Читать книгу "Командор"

Забавно, но сейчас пропало разделение на имперскую армию и региональников, на гвардию и армейцев. С обеих сторон только усталые пацаны со взрослыми взглядами, которые уже натерпелись этих городских боёв, и вид союзников радовал, будто они встретили лучших друзей после долгой разлуки. Да и у всех форма настолько пропиталась грязью, что уже и не разберёшь, кто где.

Один танк, но уже не тяжёлый, а основной боевой Т-12 «Волк» из вооружённых сил Огрании, остановился перед первой линией. На броне сидело несколько человек. Один из них, вооружённый ручным пулемётом, бодро спрыгнул на землю. Надо же, какие люди.

– Ну что, командир? – заорал Ермолин, широко улыбаясь. – Приказ выполнен, принимай подмогу! Потеряшек по дороге набрали, – он махнул рукой назад. – Шли, шли – и на тебе, целый танковый батальон нашёл, заблудились по пути. А за ними ещё толпа пацанов! Все свои, имперцы! Нормально доехали, ребята! Спасибо за дорогу.

Разведчик показал танкистам и солдатам большой палец, вернее то, что от него осталось, и заржал.

– С возвращением. Где Джамал? – спросил я. – Он жив?

– Он пошёл на банк посмотреть, что там нового инфы придумали, – Ермолин высморкался в грязь. – А я этим хлюпикам дорогу показывал, чтобы снова не заблудились. Ладно, я пожрать, посрать, и дальше работать! Поспать бы ещё, да некогда, – посетовал он. – Джамал ждёт.

Он поправил ремень пулемёта и пошёл дальше, быстро и почти бесшумно.

А к нам стягивались ещё союзные войска. И их немало.

– «Утёс» пришёл, – сказал я, и старшина кивнул. – Принимайте их, Сергей. Доложите о потерях. И готовимся выступать.

– Есть! – отозвался Ильин.

Он пошёл выполнять приказ и собирать данные, а я направился к головному танку, чтобы поговорить с командиром прибывшей колонны.

Глава 8

«Генерал Владимир Загорский – командующий РВС Огрании, любимчик нового императора и главный кандидат на должность командующего имперской армией.

Кроме того, он сын контр-адмирала Александра Загорского, а ещё внук того самого Романа Загорского – знаменитого Молота империи.

Но глядя на «успехи» Владимира в различных кампаниях, можно сделать вывод, что военный талант отца, деда и прочих боевитых предков его не коснулся. Или он вообще приёмный…»

– Дитрих Хардален – военный историк, генерал вооружённых сил империи Дискрем в отставке.

Люк на башне танка распахнулся, и оттуда вылез командир. Разобрать его возраст было невозможно, настолько сильно его лицо было измазано чёрным маслом. Видны были только серые глаза и белые зубы. Комбинезон тоже чуть ли не пропитан маслом, шлемофон сдвинут на затылок.

Командир танка отстегнул провод гарнитуры, слез с башни на корпус и спрыгнул в грязь.

– Раненых у меня полный вагон, – сказал он без приветствия и прочих формальностей, очень громко. – Укрыть их надо.

– Разместите в подвале, старшина покажет, куда, – произнёс я. – Когда захватим переправу, то эвакуируем всех. Медикаментов мало, но всю возможную помощь окажем.

– Да есть у меня медикаменты, – танкист говорил громче, чем требовалось. Голос молодой. – И санитары есть. Даже доктор есть, хотя он алкаш. Да вот заняться пацанами негде. В машинах как можем их штопаем, прямо по дороге, а они и помирают, как мухи. Лишь бы место было, где ими заняться можно было бы. Нет же базы, кочуем с места на место, и везде жопа.

Он забыл об уставе и прочем, но я его не винил. Не на учениях и не на параде, у него все мысли о том, что делать с ранеными.

А командир достаточно компетентен, раз его батальон прожил три дня в этом аду и сохранил боеспособность. Ну а как он говорит при этом – дело десятое.

Он вспомнил, что забыл представиться, и протянул:

– Капитан Зорин. Командир второго батальона Третьей Мардаградской бригады, РВС Огрании.

