Читать книгу "Резидент. Часть 6"

Досье из отдела кадров, трудовая книжка ну… к чему подкопаться? Обычные данные. Человеку не двадцать лет, следов в интернете оставляет мало.

Но это что касалось досье. В системе был и другой режим – OSINT, то есть поиск по открытым источникам и анализ. Причём предлагалось поискать совпадения среди изображений. Требует очень много ресурсов, но при такой мощности системы никто этого не заметит.

– Давай кого-нибудь другого поищем, – проговорил Холодов, посмотрев на часы. – И мне тебе перевезти надо будет ещё куда-нибудь. У меня ещё полчаса всего, потом в Москву надо возвращаться.

Логично, но… интуиция, уже моя, а не Тумана, говорила, что ещё рано сбрасывать Гену со счетов. Хотя как интуиция? Уже какой-никакой опыт, пусть и не такой крутой, как у шпиона, но всё же есть.

Если бы я был Геной, чтобы я сделал? Представил себя на его месте. Если они и правда старые друзья с Корнеевым… да я бы всё делал, чтобы найти убийцу друга. Но точно ли они друзья?

Начали появляться результаты поиска. Я сразу начал листать появившиеся старые снимки, несмотря на ворчание Холодова. Вот нашёл старый снимок, где молодой Корнеев в малиновом пиджаке и с цепью на шее открывает компьютерный магазин, где было написано «Новинка – компьютер Intel Pentium 2 всего за 1800 у.е.». На дворе, похоже, конец 90-х.

И за его спиной стоял молодой, но уже крепкий Гена. Затем нашлось фото Гены в школе телохранителей среди выпускников, и на следующем…

Стоять! Я их знаю.

– Стой! – вскричал Холодов, тоже узнавая одно лицо. – Это кто такой?

На отсканированном снимке, опубликованном аж десять лет назад, были ещё более старые времена. Здесь запечатлены десять человек, но троих из них я знал. Все молоды, явно ещё младше, чем я сейчас, но лица суровые. Узнать сложно, но тут навык Тумана, как узнать человека даже через 30 лет, оставался на месте.

Это военные, они все в форме армии РФ и все вооружены. У Гены ручной пулемёт, у другого СВД, у третьего, улыбающегося, калаш. Остальные тоже вооружены. За их спиной видно обугленное кирпичное здание с грубо сделанной надписью большими буквами: «Развалинами Бамута удовлетворены».

– На спецназ не похожи, да и он там не служил, – задумчивым голосом сказал Холодов. – Тут этот Гена и… кто этот мужик слева? Вот этот, – он ткнул пальцем в экран. – Его в конце мая в твоём городе хлопнули, когда там разборка была. Слышал же?

– Конечно.

Не только слышал, а сам же её и спровоцировал. Но пока не сказал, потому что у нас сейчас другое по плану. А то Холодов начнёт расспрашивать.

Сейчас майор говорил про улыбающегося парня с калашом, в котором было сложно узнать того мордатого мужика, которого я видел не так давно в своём городе.

Я с ним говорил сам и даже видел, как он умер. Этот мужик из той группы боевиков «ОмниПалант», которая следила за Змейкой, используя все возможности шпионской системы «Омниус». Хотели украсть наработки по «Периметру» любой ценой, даже с сопутствующим ущербом, поэтому грохнули курьера с закладками.

У них были умные следящие устройства и не менее умная техника (даже винтовка, которая наводилась машиной). Но это их не спасло, когда я стравил их с местными бандитами.

Именно этот мужик был в составе группы, притворялся чекистом и хотел меня прикончить. Он был русский, назывался Лёхой, говорил, что его послал какой-то Васька, потому что молодые без подсказок от ИИ ничего не могут. А потом умер от кровопотери, ведь был ранен.

Он мне ещё код говорил, и во дворце памяти я тут же его нашёл – 492113. Тогда я разблокировал его телефон и всё прочитал, узнав о существовании Омниуса. Но кто этот мужик на самом деле, я тогда так и не узнал и ничего конкретного по нему не нашёл.

