Читать книгу "Резидент. Часть 6"

Глава 12

Наконец-то узнал о том, кто такой этот Русский.

Наверняка и Корнеев при жизни, и в «Контуре» знали про существование Русского, раз были в курсе секретной системы «Омниус» и прочих разработок «ОмниПалант». Но никто и никогда так и не выяснил, откуда он взялся. Для всех причастных это просто опасный человек, отвечающий за корпоративную безопасность, который не против замарать руки, если потребуется защитить какой-то секрет или выяснить новый. В таких делах руки мараются очень быстро. Это же мир большого бизнеса, где правила совсем другие.

Зато теперь знаю я. Один из немногих людей в мире, кто в курсе этого. Осталось это использовать. Да, этим я не выведу его из Игры и не обезврежу. Зато я смогу здорово усложнить ему дело перед тем, как начну искать Епископа. А то чую, что я уже давно в его поле зрения, и он захочет помешать. По-любому, это он придумал меня подставить.

Независимо от того, бывает он в России или нет, можно вставить ему здоровенную палку в колесо. Даже не палку, а целое бревно. Он же в розыске не только у нас, как выяснилось. Просто надо подтолкнуть заинтересованных лиц к его поискам.

Да, его шеф считает Русского очень полезным. Причём настолько, что даже пошёл на сделки из-за него. Он задействовал свои мощные ресурсы, чтобы скрыть его от поля зрения Интерпола и правоохранительных систем.

Но главное другое – он не смог вымарать его оттуда полностью. И теперь им придётся тратить ресурсы, чтобы прикрываться самим, а не искать меня.

Вечером я созвонился с Холодовым через мессенджер.

– Допустим, я узнаю его текущее имя, которое он взял, – сказал майор, выслушав новости. – Наши про него могут знать. Но что это даст? Интерпол не ищет преступников вечно. Там пять лет даётся на розыск и арест.

– Вы же можете продлевать карточку, – сказал я.

– Можем. Но они сейчас на наши запросы кладут с прибором. Мол, политическое преследование, и выдавать не будут. Они только могут выслать, если кто-то прямо сейчас к ним бежит, и то, только тех, кого никто не знает. Но если мы сами кого-то ищем, то никогда не отдают. Приоритеты такие у них сейчас, – он хмыкнул.

– И достать никак, значит?

– Ну... я-то Петрова с Башировым не знаю, – он хохотнул. – Так что никак.

– Но это мы сейчас про нас говорили, про то, что он у нас в розыске за преступление без срока давности. Но его же ищем не только мы. Если про это узнают американцы… у них-то срока давности за такое нет. И у них тоже есть карточка в Интерполе. Просто связать надо одно с другим. И ему станет некогда отвлекаться. На какое-то время... – я сделал паузу.

– Ага… выведем из Игры. Я понял, – голос изменился, стал серьёзнее. – Погоди-ка... погоди, – он будто что-то придумал. – Оставь это мне.

– Главное, чтобы они не поняли, откуда я это выяснил.

– А это не от нас уйдёт. Так... надо созвониться кое с кем.

Тут уже нужны его ресурсы и контакты, а я могу переключиться на другие задачи. Но что примерно будет дальше, я понимал. Туман эту систему хорошо знал.

Да, сейчас большая проблема в том, чтобы экстрадировать преступника в Россию, особенно из Европы. И да, наверняка американские спецслужбы могут быть в курсе, откуда взялся этот карманный громила, работающий на главу «ОмниПалант». Было бы странно, если бы они этого не знали. Но знают, и их, в целом, всё устраивает. Их спецслужбы удивительно гибки, когда надо.

Зато их система правосудия – неповоротливая и сложная бюрократическая машина. И если ей станет известно, что обвиняемый в убийстве американца жив и находится в Европе, её шестерёнки закрутятся, и их фиг остановишь быстро.

Главное – дать ей немного топлива, чтобы она завелась. Но тут Холодов должен справиться и без меня. Это вызовет суету и панику. А тут будет от чего паниковать, ведь удара с этой стороны они не ожидали. И даже не сразу поймут, как мы это выяснили.

Скандала это не вызовет, наружу не просочится, но время даст.

