышал несколько часов.

Прислонился спиной к стене и закрыл глаза. Сердце колотилось где-то в горле, в висках стучала кровь, а член до сих пор стоял каменным колом, требуя продолжения.

Что это вообще было?

Я ведь не собирался этого делать. Честно. Хотел только припугнуть, поиграть с ней, посмотреть, как эта гордячка будет отступать, краснеть, лепетать что-то про мораль и приличия. А она… она шагнула ко мне сама. Сама пришла. Сама отдалась.

И я поплыл.

Господи, как же она пахла. Земляника и солнце, пот и возбуждение. Кожа гладкая, горячая, под пальцами будто плавилась. А когда она застонала… когда эти пухлые губы прошептали «пожалуйста»…

Чёрт.

Чёрт!

Я с силой провёл ладонями по лицу, пытаясь стереть наваждение, но перед глазами всё равно стояла она – растрёпанная, раскрасневшаяся, с влажными от поцелуев губами. И этот взгляд, в котором плескалось столько страсти, что я едва не рухнул в синюю бездну с головой.

Ещё немного, и я бы её трахнул. По-настоящему: жёстко, грубоко. До крика. До потери сознания.

Идиот.

Я влетел в ванную и врубил холодную воду. Ледяные струи хлестали по спине, по груди, стекали по ногам, но внутри всё равно полыхало, потому что в ушах не переставая звучало это её «прошу… пожалуйста… прошу тебя».

Я закрыл глаза, и картинка сменилась.

София стояла передо мной на коленях. Голая. С наручниками на запястьях, которые я сам на неё надел. Она смотрела снизу вверх этими своими бездонными глазами и шептала: «Прошу… пожалуйста…»

Я застонал сквозь зубы и сжал член рукой.

Быстро. Жёстко. Представляя, как вхожу в неё, как она выгибается подо мной, как царапает спину, кусает губы, чтобы не кричать слишком громко…

Облегчение пришло резко, почти болезненно. Я сполз по стене душевой кабины на пол и сидел так несколько минут, тяжело дыша и приходя в себя.

Никогда я не доводил себя до ручки так, чтобы приходилось… самому это делать. В клубе всегда находилась девушка, готовая решить мои проблемы, а тут на тебе. Как мальчишка, честное слово.

Я вылез из душа, наскоро вытерся и рухнул на кровать, глядя в потолок.

Может, зря я её отпустил? Может, надо было просто трахнуть, и пусть бы потом делала что хочет?

Я уже почти встал, чтобы пойти к ней, когда в дверь постучали.

– Входите, – выдохнул я с облегчением.

Спасение пришло вовремя – ещё минута, и я бы натворил глупостей.

В комнату зашла мама. Улыбающаяся, свежая, явно довольная собой.

– Здравствуй, сынок. Как дела?

– Нормально, – я натянул улыбку и сел на кровати. – Ты чего хотела?

– Хотела предупредить, что сегодня к нам на ужин придёт Олеся. Я встретила её в фонде и пригласила. Она такая хорошая, воспитанная девушка…

Я внутренне закатил глаза. Начинается.

– Мама, это твой дом, приглашай кого хочешь, – ответил как можно спокойнее.

Родительница присела на край кровати и посмотрела на меня тем особенным взглядом, который я ненавидел больше всего – материнско-сватовским.

– Даня, ну почему ты такой упрямый? Тебе уже пора о семье думать, о детях! Олеся из хорошей семьи, обеспеченная, воспитанная. Вы же встречались когда-то…

– Мама, – перебил я жёстче, чем хотел. – Прекрати заниматься сводничеством. У тебя теперь есть новая подопечная, вот и занимайся ею, а мою личную жизнь оставь в покое.

– Кстати о подопечной, – мама хитро прищурилась. – Ты бы мог мне помочь с этой непокорной девицей. Показать ей, кто в доме главный. Как старший брат…

Картинка снова вспыхнула перед глазами: София на коленях. Наручники. Этот умоляющий взгляд…

– Нет! – ответил я слишком резко, резче, чем следовало, и мама даже удивилась. – Нет, – повторил уже мягче. – Меня не впутывай. Я не хочу иметь к этому отношения. Пусть сама разбирается. Вылетит из лицея – поедет домой, где ей и место.

Мама вздохнула, но спорить не стала.

– Ладно. Ты хотя бы на ужин останешься? Ради меня?

