Читать книгу "Цена Огня. Том 2. Дети Левиафана"

Глава 8.9

Людвиг перевязал раненое плечо прямо на собрании с Вальдером и верхушкой банды, но особо не вслушивался, как они собираются пережить эту неделю. Наверняка Сэйбинги обсуждают то же самое. Нордер заварил кашу и Людвиг вместе с ним. Ну и пусть режут друг друга, какое ему дело. Паникующих бандитов слушать надоело и хотелось заняться другим. Тем, чем он регулярно занимался последние дни.

Он добрался до ближайшего трактира и допивал первую бутылку цветной дряни, но никак не пьянел. Так напиваться – это рискованно, но если та парочка проговорится, это всё равно конец. Влезать в войну банд – самый тупой поступок нордера. Зато спасли девушку. Как её там звали?

Он заказал вторую бутылку и увидел, как в трактире появился Васур. Тоже решил выпить? Поводырь огляделся, почесал подбородок и выронил что-то, похожее на смятую бумагу. Людвиг только хотел спросить, что это значит, но парень сбежал прежде, чем его кто-либо заметил. Значит, это не просто так.

Он развернул смятый листок. Придётся опять читать. Был бы трезвее, времени бы ушло поменьше. Нордер дурак, это же слишком рискованно. Но почему бы и не встретиться? Высказать ему всё напоследок, отдать кантар и навсегда распрощаться.

Эйнар назначил встречу в трактире, где Людвиг тогда сидел после первого дня работы на Ультаров. Только не в зале для гостей, а в подвале. Может, там засада? Вряд ли. Да и пусть, любой, кто нападёт – сдохнет. Он убедился, что никто за ним его не преследует и отправился на место.

– Как всё прошло, островитянин? – раздался голос из темноты, едва Людвиг спустился и закрыл за собой дверь.

Загорелась свеча. Нордер сидел в углу, на грязном матрасе, лежащим прямо на земляном полу, и играл с лихтером. На себя прежнего Эйнар мало походил: заросший щетиной, со слипшимися в сосульки грязными волосами, а несёт от него не лучше, чем от лежащего на полках сыра. Ладно, пусть говорит, что хотел. Если опять начнёт обвинять, то… нет, Людвиг его не прикончит, нет. Просто уйдёт.

– Нельзя рисковать Васуром.

– Я знаю, но надо было увидеться. Как плечо?

– Болит.

– Покажи.

Нордер лечит раны лучше, чем придумывает планы. Людвиг скинул кирасу и поставил меч за бочку с вином, чтобы не попадался на глаза. На всякий случай.

– Они решили, что Ультар спрятал или убил девку, – сказал Эйнар, готовя бинт.

– Вальдер думает, что это сделали Сэйбинги.

Северянин фыркнул и начал менять повязку. Рана ныла, но алкоголь немного притупил боль. По спине бежали мурашки от подвального холода.

– Сильно болит?

– Угу.

Нордер бросил окровавленную тряпку в сторону. Вид крови пробудил воспоминания о резне в деревне. Столько людей погибло. Лучше не думать об этом. Зря он пришёл.

– Глаз болит?

– Иногда.

Эйнар без спроса снял повязку с головы.

– Шериф уехал. Странно, я думал, они начнут резать друг друга.

– Он пообещал Ультару, что отдаст ему фабрику.

– Да? Интересно. Он встречался с Сэйбингом, но я не слышал, о чём они говорили. Не удивлюсь, если о шахтах.

Людвиг пожал плечами.

– Если шерифу это надоело, то он уничтожит одну из семей, тогда вторая будет сильнее, – сказал Эйнар.

Он аккуратно наложил новую повязку, чистую и мягкую, и отошёл, любуясь результатом.

– Они уехали? – спросил Людвиг. – Девушка и тот болван?

– Гнал их пинками. Если бы кто-то их увидел, у нас бы начались проблемы. Пришлось отдать все деньги, чтобы хватило на лошадей, они тут дорогущие. Знал бы, что этот идиот проиграл жену в карты, то…

– Зачем ты им помог?

– Ну я… – нордер задумался. – Чтобы… чтобы… Ну я…

– Не мой пройти мимо? Как всегда.

– Можно и так сказать. Старик с самого детства твердил, что на всё должна быть причина и нельзя помогать, не получив ничего взамен, – Эйнар чуть улыбнулся.

Людвиг потянулся за курткой.