– Капитан Климов, имперский десант летающей крепости «Императрица», – я протянул ему руку, и он крепко её стиснул. – Вы командуете, капитан?

– Больше некому, – отозвался он. – Колонну в первый день раздолбали. Столкнулись с картавыми на улице...

Так иногда называли жителей Хитланда за характерный выговор.

– ...ни проехать, ни уехать, а сухари как давай долбать по нам из окон из гранатомётов.

– Я видел там сгоревшие танки.

– Ну вот, брат, значит, представляешь себе, где мы оказались, – Зорин невесело хмыкнул и похлопал себя по карманам. – Блин, сигареты посеял. Короче, командир батальона помер, начштаба помер, я остался. Один, нахрен. А тут ещё прибились всякие, не бросать же.

Он говорил неформально, но сбавил голос, чтобы солдаты не слышали. А в его глазах видно огромное облегчение, что хоть что-то стало ясно и что рядом свои, что не надо больше прорываться в одиночку.

Зорин привалился к танку спиной, я встал рядом, оглядывая тех, кто прибыл.

– Какие силы привёл? – спокойно спросил я.

– Мой танковый батальон и с первого ещё несколько коробочек доехали, ещё всякая пехота прётся следом. Картавые идут в хвосте, – он кивнул назад. – Они нас не любят, брат, но деваться им некуда, с нами остались.

– Кто ещё?

– Нарландцы, островитяне, бинхайцы. Все, кто по пути прибился, всех забрали. Тут такой бедлам творится. А штаб вообще в каком-то своём мире живёт! Какие-то приказы отдаёт, непонятно что и куда. Сейчас вроде только очухались.

– А где сама бригада? – спросил я, оглядев тех, кто приходил. Маловато их для бригады.

– Основные силы сейчас штурмуют дворец Аристидов в центре, – Зорин скривился.

– И как там?

– Жопа, – ответил он. – Там командующий наших РВС хочет взять дворец до полуночи, чтобы отчитаться императору, видать, пока праздник не закончился. И кидает туда всех, кто под рукой. Нас бы тоже отправил, да мы на этих улочках застряли, заблудились. Танки в городе, мать их, – капитан сплюнул. – Мне ещё в академии вдалбливали, что так делать нельзя. А толку? Кто говорил, тот сам нас сюда и отправил.

– Наша задача важнее, – сказал я. – Если не возьмём переправу, всем конец. И тем, кто у дворца, тоже.

– Понял. Мы готовы. Куда деваться?

Зорин повернулся к своим и начал отдавать приказы:

– Давай бегом, пока принимают! Быстрее! Раненых грузи! Пока принимают! Второй! Ты куда поехал? Да не туда! – он побежал за танком, крича на ходу: – Коля, позови его по рации, сейчас снесёт же там всё, дебил!

На площадь один за другим выползали танки и боевые машины пехоты. Бойцы второго батальона Третьей Мардаградской бригады спрыгивали с брони и занимали позиции. Один танк чуть не ударился в магазин, на крыше которого залегли наши, но вовремя сбавил ход.

Бригада танковая, но пехоты в её составе много. Она считается элитной, гвардейской, ведь соединение очень старое и известное.

Но здесь, как и в императорской гвардии, элита была только на бумаге, ведь большинство бойцов – новобранцы.

– На всех парах к вам летели, брат, – Зорин выдохнул, когда раздал приказы. – Хоть на вашего разведчика наткнулись, а то бы заехали в засаду. А то в штабе, мать их, говорят: иди на Храмовую площадь, там наши десантники обороняются. А там вместо вас этих сухарей долбаных полный вагон. Несколько коробок там оставил, – Зорин стиснул кулаки. – А уж ребят моих покрошили... кому бы в морду за это плюнуть?

– Но вы умудряетесь держаться, – заметил я. – Три дня в пекле, и всё равно готовы к бою.

– А как ещё? – не скрывая гордости произнёс капитан. – Мы же Третья Мардаградская! Про нас даже кино снимали в прошлом году! Видел? Наш батальон там в массовке был! Битва за Нерск там была! Не видел? Танки старые завели, мы там ездили под камерами.

– Нет. Да и кинотеатр снесли, – я показал на руины, – так что не посмотрим.

Зорин хохотнул.