– Это он, – настаивал Холодов. – Ещё молодой, но он.

А вот третьего он никогда не видел и не обратил на него внимания, но он явно был самым важным. Я и сам не видел его вживую, но он был в воспоминаниях Тумана, которые мне открылись совсем недавно.

Туман думал о нём просто – «Русский», брал у него деньги, но при этом опасался его.

Значит, если сложить всё, что мне известно, то Русского зовут Василий, и это он отправил группу в мой город, выдав им Омниус. А Гена связан с ними всеми.

И раз двое были в «ОмниПалант», то они явно внедрили Гену к Корнееву. Только как за столько лет он не попался? Или он не пытался действовать, а просто был спящим агентом и ждал подходящего шанса?

– Можно как-то найти его? – всё спрашивал Холодов про того мужика.

Такая функция была. Я просто выделил этого Лёху, и система его нашла через три минуты. Правда, написала, что это Воронцов Алексей, и он пропал без вести в 2001-м.

И всё, данных мало. Ну, нейросеть же ищет из электронных источников, а человек, пропавший двадцать пять лет назад, в них почти не попадает.

– Ничего нет, – сказал я.

– Ладно, зато можно уже с уверенностью говорить, что Гена повязан с «ОмниПалант»! – с восторгом воскликнул Холодов.

У него такой вид, будто он взял след и готов копать.

– Если он расколется…

– Да и вряд ли такой человек легко расколется, – я показал на снимок военного. – Это не неженка какой-то. Пойдёт в несознанку. Или скажет, что не видел его с 2001 года. Мы для себя теперь знаем, но официально-то ещё надо доказать.

– Вадим, я в этих делах… – он замолчал и задумался, не став продолжать. – Ладно, что ты предлагаешь? – спросил он мягче.

– Тут есть человек, – я показал, – который этот снимок оцифровал и выложил. Можно с ним поговорить. И вот насчёт этого тоже.

Я показал на Русского, по которому не было вообще ничего. Система его не находила.

– А этот в чем виноват? – удивился Холодов.

– Туман его помнил. Этот человек давал ему деньги.

– Вот как…

Вот это я скрывать не стал и честно рассказал, что помнил. Не так уж и много на самом деле.

Вот только сразу наткнулись на препятствие. Человек по имени Андрей, который опубликовал снимок, не заходил в свои соцсети уже почти пять лет, а последние записи – соболезнования от друзей, тоже примерно в то же время. Он умер давно.

Я не опустил руки и начал искать дальше, задав по поиску всех, кто был на снимке. Холодов уже торопился и спорил, но через десять минут нейросеть Корнеева нашла другого, рыжего парня с широкой улыбкой. Этот за тридцать лет поправился, на того пацана уже не походил, но по взгляду и характерной улыбке видно, что это он.

– Есть! – сказал я. – Живёт в Питере. Он на контракте, но в отпуске. Можно ещё успеть застать.

– Старый вояка, значит, всё воюет и воюет, всю жизнь уже, – Холодов посмотрел на крепкого мужика, которому уже за пятьдесят. – Ну хоть этот не шпион. Блин, только как бы мне уехать туда? Меня не отпустят.

– Давайте я съезжу.

– Ты? – удивился он. – И как?

– Мне нужна машина и ресурсы. И чтобы кто-нибудь помог. А дальше справлюсь.

– Ты там был хоть раз?

– Туман был. Его навыки-то остались. Да и меня же в Москве ищут. А ещё… там жил и работал Глеб Шилов. Если он прикроет, будет намного проще.

– А он тебя прикроет? – спросил майор. – Тебя же обвиняют в убийстве, Вадим.

– А помните, как он Паука застрелил?

– Твоя правда.

– В нём уверен. Мне бы только с ним увидеться. И с Наташей, конечно.

– Блин.