Ладно, с этим всё. Но я ещё хотел кое-что прояснить для себя и закрыть пробелы. Надо понять, как Василий оказался за бугром, работая на «ОмниПалант». В начале нулевых они просто продавали компьютерный софт, и даже не лезли в военное дело.

Но тут будем справляться сами. Я полез в интернет на сайт «ОмниПалант», и там, в разделе истории компании, нашёл биографию Карла Фредриксона – главы и основателя фирмы. Потому что кое-что цеплялось в памяти.

Во дворце была картина, я остановился перед ней. На ней был изображён крылатый демон, и картина максимально пафосная. Демон выглядел так, будто не выходил из качалки, настолько он был мускулистым. А внизу, у его ног, из моря выходил другой, у которого голов было ещё больше.

Вот для чего эта картина. А я всё гадал, что за ребус. Кстати говоря, это картина «Великий красный дракон и Зверь из моря», но к маджонгу и другому дракону, агенту Тумана, это отношения не имело. Изначально, это одна картина из серии про апокалипсис. Был ещё фильм про маньяка, который считал себя одержимым этим драконом, но там была другая картина из этой же серии, где демон стоял спиной. Туман не мог не повыделываться, когда запоминал одного из своих знакомых.

Кажется, тут на портрете записан не только Фредриксон, но и вся его многоликая и крайне опасная фирма.

Фредриксон с детства увлекался военной историей, и сама фирма со временем всё больше начала заниматься военными разработками. При этом его не назвать чистоплюем из Кремниевой долины с умными часами на руке, который говорит про всякие синергии и технологические сингулярности, попивая безлактозный латте в офисе, но при этом программирует военные системы, способные убивать людей.

В отличие от таких офисных умников, Фредриксон войну знал не понаслышке. В шапке статьи было фото усталого старика в костюме, чем-то похожего на дона Корлеоне из «Крёстного отца», но ниже был чёрно-белый снимок молодого парня с М-16 в руках, в каске и бронике на голый торс. Это Вьетнам, где он воевал. Ведь ему уже за семьдесят, и это он застал.

И после этого он изучал разные горячие точки, как военный журналист. Ангола, Камбоджа, Ирано-Иракская война, Сальвадор и Никарагуа, Сомали, Балканы… и Чечня. Был его снимок на фоне серого здания, покрытого копотью вверху. Там-то он и приметил Василия, значит, контакт возобновился.

И потом Фредриксон решил сменить род деятельности, занялся бизнесом, а после хорошо заработал на биткоинах. Да и наследство привалило, но о чём многие богачи вспоминать не любят. Ведь куда пафоснее сказать, что всё заработал сам.

Затем он решил, что знает о войне всё, и начал разрабатывать системы, воюющие более эффективно, чем люди.

Хотя об этом, конечно, нигде не было написано, ведь сайт говорил о прогрессе и построении безоблачного будущего, в то время, как управляемые машиной ракеты и дроны бьют по целям, которые определяют его Osint-системы, прямо сейчас. Причём на любые глюки, ошибки и сопутствующий ущерб среди гражданских закрывают глаза.

Вот такие дела.

Но несмотря на всё его влияние, абсолютно всё ни он, ни его нейросети предусмотреть не могли.

* * *

На следующий день. Москва, Лубянская площадь, Центральный аппарат ФСБ.

– В этих коридорах не разберёшься, – Давид Корнеев хохотнул, когда они в очередной раз упёрлись в закрытый проход. – Тут чёрт ногу сломит.

– Если его тут не расстреляли в подвале, – пробурчал его новый телохранитель Гена. – Нам туда.

– И чего им надо? – тихо спросил Давид и огляделся.

– Тише, парень. Мы же с тобой говорили, что и как. Вот так и говори.

– Странно, что тебе тоже выписали пропуск, а не заставили ждать снаружи, – заметил Давид.

Гене это тоже показалось странным, ведь в этом здании строгая пропускная система, и даже далеко не каждый сотрудник мог попасть в другое крыло.

И ещё более странным было то, что когда они подошли, дверь в кабинет открылась, и усталый невыспавшийся следователь пригласил именно его, а не Давида.

– Проходите, – потребовал тот и поправил пиджак.