В это время пехота растекалась по окопам, танкисты переговаривались с нашими. Шли новые люди. Это хорошо, сможем взять укрепление такой силой.

– Как прибудут все офицеры, то на совещание, – сказал я. – И готовимся к выступлению.

– Понял, капитан. Пошёл гонять своих. Сделаем всё, как надо. А, вот ты где! – прокричал он кому-то.

Капитан махнул рукой в сторону только что прибывшего танка, который разворачивал корпус на маленьком пятачке между окопами, и побежал к нему:

– Ну-ка стой! – заорал он. – Я тебе чё сказал?! Я тебя урою, ты понял?! Ты нахрена его взял? Думал, я не увижу?

Крышка люка на корпусе со стороны механика-водителя откинулась, оттуда выбрался щуплый танкист, который держал в руках что-то похожее на грязную меховую сумку.

– Это чё за хозяйство ты мне тут развёл в танке? – кричал Зорин.

– Виноват, господин капитан, – проговорил танкист. – Некуда было деть.

– Не в танк же его тащить. Выпусти!

– Так потеряется. Или сожрут.

Я разглядел, что именно танкист держал перед собой. В руках у него был перепуганный енот с грязной, измазанной маслом шерстью, который прижимался к бойцу.

– Мимо зоопарка проезжали, – пояснил мне Зорин, когда вернулся. – А он, блин, зверя там подобрал, прибился к нему сразу. Жалко их, зверей этих, – добавил он уже спокойнее, – они-то откуда знают, что происходит. Сколько ещё постреляли там или осколками посекло.

Танки разворачивались, готовясь к наступлению, а мы продвинулись к ближайшим домам, благо, инфы оттуда отступили к банку.

Нужно провести совещание, но ещё не все офицеры прибыли.

Кроме мардаградцев здесь были и другие войска. Я уже насчитал десять танков, как основных боевых Т-12, так и тяжёлых «Молотов».

За ними шли бойцы в серо-песочной форме, это уже РВС Бинхая, их около роты. Это инженерные войска, но все вооружены. Бинхайцы в основном низкорослые и коренастые, но очень выносливые и упорные.

Они единственные в империи, у кого сохранился свой внутренний язык ещё со времён древних Переселенцев, хотя большинство из них говорили на том языке, что принят в империи.

Следом проехало ещё три танка, это осадная модификация «Молота» из РВС Хитланда. Пушка короче, но калибр больше, может стрелять ракетами и тяжёлыми снарядами против бункеров. За ними следовали боевые машины пехоты, ещё один тягач тянул двуствольную зенитную пушку ЗР-15.

С юга тоже подошли наши. Главный штаб на крепости и сам отдавал приказы, собирая людей для штурма, тем самым облегчая нам задачу. Не придётся бегать.

Что меня удивило, среди них были бойцы Сил Правопорядка Инфиналии, их полицейские спецвойска, ещё пара взводов армейцев и добровольцы. Это те, кто не перешёл на сторону сепаратистов и сражался за империю.

Смуглые бойцы-инфы с опаской смотрели на нас, а мы на них. Наши им не верят, думают, что эти в любой момент могут перейти на сторону врага.

И некоторые вполне смогут, но командование всё равно затыкало ими все дыры.

Прибыло около взвода морской пехоты, в основном островитяне из Калиенты, которые недобро смотрели на нас. Это всё последствия старой гражданской войны, она хоть и закончилась давным-давно, но недомолвки между народами остались.

Но только пустынники готовы продолжать ту бойню, остальные уже давно смирились и жили дальше.

Ещё были парни из Внутренних Войск империи, но их совсем мало. А в хвосте колонны подтягивались солдаты штурмовых частей РВС Нарландии, специалисты по городским боям.

Все их бойцы были в тяжёлых бронежилетах и массивных шлемах, а вооружены не автоматическими винтовками, а короткими пистолетами-пулемётами, гранатомётами и штурмовыми дробовиками. Среди них очень много сапёров.

Вот кого нужно было запускать в этот город – опытных штурмовиков, а не танки. Вот это как раз профессионалы, у них есть реальный боевой опыт. Это не пацаны-срочники, а в массе своей взрослые мужики, которым платят.

Теперь надо собрать эту солянку в одно войско.