Я посмотрел на неё. Мама – единственный человек, которого я люблю по-настоящему. Единственный, кто был со мной, когда отец ушёл к той пустышке. Единственный, кто верил в меня, даже не зная, чем я на самом деле занимаюсь.

– Останусь, – кивнул я. – Ради тебя.

Мама просияла, наклонилась и поцеловала меня в щёку.

– Спасибо, сынок. Ты у меня самый лучший.

Когда женщина ушла, я ещё долго сидел, глядя в стену.

Олеся. Скучная, правильная, предсказуемая Олеся.

Когда-то мы встречались, и я думал – может, это оно? Но быстро понял: с ней я умру от тоски. Она холодная, как рыба, и в постели такая же. Ни страсти, ни огня, ни этого безумного желания, от которого сносит крышу.

Как сегодня с Софией.

Чёрт. Опять.

Надо держаться от неё подальше. Это просто похоть, просто животное притяжение, ничего больше.

Я не собирался никого впускать в свою душу. Никогда.

После ухода отца я дал себе слово: никакой привязанности. Никакой любви. Потому что любовь – это боль. Это когда самый близкий человек уходит к другой, даже не оглянувшись на тебя, десятилетнего.

Мама выдержала, а я нет.

Я замкнулся. Научился получать удовольствие без чувств, трахаться без эмоций, доминировать без привязанности. В клубе я бог. Я даю девушкам то, чего они хотят – острые ощущения, игру, страсть без обязательств. И они уходят счастливые, и никто никому ничего не должен.

Так и должно быть.

София – просто ошибка. Случайность, которая больше не повторится.

Я подошел к окну, уставился на пустой двор и повторял про себя эти слова, как мантру.

Пока не поверил.

Глава 9

София Кошкина

Я сидела на кровати и меня трясло.

Хорошо трясло – так, что зубы стучали, а руки не могли успокоиться. И я понятия не имела, от чего именно. От удовольствия, которое до сих пор пульсировало где-то глубоко внутри, волнами разбегаясь по телу? Или от злости? От дикой, выжигающей всё внутри злости на себя?

На себя, дуру.

Потому что ведь знала же! С первой же встречи знала, что этот мужчина – хам, наглец и… мудак.

А я? Я сама пришла к нему. Сама напросилась. Сама умоляла.

И теперь сидела и дрожала, вспоминая его пальцы, его губы, его голос…

Я хотела его.

Эта мысль обожгла стыдом и тут же – жаром, потому что да, хотела.

Хотела узнать, каково это – быть под ним. Хотела почувствовать его внутри. Если от одних только пальцев я чуть не умерла от удовольствия, то что будет, когда…

– София Юрьевна, – голос служанки ворвался в комнату, заставив меня подскочить. – Ужин через час.

– Спасибо, я поняла, – выдохнула, прижимая руку к колотящемуся сердцу.

Ужин. Через час я снова увижу Даню. Сяду с ним за один стол, и буду делать вид, что ничего не произошло.

Я вскочила и побежала в душ. Холодная вода немного привела в чувство. Я смотрела на своё отражение в запотевшем зеркале и повторяла как мантру:

– Я больше не позволю ему ко мне прикасаться. Никогда. Но он будет меня хотеть. Будет сходить с ума. А я буду холодна, как лёд.

Легко сказать…

За столом я появилась ровно в семь. Пришла и замерла, потому что рядом с Даниилом сидела какая-то гусыня.

Длинная тощая шея, накачанные губы, белые волосы, уложенные в сложную причёску, и платье, из которого так и норовили вывалиться две силиконовые дыни. Девица щебетала что-то нежным голоском, обращаясь то к Клавдии, то к нему, а Даня… он улыбался. Расплывался в улыбке, как последний идиот.

Меня затошнило.

– София, присаживайся, – Клавдия указала на свободный стул напротив этой парочки.

Я села и вцепилась пальцами в край стола, чтобы не выдать, как дрожат руки.

– Олеся, я так рада, что ты смогла прийти, – Клавдия погладила гостью по плечу, и у меня челюсть свело от злости.

– Ой, я тоже рада вас видеть, – проворковала та и вдруг повернулась к Даниилу. – Кстати, я вспомнила! Я как-то забыла у тебя свой шарфик, а он мне очень дорог, хочу забрать.

И подмигнула.

ПОДМИГНУЛА. Ему. Прямо при всех.

И я не выдержала.

– А разве воспитанной леди можно уединяться с мужчиной в комнате? – вылетело раньше, чем я успела подумать.