– Я? – удивился Гена.

– Ну не я же. Я вас жду.

Он прошёл внутрь, следователь сам закрыл дверь и показал на стол, где стоял компьютер. Бумаг мало, только картонная папка, накрытая белым листом А4.

– Я вас слушаю, товарищ… кто вы там по званию? – спросил Гена.

– Можно по имени-отчеству – Иван Иваныч.

– Я слушаю, товарищ Иван Иваныч.

– Разбирались мы тут со старыми делами, – следователь усмехнулся. – Много чего вылезает. И вот хотим поговорить насчёт одного вашего старинного друга.

Он убрал лист с папки. Там было написано «Дело __», а остальное заполнено от руки.

– А я думал, вы всё оцифровали, – заметил Гена. – А тут такой пылесборник.

– Ещё успеем. Расскажите мне об этом человеке.

Следователь достал из папки полароидный снимок парня с ручным пулемётом, сидящего рядом с мешками с песком. Кто-то заботливо подвесил табличку с указанием «Враги там», чтобы никто не перепутал. Парень – молодой Василий.

– Да я уж и не помню, кто такой, – произнёс Гена.

– Не помните человека, с которым прошли войну? А этого?

Тут был другой человек, которого Гена тоже знал. Ещё один старинный друг Алексей, который недавно погиб во время нелегального задания.

– Слушайте, я, вообще-то, в госпитале лежал с контузией, – сказал Гена. – Откуда я всё это должен помнить?

– Ну, должны же помнить своих друзей и боевых товарищей. И, может, объясните мне, почему двое из них работают в «ОмниПалант»?

Гена отметил себе, что следователь не сказал, что Алексей мёртв, но и сам не стал говорить.

– А это что такое? – спросил Гена.

– Телохранитель Корнеева не знает, что такое «ОмниПалант»? – следователь усмехнулся.

– Как моя профессия называется? Телохранитель. Тело, – выделил Гена, – и хранитель. Так что это означает? Хранитель тела это значит. То есть тушку клиента охраняю. И всё. Или вам русский не родной? Так на английском это то же самое – бодигард. Боди и гард, охранник тела, то есть…

– Не надо выделываться, – устало сказал следователь.

– Я не выделываюсь. Я охранник, и эти дела меня не колышут. И этих людей не видел двадцать пять лет. Даже не знаю, живы они или нет.

– И контакты не поддерживаете? – уточнил следователь.

– Нет. Могу идти? Меня клиент ждёт.

– Идите. Но он там не скучает.

Когда Гена вышел, то увидел, как красный Давид сам выходил из кабинета напротив.

– Я ещё позвоню, – пообещал майор Холодов, проводивший его, и закрыл дверь.

– Его ещё не хватало, – шепнул Гена.

Когда они вышли из здания, телохранитель спросил:

– И о чём говорили?

– Да обо всём… запутался.

«Плохо дело, – подумал Гена. – Узнали про Василия, теперь берут на понт».

Этим вечером он попытался воспользоваться прибором для связи со своим старым товарищем, но никто не откликался.

* * *

Санкт-Петербург, вечер…

– Знаешь, кем был наш русский друг? – спросил Епископ. – Тот цепной пёс Фредриксона?

– И кем? – поинтересовался Ланге, держа в руках кружку кофе.

– Это Василий Литвинов, дезертир, который разыскивается за убийство американского гражданина. Зелёного берета убил. А здесь ищут за убийство командира части.

– Вот он чего тогда хвалился, что убил зелёного берета… Погоди, – Ланге вскочил. – Как ты это вычислил? Я пытался! Но Фредриксон это понял и сам предупреждал, чтобы я не лез. Он в этом деле перекрыт почти целиком, любой запрос секретных досье, и он в курсе об этом.

– Это не я узнал, – Епископ пожал плечами. – Знакомые подсказали. ФСБ внезапно подало новый запрос в Интерпол с карточкой розыска Литвинова, и всем стало интересно, из-за чего, а ЦРУ в Бейруте перехватило весточку, что Литвинов, тот человек, убивший берета, и наш друг – один и тот же человек. Похоже, ФСБ специально допустило утечку, чтобы ему досадить. Их стиль.