– А я тут слышал, – Пашка Шутник, оказывается, крутился поблизости, – что нарландские штурмовики, когда строят дома, никогда не делают дверные проёмы. Они просто проламывают стену там, где хотят пройти, хе-е, – он засмеялся.

– Разговорчики, рядовой, – прервал я. – Там раненых выгружают, помоги.

– Есть!

Шутник побежал к грузовику с деревянным кузовом, придерживая автомат за ремень, и взял кого-то за ноги. Он что-то рассказал, похоже, ту самую шутку про штурмовиков, и оттуда раздался смех.

Старшина Ильин докладывал мне о потерях. Боеспособность батальон не потерял, но раненых стало больше, включая совсем тяжёлых. Если до утра не захватим переправу, потери увеличатся.

Я пошёл было к подвалу, но заметил, что возле памятника и сгоревшего танка собралось несколько человек из десанта. Ильин тоже заметил и уже пошёл разгонять.

– Чего там встали, мать вашу? – рявкнул он.

– Да ладно, старшина, всего один снимок, – раздался незнакомый мне голос с чуть картавым выговором жителей Хитланда. – И отпущу их.

Ильин посмотрел на меня и развёл руками. Я пошёл разбираться сам.

Среди наших десантников стоял очень высокий человек в чёрной шинели с погонами и портупеей и в фуражке. Его я не знал. Это взрослый мужик, ему где-то за сорок. Лицо с резкими чертами, будто высеченное из камня, прямо как с киноафиши. В целом он на какого-то актёра и походил. Даже умудрился побриться.

А где я его видел. Но зря он так стоит, в этой форме он хорошая мишень для снайпера. Хотя в войсках давно ходит анекдот, что за убийство таких офицеров вражеских снайперов не награждают, а штрафуют.

– Давай, ребята, плотнее, – проговорил прибывший и подтянул кого-то к себе. – А то ваш командир уже ругается. Улыбку!

Один из танкистов снял их на карманный фотоаппарат без вспышки.

– Всё, на позиции, бойцы, – сказал офицер, выпрямляясь.

– Да, господин инспектор!

Довольные бойцы стремительно отправились на позиции, обсуждая произошедшее, а их подгонял старшина. Я пошёл к тому офицеру, а тот увидел меня и пошагал мне навстречу, протянув руку.

– Бойцы просили сфотографироваться, не смог отказать, – уверенным твёрдым голосом сказал он и представился: – Офицер-инспектор Кеннет. Приписан к 12-й танковой дивизии Хитланда, но в данных обстоятельствах занимаюсь всеми нашими войсками в районе, раз других моих коллег здесь нет.

– Капитан Климов, имперский десант. Добро пожаловать.

Офицеры-инспекторы – особая каста в имперской армии. Их ещё называют офицерами по работе с личным составом или политическими офицерами, хотя этим их задачи не ограничиваются.

Они приписаны к каждому подразделению крупнее батальона. У нас был такой же, но он погиб. Они подчиняются напрямую имперским штабам и не отчитываются командиру части, где находятся. В основном инспекторы следят за выучкой солдат и боевым духом, а также наблюдают за политической лояльностью, проверяя, насколько все верны империи и императору, и не появится ли в армии один из модных на гражданке политических кружков.

А ещё инспекторы наблюдают за тем, как работает командир, и могут написать рапорт в штаб, если офицер не справляется. Поэтому их обычно не любят как рядовые, так и командный состав.

Но этот явно был другой.

– Если нет возражений, капитан, я хотел бы осмотреть ваши войска, – проговорил Кеннет и огляделся. – Проверю их боевой дух, и как они держатся. Хотя у вас нормальные ребята, можете ими гордиться, – он показал рукой вокруг себя. – Десант себя показал как положено. Не зря вы элита.

Моё разрешение ему в принципе не требовалось, у него собственное подчинение. Но он был вежлив и уважителен и умел себя подать.

– Бойцы у меня серьёзные, – сказал я. – У нас раненые в подвале, можете начать проверку с них. Раз вас все знают, инспектор, то будут рады видеть.

Думал, он будет упрямиться, но, наоборот, Кеннет оживился.

– Отличная идея. К ним я и отправлюсь.