Холодов задумался, а потом взглянул на снимок. Я сохранил всё, что мог, потому что не факт, что будет доступ потом. Но данные я запомнил.

Не хочет меня отпускать майор, и я понимал опасения. Но шанс есть, и очень хороший. Правда, дело не только в этом.

– И тут ещё есть один факт, – произнёс я, немного разобравшись в памяти.

– Какой?

– Епископ очень любит Санкт-Петербург. Он может быть там.

Ведь у меня в голове тут же появилось старое воспоминание, сработав на этот крючок, когда я думал о городе. Воспоминание явное. Осень, шёл дождь, и, кажется, это 90-е, судя по одежде людей и большому телефону с антенной. Этот телефон Туман держал при себе.

– Он там!

Крепкие парни в кожанках и спортивных штанах пробежали по двору-колодцу, а Туман, ехидно усмехаясь, спрятался от них в парадной и смотрел в окно. Затем пошёл на точку встречи.

– Разве это было обязательно? – спросил он, увидев сидящего в кафе человека. – Ты же говорил, не будет проверок. А сам подговорил братву, чтобы меня искали.

Они говорили на английском, но Туман сказал: bratva.

– Зато когда тебя ищут местные бандиты, Дымок, – с ехидным видом сказал Епископ, – ты узнаёшь город куда лучше и намного быстрее. А ещё – это очень красивый город, его стоит узнать хорошо. Мне он нравится больше, чем Брюгге. Нечасто удаётся сюда вырваться, так что свой шанс не упускаю никогда…

Глава 11

– Мы с тобой как в летнем лагере, – пошутил я, наклоняясь к Наташе. – Ото всех прячемся, даже раздеться не выходит.

– В летнем лагере развлекался? А что ещё я о тебе не знаю? – она рассмеялась.

– Это было давно, и я был молод.

Меры предосторожности жёсткие, поэтому Наташе пришлось оставить свои телефоны и ехать далеко в один из посёлков Московской области, постоянно проверяя, не следит ли за ней кто-нибудь.

Вот и приехала на эту старую холодную квартиру, где никто не жил уже пару лет, и скоро мы с ней лежали на диване, даже толком не раздевшись, потому что в любой момент может понадобиться сорваться отсюда. Но не удержались и немного времени провели друг с другом очень тесно и жарко, а потом приступили к разговору.

– Вот сразу не поверила, когда начали говорить такое, – сказала Наташа. – Мы взяли с Глебом эту выдру, а потом такие новости…

– Ого, реально молодцы. Она раскололась?

– Да, но… – девушка сжала губы, глядя на меня. – А ты что будешь теперь делать?

– Разберёмся, – я чмокнул её в лоб. – Давай пока о делах, времени мало. Скоро ехать.

– Вадим, – с укоризной произнесла Наташа. – Нельзя так. Это всё серьёзно.

– Я не буду сдаваться добровольно, – сказал я. – Потом не выйдешь. Надо разбираться.

– Нет. Я про встречи. Поймут, что ты ко мне ходишь, и будут ждать. Уехать тебе, может?

– Пока нет. Будем искать, кто Корнеев грохнул и на меня спёр. Что там эта, как говоришь, выдра делала?

– Она что-то украла с флешки Корнеева, – начала шептать Наташа. – И куда-то скопировала.

– А что именно? – я навострил уши.

– Не знаю. Флешку сразу убрали, я не смотрела содержимое. Но там что-то серьёзное. Лежала в сейфе Корнеева. Этот Давид сразу пошёл завещание искать, как отец погиб. Открыл сейф, и выдра украла флешку.

– Прагматичный тип этот Давид, – заметил я.

– Да, но он, как я поняла, боялся, что туда вписан ты. А когда прочитал… – она вздохнула. – Вот как в кино, когда человек начинает смеяться жутко. Вот тут он смеялся. Шок или что-то такое.

– Только не говори, что он свихнулся.