– Это плохой совет.

– Я знаю. Мне это уже говорили, совсем недавно. Скуле, ты его видел. Тот воин, что командовал нападавшими. Ты знал, что…

– Что это прежние жители? Да. Но узнал слишком поздно.

Если бы знал раньше. Эйнар сел на лежащий на полу матрас. Пора уходить и забыть этого человека навсегда.

– Когда увидел тех людей в лесу, – сказал нордер. – Что-то во мне сломалось. Я думал, что они разбойники, а там были старики, женщины… дети. И оказалось, что всё, что я делал, неправильно, опять. Эти люди невиновны. Но те, что остались в деревне. Они мне понравились, и я не хотел их бросать. Думал, что смогу помочь всем.

– И устроил резню.

– А вот если бы ты молчал! – рявкнул нордер.

Людвиг едва удержался, чтобы не взять Эйнара за отросшие грязные патлы и разбить ему башку об стену. Дыхание сбилось. Нет, лучше уйти, от него и всех остальных. Сбежать из Акиры, через пустыню, куда бы это ни привело. Умрёт, ну и пусть. Но эти обвинения, которые тянутся с детства, Людвиг больше не мог терпеть. Он несколько раз вздохнул, пытаясь привести сбившееся дыхание в порядок.

– Я не говорил это ни Дитриху, ни кому-либо ещё, – сказал он. Голос, на удивление, спокойный. – Никому. Я даже никому не сказал, что ты нордер. Ты ходишь со своим сраным топором в обнимку, тот слепой дед и тот, наверное, догадался. Но тебе лишь бы обвинить меня.

Если Эйнар сейчас будет визжать и тыкать пальцем, Людвиг его сломает.

– Я знал, – прошептал нордер.

Знал? Но всё равно обвиняет. Лицемерная сука. Дыхание сбивалось, упражнение не помогало. Злость выплёскивалась через край.

– Дитрих узнал у Васура, что случилось, парень проговорился. Я не успел ничего сделать. Если бы ты мне сказал.

Эйнар обхватил колени руками. Людвиг сжал кулаки.

– Если бы я знал, я бы остановил лесорубов. Приказал бы всем оставаться на месте, в конце концов. Меня бы послушали. Но нет, я стоял, как дурак, пытаясь понять, что происходит. Я бросил Ханну. Я был готов убить Дитриха, хотя он мне нравился. А всё для того, чтобы спасти тебя, ублюдок. Отец Ханны погиб, её саму чуть не убили. Дитриха прожгли насквозь. А ты ещё обвиняешь меня?

Людвиг ударил в стену и отбил руку. Нет, не перелом, просто больно. Лучше вбить кулаки в нордера, бить и бить, пока он не сдохнет.

– Я не снимаю вины за то, что совершил сам. Я убил много тех, кто не должен был погибнуть, их кровь на моих руках. Может, если бы мы тогда не стали останавливаться им на помощь, всё бы закончилось лучше. Я виноват в случившемся, но твою вину я брать не собираюсь.

Эйнар сидел, держась за голову, и силился что-то сказать. Если он опять крикнет, что это всё случилось из-за Людвига, ему конец.

– В клане мне много чего о тебе рассказали. И что твой брат погиб, и как ты вернулся и начал обсираться на каждом решении, а потом обвинять остальных. Я им не верил, не хотел верить, но в глубине души понимал, что ты именно такой. Когда ты мне врал, почему тебя изгнали, я не мог понять, почему ты говоришь неправду. Может, это они мне солгали, а ты, сраный членосос, всё делал правильно. Знаешь что? Вставай!

Нет, нужно уходить, навсегда. К Вечному и нордера, и деревню, и бандитов, и всех остальных. Но нет, ярость схватила железными пальцами за горло и не давала дышать. Людвиг взял меч, который сам же убрал подальше, и вырвал из ножен.

– Вставай, сука!

Левая рука дрожала, сердце замерло. Сейчас всё и закончится.

– Вставай и дерись!

Эйнар поднялся.

– Я не буду с тобой драться, – сказал он. – Если хочешь, то бей.

– Бери свой топор!

Нордер расстегнул жилет.

– Знаешь? – он вытащил оружие и отбросил в сторону. – Я давно хотел это сказать, но никак не мог. Это я виноват. Прости.

Он обхватил себя руками, будто замёрз.