– ЦРУ и так может знать, – возразил доктор.

– Да. Но это также стало известно ФБР, а те прилежно продлевают карточку розыска каждые пять лет. И когда им кто-то подсказал про новое имя, они тут же надавили на Интерпол, те – на немцев, и немецкий спецназ сегодня пришёл в штаб-квартиру «ОмниПалант Секьюрити» в Мюнхене.

– Ну и дела. Только не говори, что они его арестовали.

– Конечно, нет, его так просто не возьмёшь, он в курсе таких дел и ушёл. Зато теперь он не будет показываться везде, где можно, и не будет вынюхивать всё сам. Сейчас он будет прикрываться, а машина пока крутится. И самому Фредриксону теперь задают вопросы. Конечно, он найдёт, как прикрыться, но это всё отнимает время.

– Это всё интересно... но как об этом узнали в ФСБ?

– Загадка, – сказал Епископ. – Явно вычислили недавно и сразу ударили по носу, чтобы не лез.

И оба подумали, что с этим может быть связан Туман, но никто не сказал этого вслух.

* * *

На следующий день меня ждала встреча. Рискованно, но в данном случае мне нужно выманивать Епископа из его логова, если он не уехал за границу. И тут надо делать шаги дальше.

Мне казалось, что хоть они с Ланге что-то и раздобыли у Корнеева, я им всё равно нужен. А встреча была в китайском кафе.

Я вообще не походил на себя. Холодов прислал мне посылку, и что-то я взял с собой. Поэтому сейчас я выглядел как потолстевший парень лет двадцати семи с неряшливой щетиной и редкими волосами. Последнее – ноу-хау от Тумана, как уложить свои волосы под силиконовую шапочку и сделать другую причёску.

Так что Глеб узнает меня только по рюкзаку, о котором я его предупредил, когда запросил личную встречу.

– Что ему надо? – громко спросил повар на китайском, высовываясь в зал.

– Утку, – крикнул официант, тоже на китайском.

– Сделаю ему курицу.

– Но он просил утку.

– Я сделаю курицу. Он всё равно разницу не поймёт.

Я даже не стал удивляться, что Туман отлично их понимал. Он вообще полиглот: превосходно, на уровне носителя, говорил на английском, французском и немецком, на отличном разговорном знал русский, арабский, испанский и фарси, мог поддерживать беседу на китайском, португальском и итальянском, ещё мог читать и объясняться по-корейски и по-шведски и на слух понимал японский.

У него была база, и перед тем, как его куда-то отправляли, он закрывал пробелы и быстро изучал нужный язык по своим методикам. Тут надо только знать, что язык может забыться, а сходные языки могут смешаться. И раз мне досталось такое наследство, то надо уделять немного времени каждому языку, хотя бы раз в неделю.

Хотя времени было мало, но лучше прочитать что-то на испанском, чем посмотреть очередной тикток. Сам Туман выделял какое-то время каждый день, у него по дням недели было расписано, какой язык надо повторять.

Но у него была своя фишка, ведь дворец памяти выручал. Он мог просто мысленно войти в один из залов и повторить то, что уже знал. Всё же распределено по залам уже давно, и это быстрее, чем читать вживую.

А если требуется поехать в какую-то страну, тут уже надо было актуализировать знания и навыки разговорами с носителями. Или сходить в кафе.

– Курицу так курицу, – согласился официант-китаец.

– Но я просил утку, – медленно, но отчётливо и грамотно сказал я на китайском. – Приготовьте мне её.

Их глаза одновременно округлились, они открыли рты и будто впали в ступор.

– О-о-о! – разом выдохнули повар и официант. – Он знает наш язык.

Повар прибежал с кухни с широченной улыбкой, суетливо извиняясь, и пообещал приготовить лучшую утку, какую только мог. При этом постоянно кивал головой, будто у него случился нервный тик. Официант ему не уступал и кивал ещё чаще, а после этого постоянно прибегал спросить, надо ли чего. И всё время хвалил моё произношение.

– Вы так хорошо говорите на нашем языке, лучше меня! Просто курица свежая, мы подумали, что она будет вкуснее! – пытался оправдаться он.