– Нет, – она помотала головой. – Но его увезли в частную клинику, а потом он пришёл в себя. Сказали, что шок. Но он тогда прочитал и хохотал. Жутко так было. По полу катается и хохочет. Как в кино.

– А что-то было в сейфе и ушло в ЦРУ, – я задумался.

Лишь бы не исходный код «Сферы», за которой они охотились. Нет, должно быть что-то другое, Корнеев спрятал там что-то своё.

– Пока ищут, – продолжила Наташа. – Потому что она передала это кому-то через передатчик, а не через инет. Но выгрузить в интернет по защищённым каналам – раз плюнуть.

– Понял.

– У неё есть свой куратор, – сказала она, вспомнив об этом. – Она его выдала, он в стране, скрывается. Тоже ищут.

– А ты сейчас чем занимаешься? – поинтересовался я.

– А мы поругались с Виноградовым из-за тебя. Я и Глеб. Виноградов психанул, отправил Глеба в отпуск, а меня… ну а я показания даю, и в офисе бумажками занимаюсь.

– Вот же блин. Но ты не бойся, это недолго. Мы уже придумали, что делать.

Я знал, что Глеб сейчас не работает. Чтобы он не натворил дел, Виноградов отправил его подальше, и то, что он уедет в Питер на это время, никого не удивит. Он же там жил раньше и работал.

И при этом я думал, что Епископ, если он как-то изучает обстановку со мной, может там взять Глеба в оборот, как мой контакт, ведь остальные контакты в родном городе и Москве совсем перекрыты.

И вот над этим мы работали. Глеб в курсе, был не против.

– Пора идти, Вадим, – робко сказала Наташа, о чём-то думая.

– Скоро увидимся снова. И уже в нормальных условиях.

Вид у неё подавленный. Озадачили её. Зато доверяет мне, а что ещё надо для счастья?

* * *

На следующий день пересёкся с Глебом. Встреча была организована Холодовым по правилам конспирации, и Глеб даже виду не подал, когда мы с ним столкнулись в упор в переполненном вагоне метро в час пик. Так и ехали впритирку пару остановок.

«Еле тебя узнал, брат», – написал он на экране телефона, будто с кем-то переписывался.

Ещё бы, я замаскировался от души и выглядел на тридцать. Правда, пришлось сутулиться, чтобы хоть немного замаскировать рост, и надеть неудобную обувь с тонкой подошвой.

«Нужна твоя помощь», – написал я на том телефоне, что был у меня.

«Без б».

«Любимое место Вани знаешь?»

Глеб задумался ненадолго. Но с погибшим в прошлом месяце Иваном он был в дружеских отношениях, и, конечно, знал, где любит гулять его друг, живший в Питере.

Интернет работал даже в метро. Глеб открыл карты и начал «ездить» по улицам Питера в режиме панорамы, где видны снимки домов. В одном месте он остановился чуть дольше, чем надо, и внимательно посмотрел на меня.

Понял, это какой-то сквер. Я поставил эмодзи в виде большого пальца и молча пошёл на выход.

Теперь осталось добраться до Питера. Самолёт и поезд не подходили, но можно уехать на машине, и Холодов добыл мне старую девятку. Но маршрут пришлось построить так, чтобы держаться в стороне от тех мест, где меня могут увидеть.

Поэтому ехать придётся долго.

* * *

Перед отъездом Холодов ко мне пришёл. Он будто давно не спал, но в такой ситуации понятно, что на сон у него очень мало времени. Но зато принёс свежие данные.

– Слушай, я тут поболтал со старыми коллегами, кто давно у нас работает. Есть у нас один дед, кто ещё с 90-х в Конторе, ФСК даже застал. Он узнал этого типа с фото, которого ты указал.

– И кто он?

– Василий Литвинов, – объявил майор. – Дезертир. Участвовал в Первой Чеченской, отличился, но во Вторую его перекупили боевики. Короче, он убил командира части и ушёл к ним. А между войнами был киллером в Тамбовской ОПГ в Питере. Неприятный человек, говорят, хотя сослуживцы уважали.

