Читать книгу "Командор"

– Тогда лучше заминировать все проходы с нашей стороны, – предложил Варга.

– Отправлю своих сапёров, – подал голос подполковник инженерных войск и вытер вспотевший лоб. – Поставим мины, но подрывать пока не будем. Как полезут, так и подорвём всё им на бошки!

Собрание одобрительно загудело, идея всем понравилась. Не хватало ещё, чтобы в тылу внезапно возникла рота пустынников.

– Вот какое предложение есть, – проговорил штурмовик, когда мы обсудили дела с сапёрами, и показал на карту. – Вот эти дома будут мешать проехать нашим танкам. А артиллерию туда наводить не дают. Так что их возьмём мы.

– Они же далеко в стороне, – подал голос второй штабист, усач. – А приказ – взять банк! И пока мы будем тратить время…

– А как ты собираешься брать банк, если в тылу враг? – рявкнул штурмовик. – Дайте мне в помощь пару рот и бронетехнику, – он посмотрел на майора-хитландца из танковых войск. – Ваши тяжёлые танки.

– Для чего она вам? – спросил тот.

– Пущай палят по первым этажам. Пушки большие, фугасы мощные, скорострельность не важна. Какие-то дома сложатся, какие-то нет, те мы и возьмём. Проломим стены и ворвёмся, а дальше дело техники.

– В этих домах могут быть мирные жители, – заметил усатый штабист. – Нужна их эвакуация. Император велел защищать их.

– Салах посадил туда гражданских не просто так, – добавил офицер-инспектор Кеннет.

Он тоже присутствовал и имел на это полное право. Инспектор только что вскрыл банку из сухпайка и ел кашу своей ложкой.

– Если мы их заденем во время штурма, то он снимет это на камеру и покажет на весь мир. Он такое любит. Но в данном случае я заявляю, что на кону многое, и риск оправдан. У меня возражений нет, можете занести в протокол. Если его кто-то пишет. Никто? Ну ладно.

– Но… – начал было спорить усатый штабист-мидлиец.

– Среди лояльных нам пустынников есть полицейские силы, капитан, – вмешался я. – Без боевого опыта штурма укреплений, поэтому в атаке будут бесполезны. Вот пусть займутся эвакуацией гражданских под нашим и вашим контролем. А заодно осмотрите все подвалы и заминируйте, чтобы никто не пролез.

– Сделаем.

Ну и заодно не опасаться, что они перебегут к врагу или ударят в тыл. Пусть занимаются делом.

– Что насчёт ригги, Зорин? – спросил я. – И как будем использовать твои танки? Хитландцы будут помогать штурмовикам, но перед банком будут только твои машины.

– Так говорю же, как покажется, мы её продырявим! – заявил тот.

– А если не покажется? – засомневался штабной майор Варга. – Да и когда ваши танки выйдут к банку, то получат из окон, вы там будете как на ладони. Даже без ригги у вас будут большие потери в технике.

– А какие предложения?

– Я учился в Дискреме, в офицерской академии, если кто-то не знает, – сказал я.

Все замолчали, уставившись на меня. Кто-то знал и понял, откуда я такой вылез, но большинству было плевать. Кому дело до этой старинной истории?

– Слышал, – сказал Варга. – И чему там учили? Вспомнили что-то подходящее?

– Там была такая задачка на тактику. Штурм укреплённого дома в городе с помощью танков.

– Они тоже отправляют танки в город? – кто-то из пехотных офицеров засмеялся.

– Танк в городе – машина уязвимая, но не бесполезная, – заявил Зорин и недовольно посмотрел на неё. – Если её прикрывать, можно такое делать, ого-го! Кто тебе будет улицы расчищать и огнём прикрывать? Боевые машины пехоты? Там броня – смех один! Разведку дайте, прикрывайте пехотой и дымом – и мы себя покажем!

– У тебя три тяжёлых танка и основные боевые, – продолжил я, глядя на капитана. – Можно сделать огневую «вертушку». Карусель. Хотя наши преподаватели говорили: «метод непрерывного огневого воздействия танковыми группами», – я усмехнулся.

– Угу, вроде понимаю, о чём речь, – отозвался Зорин, немного подумав.

– А что это значит? – спросил офицер-инспектор Кеннет, морща лоб.