Зато порцию явно принесли больше, чем была положена, и ещё дали десерт за счёт заведения. Надо с Наташей потом сходить в такое место и провернуть такое же.

Вообще, китайцы не думают, что обманывать неопытного иностранца плохо, они считают, что берут налог за невнимательность. Но когда я уличил их в обмане, они потеряли лицо, ведь зная язык, я перешёл из категории случайных лаоваев в категорию уважаемых гостей, а таких обманывать нельзя.

Вот и носятся, чтобы сохранить лицо. А ещё они считают, что у них самый сложный язык в мире, и иностранец, который его выучил, достоин максимального уважения.

Так что когда пришёл Глеб, он немало удивлялся высокому уровню обслуживания.

– Ты тоже блогера смотрел, который на китайском балакает в кафешках? – спросил он.

– Было дело. Выучил пару фразочек.

– Им теперь зашквар тебя обманывать.

– Смотрел по сторонам? – уточнил я.

– Ещё бы. А чего так рискуешь, брат? Место людное.

– Объясню потом. Ешь пока, тут вкусно.

– Кстати, брат, новости, – начал говорить Глеб, посматривая на кухню.

– Рассказывай.

– У Наташки всё нормально. Твои родственники, кстати, хотели попасть в квартиру. Но там была наружка от ФСБ, и их прогнали.

– Жесть, – сказал я.

– Вообще. Кстати, тот пацан, приёмный сын Паука, сдал ЕГЭ по истории, семьдесят четыре балла.

– Ого, – я удивился.

– Не зря ты с ним возился. Когда всё закончится – иди в репетиторы, – он хохотнул и выдохнул, глядя в окно. – На улице всё серое. Будто осень скоро. Опять кабачки пойдут, будут все раздавать.

– Да кто их вам отдаёт? – спросил я. – Мне их никогда в жизни не давали. Ладно, слушай, для чего я тебя позвал, бро.

Я начал тихо давать ему инструкции.

Потому что начиналась охота на Епископа. А его я мог выманить одним способом, о котором знали только он и Туман… ну и я теперь.

Глава 13

Утром в Питер прибыл ещё один человек, который мог мне помочь, но сразу он со мной не встретился. Само собой, из-за конспирации.

Пётр Ильич Верещагин вышел из здания Московского вокзала, обмахиваясь газеткой из-за жары, и его встретил Глеб. А я наблюдал за этим в стороне, остановившись неподалёку от девушки, которая стояла с табличкой, что не может уехать, потому что потеряла билет, и ей нужны деньги. Местные говорят, что она здесь стоит уже несколько лет.

Глеб, конечно, вообще не понимал, откуда взялся дед Верещагин, но мою просьбу выполнил и увёз его на снятую за налик квартиру. И когда я прибыл туда, они уже вовсю препирались.

– Давай сам тогда работай, Штирлиц! – возмущался Глеб. – Всё не так, всё не эдак.

– Раз ты в Игре, – спорил Верещагин, – то должен следовать правилам.

– Какие тут ещё правила?

– Ну здравствуйте. Устроили тут батл, – вмешался я. – Глеб, это Пётр Ильич Верещагин.

– Ага. И я понял, что он шпион.

– Разведчик, – поправил его Верещагин. – А вот ты – мент бывший, причём даже не опер, а дуболом. Сразу видно, что ни ума…

– Пётр Ильич! – воскликнул я. – Давайте серьёзнее. Глеб – мой друг, и в этом деле разбирается. И раз такая работа, которую нельзя доверить телефонам и интернету, надо действовать иначе. А вы уже поругались.

– Так объясняю, как надо себя вести, – Верещагин выдохнул. – А то не разбирается никак.

– Зато он разбирается, – пробурчал Глеб. – Мир уже изменился.

– А у нас как раз старая гвардия, – сказал я. – Вот и надо старыми методами. Давайте проговаривать, что делать.

Часть плана я держал при себе. Пока только Холодов знал о моих способностях, поэтому говорил не всё, а только то, что пригодится.

Но план такой. Я, опасаясь, что на меня повесили убийство Корнеева, якобы хотел сбежать из страны. При этом я похитил прототип проекта «Периметр», и был готов обменять его на безопасный выход. Что такое «Периметр», я не говорил.