– А вы его откуда знаете? – спросил я.

– Между нами – во время первой войны помогал нашим операм из ФСК искать иностранных инструкторов и наёмников. Но похоже, деньги ему оказались важнее, – с разочарованием произнёс Холодов. – Потом сам стал наёмником, уехал в Югославию, и его там зарезали по пьяни.

– Что-то не то, – заметил я. – Не сходится.

– Да. Может, ты напутал, Вадим? Сам понимаешь, свои-то воспоминания – потёмки. А чужие…

– Тут у нас другая ситуация, – я помотал головой. – Это как кино, я иногда даже картинки вижу. Туман почти ничего не забывал. Мне просто надо приводить всё в порядок, но я не мог спутать.

– Не знаю. Думаю, тут глухо, так что лучше не ездить.

– Стоит съездить. С этой стороны они удара не ждут. Да и Епископ должен быть там.

– Ладно. Слушай, – он полез в карман. – У меня тут было немного…

– Деньги есть, – я помотал головой.

Деньги-то не проблема, прошёлся вчера по некоторым криптообменникам, взял нал мелкими суммами. И были нычки Тумана с валютой, которые я перевёз сюда, и часть гаджетов, которые я смог взять.

Вот и поехал в ночи, а старая, ещё кассетная магнитола (Холодов был уверен, что я не смогу в ней разобраться, но я смог) пела:

– Солнце, наливаясь, пошло в зенит,

Музыка в моих ушах звенит.

«Не грусти и даже не делай вид!»

Каждая нота мне говорит…

Как раз нашёл кассету «Сектора Газа» в бардачке. Жаль, что тачка старая, бортовой комп не поставишь. И планшетом не воспользуешься, без мер предосторожности спалят. Так что придётся работать по старинке, как учили раньше, без всяких помогалок и умных устройств.

Хорошо, что не подсел на всё это и не обленился.

* * *

Питер на удивление был солнечным, хотя я думал, что дождь тут идёт постоянно. Но нет, даже было жарко, и в другое время остался бы в майке и шортах, но пока же приходится соблюдать маскировку и париться в пиджаке. Лишь бы бородка не отклеилась.

Когда-нибудь приедем сюда с Наташей и погуляем, а пока же восторгаться городом совсем некогда. Стоило немалого труда найти этот спрятанный между домами сквер, который показал мне Глеб, куда часто приходил Ваня, и где они пересекались поболтать перед между работой и баром.

Место интересное, и фонтан есть, правда, неработающий, но туристы про него не знают, поэтому почти никого не было. Но я помнил маршрут по тем картам, которые он показывал, и в итоге нашёл.

А вот Глеб в назначенное время не явился. Связью я не пользовался, чтобы не обнаружить себя, и, прождав нужное время, пошёл на выход, гадая, что могло случиться с Шиловым.

И только когда уходил, увидел, как он бежит по улице, сильно запыхаясь. Но подошёл не ко мне, а сел покурить, и я ждал у одной из парадных, сделав ему знак. Минут через десять он подошёл сюда, а я следил, есть ли хвост. Если за ним не следят со спутника, то нет. И дронов нет, как и камер. Место тёмное, за домами, можно недолго поговорить.

– Что случилось? – спросил я.

– Да в поезде в сортире покурил, и меня менты высадили, – он хохотнул. – Раньше не попадался, а тут…

– Глеб, – с укоризной протянул я. – Дело важное.

– Зато вышло удачно. Меня на вокзале, говорят, какие-то типы караулили у вагона. Товарища просил встретить. А я на попутке добрался. Потеряли меня.

– Понял, бро.

– Какие планы, брат? – спросил он. – У тебя голова светлая, варит. Вот я и сорвался. Наверняка что-то придумал.

– Мне нужно место, где выйдет пересидеть и подготовиться. Но которое не связано с тобой. А тебе пока надо заниматься тем, чем бы ты занимался в отпуске. Чем, кстати?