– Грубо говоря, выезжает несколько танков, небольшая группа. Стреляет шквальным огнём по банку, подавляет пулемётные гнёзда.

– Император запретил разрушать банк, – встрял усатый штабист.

– Он запретил разрушать, – недовольным голосом проговорил Кеннет, косясь на него. – Но насчёт того, чтобы по нему пострелять, возражений не давал. Отремонтируют потом, стоял почти тысячу лет, ещё простоит. А наших людей можно сохранить. Дальше, командор, – попросил он.

Танкисты идею точно приняли, уже вижу. А майор Варга что-то черканул карандашом на карте, выбирая удачные места.

– Эти танки расстреливают боезапас в высоком темпе, – продолжал я. – Другие танки прикрывают группу, и во время отхода первой группой начинают сами вести огонь, чтобы не стреляли по отступающим.

– Верно говоришь, брат, – Зорин кивнул. – Надо их прижимать.

– Первая группа отходит, пополняет боезапас, возвращается и готовится занять место, когда для них его освободят. Вот так и будут меняться, а враг подумает, что у нас танков больше, чем есть.

Все одобрительно загудели.

– Но для этого надо уничтожить риггу, – напомнил я.

– Я предлагаю вот что, – взял слово Варга и взглянул на карту, будто с чем-то сверялся. – Сделаем вид, что всеми силами атаковали вот эти дома, с бронетехникой и прочим, – он показал карандашом. – Пара взводов, танк и бронемашину. Примут бой и отойдут, когда запахнет жареным…

– Будто мы хотим взять другую переправу, – развил я его мысль и наклонился над картой. – Или навести новую. Я видел мостоукладчик в прибывших войсках.

– Он сломан, – подал голос подполковник инженерных войск. – Может только ехать, но по назначению не сработает. Да и ему тяжело ездить по этим улочкам, узкие сильно, не развернуться на поворотах, он длинный.

– Пустынники этого не знают, – возразил я. – Как только они решат, что мы решили навести переправу, то бросят риггу против нас, чтобы мы их не обошли. Ведь другой серьёзной бронетехники у них нет.

– И там её будут ждать мои пацаны, – Зорин широко улыбнулся и хлопнул по плечу усатого штабного офицера, который от хлопка вздрогнул и брезгливо посмотрел на след масла на мундире. – И встретим их с нашим незабываемым северным гостеприимством. Уж ваши-то деды об этом много чего могут рассказать, да? Хах, помёрзли вы тогда.

– Отставить, капитан, – сказал я, пока не началась новая свара. – Мы все в империи, на одной стороне. Кроме того, – продолжал я, – как только мы захватим эти дома, то расставим там гвардейцев-снайперов.

– Хорошая идея, – Варга кивнул.

– Но это всё не самое главное, – я посмотрел на разведчиков. – Как только они поймут, что мы идём на штурм банка, то могут сразу взорвать мост. Даже один сломанный пролёт усложнит нам задачу.

Ермолин спокойно смял опустевшую банку тушёнки, будто это была банка из-под пива. Её он отбросил в угол.

– И тут-то поработаем мы, – проговорил он. – Это наша задача. Пойдём с Джамалом и отрежем им все кабеля нахрен, чтобы эту срань не взорвали.

– Два человека мало, – добавил я. – Могу предоставить несколько надёжных парней, чтобы прикрыли огнём.

– Лады, командир. Мы пойдём чуть раньше, пока они ещё не стоят на ушах, а как начнётся – не до нас будет. А когда получится, то пустим сигнал – жёлтая и красная сигнальная ракеты, разом.

Вскоре совещание закончилось, все гурьбой повалили к выходу.

Остался только высокий майор-штабист Варга. Вот этот грамотный, в отличие от того усатого. Говорил он строго по делу. Только он ранен, хотя этого не показывал, лоб перемотан, рука висела на перевязи.

– Если вы ранены, майор, лучше подождать в подвале, – сказал я.

– Ерунда, – он отмахнулся. – Я упрямый, это же наша фамильная черта, – он усмехнулся. – Не слышали поговорку: «упрямый, как Варга». А мы же с вами родственники, кстати говоря. Мы же как раз вышли из Климовых три сотни лет назад.