Тишина. Три пары глаз уставились на меня. Эта Олеся смотрела на меня с плохо скрытой злобой. Клавдия – с удивлением. А Даня…

Его взгляд обжёг. Тёмный, насмешливый, с хитринкой. Он смотрел и будто говорил: «Ревнуешь, малышка?»

– У вас очень милая племянница, – процедила гусыня, стараясь казаться безгранично милой.

Гадина!

– Да, она ещё многому должна научиться, – ответила Клавдия с виноватой улыбкой.

Что?!

И это всё?!

А где правила, Клавдия Анатольевна?

Где нотации про приличия? Или они только для меня?

Даниил промокнул губы салфеткой и поднялся.

– Если ты закончила, можем идти.

Голос низкий, вкрадчивый, с обещанием. Таким голосом говорят, когда уже предвкушают.

Гад похотливый!

– Да-да, я готова! – Олеся вскочила так резво, что её силиконовые дыни вызывающе подпрыгнули.

Я смотрела, как они уходят. Данил открыл перед ней дверь, пропуская вперёд. Она обернулась и послала мне победный взгляд. Стерва.

В груди что-то оборвалось и упало вниз, в холодную пустоту.

– Я могу тоже пойти к себе? – спросила тихо, боясь, что голос дрогнет.

– Конечно. Завтра первый учебный день, тебе нужно выспаться, – не почувствовав подвоха, согласилась Клавдия, и я, кивнув, почти бегом вылетела из столовой.

Лестница. Второй этаж. Его дверь.

Я не смогла сдержаться и прильнула ухом к холодному дереву, затаив дыхание.

Тишина. Ни звука. Но они же не могли так быстро… они наверняка целуются. Ласкают друг друга. Его руки на этой дурацкой силиконовой груди…

Я закусила губу до крови и рванула в свою комнату.

Подушка приняла мой крик: глухой, отчаянный, полный боли.

Почему мне так больно? Почему?!

Утром я спустилась к завтраку последней. Быстро поела, не поднимая глаз от тарелки. Чувствовала на себе его взгляд, но не смотрела. Не могла. Боялась, что разревусь прямо за столом.

– Анатолий отвезёт тебя, – сказала Клавдия. – Первое время будешь ездить с ним. Потом, если будешь хорошо себя вести, отпущу на самостоятельные прогулки.

Я кивнула и вышла. Что воля, что неволя – было уже всё равно.

Лицей встретил меня гробовой тишиной.

Директриса лично проводила меня в класс. Открыла дверь, и я чуть не ослепла.

Девушки сидели за партами как статуи. Одинаковые белые блузки, чёрные жилетки, клетчатые юбки. Одинаковые причёски. Одинаковые спины – ровные, будто к ним привязали палки. Руки сложены на столах. Взгляды устремлены на преподавателя.

Ни звука. Ни движения. Ни одной живой эмоции.

– Девушки, это София Кошкина. Она будет учиться в вашей группе. После занятий познакомьте её с библиотекой и помогите наверстать материал.

Ни одного смешка. Ни одного косого взгляда. Ни-че-го.

Меня пробрал холодок. Они – зомби. Самые настоящие зомби!

Я села за свободную парту, и началась лекция по истории. Я писала конспект, но слова не складывались в голове. В тишине было слышно, как скрипят ручки по бумаге. Когда у меня нечаянно упал на пол карандаш, звук показался громом среди ясного неба. Несколько девушек вздрогнули, но ни одна не повернула головы.

Это ж надо так выдрессировать…

Интересно, есть тут хоть кто-то, кто учится в этом ужасном месте по собственному желанию? Или всех силком притащили?

День тянулся бесконечно, и я считала минуты до конца.

После того, как наконец прозвенел звонок, я вылетела на улицу и встала у входа, ожидая Толика. Глоток свежего воздуха – и сразу стало легче.

– Привет!

Я обернулась. Ко мне подошли три девушки из моей группы. Та, что была в центре, улыбалась вполне по-человечески.

– Я Настя. Это Даша и Катя. Ну как тебе у нас?

– Кошмар, – выдохнула я честно. – Такая скукотища, что хоть вой.

Настя переглянулась с подругами, и они дружно захихикали.

– Дашка, ты была права! – воскликнула Настя. – Она нашего поля ягода!

– Чего? – я нахмурилась. – О чём вы?

– Хочешь, покажем, как мы развлекаемся? – подмигнула Настя.

