Читать книгу "Сын помещика 5"

– Только работы проведем уже после моего возращения, – добавил я. – Мне в Царицын нужно.

– Тогда я все подготовлю к вашему приезду, – пожал мне руку в знак заключения договоренности Савва Глебович.

Ну, теперь только ответа Скородубовых дождаться, и можно в путь!

Глава 4

12 – 13 августа 1859 года

Когда я вернулся из порта в усадьбу, ответа Скородубовых даже ждать не пришлось. Они уже были в доме тети и лишь ждали меня. Я мельком посмотрел на сестер. Сейчас только по одной мимике легко можно было догадаться – кто из них кто. У одной на лице вежливая улыбка застыла, а другая прямо светится.

– Роман Сергеевич, – кивнул мне Петр Егорович, – надеюсь, мы не слишком поспешили? Получив ваше предложение о совместной поездке, я решил его принять, и вот – мы здесь.

– Нет, я рад, что вы не стали тянуть, – приветливо кивнул я в ответ. – Итак задержаться пришлось из-за… всех событий. Яхта готова и мы можем отправиться в путь хоть сейчас.

Впрочем, задержаться немного пришлось. Тетя не отпустила нас, пока мы не поели, а мама поделилась, к каким договоренностям по будущей помолвке они пришли со Скородубовым. Ну и как я себя теперь должен вести. Если кратко – то кроме Анастасии ни с кем из дам я теперь не имею права выходить в свет. Исключение – родственники. Общаться мы сможем хоть каждый день, это наоборот покажет серьезность моих намерений. Но оставаться наедине все также нельзя. Во всяком случае – при посещении гостей или мероприятий. Правила приличия требуют, что даже после помолвки мы обязаны вести себя скромно. Никаких поцелуев в присутствии посторонних, как позволила себе Настя. Касания – лишь подержаться за ручку. И еще момент – встречаться-то мы можем хоть каждый день, но преимущественно я должен для этого навещать Скородубовых, а не наоборот. Иных мелочей тоже хватало, и я в какой-то момент прямо спросил у мамы – а в чем получается разница тогда между помолвкой и обычных тесным общением, если столько ограничений?

– Если без помолвки ты зачастишь к девушке в гости, то это может бросить тень на ее честь, – поясняла она. – Могут посчитать ее распутной, а тебя – волокитой. Частые посещения мероприятий с одной и той же пассией, но без официальной помолвки, даст свету понять, что у одной из сторон серьезные намерения, тогда как другая, обычно это касается мужчин, почему-то не спешит официально это озвучить. Это уже может бросить тень на твое имя. Как видишь – на одно и то же действие смотрят совершенно по-разному, с учетом статуса людей и их отношений.

Стало чуть понятнее, но если честно, я рассчитывал на другое. Желание близости никуда не делось, а после того поцелуя даже возросло. И хоть я понимал, что до горизонтальной плоскости с Анастасией у нас до свадьбы вряд ли дойдет, но уж целоваться хотя бы мы сможем. А тут оказалось, что и это табу. Лишь если мы куда-нибудь в укромный уголок зайдем, где нас никто не увидит. Жалко. Зато стало понятнее, с чего многие помещики грешат связями с крестьянками. Наверняка по молодости так удовлетворяли свою похоть, а когда женились, привычка осталась. Саму дату помолвки назначили через три дня. Все из-за службы Петра Егоровича.

Как бы то ни было, мы все же собрались и отправились в порт. С отчаливанием мне вызвался помогать Скородубов. Было видно, что офицер откровенно соскучился по морю и кораблям. Вроде и пробыл на суше всего ничего, но он видимо из тех, кого называют фанатиками своего дела. Поэтому даже когда отчалили, мужчина остался сидеть на стульчике рулевого, а я с девушками ушел в каюту.

Настя тут же села рядом со мной. С ее лица почти не сходила улыбка, заставляя Анну смотреть на нас с кислым лицом. Хоть та и старалась выглядеть безмятежно, но получалось у нее откровенно плохо.

– Больше никаких поцелуев до свадьбы, – немного сварливо сказала она, смотря на Настю в упор. – Уж я прослежу за этим.

Это чуть притушило радость Анастасии, но не убрало ее окончательно.

– Завидовать – грех, – наставительно сказала девушка сестре. – Лучше мужа себе найди. Роман, а у тебя есть друг, с кем Аню можно познакомить? – тут же переключилась она на меня. – Дружили бы семьями.