– Бухать? – Глеб хмыкнул.

– Делать вид. И готовим с тобой ловушку.

Хоть я не один, есть прикрытие и понимание, что делать дальше.

– Прям «Игра в Кальмара» какая-то, – протянул он. – Смотрел?

– Ну ты вспомнил. Это когда было-то, – удивился я. – Я ещё в школу ходил.

– Да вот же недавно вышел, – Глеб насупился. – Хотя... офигеть, уже сколько лет прошло.

– Смотрел-смотрел. Первый сезон только, но недосмотрел до конца. Там после серии с шариками, где гг деда обманул, всё резко сдулось.

– Точно. Мне тоже потом стало скучно. Ну, давай поработаем, Вадя.

* * *

Холодов рассказал про этого человека на фотографии, про этого самого Русского, но я хотел уточнить всё сам, и на следующий день нашёл, где живёт ещё один человек с фото – рыжий мужчина.

Пересеклись с ним во дворе его дома. И сразу узнал его. Теперь это не тощий рыжий пацан, как на фото, а полный рыжий мужик, но, кажется, такой же весёлый, как и тогда. Ему под пятьдесят, он играл с внучкой и громко хохотал вместе с ней. И не скажешь, что это контрактник в отпуске. Но он уже всякого повидал, насколько я его изучил по открытым источникам, и был в разных горячих точках.

Наконец, притомившись, он сел на скамейку, наблюдая за внучкой, и я подсел к нему.

– Дмитрий, здравствуйте! – я протянул руку.

– Здравствуйте, чем обязан? – он привстал, здороваясь.

– Я блогер, изучаю военную историю.

– Ого, профессии какие пошли, – удивился Дмитрий. – И что, интересная тема?

– Да. Изучаю военные конфликты 90-х сейчас, ищу тех, кто участвовал в первой Чеченской войне, если вы не против поговорить. И вот, вас нашёл. Едва-едва.

– Ты как военкомат, от которого я в 94-м бегал, – Дмитрий хохотнул. – Тоже едва-едва на даче нашли и отправили в армейку. Ну, как сказать, – он задумался. – А чё ты услышать хочешь? Тема-то не сказать, что народу интересная, другая сейчас у всех на слуху. И как нашёл-то вообще?

– Вот, снимок, – я достал из рюкзака.

– Ого. А, это Колька выкладывал тогда, – он взял распечатанный снимок. – Мой взвод в «детстве». Ну это мы так, чеченцы, говорим. Тогда-то было детство, а вот сейчас, по сравнению с тем – взрослая жизнь… Вот Сёма Гильза, вот Петька, вот Жека Синий… всё-то живой… а вот Кирюха Новгородский, он тоже на контракте. Васька ещё с Лёхой, – Дмитрий помрачнел.

– Общаетесь? – спросил я.

– Давно уже нет. Даже номера не все есть. Вот с Генкой лет сто не созванивался, контакт потерялся.

Этого я и ждал, чтобы точно знать, что прямо сейчас он не станет звонить телохранителю и рассказывать про интервью.

– Мы даже младше тебя тогда были, – продолжал Дмитрий. – Ну, слушай… если ищешь какие-то героические истории, то не по адресу. Совсем не до этого тогда было.

– Если не хотите, я не буду настаивать, – произнёс я, зная, что он захочет поговорить. – Говорите то, что легко.

Он вернул мне снимок.

– Да легко-то не было… Как тебя зовут?

– Дима, – сочинил я. – Мы тёзки.

Это одна из фишек Тумана, которой он не злоупотреблял. Но людям обычно нравятся тёзки.

– Во, – Дмитрий тут же обрадовался. – А вообще, чё тут рассказывать? Под Новый год же нас туда ввели. Ехали мы в бэтэре с пацанами, думали, отметить надо. Не знали же ничё, чё там происходит. Увидели магазинчик, думаем, купить надо чё-нибудь, отметить. Пошли проверять.

– И что дальше?