Но связаться был готов только с Епископом, а не доктором Ланге или «ОмниПалант», и отдать сумку только ему.

При этом был ещё нюанс. Я хотел выставить так, будто цинично пользовался Глебом для связи. Конечно, его-то предупредил, что он играет роль наживки, и он не спорил, думая, что так надо.

А вообще, это должен быть сигнал для самого Епископа, будто я – это Туман. Будто проект «Периметр» сработал, и я исчез, а Туман занял моё тело и пытался сбежать с находкой. При этом пользовался всеми, кто меня знал.

При этом мне надо держаться подальше от доктора Ланге, ведь он может на это отреагировать не так, как при встрече со старым другом и коллегой. Он уже пытался меня уничтожить, и не раз.

И ещё пытался убить Тумана. Я уже не сомневался, что давно погибший бандит по прозвищу Паяльник, связной доктора, должен был прикончить шпиона, но встреча тогда сорвалась.

А что дальше, когда сработает? Ну а дальше надо сыграть так, чтобы купился самый внимательный человек из всех, кого знал Туман, хотя бы на начальном этапе. И тут надо даже думать, как шпион, чтобы сработало. Тогда смогу додавить старого доктора.

Зато у меня был козырь. Никто же не знал, что я сделал с прототипом «Периметра», но все причастные знали, что он у меня.

Надо действовать, потому что Ланге и Русский тоже не будут сидеть без дела. И быстрее, потому что Холодов хоть и обещал прикрыть моих знакомых, у него не бесконечные ресурсы для этого. Да и само прикрытие может не успеть вовремя среагировать.

Епископ должен был знать о Глебе, как о сотруднике «Контура». И увидев его, он должен был догадаться обо всём и пойти на контакт. А сам Глеб играл роль самого себя – человека, который пытался помочь другу, выполняя его просьбу.

Была старая схема, известная как в МИ-6, так и в «Альбион». Которую знал как Епископ, так и Туман. Само собой, в изменённом виде, но зато осталась с тех времён, когда они сами были в Питере ещё в 90-е.

Есть точка, о которой знают оба, но для того, чтобы на неё пришёл другой человек, нужно подать сигнал заранее.

Для этого была выдумка с объявлениями. Но газета, о которой Туман и Епископ договорились давным-давно, уже не выходила, ведь перешла в онлайн-формат. Правда, я думал, что если Епископ знает о «Периметре», то помнит о старых похождениях в городе, и будет проверять даже сайт. Вдруг Туман выйдет на связь?

Задача Верещагина – научить Глеба вести себя так, чтобы это не было похоже на провокацию ФСБ. Тут и я подскажу, и Верещагин давал дельные советы Глебу, чтобы он выглядел как человек, который понимает, что делает незаконную и рискованную вещь, а не тот, кто охотился на шпиона.

Объявление о работе садовником я подал на сайте, и его опубликовали быстро.

«В частное домовладение на севере Ленинградской области требуется профессиональный садовник. Участок большой, открытый, с вековыми соснами». И дальше были требования и контактный номер телефона, которого не существовало.

Тут зашифрованы разные вещи, но только в начале, чтобы криптографы сломали мозг, пытаясь расшифровать остальное. В целом, послание несложное: Садовник – это что требуется эвакуация. Открытый участок – опасаюсь преследования. Вековые сосны, а не ели – не могу говорить лично, и вместо меня будет посредник, который не в теме.

Это старый код двадцатипятилетней давности молодого Дымка, который тогда ещё не звался Туманом.

Думал, уйдёт несколько дней, но уже через три часа я увидел другое объявление на том же сайте:

«Terve! Мечтаете говорить на финском? Я вас научу!».

Объявление большое и старомодное, так уже давно не пишут, да и в целом не актуальное, но ключевые слова в нём есть: «поставлю произношение с нуля», «готовлю к поступлению в ведущие вузы», «помогу чувствовать себя там как дома».

Это вводные для встречи, остальное словесный мусор. А значило это всё следующее: объект готов к встрече, может эвакуировать, но надо быть осторожным.

– Бронежилет есть? – спросил я. – Надо купить.