Да уж. Быстро девушка стала считать меня женихом и почти мужем. А на вид такая тихая была.

– Есть знакомый, который был моим секундантом. Вы его видели в театре.

– Нет уж, – замотала головой Анна. – Не в обиду будет сказано, но он не в моем вкусе. Вот если бы он был похож на тебя, Рома, – очевидно желая подразнить сестру, протянула Анна. Еще и губки облизала, смотря на меня почти в упор.

Я тут же почувствовал, как в мою ладонь впились пальцы Насти, а сама девушка даже придвинулась поближе, всем видом показывая: мое, никому не отдам. Аня лишь рассмеялась от такой реакции. Этого и добивалась. Зато хоть немного атмосфера в каюте перестала быть столь напряженной, что в самом начале. Дальше уже я постарался перевести тему, спросив девушек, как им сам спектакль тогда – понравился? И это удалось. Сестры были очень довольны представлением, и начали делиться своими впечатлениями. Дальше наше плавание проходило спокойно и без попыток сестер перебрасываться колкостями.

***

Григорий Александрович с облегчением упал на мягкую кровать в своей квартире. Чистый после ванны, в которой он просидел не меньше часа, желая отмыться от той грязи, что к нему прилипла в арестной комнате. Пусть даже ее было не особо много, но князь ощущал, будто с ног до головы испачкан в дерьме. Тут верный слуга принес ему вина и закусок. Отпив глоток, Белов остановил того в дверях, когда слуга хотел уже удалиться.

– Скажи, ты знаешь слухи, что ходят обо мне в обществе?

Князь желал проверить, насколько капитан был с ним честен.

– К сожалению, барин, Винокуровы оболгали вас самым мерзким образом, – вздохнул слуга, который знал характер князя и не особо торопился вываливать на того все новости. А то ведь можно и под горячую руку попасть.

– Рассказывай, – жестко приказал Григорий Александрович. – Все, без утайки!

Пришлось старому управляющему квартиры Белова делиться теми сведениями, что ему были известны. Прекрасно зная, что для дворян – любая крупица информации важна гораздо больше, чем обычные деньги, Семен, как звали слугу, собирал все возможные слухи, гуляющие по городу. На том и поднялся, а потому сейчас исправно докладывал князю все, что знал.

– Не соврал он, выходит, – мрачно процедил Белов, когда слуга замолчал. – Много кто этому поверил?

– Далеко не все, господин. Но все же свет в сильном недоумении. То, что Винокуровы не врут, подтвердилось. Также выяснилось, что до этого они собирались провести усовершенствование своего промысла. В таких условиях у них каждая копейка на счету. Даже в банк Винокуров старший ездил за ссудой и получил ее. О том тоже уже все вызнали.

– И кто как думает – для чего я мог пойти на поджог? – рыкнул князь, опустошив первый бокал.

Слуга тут же наполнил его вновь.

– Кто-то считает, что вы просто позавидовали соседям. Кто-то склоняется к тому, что у вас был не афишируемый личный конфликт. В то, что у вас просто помутился рассудок, мало кто верит. Хотя до конца эту версию не откидывают.

– Понятно, – выдохнул Белов.

В ближайшее время ему придется сильно постараться, чтобы восстановить свою репутацию. А он ведь ее годами нарабатывал! Благодаря чему даже на его шалости с крепостными смотрели все снисходительно. Никто не идеален, а тут – ну подумаешь, с девками князь балуется. Это даже к лучшему, ведь не будь у Григория Александровича такого грешка, то свет мог на пустом месте сам что-нибудь придумать и приписать.

– Еще что-то было из значимых новостей? – спросил чисто для проформы князь, не особо веря, что новость о его аресте что-то могло перебить. Но слуга его удивил.

– Да, господин. Винокуров младший вызвал на дуэль одного заезжего дворянина в театре своей тети. Состоялась она или нет – пока неизвестно. Но секундантом у проезжего вызвался быть сам Василий Емельянович.

– Ах ты ж с. кин сын! – вскочил с кровати князь в ярости. – Так вот как ты «уговорил» этого щегла?! Пригрозил ему судом за дуэль?! Да из него веревки можно было вить, а вместо этого – с меня расписку содрали? И сколько же из тех денег ему самому перепало?

Старик заметался по комнате. Поведение капитана ему еще в участке не понравилось. Как тот вел себя высокомерно, почувствовав за собой силу. Как прижал к стенке, вынудив переписать на него целую деревню. А тут еще, оказывается, и Винокурова можно было заставить отозвать его писульку без всяких отступных!