Он пошёл в сторону здания. По пути расписался у кого-то в военной книжке, стрельнул сигаретку у бойца, ещё с кем-то сфотографировался. И что самое странное, его не только узнавали – солдаты будто были рады его видеть. Это странно.

– Это кто-то известный? – спросил я у Ильина, когда тот вернулся. – Его все узнают. И я его сам где-то видел. Но где именно – не помню.

– Да, известный, – он кивнул, – это же офицер-инспектор Кеннет. Он снимался во всех обучающих фильмах, которые показывают в учебках и академии, и на плакатах ещё раньше был. Известная личность, его даже по телевизору показывали, – старшина покосился на меня. – Ну да, вы вряд ли видели. Вы же недавно переехали.

* * *

– Всё готово, Шутник?

– В лучшем виде, – отозвался тот. – Почти как на моих проводинах в армию. Только водки нет.

– И не положено.

Это лучшее, что мы могли себе позволить в таких условиях. В подвальном помещении мы поставили стол с картой и фонарь, направленный на неё. И там же поставили еду, какую нашли. Есть будем прямо во время совещания. На столе стояли вскрытые банки тушёнки – жир застывший, но Шутник разогреет, когда все соберутся.

Тушёнка хорошая, её поставляют в крепость, и за качеством следят, у армейцев она была намного хуже. Я даже видел, как наши десантники тайком меняли банки на сигареты у других солдат.

Хлеб подсох, но мы уже привыкли к такому, съедим на раз-два. А вот канистру со спиртом из грузовика Джамала, которую он, по его словам, стащил у вороватого снабженца, я велел унести в госпиталь. Нам нужно собраться и быстро обсудить, а не напиваться.

Ещё были сухари, паштет, запечённая в золе картошка, правда, уже остывшая. Ну и как главное угощение – найденное где-то сало. Ещё была банка с маринованными огурцами и помидорами, срок годности ещё не вышел. Были банки с рыбными консервами, но их пока не вскрывали. Одну выкинули, она опасно вздулась.

Пока никто не прибыл, кроме двух разведчиков, которые смотрели на стол голодными глазами.

– Осмотрели подходы к банку, – сказал Джамал, гоняя во рту спичку. – Они там серьёзно укрепились.

– Сколько их?

– Не меньше роты. Пулемёты на втором этаже, снайперы на крыше. И сапёры уже возятся у моста. Под ним полно бочек, скорее всего, там игниум. И туда отступили те, кого вы потрепали здесь. Они заняли несколько домов на ближайшей улице, придётся их оттуда выкуривать.

– Срань, – Ермолин покачал головой. – Там ещё стоит боевая ригга. Там темно уже, но она же, гадина такая, огромная, вот и увидел, командир.

– Вот же дрянь. Какая модель?

– Не видно. Древняя, ржавая. Как памятник, видать, где-то стояла раньше. Но завели и нашли боезапас для неё.

– Принято. Я собираю совещание через десять минут, – сказал я. – Вы тоже присутствуете.

– Будем, – Ермолин кивнул.

– Господин капитан, – в комнату забежал Шутник. – Старшина к вам отправил. Там на блокпосте передали, что какой-то штабной сюда едет. Вредный, парни говорят.

– К нам? – я уже пошёл на выход.

– Нет, он из штаба РВС. К танкистам.

И чего ему надо? Здесь командует имперская армия. Я пошёл проверять, пока было время.

Глава 9

«О происхождении Небожителей мы знаем крайне мало. Но одно я могу утверждать точно: никто из них не родился Небожителем, все стали таковыми после рождения. Как и Вы, господин Варга.

Главное, чтобы было кровное родство с кем-то из Восьми изначальных Небожителей, ведь все они пошли от самого первого – Таргина Великого.

Как Небожителем стал сам Таргин? А вот этот вопрос ещё сложнее, чем загадка о курице и яйце…»

– Из письма профессора Дэйра Лорду-Наблюдателю Огрании Яну Варга, 792 год.

Там, где танки разворачивались в боевой порядок для атаки, я увидел нового гостя, который даже не собирался говорить со мной.