– Зачем он мне? – Глеб отмахнулся. – Вдруг у него ТТ? Пробьёт.

– От ножа спасёт, мало ли что там будет… – я задумался.

– Вадя, – с укоризной сказал он. – Расслабься уже. Вывезу.

– Да не хочется тебя подставлять.

– Я же дал добро. Вывезу.

Холодов был на связи, и при необходимости он подключит местное управление. Сам буду рядом. Но всё равно, рисковал-то Глеб. А он был готов.

– Найдём гада, – пообещал он. – Притворюсь зумерком, если надо. Что дальше?

Дальше были сложности, потому что точки встречи больше не существовало. Там раньше был дворик со столиками, и можно было прийти поиграть в шахматы. За шахматами мы и должны были встретиться, расставляя фигуры не как положено, а для того, чтобы передать код.

Теперь же там стоял новый высокий дом-стекляшка, но рядом было антикафе, и место встречи можно сместить, это допускалось.

Тем более, в антикафе можно поиграть в шахматы.

Хотя там в основном сидит молодёжь с настолками, и сидеть там с шахматной доской немного кринжово для местных посетителей. Да и Глеб не походил на типичного человека, который ходит по таким местам. Зато у него лицо суровое, когда он захочет, так что никто не захочет с ним пообщаться и не будет отвлекать.

И вот, на следующий день Глеб пришёл туда, что-то пробурчал администратору, расплатился и сел за стол. Я наблюдал за ним через очки «Контура», которые мы перевели в режим работы без интернета. Только два переносных роутера, настроенных друг на друга, и всё, никакой внешней связи.

В антикафе платили за время, а не за кофе или за печеньки. Глеб взял кружку, сам налил из кофейника, взял купленную утром доску и начал расставлять фигурки.

А я смотрел за ним через планшет, куда выводилась картинка с очков, и видел зал. В нём два студента расставляли за большим столом фигурки-миниатюры из настольного «Вархаммер», но не сорокатысячника, а из фентезийного. Один играл за скавенов – технологически продвинутых крыс, другой за нурглитов – заразных чумных демонов. Судя по смеху и мемасам, которые они постоянно кидали, парням весело, хотя игра сложная и партии долгие. Сам-то я никогда не играл, но Лёша мне все уши про эту игру прожужжал, пытаясь подсадить. На первом курсе он этим увлекался, потом забросил, ведь я играть так и не начал.

Администратор-зумер залип в телефоне и о себе не напоминал. Ещё в углу сидела девушка с макбуком, которая что-то печатала, прикусив губу. И всё, тут буквально два зала, и в это время посетителей мало.

– И как делать? – спросил Глеб тихо, но я его слышал через аппаратуру.

– Чёрную ладью на Е3, – начал подсказывать я.

– Это ладья? – Глеб приподнял фигурку.

– Да. Теперь коня на…

Расставили почти всё для того, чтобы дать знак, что мы готовы к встрече. Но кое-чего не хватало.

– Офицер потерялся, – шепнул Глеб, озираясь по сторонам. – Белый офицер.

Забавно, но «офицер» или «слон» на английском звучит как Бишоп – Епископ. И вот он-то потерялся.

И тут…

– Кажется, вы обронили, молодой человек, – раздался голос.

– Да, точно, – отозвался Глеб.

– Вы кого-то ждёте?

– Друга, но он ещё не пришёл, – сказал Глеб, как было договорено.

– Тогда можно поиграть? Можно даже эту партию доиграть.

И Епископ поставил на шахматную доску «слона», которого он подобрал с пола.

Вот и началась партия, не имеющая ничего общего с реальными правилами шахмат. Ведь при записи ходов записывают буквы и цифры, и делая ходы в нужной последовательности, можно передать почти любую информацию…

И у меня была подходящая для него инфа. Видя его так близко, пусть и через экран планшета, я кое-что вспомнил о нём…

* * *

Тем временем. Москва…

– Ну чё, довыделывался? – спросил телохранитель Гена, увидев старого товарища – Василия. – Меня тут никто не помнит, меня тут никто не найдёт, – передразнил он. – Вот я таких давно знаю. Живут по принципу: «а, похер, всё само пройдёт», а потом…

– Да не гунди, как баба, – отрезал Василий и задумался вслух: – Как-то он меня вычислил. И вот сижу, думаю, как у него вышло.