– Пригрел змею на своей груди, – шипел князь. – А он что? Руку кормящую в ответ кусать вздумал? Ну погоди, Вася, так просто эта твоя выходка тебе с рук не сойдет! – погрозил мужчина в воздух кулаком.

Вскипевшая в крови ярость отступила также быстро, как и пришла. Вместо нее накатила усталость и опустошение. Все же несколько дней в арестной комнате не прошли для Белова даром. Рухнув обратно на кровать, Григорий Александрович продолжил думать, а кто еще мог его подставить вот таким «молчанием»? И на ум тут же пришел граф Свечин. Не зря ведь он ничего не сказал о своих успехах.

– Это он должен был мне ту девку привести, – прошептал с притухшей ненавистью князь. Сил на большее уже не было. – А вместо этого мне самому пришлось за ней ехать. Я ему услугу оказал, а тут расплачиваться за нее должен. Нет уж, Константин Васильевич, вы мне все вернете. С процентами! И девку ту теперь пускай граф достает. Иначе я ему устрою…

От общей слабости и выпитого алкоголя голос князя все был тише и тише, пока и вовсе он не замолк. Слуга убедился, что с мужчиной все в порядке, просто спит, и быстро убрал всю еду с кровати, после чего уложил своего господина поудобнее и поскорее удалился. Вскоре по опыту Семена князь проспится и тогда разовьет кипучую деятельность. Надо быть к этому готовым.

***

В Царицын мы прибыли уже в сумерках. Когда пристали, Петр Егорович первым делом отправился к начальнику порта, сославшись на то, что хочет узнать – как дела со шхуной, на которой он служит, и попросил его дождаться. Мы же не стали терять времени даром и пошли искать экипаж. К моменту, как вернулся Скородубов, мы уже сидели в бричке, а девушки задремали, прижавшись друг к другу.

– Все в порядке, – выдохнул мужчина. – Поехали.

Первым делом мы домчались до квартиры Скородубовых, где Петр Егорович внезапно предложил мне остаться на ночь.

– Уже поздно, искать сейчас комнату – лишь время терять. Да и какой я буду хозяин, если отпущу вас в ночь, – усмехнулся он. – Пусть у нас места мало, но как-то же в вашем доме мы потеснились. Тут тоже найдем для вас кровать.

Отказываться я не стал, так как и правда ехать куда-то сейчас не хотелось. И кроме того у меня уже выработалась некая привычка – стоит мне прибыть в Царицын, как меня тут же находит Екатерина Савельевна. Уверен, без ее связей с домовниками тут не обошлось. Пусть хоть в этот раз мой визит пройдет без встречи с этой женщиной.

В итоге ночевал я на кровати самого офицера, а тот постелил себе на полу. Было немного неудобно, но Петр Егорович настоял, заявив, что в походных условиях еще и не такое бывает.

С утра я первым делом как обычно принялся за тренировку. Обливался в ванне Скородубовых. Там же по-быстрому и помылся. А то в последнее воскресенье бани не было – при гостях ее топить не стали. А то неудобно как-то вышло бы, все хозяева помылись, а им что делать? У тети в усадьбе тоже баню не топили, и я не просил о том – так события в галоп поскакали, что не до гигиены было. Но сейчас уже не было мочи терпеть. Казалось, что я весь грязный, хотя и обливаюсь каждый день, смывая пот.

Саму тренировку пришлось проводить в комнате Петра Егоровича. Не смущать же девушек своим полуголым видом. И их отец вряд ли спокойно на это посмотрит. А после завтрака я отправился… нет, не к архитектору. К цирюльнику. Зарос уже прилично, и пушок на лице появился подростковый. Выглядит он не очень, лучше уж сбрить. Заодно и быстрее волос расти начнет. Тогда можно будет подумать, чтобы усы отпустить. А то без растительности на лице в местном обществе мужчины редко ходят. Тоже своеобразные правила приличия.

К Антону Антоновичу я добрался лишь к обеду. Архитектор встретил меня нетерпеливо.

– Что-то вы задержались, – не преминул он мне высказать свое нетерпение в лицо, когда мы поздоровались.

– Были дела, – отрезал я. – Вы закончили?

– Да, все готово, – закивал мужчина и чуть ли не за руку меня потянул в свой кабинет.

Осмотрев чертеж, я не нашел, к чему придраться. Не разбираюсь я в них настолько, чтобы все понимать. Но в целом – выглядит все толково и все мои замечания по будущему устройству лесопилки учтены.