– Ну надо же, Эйнар Айварсон извинился! – вскричал Людвиг. – И что теперь, в жопу тебя целовать?

– Это из-за меня ты в таком говне, – продолжил нордер тусклым мёртвым голосом. – И люди те погибли из-за меня. Столько раз обвинял остальных, – он прерывисто вздохнул. – Я боялся, что ты разозлишься, что убьёшь кого-нибудь. Я оказался неправ. Надо было попросить твоей помощи, ты же всегда помогал.

В глазах нордера знакомое потухшее выражение, такое же, как у тех выживших в отравленном лесу. Такое же, как у местных, которым уже наплевать на свою жизнь.

– Я тебя всегда винил. Когда погиб Ульф, я обвинил тебя. Знал, что это моя вина, но виноватым быть не хотел, будто бы это помогло. А ты же тогда вышел меня защищать. Мне стоило лишь попросить, ты даже не спорил.

Правая рука нордера дрожала, он вцепился в неё левой. Так сильно, что ногти оцарапали кожу.

– Я должен был остановить бой. Да я должен был сам выйти против Гуннара и сдохнуть. Ульф погиб из-за меня.

Он опустил голову и смотрел в пол.

– Только и могу, что подводить друзей. Ты, Ульф… Берна, я бросил её на верную смерть.

Нет, он пытался её спасти до последнего. Вот о чём он думает на самом деле. Слишком скрытный, чтобы показывать. Не доверяет никому и никогда не открывает душу. Ничего не изменится.

– Старик был прав. Я ничтожество. Мой брат погиб вместо меня. Нет. Я убил его и похитил его жизнь. Этими самыми руками. Я должен был тогда умереть, не он. Это моя вина. Я забрал его жизнь и потерял её. Лучше бы я умер.

Он выдохнул и сел на грязный матрас.

– Делай что хочешь. Это из-за меня ты тут оказался. Если бы мы не встретились, у тебя бы всё сложилось намного лучше. Если тебе станет легче, то убей. Я всё равно мертвец.

Он замер, будто даже не дышал. Людвиг снял колечко и покрутил в руках. Когда он находился на дрэке, клан много чего рассказал о новом друге. О неудачном походе и озлобленности на всех. О вызове на поединок и изгнании. И о том, как двенадцатилетнего мальчишку заставили убить собственного брата.

Эйнар не шевелился, будто опять впал в ступор, как раньше. Может с тех самых пор он такой. Всё равно, извинения не вернут погибших в деревне. Огонь злобы по-прежнему горит в груди. Но нет, убивать его он не будет, ведь это тоже никому не поможет.

Нужно уходить, подальше от Акиры. Деньги на переправу есть, и вряд ли кто-то из бандитов рискнёт встать на пути. А нордер пусть остаётся здесь, пока не сдохнет. Кому он нужен? Хотя надо бы оставить несколько монет, ведь он же всё отдал сбежавшей парочке. А до этого, в Стурмкурсте, он отдал все свои сбережения, чтобы нанять корабль. Жаль только, что не удалось.

Эйнар сидит и смотрит в стену неподвижным взглядом. Может, вспоминает гибель брата или недавнюю резню. Нет, жалеть нельзя. Но всё же, несмотря на дурной характер, иногда нордер ведёт себя достойно. Он собирался пожертвовать капсулой в убежище. А до этого… до этого он послушал Людвига и не стал отдавать кантар Старцу. А ещё помог при первой встрече и не выдал аниссарам, хотя за это грозила страшная казнь.

– Прости меня, – прошептал Эйнар. – Я пытался сделать, как лучше. Но я так не умею, только всё порчу. Думал, ты меня убьёшь.

Нет, не убил бы, но иногда хочется. Людвиг вспоминает людей, которые должны были выжить. Старые и новые жители, они враждовали друг с другом и никак не могли найти общий язык. А Эйнар пытался спасти всех. Запертый в клетке своей вины. Он сломлен, с самого детства, но в этом виноваты не порки кнутом, а гибель брата. Она сломала Эйнара так же, как первый бой сломал Людвига.

Каждый из них сидит в своей клетке. Как Дитрих, старый рыцарь тоже сходил с ума в бою. Он говорил, что на войне проще, потому что там его понимают. Людвиг многое пережил с Эйнаром, и они по-настоящему сдружились, но никогда не понимали друг друга. Каждый из них вёл войну, Людвиг со своими страхами, а Эйнар со своей виной. Может, нужно научиться понимать других и помочь разрушить эти клетки? Ведь если бы те люди в деревне и в ущелье поняли, что хотят другие, то резни удалось бы избежать. Но это уже случилось и ничего не изменить. Нужно жить дальше. И попытаться помочь тому, кому нужна эта помощь.