– Могли найти кого-то из наших и спросить?

– Толку, что могли. Это же надо знать, кого искать и как гасить. А тут целая операция началась. Кто-то знал, кто я сейчас и кем я был. Сижу вот теперь, пержу, разбираюсь. Удалёнка, мать её.

Он сидел с ноутбуком в квартире на севере города и составлял схему из того, что мог сделать и как уйти за границу.

– Удар он нанёс грамотный, – пробубнил Василий себе под нос. – И откуда, так и не понятно.

– Кто? Пацан тот? – удивился Гена.

– Ты же знаешь, что он не простой.

– Знаю. Шеф покойный говорил, – Гена задумался. – Но ещё он говорил, что шпионом тот так и не стал, прототип не сработал сразу. Хотя это вопрос времени, когда дойдёт до конца. Правда... под конец что-то дал заднюю, и чуть всё не испортил.

– Что насчёт прототипа? Выяснил?

– Откуда? Ты же мне сам говорил не отсвечивать лишний раз. А Давид не знает ни хрена, его никто в курс не ставил. Надо Сикорского поднимать, но он под контролем у ФСБ, лично у Холодова. Не подойти никак.

– И этот майор ещё вылез, – Василий поморщился. – Чую, что он замешан, – он вдруг засмеялся. – Из-за него теперь и сидеть неудобно, и выйти неприлично.

– Грохнуть его хочешь? – спросил Гена. – Холодова?

Василий не ответил, но что-то нажал на клавиатуре.

– Чтобы мне потом вообще выбраться не дали? Не… но даже если он сотрудничает с пацаном, атаковать смысла нет. Вот только это же сам Лебедев, не Туман, по крайней мере, сейчас. А значит… у него остались привязанности.

– За ними присматривают, – напомнил Гена.

– У них ресурсы не бесконечные. Отправь кого-нибудь, найми в даркнете. Деньги есть любые. А в Москве дофига тех, кто хочет их заработать.

– За кем отправить?

– Издеваешься? – Русский нахмурил брови. – Ты же файл Лебедева читал. Кто-то с ним в Москву из его города приезжал. Девушка есть. Ещё в «Контуре» какой-то друг у него появился. Займись ими, пока этот хрен, старый доктор не влез. Он так же думает, как и я.

– Я ни твоих друзей, ни твои методы не знаю, – недовольно проговорил Гена. – И за мной тоже присматривают. Но есть там кое-кто, кого можно подтянуть.

– Вот и пусть работают. А я поехал.

– Куда?

– Тебе знать не надо. Меньше знаешь – крепче спишь.

Но Василий с помощью «Омниуса» определил маршрут, как уехать в Питер, и оттуда смотаться в Финляндию по старым маршрутам ЦРУ.

А Гена поднял старых знакомых.

– В Москве есть девка одна и пацан, – сказал он. – Девку не достанешь, а вот пацана надо перехватить, за ним контроль должен быть меньше. И вот что надо сделать…

* * *

Некоторое время спустя. Офис «Контура».

– Волкова, да я тебя понял, – проговорил Виноградов, морща лоб так, будто у него болел зуб. – И не спорю...

– Илья Фёдорович, но вы со мной спорите, – громко возразила Наташа.

– Это ты со мной споришь! – возмутился он.

– Погодите, оба, – вмешался сам Рогов, который несколько минут молчал. – Наталья, мы все понимаем, что дело мутное. И за его контактами присматриваем. Но...

– Вы же ему доверяли раньше! – воскликнула Наташа, опираясь на стол. – Столько операций было, и Вадим ни разу не подвёл.

– Мы помним, но…

– И как всё удачно сложилось, не думали. Непонятная смерть, и сразу обвинения пошли. Тут проверять надо, кому выгодно, а не просто сидеть и ждать у моря погоды!

– Мы не ждём у моря погоды, – пробурчал Виноградов. – Мы разбираемся.

– Как? Вот Холодов из ФСБ давит всех, разные контакты подтягивает, а мы просто сидим и чего-то ждём. А Вадим в розыске.