Он только что приехал на штабном бронеавтомобиле серого цвета с большой антенной. Все пароли у него были заготовлены, да и связь сейчас была, чтобы предупредить о приезде офицера.

Из машины вылез аж целый полковник. Седой мужик был похож на бульдога: вид грозный, щёки обвисли, ещё тяжело дышал. Форма с иголочки, а ботинки так блестели, что это видно на расстоянии.

Он вылез, наступил в грязь и поморщился. А после накинулся на Зорина, который как раз стоял у своего танка.

– Немедленно возвращаетесь в расположение части! – громко говорил он, чуть вздёрнув нос. – Хватит прохлаждаться, капитан.

– Мне уже отдан приказ, – возразил Зорин.

– Какой приказ? – возмутился штабной полковник. – Генерал Загорский лично приказал вам вернуть батальон и участвовать в штурме дворца!

Вот в чём суть. Командующий РВС Огрании всё ещё пытается захватить тот дворец, чтобы объявить о победе в такой день, а людей не хватает. Представляю, какие там потери, целая мясорубка. Людей нехватает, вот и решили забрать у нас.

– Дворец? – Зорин не выдержал и закричал: – Да вы чего там? Штурмовать дворец? Да там любой танк выносят сразу, едва покажется. У них ракеты управляемые! Да проще ссать против ветра, чем штурмовать ту халупу!

Полковник побагровел, услышав это. Не привык, что уставшие офицеры на фронте могут спорить и ругаться. Большинство всё равно выполнит приказ, но свою точку зрения отстаивают многие.

– Да ты... да как ты смеешь? Это приказ командующего, – проговорил полковник сквозь зубы. – Так что собирай свои танки и срочно езжай на позиции. Или тебя обвинят в дезертирстве!

– Письменный приказ-то хоть? – съязвил капитан.

– Ты чё, самый умный? – полковник злобно прищурился. – Тебе сказано…

– Что происходит? – я уже подошёл ближе. – На каком основании вы вмешиваетесь в операцию имперской армии, полковник?

Тот злобно оглядел меня с ног до головы. Но как имперский капитан я ему не подчинялся. А вот Зорин был из РВС, и ему деваться было некуда. Такие уж особенности в имперской армии.

– Я забираю своих людей, – сказал полковник, смерив меня взглядом. – Всех огранцев.

– Нарушаете приказ верховного командования? – строго спросил я.

– Я не нарушаю, капитан, – торопливо сказал он. – Но приказ генерала Загорского…

– Все войска в секторе перешли под прямое командование имперской армии, – отчеканил я. – В том числе этот батальон и остальные.

– Вы всего лишь капитан и не можете…

– Могу. Я выполняю функции командора и представляю крепость. И на это я имею личный приказ главнокомандующего, генерала Рэгварда. А генерал Рэгвард, если вы забыли, находится в крепости, и рядом с ним присутствует император. Генерал Загорский хочет сам обсудить с ними этот приказ?

– Мы не нарушаем приказы крепости, – неуверенно пробурчал полковник. – Но в данных обстоятельствах, капитан, приказ отдан генералом Загорским, – с намёком сказал он, – и нужно посодействовать… сами понимаете, какие обстоятельства. Этого не забудут.

Ага, намекает, что Загорский может стать имперским генералом и будет командовать нами всеми. Но этот фокус со мной не пройдёт.

– Исключено. Мы выполняем свой приказ, полковник. И этот батальон в нём задействован.

Эта штабная крыса знает, что не прав. Просто полковник хотел действовать наглостью и увести батальон, не думая, что кто-то будет с ним спорить.

Но с командором Шлейном это бы не прошло. Не пройдёт и со мной. А кто-нибудь другой такой напор и не сдержал бы. Ведь Загорский – родственник императора и его любимчик, и скоро может стать очень влиятельным. Да, до знаменитого деда ему далеко.

Но мне-то надо взять банк, или мы тут все сдохнем, и что хуже – сдохнем впустую. Включая тех, кто сейчас штурмует дворец.

– Приказы капитана не обсуждаются, ведь он представляет крепость, – произнёс подошедший к нам офицер-инспектор Кеннет. – Все РВС подчиняются имперскому командованию, а батальон задействован в нашей операции. Неужели вы хотите нарушить устав, полковник?