– Твой клан рассказывал о тебе, – повторил Людвиг и сел рядом. – О твоём изгнании и о смерти брата.

– Я убил его, – сказал нордер. – Мне дали нож и приказали ударить. А потом отрезали ему голову. Я знал, кто тот человек с мешком на лице.

Юты любят кровавые истории и поведали эту во всех деталях. И про мешок, и про голову.

– Твой брат погиб потому, что король хотел проучить твоего отца. И чтобы клан возглавил лояльный человек, и который не смог бы поднять восстание в дальнейшем.

– Какая разница? Хенрик мёртв.

– Это не твоя вина. Как бы тебя презирали в клане, в этом тебя никто не винил.

– Ты лжёшь! Они ненавидели меня за это!

– Они ненавидели тебя, потому что ты самовлюблённый идиот, который едва их всех не погубил. Никто из них не винил тебя в гибели брата. Они всё видели.

– Ты лжёшь, – Эйнар закрыл лицо руками.

– Ложь, это то, что я ненавижу, Эйн. Я говорю правду.

– Это всё из-за меня…

– Никто не винит тебя за смерть Хенрика. Твой младший брат звал тебя назад. А твой друг пришёл к нам помощь, когда нас окружили, помнишь? Если бы он винил тебя, он бы помог, как думаешь?

Эйнар тяжело дышал. Правая рука тряслась.

– Да, брат убит твоими руками. Но ты не хотел его смерти. Если бы он был жив, он бы простил тебя, я знаю. Лейв и Ульф тоже простили, они понимали, кто настоящий виновник.

Глаза нордера покраснели, но он крепится, чтобы не заплакать. Будто до сих пор боится давно мёртвого отца. Людвиг придвинулся ближе и обнял Эйнара за плечи. Он дрожал. Может, принимает бой, самый сложный – бой против себя. Это не изменит того, что случилось, но поможет жить дальше, ведь в жизни есть не только победы. И тогда они смирятся и разделят вину за произошедшее друг с другом.

– Знай, что я тоже тебя не виню. Когда я услышал об этом, я не изменил своё мнение о тебе. Ты должен жить с этим и простить себя. Как я прощаю тебя. Ты не виноват в той смерти. Я прощаю тебя, брат.

Эйнар зарыдал, беззвучно и жутко. Людвиг прижал его к себе и горячие слёзы побежали по плечу. Нет, то, что случилось в деревне, нельзя забывать, но с этим придётся жить дальше. Этот путь они пройдут до конца. Но потом нужно вернуться и попросить прощения у выживших в деревне. И у Ханны.

– Эйни, – шепнул Людвиг. – В нашей команде это я плакса, тебе не идёт.

Эйнар вздрогнул, будто усмехнулся сквозь слёзы, но прошло ещё много времени, прежде чем он успокоился и откинулся на стену, уставший и прошедший через самый сложный бой своей жизни.

– Извини. Не плакал лет двадцать. Старик меня бил за это.

– Иногда плакать полезно, – Людвиг улыбнулся. – Только не делай так слишком часто. Когда рыдает такой громила, как ты, это страшно.

Эйнар вытер лицо.

– Ты злишься на меня?

– Да. Ты кретин, ты так меня вызлил, я ещё долго буду помнить. Но я тебя не брошу. Раз уж я тогда вылетел из седла у той хижины, придётся нам оставаться вместе.

– Я знаю. Может, вернёмся в деревню? Я бы… я бы хотел извиниться перед ними.

– Я тоже хочу.

Попросить прощения у Ханны. Зря он ушёл оттуда, когда им нужна была помощь.

– Но потом, сначала я должен вернуться к своим.

– Тогда на переправу, да? Правда, денег почти нет, всё отдал девке и её бесхребетному мужику.

– У меня есть, – сказал Людвиг. – Можно уходить.

– А эти бандиты, если они встанут у нас на пути?

– Им с нами не справиться. Просто идём и им придётся помахать нам на прощание. Даже если бы мы с тобой захотели уничтожить эти банды, то…

Людвиг замолчал, опешив от внезапной мысли. Ярость просыпалась, но теперь она направлена не на человека, сидевшего рядом.