– Ну как? Принимаете работу? – спросил Невеселов, когда я свернул проект обратно в трубочку.

– Да, но если у Алексея Юрьевича будут претензии – переделывать будете бесплатно, – тут же заметил я, вспомнив наш торг.

– Хорошо, – покладисто согласился инженер. – Тогда могу я получить оставшуюся часть оплаты?

С этим я тянуть не стал и передал ему сто пятьдесят рублей. После чего мужчина быстро засобирался, пусть и извиняясь, и выпроводил меня из дома. Может, не особо и вежливо было с его стороны, но мало ли, что у него за дела. Я не стал заострять на этом внимание. Главное я от него получил, так что можно на поведение архитектора и плюнуть.

***

Петр Егорович был зол, хоть и не показывал этого дочерям и Роману. Когда они вчера прибыли в порт, он не просто так пошел к его начальнику. Ситуация с яхтой требовала от мужчины окончательного разрешения. Да, он видел бумагу о дарении, но все равно, желал убедиться, что никакого подвоха здесь нет. В этот раз начальник порта был у себя. Слова Романа он полностью подтвердил, даже показал в журнале учета судов соответствующую запись.

– Зачем вам это, Петр Егорович? – с удивлением спросил Александр Анатольевич.

– Новый владелец яхты возможно станет моим зятем, – поделился Скородубов, начав формировать мнение окружающих об отношениях своей дочери с Винокуровым. – Уже решили провести помолвку. Но меня недавно ввел в заблуждение бывший хозяин яхты, утверждая, будто сдал ее в аренду. Я хочу наказать его за клевету.

– Серьезное обвинение, – нахмурился усатый мужчина. – Кто-то еще был свидетелем его клеветы?

– Да. Этот… господин, – выплюнул слово офицер, – был со своим приятелем. Видать перед ним хотел покрасоваться. Уж не знаю, в городе они или нет, но я желаю, чтобы все знали – Канарейкин Виталий Мстиславович бесчестный человек, способный нагло врать прямо в глаза.

Александр Анатольевич нахмурился, но возражать не стал.

– В порту об этом станет известно всем, – пообещал он. – А там вести и дальше разойдутся.

– Премного благодарен, – щелкнув каблуками, отдал честь старшему по званию Петр Егорович.

Однако одни слова начальника порта его не устроили. Поэтому сегодня с самого утра он решил отправиться в полицейский участок. За клевету полагалось наказание в виде ареста до двух месяцев. Если доказать, что была опорочена честь, то клеветник обязательно сядет. А доказать по мнению Петр Егоровича было проще простого. Достаточно показаний самого Скородубова, что его выставили в неприглядном свете и чуть не поссорили с уважаемым родом. А там и Роман может дать свои показания, ведь еще опорочили и его, назвав лжецом. Офицер был уверен, теперь этот мерзавец не уйдет от правосудия.

***

Когда я вернулся в квартиру Скородубовых, обе девушки уже ждали меня с нетерпением. Оно и понятно, я пообещал Насте прогулку перед своим отъездом, а так как ходить в одиночку в моей компании ей нельзя, ведь мы пока еще даже не помолвлены, то «выгуливать» я буду обеих девушек.

– Прекрасно выглядишь, – оценила мой внешний вид первой Анна.

– Очень красиво, – улыбнулась Анастасия, не обратив внимания на то, что ее сестра первой высказала мне комплимент.

Ну а что? Подросткового пушка на лице больше нет, волосы теперь короткие, особенно по бокам и сзади. Лишь копна сверху осталась, но в меру, не «горшок» крестьянский. Прическа всегда меняет внешний вид человека, это давно известно.

– Дамы, приглашаю вас на прогулку, – галантно протянул я руку Насте.

Анна посмотрела на это с небольшой ревностью, но и только. В отличие от той же Кристины устраивать склоку не стала. А вот Уварова, уверен, не смогла бы сдержаться и хотя бы словесно, но уколола сестру.

Гулять по Царицыну особо было негде. Мы посетили базар, где я прикупил для девушек цветов, сходили до набережной, по пути посетив небольшое кафе, и вернулись обратно. Когда забирал сестер, они были одни, но вот по возвращению нас уже ждал Петр Егорович. И вид у него был какой-то решительный и мрачный. Причем смотрел он на меня. Неужто я опять нарушил какие-то правила приличия?