Он протянул руку, и я её пожал.

– Станислав Варга.

– Дмитрий Климов.

– Раз ваш начштаба погиб, то готов принять его функции.

– Отлично, – я кивнул.

– Как говорили мои предки, – Станислав улыбнулся, – возмездие приходит с севера. И сегодня оно пришло.

* * *

Бойцы готовились к штурму, разделялись на отряды, занимали технику, проверяли боеприпасы. Много суеты, много нервов, но в то же время у всех было ожидание, что всё вот-вот закончится.

Шутник с восторгом смотрел, как один из крепких штурмовиков несёт в руках здоровенную волынку с очень длинной трубкой.

Это старая традиция нарландцев. Они шли в бой под волынки ещё тогда, когда все вокруг сражались на конях и мечами. И сейчас оставили. Да и любят они навести много шума, а волынка – очень громкий инструмент даже на войне.

До меня доносились отдельные реплики солдат:

– …пацаны говорят, целую канистру спирта там вылили. Пулей пробило.

– А где вылили? Может, ещё в лужах осталось?

– Да в землю уже всё впиталось.

– А из земли можно достать?.. Ты же умный, придумай.

Где-то рядом ссорились.

– Ты мой сухпаёк взял!..

– С чего он твой-то? Это я его обменял...

– Отставить цирк! – рявкнул старшина Ильин. – По местам!

– Господин капитан! – окликнул меня молодой взводный Максимов. – Не знаем, куда девать. Не бросать же здесь.

Я думал, у него в руках фонарик, который он прикрывал ладонью, но это оказалось нечто другое. Лейтенант протянул мне горящую каменную свечу. Точно, из того огнемётного танка достали свечу, когда машина остыла. Пусть он и прикрывал врага, но это душа предка, а их почитают.

Огонёк свечи лейтенант прикрыл рукой, чтобы меня не осветило перед возможным снайпером. Я протянул к ней руку и взял холодный гладкий камень свечи.

«Убийца!» – послышался голос у меня в голове.

Я машинально отдёрнул руку. Но снова взял.

«Ты их убил!» – снова тот же голос.

«А твои танкисты пожгли моих ребят», – сказал я про себя.

Со мной говорил дух. Другой дух, именно из этой свечи, а не из подвала, голос совсем иной, помоложе. Этот предок охранял танк и усиливал работу двигателя.

Значит, тот Небожитель из подвала дал мне силу, чтобы я мог слышать других мёртвых. А может, я всегда это умел.

– Унеси к раненым, – приказал я.

– Есть!

Взводный передал свечу бойцу, и тот с ней убежал, но огонёк свечи я видел даже через него ещё долго, даже через стены.

– А вы с нами, инспектор? – спросил я Кеннета, который подошёл ко мне.

– Если мы не прорвёмся, нам конец, – он усмехнулся и достал портсигар. – Да и знаете, когда солдаты видят, что командиры здесь, а не где-то в глубоком тылу, они сражаются охотнее. Хотя бы из понимания, что офицер вроде меня в самую глубокую жопу не полезет и впустую рисковать не будет.

Кеннет засмеялся и встряхнул руку.

– Слишком много расписывался, – сказал он, но руку явно трясло от волнения.

– Ладно, будете со мной, – я кивнул. – Оружие есть?

– Уставное, – он похлопал по кобуре.

У него такой же ПР-18, как у меня.

– Павел, найди автомат офицеру-инспектору, – велел я Шутнику, который находился рядом. – Это надёжнее.

Я огляделся. Бойцы ещё не отошли после дневной атаки, а тут уже новая. Кто-то был воодушевлён победой, кто-то не очень. На совещании всё было просто, а на деле всё пойдёт совсем не так.

И всё равно, мы работаем.

– Выходим! – приказал я.

Глава 10

«Боевые ригги – шагающие машины колоссальных размеров – долгое время были основой военной мощи империи.

Но уже во время Второй Гражданской войны стало очевидно, что ригги устарели и легко поражаются ракетами и прочими бронебойными средствами. Тем не менее, благодаря своей впечатляющей огневой мощи и мобильности, они оставались на вооружении вплоть до появления летающих крепостей.

Сейчас они в основном используются как памятники, но многие модели остаются на ходу…»

– Военная история империи Юнитум, том 4.