– Обслуживание мне не понравилось, – он хмыкнул. – Духи как давай по нам стрелять со всех сторон. А если серьёзно, – Дмитрий задумался. – Страшно было. Почти все пересрались. Но Васька вот не обосрался, начал в ответочку палить. Тогда и продержались.

Он показал на того, про кого Туман думал: «Русский». И я вспомнил, как сам Туман искал его следы.

– …в розыске у Интерпола, значит, – шпион хмыкнул, изучая досье. – Изменил имя, и начали искать уже под другим. А за что искали?

– Убил американского гражданина, – сказал чиновник, воровато озираясь, хотя они сидели в кабинете. – Зелёного берета. А ещё, я слышал, за ним охотится разведка Пакистана. И чеченские сепаратисты давали за его голову награду. Он тоже кого-то у них прибил, хотя был на их стороне.

– А за что он их всех убил?

Чиновник не знал. Туман, когда остался один, начал копать в закрытой базе и в документах, которые он спёр во время визита. И тут раздался звонок.

– Мистер Стивенсон, здравствуйте! – произнёс тихий голос в трубке.

– Здравствуйте!

– Вы знаете, кто я?

– Догадываюсь.

– Говорят, вы пытаетесь что-то узнать о моём человеке. Лучше бы вам заняться чем-нибудь другим. Своими делами, например, за которые вам платят.

– Я понял, – отозвался удивлённый шпион, и собеседник отключился.

Туман так и не нашёл следы Русского. Но, кажется, тут я его опередил. А кто это был? Тут память вела меня куда-то в зал, но там было слишком много образов.

Дмитрий тем временем рассказывал дальше, но уже не о боях, а как бегали за шальным бараном по улицам, чтобы его поймать и сожрать. Как генерал приказал расстрелять найденную на путях цистерну со спиртом, а они перед этим заполнили всю тару, какую только нашли. Смеялся, вспоминая, как они нашли американские сухпайки в одном из подвалов, сразу несколько ящиков, как объелись ими, а потом меняли консервы на сигареты. И как этот ящик с остатками пайков случайно раздавил танк.

Иногда отходил проверить внучку, которая уже была недовольна, что я пришёл отвлекать её деда. Рассказал про Гену и Лёху пару историй, которые тоже были там. Но как-то особо они не выделялись, в отличие от Василия. И контакт с ними Дмитрий не поддерживал, и даже не знал, что этот Лёха недавно умер от ран в моём городе.

А мужик-то позитивный. Я сразу это понял, ещё когда снимок молодого увидел, и это настроение он будто пронёс с собой через всю жизнь.

– Вот тогда-то Васька говорил, что никогда туда не вернётся, – закончил он одну историю. – А вернулся.

– Говорят, он в розыске за убийство командира части и дезертирство, – сказал я, закидывая крючок.

И реакция на это была очень серьёзной.

– Он, – мужик тут же начал свирепеть. Причём моментально. Аж лицо покраснело. – Он… он… да он…

– Я же хочу узнать правду, – спокойно, но настойчиво сказал я. – А мне сказали, что он был в розыске. А как было на самом деле?

– Деда! – позвала внучка, забравшись на качели. – Покачай меня!

– Сейчас, – Дмитрий резко выдохнул, будто собирался выпить стопарик и отошёл.

Уже через три минуты доносился его смех, и он вернулся же спокойный и весёлый, а я терпеливо ждал.

– Обозлился я, – сказал он. – Вообще, об этом говорить не принято, но я не выдержал. Сложный это человек был, и его побаивались. Потому что никогда не знаешь, что ему в голову придёт и что он сделает. Но тут… всё не так.

– Так что было? А то чекисты мне сказали…

– Слушай их больше, – пробурчал Дмитрий. – После войны он в братву пошёл, киллером стал. Матёрым, говорят, был. Но когда снова началось, он сразу пошёл в армию. Я сам тогда тоже пошёл, – он показал на снимок, – и вот ещё пара человек. В разных местах служили, но как-то пересеклись в двухтысячном. И у него-то командиром снова стал Шумаков.