– Роман, нам нужно посетить полицейский участок. Тебя там ждут.

Вот блин, а здесь-то я что успел натворить?

***

– Аккуратнее, не уроните! – покрикивал на подчиненных Кузьма Авдеевич.

Его бригада собиралась вернуться в земли Винокуровых еще три дня назад, чтобы продолжить работу. Вот только события подхватили и их, отложив поездку на сутки. И лишь со вчерашнего дня они приступили к кровле крыши мастерской. Сам здоровяк был мрачен. Ему не по нутру было, что понравившуюся ему девушку использовали в своих игрищах дворяне. К тому же пусть князя арестовали, но сам Кузьма не мог остаться с Пелагеей и поддержать ее. А хотелось. Очень.

Тут к стройке подъехал на коне их наниматель – Сергей Александрович. Вид у помещика был довольный, как у кота, объевшегося сметаны. Утром Кузьма видел, как в сторону поместья проезжал почтовый дилижанс. Видимо какую-то хорошую весточку барин получил, сделал вывод артельный бригадир.

– Ну как вы тут? – спрыгнув молодцевато с коня, спросил мужчина.

– Через пару дней все закончим, – заверил его Кувалдин. – Только тучки набегают. Как бы дождь не пошел. Он может срок сбить.

– Ничего страшного, – отмахнулся помещик. – Тихон же с вами? Поджигатель этот недоделанный, – с усмешкой сострил барин.

– Позвать? – насторожился Кузьма.

– Зови.

Парень прибежал быстро. Вид у него был смурной. Надолго ему пьянствовать в бригаде не дали, а сейчас гоняли в хвост и в гриву, чтобы работал за троих. Вот и выматывался он больше остальных.

– Ну что, ирод, – начал весело барин, из-за чего Тихон побледнел, – дождался? Теперича по-другому запоешь.

– Чего дождался, барин? – упавшим голосом спросил парень.

– Вот, – потряс мужчина бумагой, которую вытащил из запазухи. – Теперь ты не князю, а нам принадлежишь. Весь, с потрохами. Так что могу с тобой делать все, что захочу, – оскалился Сергей Александрович.

И от этого жуткого выражения лица помещика парень попятился.

– Н-не губите! Христом богом молю, не губите! Все сделаю! На все пойду! Только…

– Заткнись, – брезгливо посмотрев на трясущегося парня, оборвал его Кузьма Авдеич.

Еще и пристукнул слегка, чтобы тот блажить перестал. А сам покосился в сторону Винокурова.

– Позвольте спросить, господин. А как оно вышло?

– Князь дал заднюю. Испугался каторги, – не стал разводить тайн помещик. – Выплатит нам виру за поджог, да вот его, охальника, нам отдал.

– Получается, он теперь на свободе? – брови артельного старшины поползли вверх.

– Ну да, – пожал плечами беспечно дворянин. – А ты, Кузьма, радуйся. Скоро мой сын должен вернуться с планом новой лесопилки. Теперь ужо точно ее в ближайший срок построим. Тебе и карты в руки, – затем помещик перевел взгляд на дрожащего парня и фыркнул. – Смотри, портки не обмочи. С тобой мой сын сам разбираться будет. И не смей руки на себя накладывать, пока его ждем. Здесь пока отрабатывай свою повинность, – он снова повернулся к здоровяку и добавил. – Если с ним чего случится – с вас спрошу. Он теперь наша собственность.

С тем Винокуров и ускакал, оставив Кузьму лишь зло кусать губы и с ненавистью смотреть вслед дворянину. Прав был Тихон, когда кричал, что с ними, как с куклами играют. Добились, чего хотели, и плевать им на судьбы крестьянские. Вот что теперь с его Пелагеей будет? Про нее Винокуров ни слова не сказал. Как бы она опять в руки князя не попала, только на этот раз окончательно и бесповоротно.

«Ну уж нет, – мысленно встряхнулся здоровяк. – Я этого не допущу!»

– Терентий! – крикнул он самого доверенного своего работника. – Мне по делам отлучиться надо в город. Остаешься за меня.

– Надолго, Кузьма Авдеич? – спросил мужик, отвлекаясь от работы.

– До тех пор, пока не вернусь. Сам не знаю, сколько времени займет.

Терентий лишь удивленно в затылке почесал, но спорить не стал. А здоровяк отправился пожитки свои собирать. Путь до Дубовки, да еще пешком, не близкий. А ему теперь кровь из носу нужно туда побыстрее попасть.