Разом зарычали моторы танков, обдав всех гарью и вонью топлива. Машины поехали, перемалывая остатки камней на мостовой, и через грязь, которая была повсюду. Следом за ними ехали бронемашины пехоты и десанта.

А вдали, на севере, за городом, начали хлопать салюты. Яркие вспышки, праздничные, разных цветов. Где же их там запускали? Там, где штаб Объединённой группировки? Похоже, пускают с крепости.

– Празднуют день Основания империи, – с горькой усмешкой сказал Варга. – Им там должно быть весело.

– А вы чего забыли в городе, майор Варга? – спросил у него Кеннет. – Вы же приписаны к штабу.

– С моей фамилией в тылу не сидят. Предки не поймут. Мой прадед шёл в бой даже после потери руки и глаза, и ничего. А это всего лишь царапина.

– Слышал. И фильм про него смотрел.

Салют продолжался. А у нас начался свой.

Сначала завопили волынки. Следом дали залп танковые пушки, и первая волна штурмовиков хлынула в здания, что мешали нам подойти и атаковать банк.

До меня доносилась стрельба: громкие пулемётные очереди, щелчки автоматических винтовок, быстрая пальба из коротких автоматов и уханье штурмовых дробовиков. А дополняли всё это взрывы снарядов из крупнокалиберных танковых орудий, когда мощные фугасы пробивали стены.

Над домами поднималась пыль и дым, хорошо заметный в зареве огня...

Мы развернули командный пункт в одном из зданий, чтобы наблюдать непосредственно за штурмом банка. Рядом со мной радисты, несколько офицеров связи и охрана. Стрелять самому не надо, сейчас надо вести в бой все разрозненные части нашей армии.

С моего места видно, как штурмовики невозмутимо пролезали в пробитые танковыми снарядами стены или делали новые проходы сами, ставя взрывпакеты в нужных местах.

– Нарландия! – доносился их рёв.

Бах! Бах! Взрывы гремели отовсюду, но их волынку всё равно было слышно.

Пустынники такой тактике совсем не умели противостоять. Следили за одним входом, а у них под носом появлялся новый, вместе с контузией и осколками.

Ревела волынка, палили пулемёты, а где-то рядом с банком запустились двигатели боевой ригги, которую обещал встретить Зорин. Двигатели ревели так, что мы его слышали даже на дистанции.

Пока всё по плану, по рации отчитывались о ходе боя. Но всё ещё может пойти не так.

Враг готовился, хлопали сигнальные ракеты, взмывая вверх, орал сигнал тревоги. Лучи прожекторов с опаской скользили по небу, опасаясь атаки с воздуха. Где-то там же крутился радар.

А в свете прожекторных ламп и сигнальных ракет я видел сам банк.

Это старое здание с вытянутыми окнами во весь этаж, башнями на крыше и колоннами повсюду. А под крышей повсюду торчали старинные каменные статуи, напоминающие уродливых монстров.

Не похоже это на банк, скорее на древний храм или замок. Очень старое здание.

Но что-то цепляло мой взгляд, будто в глаз попала песчинка. Именно тогда, когда я смотрел вниз, на основание.

Это было именно такое же ощущение, как тогда, когда я заметил, откуда по нам стреляет снайпер. Зацепился взгляд.

И не только. Дух Небожителя, продолжая молчать, снова решил кое-что мне подсказать.

Я понял, на что он намекает. Или знал это, будто это знание поселилось в моей памяти, будто всегда там было.

– Шутник, – тихо позвал я. – В подвале с ранеными есть свеча предка из того танка. Принеси мне ту свечу.

– Но… э-э-э… Есть, господин капитан, – рядовой замялся, но вытянулся и кинулся выполнять приказ.

Он побежал вниз по лестнице, придерживая автомат за ремень. А я посмотрел на банк и вниз, на то, что было закопано под ним.

Должно сработать.

А бой тем временем шёл вовсю, а у врага мы видели то, что может нам помешать – боевую риггу.

Такие машины были основой военной мощи империи долгое время, пока окончательно не устарели. Вот только её орудия корабельных калибров могут вызвать много проблем.