– Нет. Но я…

– Так какие вопросы? Или мне провести инспекцию в вашем штабе?

– У нас там всё хорошо, – торопливо произнёс полковник.

Подавленный штабист вскоре уехал, не дожидаясь инспекции. Кеннет смотрел ему вслед.

– Загорский хочет стать имперским главнокомандующим, как и его дед, – он усмехнулся. – Правда, до деда ему далеко. Вот только с ним уже боятся спорить, как и с его подчинёнными. Вы, похоже, первый за долгое время, кто осмелился. И я заодно.

Кеннет будто хотел что-то добавить, но промолчал и ушёл.

– Вот только генерал запомнит, – тихо сказал Зорин.

– Вот станет имперским генералом, пусть тогда и вспоминает, – ответил я. – А сейчас у нас работа. Ты с нами, капитан. И письменный приказ будет. Все на совещание.

– Покажем им кино, – он усмехнулся и уважительно посмотрел на меня. – А ты не промах, Климов, как я вижу.

– Да ты, я вижу, тоже, Зорин.

Капитан засмеялся.

– А вы, Климовы, тоже дальние родственники императора? – спросил он.

– Очень дальние. Даже слишком дальние. Пошли.

Времени мало, но необходимо провести совещание, чтобы потом не гибнуть впустую. На город уже опустилась темнота, но впереди горят огни. Ещё мы видели лучи прожекторов, освещающих небо. Они стоят как раз там, где банк, который нам предстоит взять.

* * *

В прокуренную каморку, подготовленную для совещания, набилось столько офицеров, что не продохнуть. Почти два десятка человек, от молоденького лейтенанта-связиста только что из учебки, который до сих пор вздрагивал от миномётных взрывов, до толстого и седого подполковника инженерных войск РВС Бинхая.

Здесь люди со всей империи. Некоторые были ранены, кто-то легко контужен, кто-то просто зол, а один выпил, что чувствовалось по запаху.

Пока ещё не началось совещание, они говорили все разом, и каждый обсуждал что-то своё. Кто-то спорил, кто-то просто выговаривался. Но поглядывали на меня, ждали, когда я начну.

Ну и ели, что было на столе. Вернее, набивали желудки перед штурмом, который вот-вот начнётся. Хотя один, усатый, в чёрном мундире офицера из штаба, аккуратно ел с салфеткой и неодобрительно косился на сидящего рядом Зорина, который выгребал мясо ложкой прямо из банки. Танкист привёл себя в порядок, и наконец-то стало видно его лицо, но комбинезон так и был покрыт чёрным машинным маслом.

– Как состояние? – я заметил капитана Флетчера в углу.

Тот что-то промычал в ответ. Он очень хотел есть, но толком не мог. Немного попытался и снова повязал повязку с печальным видом. Как я узнал от санитара, пуля выбила ему передние зубы и порвала губу.

– Ничего, Юджин, прорвёмся, – подбодрил я.

Нас с ним взяли в десант одновременно, и мы жили в одной каюте на крепости. Хотя поначалу я думал, что он чистоплюй, раз уж потомок одного из самых старинных домов Нарландии. Но он показал себя с другой стороны, трусом не был, как не был и брезгливым.

– Ш-шмотри, Дима, какие шапоги наш-шёл, – с трудом прошепелявил он под бинтом. – Ещ-щ-щё ес-с-ть. Надо?

И постучал каблуками о бетонный пол. Я посмотрел вниз. А ботинки новые, такие носят офицеры в армии Дискрема, и такие поставляли сепаратистам. Очень удобные, а главное – непромокаемые.

– Тащи.

У Флетчера был талант находить разные хорошие вещи. Он кивнул и отрезал кусок хлеба новым блестящим ножом. Тоже наверняка трофей.

Я сел за стол и оглядел всех. Кто-то замолчал, но на противоположном краю продолжалась ссора:

– Вам нужно не возмущаться, мессир майор, а идти в бой, как того требует долг перед империей, – услышал я чей-то голос с певучим акцентом среди общего шума. – И я вообще не понимаю, как такой, как вы, может…

Так говорили жители Мидлии – центральной области империи. Смуглый темноволосый штабист с тонкими усиками осуждающе смотрел на собеседника.