– Кто такой?

– Ротным он у нас был. Из-за него у нас тогда половину роты сожгли, хотя его предупреждали, что засада на соседней улице. И ещё на «Минутке» немало полегло из-за него, а ему за это звание дали. Васька это запомнил. Он всех запомнил, так и говорил. И сказал тогда, мол, доберусь до всех и за пацанов спрошу.

– И что потом? – спросил я тише.

Дмитрий молчал чуть ли не минуту.

– Васька увидел, что Шумаков снова пацанов гробит, и грохнул его ночью. А потом…

– Сбежал? – спросил я.

Дмитрий молчал долго.

– Потом ушёл к духам. Мы думали, что *** он стал, а он… А он там, за три месяца положил полевых командиров Ислама Гакаева, Руслана Арсунакаева и Тимура Эльдарханова. Одного за другим. Втёрся в доверие и порешил. Одного задушил, другого с горы сбросил, третьего утопил. Был один знакомый чех у нас, он рассказал.

– Вы произнесли все имена без запинки, – отметил я.

– А они тогда хвастались по рации, что это они нашу колонну тогда разнесли. Типа, запомните, собаки, кто вас победил. Смеялись. Мы и запомнили, а Васька их выследил и добил. А потом завалил пакистанца, который всё на камеру фиксировал… что в плену с нашими делали… – он поморщился. – И потом…

– Кого-то ещё?

– Был такой Джонсон… зелёный берет, говорят. Он типа был инструктором... но это отмазка всё, – Дмитрий закурил. – Он сам засадой командовал и сам в нас стрелял. Тот ещё гад был. Он как понял, что жареным запахло, так сразу свалил, потом в Югославию намылился, сербов мочить, а Васька за ним туда отправился. И там эту падлу достал. Вот так-то. Но ты это… – вдруг всполошился он, – не публикуй. Не поверят.

– Не буду. Вы сказали, и ладно.

– Просто сказал, чтобы ты знал, – он выдохнул. – Ты не думай, человеком-то он хорошим не был. Мы-то обычные пацаны были, а он в этом варился, кайф получал, как нарик какой-то, не мог без адреналина. И в киллеры поэтому ушёл. Но он тогда сказал, что всех достанет и заставит за пацанов ответить. Так и вышло.

– Но говорят, что его убили.

– Мало ли что говорят, – отмахнулся он и закурил. – Может да, может нет. Двадцать пять лет его не видел, откуда мне знать? Лёха с ним общался, но он тоже пропал. Генка с ними корешился, да... И был ещё один тип… не знаю, кто он такой. Журналюга там снимал всё на камеру и с нами общался. И потом ещё с Васькой корешились.

Это я тут же отметил себе в памяти. Что за журналист?

– Русский? – спросил я.

– Да хрен его знает, он с акцентом говорил… но духи его не трогали, в курсе были, что он у нас, поэтому не стреляли в те дни, когда он с нами ходил. Они журналистов любили, всё для них делали, лишь бы показали с хорошей стороны. Ну это я так, вспомнил… он и тогда в возрасте был, сейчас помер поди уже. Ну и Лёха тоже пропал, – он показал на снимок. – А Генка, говорят, в Москве работает. Важный стал, говорят.

И это хорошо. Не поделится с телохранителем Геной об этом разговоре.

– Спасибо, Дмитрий. Очень помогли.

– Обращайся. А то никто про нас не вспоминает, я и удивился.

И он пошёл спокойно играть с внучкой как ни в чём не бывало, наслаждаясь последними днями отпуска.

А я теперь знаю больше. И… надо же, но я выяснил куда больше Тумана и доктора Ланге, которые боялись того звонившего им человека. И больше Холодова. Опередил их.

И, кажется, я начинаю понимать, что было дальше с Русским и где он в итоге оказался.

И понимаю, что с этим делать мне.