Огромный десятиметровый силуэт бронированной шагающей машины освещался сигнальными ракетами и всполохами пожаров. Она шла не туда, куда нам нужно, и стреляла из скорострельных мелкокалиберных пушек, не давая пехоте действовать.

Но я видел не только сам шагоход. Чтобы сдвинуть эту массу, мощности двигателей того времени не хватало, и для этого внутрь ставили свечу предков, как на старых танках.

Ригга защищена от моих атак.

– Коробка, ***, куда ты поехал, ***?! – слышалось из радиостанции по нашему каналу. – Прикрывай нас! Там пулемёт на втором этаже!

– … противник ведёт шквальный огонь из окон…

– У них там зенитка, ***! По нам стреляет!

– Подбили! Горю! Я Утёс-4, горю!

– Утёс-3! – послышался прерывающийся голос Зорина. – Прикрой Четвёртого!

– Снайпер на крыше!

– Сухари обходят!

Я вмешивался, отдавал приказы, реагировал на то, что происходит в бою. Хотел быть там, с остальными, но здесь от меня больше толку.

На улице постоянно мелькали следы от трассирующих пуль, захлёбывались пулемёты, вспыхивали взрывы и взлетали сигнальные ракеты.

Обстановка лучше не становилась, мы ещё не вышли к банку, а ригга никак не хотела уходить.

– Гранит-1, Гранит-1! – в эфире назвали мой позывной. – Это Базальт-5! Мы на другой стороне моста! Вы что там делаете? Конец связи.

– Это Гранит-1. Атакуем их, Базальт, – невозмутимо сказал радист, когда я кивнул.

– Отправлю свои коробочки, чтобы отвлекли их, – пообещал неизвестный мне офицер. – Поддержите нас огнём.

Не знаю, кто это, но я был ему благодарен. Глянул в лист актуальных позывных. Ага, танковая бригада из Калиенты. Имперская армия стягивалась к переправе и с той стороны, и врагу придётся отвлекаться и на них тоже.

Инфы стояли насмерть, но и мы после всех этих дней уже не были мишенями. Парни научились воевать.

А запыхавшийся Шутник принёс мне свечу духа из того танка и стоял у входа в комнату, ожидая приказов.

– Что-то мне не нравится, что происходит внизу, – окликнул меня офицер-инспектор Кеннет, который с нервным видом смотрел на бой и на силуэт ригги вдали. – Хочу проверить, что там.

– Там должны были всё заминировать, – сказал я. – Но если есть какие-то опасения, возьмите несколько человек и осмотрите сами.

Думал, что инспектор передумает, заткнётся и больше не будет отвлекать. Но он не смутился и действительно пошёл в подвал. Несколько десантников отправились за ним по команде Ильина.

– Так, старшина, – сказал я, когда Шутник протянул мне свечу. – Проверьте, что на правом фланге. Они давно не отчитываются. Отправьте кого-нибудь. Может, рация у них отказала, может, что-то ещё.

– Есть! – отозвался Ильин и пошёл отдавать приказы.

Я взял в руки свечу, будто хотел помолиться предку. Никого это не удивляет, во время боёв многие становятся верующими. Но мне она нужна для другого…

* * *

В это же время, в подвале...

Подвал был сырой и тёмный, в нём пахло плесенью и кровью. Свет был только от самодельной свечи и пары фонарей под потолком, немного проникало через окна под потолком из-за огня снаружи.

На полу лежали раненые, а санитар перевязывал их раны. На первом этаже стреляли из пулемёта, его грохот был хорошо слышен внизу.

Офицер-инспектор Кеннет быстрым шагом спустился в подвал. Раненые уставились на него, а санитар замер с бинтом в руках.

– Вольно, ребята, – бросил Кеннет и поднял руку, показывая на стену. – Что там? Что за шум?

– Там сапёры, – подсказал санитар и вернулся к своей работе. – У них собака лает.

Там был ещё один проход, очень низкий, поэтому приходилось пригибать голову. Но за ним обнаружилось просторное помещение с проломом в стене, который спешно заделывали найденными здесь старыми шкафами и столами.

Город старинный, и катакомбы в нём проходили почти везде. Пустынники охотно ими пользовались.

– Там поставили мину, – объяснил мордатый сержант, – Вот пёс на неё и лает.