А тот встал во весь свой немалый рост. Высокий небритый мужик со шрамом на щеке и повязкой на лбу со следом крови, навис над усатым. Голос у него очень громкий и грубый, с надрывом:

– У меня всего рота осталась! – прогрохотал он. – От целого батальона первоклассных специалистов городского боя! Потому что вы там, мать вашу, в своём штабе, всё перепутали, и мы дохли в пустыне! А потом нас перебросили сюда, потому что в городскую застройку бросили танки, и их там посжигали! А наоборот надо было! По уму! Вы там в своей крепости совсем от жизни оторваны!

Это говорил майор из нарландского штурмового батальона, очень высокий мужик, даже выше любого десантника. И говорил так, что заглушил всех.

Стало тихо, только Флетчер что-то одобрительно промычал и начал точить нож между делом.

– Вы много себе позволяете, – неуверенно проговорил штабист-усач. – Это граничит с изменой.

– Да я тебя сейчас… – нарландец подался вперёд.

– Спокойнее, – прервал я. – Вы же офицеры.

Майор-нарландец опустился на место. Штабисты, их, кстати, было двое, тоже расселись. Они из крепости, должны были находиться в армии РВС Огрании, но из-за бардака попали в засаду, и выжившие добрались сюда.

Второй, вроде бы был более компетентным, хотя и помоложе. Лицо смутно знакомое.

Я начал говорить. Думал, что гладко выступить не смогу, ведь речи никогда не читал, но получалось само собой.

– Наша задача – захватить этот банк и переправу рядом с ним, – произнёс я, показывая карту. – Крепость серьёзная, захватывать её опасно, потери будут. Но не брать её мы не можем. Если утром взорвут мосты, и мы останемся здесь надолго, без снабжения и с множеством раненых. Другого шанса прорваться может уже и не быть.

– Брать опасно, а не брать ещё хуже, – спокойно добавил второй штабист с погонами майора. – Такая вот ерунда, господа. Но я думаю, начинать штурм надо сразу после собрания, иначе мы не успеем.

Высокий и крепкий светловолосый мужчина тридцати с небольшим, с перебинтованным лбом и точкой ожога от пороха на щеке, внимательно следил за мной. Левая рука висела на перевязи. Штабист, но вид у него боевой.

– Варга, как всегда, говорит дело, – сказал нарландский майор-штурмовик.

Понял. Второй штабист из дома Варга, а это очень известная фамилия на севере. Видел портрет одного из его предков.

Ермолин и Джамал начали доклад о том, какие силы ждут нас на месте. Офицеры недовольно загудели.

– Боевая ригга, – проговорил капитан-танкист из Хитланда. – И чем мы будем её отгонять?

– У меня есть для неё подарки, – с усмешкой сказал Зорин. – Залежались у нас снаряды с сердечником из прессованного игниума. Они эту риггу в решето превратят, а внутри всё выжгут.

– А если у неё ракеты? Она целый квартал снести может.

– Могла бы – давно накрыла. Скорее всего, это просто пугалка. Но пулемёты и пушки могут работать, пехоту покрошат. Надо её выманить, и мы с танков её добьём.

– А если не выманим? – спросил хитландский танкист. – Пойдём в обход? – он показал на карту. – Здесь укрепления не такие мощные. А вот банк стоит неудачно, вокруг него открытая зона. Пехоту будут класть на подходе пачками, им там негде укрыться. Или за танками укрываться? Так нас самих пожгут!

– У каждого пять минут, чтобы высказаться по делу, – сказал я, когда все начали галдеть.

Я капитан, а здесь находились майоры и подполковники. Но фактически выполняю задачи командора с молчаливого одобрения штаба, да и десант крепости приравнен к гвардии, поэтому моё звание считалось на два чина выше, чем в армии.

– В этом районе очень развитая сеть подземных коллекторов, – начал высокий майор-штабист Варга. – Если получится прорваться там, то сможем выйти прямо у них под носом.

– Во-первых, может быть засада, – подал голос пехотный офицер из Калуросы, сняв очки, чтобы протереть. – Во-вторых, эти коллекторы они знают лучше нас. А ещё у них там могут засесть огнемётчики и жечь коридоры.