– Ты думаешь о том, о чём и я? – спросил нордер. – Ты же не собираешься с ними воевать?

– Мы с тобой натворили дел, Эйни. Сколько ты убил в той деревне?

– Больше, чем хотелось.

– А я ещё больше. Но мы убивали невиновных, а тут живут люди, которые заслужили смерти. Они делают всё, чтобы остаться при своей власти и деньгах, невзирая ни на какие жертвы. Разве Ультары и Сэйбинги заслуживают жизни больше тех, кто погиб от наших рук?

Нордер задумался.

– Я не знаю. Наверное, нет. А что ты хочешь?

Ярость сжала горло и мешала дышать. Холодная, требующая подумать перед тем, как уничтожить всех врагов.

– Я хочу смерти для Ультара и Сэйбинга, – медленно произнёс Людвиг. – Чтобы их банды больше не существовали. Чтобы люди могли жить по-настоящему, а не в клетке, в которой они заперты.

– Если шериф вернётся с войсками, то он прикончит одного из них.

– Но для жителей это не изменит ничего.

– И предлагаешь напасть на них? Мы сдохнем, но если ты пойдёшь, то я за тобой. Или ты придумал другое?

Людвиг улыбнулся. Нордер внимательно смотрел в глаза.

– Сорвать поставки, да? Войска же тут всех перережут.

– А кто будет работать на шахтах и в плавильне? Маленькому Левиафану плевать, что здесь происходит, лишь бы поставки не прекращались. Ему нет смысла убивать обычных работников.

– Ну, а что люди? Думаешь, что-то изменится для них? Может быть, не надо решать за них?

– И что, предлагаешь оставить всё так, как есть? Даже если ты спросишь у них, они ответят не то, что хотят. А будут дальше умирать от работы и Дыма. Если не хочешь, то…

– Нет, просто это звучит по-идиотски, – Эйнар фыркнул. – Так что я в деле. И какой план?

– Надо подумать.

– Отлично, – нордер улыбнулся. – Хоть кто-то будет думать. Только учти, Виги, то, что они не умеют фехтовать, не делает их менее опасными.

– Я понимаю. Говорят, что Сэйбинги связались с Близнецами.

– То же самое я слышал об Ультарах и Бешеном Быке.

– Если бы это можно было использовать. А расскажи мне, нордер, как охраняется плавильня. А я расскажу про шахты.

– Хорошо, – Эйнар сглотнул. – Только… только прости меня за то, что случилось. Я виноват, я знаю. Но больше этого не повторится, я клянусь.

– Уже простил, хоть и злюсь, – Людвиг хлопнул его по плечу. – И ты прости, брат. Я чуть тебя не прикончил.

– Я это заслужил. Ну что там с шахтами?

Людвиг встал на колени и начал рисовать на земляном полу.

– Вот здесь вход…

Глава 8.10

Стоящие на входе бандиты поморщились при виде вошедших, но даже не подумали их проверить. Идея выкупить у шахтёров обноски, воняющие потом и мочой, и измазать лица в грязи – лучшая идея Эйнара за последние годы, а, может, и за всю жизнь. Эти люди охраняли шахту от других бандитов, никто даже не собирался присматриваться, кто спускается под землю. Кому придёт в голову портить оборудование, если при сбое поставок Маленький Левиафан уничтожит обе семьи?

Было непросто убедить Людвига, что доспехи и меч внизу только помешают. Ещё пришлось выдумывать отмазки, чтобы никто не побеспокоил их в эти часы. Эйнар снял работницу местного борделя, самую пьяную из всех. Она вырубилась сразу, едва они зашли в её комнату. Идеальное оправдание, где он потерялся. Островитянину проще, он купил несколько бутылок цветного пойла и сказал, что прикончит любого, кто помешает пить. Рыцаря боятся не только Сэйбинги, но и сами Ультары, так что никто его не побеспокоит.

– Нам сюда? – Эйнар остановился перед входом в туннель, настолько низкий, что пришлось пригибаться.

– Дальше. Эта шахта самая важная.

– Медь?

– Медь. Младшему она нужна больше всего остального. Всё помнишь?

– Давай повторим. Есть огромный подъёмник, в это время обычно заканчивается дневная смена, их поднимают и спускают ночную. У нас несколько минут.