У одного из сапёров был лохматый поисковый пёс, рыжеватый, с очень большой головой и мощной пастью. Он так рвался к стене, что аж рычал. Молоденький солдатик едва его удерживал.

– Он на мины рычит, – проговорил он, опустился на колени и обхватил пса за шею.

Судя по его взгляду, сапёр будто испугался, что Кеннет разозлится и что-то сделает собаке. Но пёс лаял не на проход. Кеннет посмотрел на стену, которая привлекла внимание животного.

– Тише! – сказал он. – Там что-то есть.

Пёс заскулил, когда сапёр прижал его к себе крепче. Десантники переглянулись, один достал лопатку из чехла за спиной и аккуратно вставил полотно между камнями.

И укрытая в стене дверь начала открываться. Послышались голоса.

Кеннет выдохнул и перехватил автомат, стиснув пальцы на деревянной рукоятке и цевье.

– Готовимся, – тихо приказал он.

* * *

В это же время, на улице...

Внутри танка воняло гарью, тухлым яйцом от топлива и машинным маслом, но Зорин не обращал на это внимание. Он сидел на месте командира, прижавшись к резиновому наглазнику прицела. Боевое отделение трясло от каждого выстрела, но звуки экипаж не слышал, ведь в момент выстрела в микрофонах, встроенных в шлемофон, срабатывал щелчок, отвлекая уши от взрыва.

– Двигай отсюда! – орал Зорин. На его шее был закреплён кожаный ремень ларингофона. – Чё ты там встал? Утёс-4! Чё ты остановился? Потушили?

Он потёр ремень на горле. Вскоре в наушниках раздался голос:

– Не могу двигаться. Мехвода ранило...

– Так, Третий, выдвинься, прикрой их, – приказал Зорин. – Четвёртый, ты вообще уходи! Сёма, – окликнул он оператора-наводчика. – По второму этажу! Там пулемёт. Осколочным долбани!

В ушах снова раздался резкий щелчок, когда выстрелило орудие. Автомат заряжания сразу начал подавать другой снаряд. А снаружи продолжался бой.

Во время очередной вспышки сигнальной ракеты показались силуэты десантников, ведущих бой из-за укрытий, пока упрямые нарландцы взрывали стены и влетали в здания под жуткий вопль волынок, чтобы вынести там всех, кто попадался под горячую руку. А танки прикрывали их огнём.

– На крыше! Сухари на крыше! – раздался чей-то голос в наушниках.

Загрохотал крупнокалиберный танковый пулемёт, трассирующие пули летели высоко в небо, пытаясь прижать тех, кто засел наверху. На третьем этаже что-то взорвалось, кого-то выкинули из окна.

Зорин увидел, как крепкий штурмовик в шлеме и бронежилете сломал об ногу древко красно-жёлтого флага пустынных сепаратистов и бросил полотно под ноги.

Снова очередной взрыв. На этот раз в соседнем доме, мощный, даже танк тряхнуло. В перископ было видно, как от стены отлетали куски штукатурки и кирпичей. Туда начала стрелять скорострельная пушка боевой машины десанта, что ехала следом.

– Третий этаж, – спокойно сказал Зорин по внутренней связи.

Башня начала разворачиваться. Приводы гудели, пока оператор-наводчик искал цель.

Щелчок спас уши от громкого выстрела пушки, а верхний этаж скрылся в дыму.

– Где же эта шагающая гадина? – тихо спросил Зорин сам у себя.

– Утёс-2! – послышалось в наушниках. – Шагоход на соседней улице! Он к вам идёт!

– Встречаем, – сказал капитан, и голос стал спокойнее. – Заряжаем игниумные!

* * *

Свеча духа нагрелась и обжигала пальцы, но я пока не говорил с духом. Пустынники пытались обойти нас с правого фланга, но наткнулись на зенитку, которую мы поставили там. На ней атака и захлебнулась.

Убедившись, что нас не обходят, я вернулся к духу предка, что жил в свече танка.

«Чего тебе нужно?» – спросил он.

«Мне нужен ты, – подумал я, зная, что он меня и так услышит, – твоя Эссенция».

Раньше я не знал, что это, никогда не слышал об этом. Но тот Небожитель, кто не так давно говорил со мной в том подвале, будто дал мне знать, что это такое. Или поделился памятью.