– Развлекаетесь? – я не смогла сдержать скептическую усмешку. – В карты играете? В крестики-нолики?

Настя вдруг стала серьёзной.

– Слушай, если ты будешь задирать нос, тебе здесь очень тяжело придётся. А если хочешь нормально отучиться и не сдохнуть от скуки – приходи завтра в девять вечера к клубу «Каприз». И никому ни слова. Если нас спалят, ты пожалеешь.

– «Каприз»? – переспросила я. – Что это?

– Увидишь. Это единственное место, ради которого мы вообще торчим в этом дурдоме, – девушки переглянулись, хихикнули и убежали, а я осталась стоять, глядя им вслед.

«Каприз». Звучит как название ночного клуба. Или стрип-бара. Или чего похуже.

Я усмехнулась.

Ну уж нет, девочки. Я сама столько раз так развлекалась: заманивала новеньких в какие-нибудь сомнительные места, а потом снимала на видео, как они позорятся. Не на ту напали.

Я развернулась и пошла к машине, но где-то глубоко внутри шевельнулось любопытство.

«Каприз»… Интересно, что же все-таки это за место?

Глава 10

Даниил Волков

Я позвал Олесю в комнату только ради одного – чтобы эта маленькая дрянь видела и ревновала.

Глупо? Возможно. По-детски? Ещё как. Но когда она сидела за столом и сверлила нас взглядом, я чувствовал такое удовлетворение, что готов был расцеловать свою бывшую прямо при всех.

А вот в комнате пожалел. Сразу. Как только дверь закрылась.

Олеся повисла на мне, как спелый плод, готовый упасть.

– Данечка, я так скучала, – заворковала она, впиваясь накрашенными губами в мою шею. – Давай всё начнём сначала? Я ради тебя на всё готова. Всё, что скажешь.

На всё, значит.

Я молча усадил её на колени, откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Она сообразила быстро – опытная девочка, чего уж там. Спустя секунду её пальцы уже стягивали с меня штаны, а ещё через мгновение я почувствовал знакомый влажный жар.

Но мысли были не здесь.

Я представил другие губы. Пухлые, чуть прикушенные от смущения. Другое лицо – с огромными синими глазами, которые смотрели на меня вчера с такой смесью страха и желания, что у меня до сих пор внутри всё переворачивалось.

Член отреагировал мгновенно. Встал каменным колом, будто и не было этих дурацких попыток забыть её.

Олеся довольно хмыкнула, приняв это на свой счёт, и удвоила усилия. Я запустил пальцы в её волосы, придерживая ритм, и тут же нарвался на недовольное мычание.

– М-м-м! – блондинка оторвалась от меня с возмущённым видом. – Даня, я же два часа укладку делала! Осторожнее!

Я выдохнул. Вот же овца.

– Делай своё дело и не болтай, – процедил я сквозь зубы.

Она обиженно поджала губы, но продолжила. Только теперь каждый мой вдох, каждое движение сопровождались её постоянным ёрзаньем и поправлением то платья, то причёски, то ещё какой-нибудь ерунды.

Всё удовольствие насмарку.

Я разозлился. По-настоящему. Схватил её за затылок и несколько раз резко, глубоко насадил на себя, пока, наконец, не кончил, выплескивая вместе со спермой всё раздражение этого дня.

Олеся закашлялась, отпрянула и уставилась на меня с таким видом, будто я только что убил у неё на глазах котёнка.

– Ты псих! – заверещала она, вскакивая и бросаясь к зеркалу. – Конченый псих! Ты мне всё платье испачкал! И причёску! Я два часа…

– Пошла вон, – устало махнул рукой и, не слушая её визгливых протестов, ушёл в ванную.

Закрыл дверь, включил воду и прислонился лбом к холодному кафелю.

Идиот. Зачем я это устроил? Хотел уколоть Соню, а в итоге сам же и мучаюсь.

Хотя… она ревновала. Это было видно невооружённым глазом. Сидела за столом, вцепившись в скатерть так, что костяшки побелели, и готова была испепелить Олеську взглядом. А когда та подмигнула мне, чуть не задохнулась от злости.

Маленькая. Глупая. Не умеет скрывать эмоции. Всё на лице написано.

Так нельзя. Научат – будет поздно. Или не научат, и она так и останется открытой книгой для всех, кто захочет прочитать.

Почему меня это вообще волнует?