– Верно, – Людвиг кивнул. – Ты позаботился о том человеке?

– Который занимается ремонтом? Да.

– Убил, что ли?

– Нет, конечно. Он алкоголик, но пытается бросить. Его с первого глотка так унесло, что теперь будет пить до конца месяца.

– Понял. Мы пришли. Ждём.

Подъёмник оказался гигантским и очень древним. Накручивающиеся на валы цепи скрипели от натуги, а сама платформа медленно поднималась. Людвиг говорил, что внизу шахта огромная, но вся смена влезает на подъёмник, её поднимают и опускают в один приём. Ночники ещё ждали снаружи, чтобы внутри не было столпотворения. Платформу охраняли бандиты, один на пульте, второй поторапливал выходивших.

– Да поживее вы, ублюдки! – он пнул отстающего. – Нам тут с вами до ночи торчать? Бегом!

Усталые за день шахтёры гурьбой валили на выход. Немалая часть из них сразу же пойдёт пить или курить Дым. Эйнар не разделял оптимизм Людвига, что после гибели бандитских семей для этих людей что-то изменится. Но раз рыцарь так решил, значит, надо ему помочь, чтобы искупить свою вину перед ним.

– А вы двое что, вам особое приглашение? – прикрикнул бандит, но тут же сложился пополам, когда островитянин двинул ему коленом в пах.

– Да ты чего! – второй, стоящий у пульта, полез за мечом.

Эйнар врезался в него и сбил с ног, ударившись лбом о твёрдую челюсть охранника. Этого хватило, чтобы он успокоился.

– Попробуй сломать, – сказал Людвиг.

Эйнар посмотрел на подъёмник и пульт управления. Много кнопок, на две указаны стрелочки с надписями на старом «вверх» и «вниз». Ещё одна закрыта стеклянным колпачком. Эйнар пожал плечами, откинул колпачок и надавил на кнопку. Платформа полетела вниз. Грохот падения раздался не сразу.

– Ловко, – рыцарь посмотрел вниз. – А они её не поднимут?

Эйнар присмотрелся, куда идут металлические жилы от кнопок. Вот и старинная батарея, к счастью, изолированная, от неё питается всё. Он вырвал её вместе с гнездом и отрезал провода топором. Свет погас, горела только маленькая свеча, от которой бандиты прикуривали трубки с Дымом.

– Я тебя знаю, – прошептал пришедший в себя охранник. – Ты наёмник Сэйбингов.

Эйнар помахал рукой и швырнул батарею вниз. Хорошо, что его узнали, Ультар будет в восторге.

– А ты, – бандит посмотрел на Людвига. – Ты же… ты рыцарь. Красный плащ.

А вот это всё меняло, но островитянин не раздумывал. Он приподнял охранника за грудки, подтащил к спуску и сбросил. Эйнар вздрогнул, когда душераздирающий крик резко стих.

– А ты не хватил лишнего?

– Немного.

– Так низко он ещё не опускался, да?

– У каждого бывают взлёты и падения, – Людвиг чуть усмехнулся и склонился над следующим. – Но рисковать нельзя. Бери его за ноги.

Второй бандит даже не очнулся. С одной стороны, стало не по себе от убийства беззащитного, с другой, раз они решили уничтожить всех, немного лицемерно жалеть отдельных разбойников.

– Действуем дальше? – спросил рыцарь.

– Беги, пока тебя не хватились. Как убедишься, что начинается, иди к тому месту.

* * *

Людвиг едва успел вымыть лицо, как в дверь начали стучать.

– Срочно! – кричал Виктор. – Отец зовёт!

Вряд ли Ультар раскрыл план, иначе здесь собралась бы вся банда.

– Что случилось?

– Отец скажет. Скорее!

Эйнар направился в плавильню. Людвиг хотел с ним, но они подумали, что отсутствие самого опасного наёмника Ультаров в момент, когда все узнают о шахтах, будет выглядеть подозрительным. Нордер справится и его действия стравят банды между собой, осталось их только подтолкнуть.

Перед Вальдером стоял вытянувшийся по струнке управляющий шахты.

– Когда ты сможешь это починить?

– Человек, который понимает в этом, куда-то пропал, – управляющий сильно потел. – Мы не можем его найти.

– Он убит?

– Не знаю. Но он часто в загулы уходит.

– Найди его! – закричал Вальдер, впервые за всё время, что Людвиг на него работал.