Это та часть души, что связана с игниумом. Души мёртвых после смерти уходят в этот минерал, делая его сильнее, как верили в империи. Но некоторые души, особенные, могут поселиться в особой свече и следить за миром из неё.

А Эссенция нужна для того, чтобы силы Небожителя проявили себя по полной. Но просто так её не взять, ведь после этого дух исчезнет, а не каждый решится на это.

Но если выбор стоит между давно умершим и ещё живыми, то ответ для меня очевиден.

«Я вижу твою душу, – произнёс дух. – Она не одна. Почему? Что с тобой сделали?»

Последняя фраза прогремела, оглушая меня. Огонь свечи стал светить ярче.

«Почему у тебя три души? – в голосе слышалась паника. – Откуда ещё две?»

Этот дух испугался больше, чем Небожитель в подвале. Но я и сам был удивлён. Почему три? Моя, вторая того Небожителя, но какая ещё третья? Откуда?

Но когда он это сказал... Я почувствовал, что кто-то ещё был рядом со мной, он будто перестал прятаться на время. Он что, был со мной всегда?

Вопросов слишком много. Небожитель говорил, что меня готовили к чему-то, но к чему именно? Чтобы древний Небожитель получил моё тело? Кто третий? И почему он такой... голодный?

Наваждение ушло. Был я, был Небожитель, который тогда, в подвале, чего-то испугался и не получил моё тело. И ни следа третьего, которого я ощущал всего мгновение.

Так что же со мной сделали? Ведь я никогда не помнил, как оказался в том приюте, и даже настоящую фамилию узнал, только когда стал взрослым.

«Я офицер, как и ты! Отпусти меня!» – тем временем потребовал дух в свече командным голосом, и вспыхнувший огонёк свечи почти ослепил. Даже радист это заметил и поднял голову.

Я отвлёкся на обстановку и отдал приказы, ведь кто-то снова полез через подвалы. Но продолжал думать о случившемся, ведь это шанс закончить бой побыстрее.

«Я могу взять это силой, – сказал я духу, так и не открывая рта. – Но ты можешь отдать мне это сам. И тогда обретёшь покой, который заслуживаешь».

А бой продолжался.

* * *

На улице...

Внутри танка было слишком жарко, и пот заливал глаза. Но Зорину было не до этого.

Ведь один дом только что рассыпался, и огромный силуэт возник слишком близко. Две очень толстые ноги, обшитые стальными листами, закрывали обзор. Массивные стальные пальцы внизу помогали машине держаться.

– Задний ход! – закричал Зорин. – Мехвод... отходим!

Танк быстро отъезжал назад, потому что пушка не поднималась слишком высоко, и силуэт был недосягаем, а вперёд ехать было некуда. Шагоход и развалины дома перекрывали всё, а ноги располагались слишком близко, чтобы проехать между ними.

А снаружи послышалось отчётливое: та-та-та!

Пушки, закреплённые на левой руке шагохода, выстрелили. И следом раздался взрыв. Утёс-3 уничтожен, танк загорелся. Никто даже не успел что-нибудь сказать напоследок.

– Лёша, Зорин! – закричал кто-то в наушниках, нарушая регламент. – Там гранатомёт! Осторожно.

Ещё взрыв!

Зорина подкинуло внутри танка. В ушах раздался звон. Свет в танке на мгновение погас, затем загорелся красный. Раздался тревожный писк.

Голова наводчика запрокинулась, изо рта вытекла красная струйка.

– Сёма, ты чё? – Зорин посмотрел на него. – Кончай спать! Пора…

Бесполезно, он мёртв. Раненый мехвод стонал, рация не работала.

Взгляд Зорина скользнул по нему, затем на пульт управления и закреплённые под бронёй снимки. Девушка, два пожилых человека, собака. И снимок их роты, сделанный ещё до войны. Некоторых из них уже нет.

– Ах ты сука какая! – Зорин оскалил зубы и полез к рации, чтобы снова её включить. – Всем экипажам! Цель – боевая ригга! Игниумными! Огонь!

Он переключил систему управления огнём на себя и начал наводить пушку.

А огромный шагоход в прицеле направлял свои пушки на его танк.