Утром за завтраком Соня даже не взглянула на меня. Сидела, уткнувшись в кружку с кофе, и дула на молочную пенку так сосредоточенно, будто от этого зависела судьба человечества. Щёки надуты, брови сдвинуты – обиженный хомяк, честное слово.

Я с трудом сдержал улыбку.

Правильно. Пусть злится. Пусть думает, что мне всё равно. Так будет лучше для нас обоих.

Но день тянулся бесконечно. Я не находил себе места. Метался по дому, как тигр в клетке, ловил каждый звук, каждый шорох. Выглянул в окно, когда услышал машину – Толик привёз её из лицея. Соня вышла, поправила сумку на плече и скрылась в доме.

А спустя час я увидел её в окно библиотеки. Девчонка сидела в кресле с книгой, укутавшись в плед, и читала. Серьёзная, сосредоточенная, с новыми тёмными волосами, которые теперь делали её старше и… чертовски сексуальной.

Не удержался.

Спустился в библиотеку, стараясь ступать бесшумно. Она не слышала, как я вошёл. Сидела, склонив голову над страницами, и ветер из приоткрытого окна шевелил её волосы.

Сердце ёкнуло. Совсем по-дурацки.

Я кашлянул.

– Привет.

Соня вздрогнула, подняла голову. Взгляд – лёд и пламень одновременно.

– Привет, – буркнула она и снова уткнулась в книгу.

Я присел рядом на подлокотник кресла. Ближе, чем следовало. Девушка напряглась всем телом, но вида не подала.

– Слушай, – начал я тихо. – Давай забудем всё, что было. Начнём сначала. Меня зовут Даниил, я твой троюродный брат.

Она вскинулась, как ужаленная.

– Ты мне не брат! – голос звенел от возмущения. Взгляд обжёг, и я физически почувствовал этот жар на коже.

– Ну, будем считать, что брат, – я старался говорить спокойно. – Поверь, ты ещё маленькая. Тебе учиться надо, а не…

– А не что? – перебила она, подаваясь вперёд. – А не трахаться? Прости, но это не я к тебе в трусы залезла, дорогой братик!

Я открыл рот, чтобы возразить, но она продолжила, не давая и слова вставить:

– И, к твоему сведению, мне совсем не понравилось! Так что можешь не переживать, повторять не буду.

– Да что ты говоришь? – я усмехнулся, хотя внутри всё кипело. – Ну и хорошо. Значит, договорились.

Пауза. Тишина. Только наши взгляды скрестились, как клинки.

– Каприз, – вдруг сказала она. – Что это за место?

У меня внутри всё оборвалось.

– Откуда ты знаешь про Каприз?

– Меня туда пригласили одногруппницы. Так что это за место?

Я вскочил и схватил её за плечи. Жёстко. Сильнее, чем следовало. София дёрнулась, но не вырвалась.

– Не смей туда ходить. Даже думать не смей!

– Ты не можешь мне приказывать! – она вывернулась, вскочила, встав в боевую стойку, глаза метали молнии. – Ты мне никто, понял? Никто!

– Если сунешься туда, – прорычал, не собираясь отступать, – я скажу матери, и она запрет тебя в комнате на весь учебный год. И это не шутка.

Соня замерла на секунду, а потом медленно, очень медленно, подняла руку и показала мне средний палец.

– Иди ты, братик.

И вылетела из библиотеки, хлопнув дверью так, что картины на стенах задрожали.

Я остался стоять, сжимая кулаки.

Чёрт. Чёрт! Чёрт!

Каприз. Мой клуб. Место, где девочки тянут жребий, чтобы попасть в комнату к незнакомцу в маске. Место, где я каждый вечер развлекаюсь с красотками, которые сами этого хотят.

И куда теперь собирается моя… никто. Просто девчонка, от которой у меня сносит крышу.

Она не знает, что это мой клуб. Не знает, что я там хозяин. Не знает, что если она туда придёт…

Я сел обратно в кресло и закрыл глаза.

Завтра суббота. У меня важная встреча, которую я не могу отменить, а значит, не смогу проконтролировать действия Софии.

Остаётся только надеяться, что она не пойдёт. Что испугается. Что послушает.

Но глядя на дверь, за которой только что скрылась эта фурия, я понимал: слушать она не будет.

Слишком похожи. Слишком упрямы. Слишком…

Я тряхнул головой, отгоняя мысли.

Будь что будет. Если она придёт – я узнаю. И тогда… что тогда?

Я не понимал, и это бесило больше всего.