Управляющий выдохнул и убежал.

– На что они надеются? – спросил Ультар. – Без шахты их плавильня и фабрика скоро встанут.

– Склады с рудой, – сказал Людвиг, как и договаривались с нордером. – Они могут их захватить, если мы не ударим первыми.

Вальдер протёр пластину на лбу.

– Раз Сандр хочет войны, он её получит. Мы отберём плавильню, фабрики и склады готовой продукции, а потом отправим его голову Младшему. Но это подождёт… у них мой сын! Сначала нужно спасти его, любой ценой. Даже если вырежем всех Сэйбингов!

Бойцы Ультаров переглянулись, не очень радостно. Людвиг надеялся, что Сандр ударит в ответ и генерального сражения между бандами не избежать. Теперь можно уходить и наслаждаться учинённым беспорядком. Вот только хоть всё и идёт по плану, нордер часто ошибается в своих замыслах. Лучше лишний раз убедиться, что война начнётся. Да и самый важный пункт ещё не выполнен.

* * *

Для плавильни не понадобилась другая маскировка, работники там такие же грязные, как шахтёры. Только вместо кирок пришлось вооружиться лопатой.

Эйнар шёл мимо длинных механических лент, по которым руда поступала в чаны. Висящие на потолке закопчённые лампочки едва освещали огромный зал. Воздух раскалён так, что горела кожа и высыхал пот. Неудивительно, что все охранники снаружи. Да и внутри никому нет дела до новых лиц. Работник, развозивший готовые слитки на дряхлой тачке, проехал мимо, не глядя по сторонам, остальные тоже не проявляли любопытства.

Эйнар добрался до подвала. Здесь нет полноценного реактора, как иногда называют такие теки. Вместо этого древние механизмы работают от батарей, почти таких же, как на дреках. Даже главная машина напоминает двигатель корабля. Шумит, по крайней мере, так же.

Он покопался внизу и вытащил цилиндр с руку, с длинным шипом на конце. Механизмы стихли, движущиеся ленты остановились. Эйнар вставил батарею назад, но неправильно, шипом наружу, подобрал лежащий в груде инструментов молот и несколькими ударами забил её внутрь. Шип отломился. Именно так навигаторов учили выводить из строя вражеские дрэки. Теперь придётся разбирать машину, чтобы всё убрать, а это займёт несколько дней.

– Хрен вы её вытащите, ублюдки, – усмехнулся Эйнар.

Плавильня ломается часто, никто не обратит на это внимание ещё час, по крайней мере. Можно даже вернуться в бордель и немного отдохнуть. А потом, когда страсти закипят, нужно будет завершить самое важное дело во всех приготовлениях. И убраться из Акиры подальше.

– Варвар! Ты где? Открой мне!

Эйнар впустил Николаса. У него такой вид, будто плакал. Парня била крупная дрожь и на миг стало его жаль, ведь красавчик обречён на смерть вместе с папашей.

– Что случилось?

– Ультары сломали оборудование в плавильне! – крикнул он и осёкся. Да, его слышал весь бордель и это замечательно. Николас продолжил намного тише: – Скоро вернётся шериф с войсками. Что же делать? Отец говорит, надо переходить в оборону. Собираем всех людей! Давай же, ты нам нужен!

– Уже бегу! Дуй за остальными!

Истеричка выскочил из комнаты не прощаясь. Эйнар не спеша помылся, побрился и спустился позавтракать. Торопиться некуда. Скоро банды схватятся между собой, и никто не помешает выполнить главную часть плана.

Внизу сидели работники, обсуждая свежие новости.

– Им всем конец, – доносились радостные шепотки.

– Переправа стоит уже сто сха…

– Бегут, как крысы.

Вести расходятся быстро. Узнав, что главная шахта встала, рядовые бандиты должны испугаться гнева Маленького Левиафана. А когда станет известно, что перестала работать плавильня, они разбегутся. Останутся только те, кто слишком замарался в этом дерьме. Разбойники схватятся между собой за склады готовой продукции в надежде умилостивить Младшего, не подозревая, что сегодня они сгорят. Банды будет уничтожены меньше, чем за сутки, главари даже не успеют понять, что случилось.

Редкие бандиты, встречающиеся по пути, больше не походили на местных властелинов, задирающих всех, кто им не приглянулся. Те, у кого нет денег на переправу, искали себе укрытие. Вряд ли многие найдут, горожане очень уж их не любят. Но те, кто не сильно наглел, ещё смогут выпутаться. Только придётся потрудиться в шахте или на фабрике.

Эйнар подмигнул старушке, которая мыла крыльцо у дома. Старая ведьма сплюнула и выругалась, но хорошего настроения не испортила. Он шёл дальше, продолжая насвистывать. Склады Сэйбингов рядом. Надо бы придумать, как туда пробраться. Но если начнётся бой, будет проще, охрану наверняка снимут и получится поджечь всё это богатство. Хотя неплохо бы всё взорвать, в шахтах должна быть взрывчатка. Смотрелось бы великолепно. Можно многое отдать, чтобы увидеть лица Вальдера и Сандра в тот момент, когда они увидят взрыв.

Но при виде одинокого силуэта благодушное настроение испарилось. Вернулись тревога и страх, привычные и нежеланные. Навстречу шёл парень, пьяный настолько, что едва держался на ногах. Совсем молодой, с тёмными кругами под глазами от неуёмного употребления алкоголя и Дыма. Тот человек, который должен был быть далеко отсюда вместе с женой.

– О, благодетель! – вскричал Шарль противным визгливым голосом и полез обниматься. – Как же рад я встретить друга в этом сраном месте!

– Что ты здесь делаешь? – Эйнар схватил парня за грудки, борясь с желанием придушить идиота. – Говорил же, что нельзя возвращаться!

– Я не должен был возвращаться? – от незадачливого муженька несло отвратительным запахом перегара и несвежего дыхания. – Или, наоборот, я должен был вернуться? Как ты говорил… что-то мне хреново.

Его вырвало. Эйнар замахнулся, чтобы ударить. Но это бесполезно.

– Ну-ка пошли!

Он потянул парня за собой.

– Не трогай меня, – возмущался Шарль. – Я тебя сейчас так отделаю…

После удара кулаком в живот он упал и застонал. Эйнар потащил его за ногу.

– А ещё друг называется, – посетовал пьяница. – Я столько для тебя сделал, а ты меня вот так… куда ты меня тащишь?

– Искупаться.

Старушка, мывшая крыльцо дома, в ужасе метнулась внутрь, оставив ведро. Вода грязная, от неё несёт плесенью. Эйнар окунул кретина, но ненадолго, чтобы не захлебнулся.

– Что ты делаешь? – Шарль пытался вырваться. – Отпусти!

Эйнар макнул его ещё раз. Парень откашлялся и что-то выплюнул.

– Пожалуйста, господин. Не бейте меня.

– Почему ты вернулся?

Шарль разрыдался, так громко, что пришлось засадить ему пощёчину.

– Почему ты вернулся? Ты понимаешь, чем я рисковал из-за вас?

– Простите меня. Йохана сказала, что с таким, как я, жить больше не будет.

– Умная девочка. И что?

– Она вернулась к Сэйбингам.

Эйнару захотелось лечь на землю и заплакать. Всё его сраный план! А ведь надо было просто спросить девушку, согласна ли она сбежать с этим ничтожеством? Конечно же, нет, раз он продул её в карты.

Шарль продолжал рыдать и оправдываться, но он уже сказал всё, что нужно. Людвиг должен уйти за город, на кладбище. Они договорились, что рыцарь отправится туда сразу, как убедится, что война началась. Но девка всё расскажет Сандру, а он свяжется с Вальдером. Но это будет не сразу, островитянин успеет уйти. Лишь бы успел.

Эйнар бежал на кладбище так быстро, что едва не сбил стоящего на пути Васура. Поводырь испуганно отшатнулся.

– Васур, мне нужна помощь. Найди Людвига и предупреди, что он в опасности. Пожалуйста.

Глаза паренька, бледно-голубые, а не зелёные, с удивлением округлились. Но он кивнул и куда-то побежал, будто видел какой-то след. Эйнар едва не бросился за ним, но помчался на место встречи.

* * *

На штурм резиденции Сэйбингов пришло мало бойцов. Слухи о фабрике уже просочились и многие опасались, что их коснётся возмездие Младшего. Вальдер с лучшими людьми заперся у себя, чтобы охранять руду. Людвиг шёл среди оставшихся недоумков. Надо было уходить сразу. Впрочем, лучше убедиться, что всё пройдёт по плану и главы семейств действительно начнут резню, а не договорятся о мире в последний момент.