Читать книгу "Сын помещика 5"

Настя не могла найти себе места с самого утра. Она и ночь спала очень плохо. Все не отпускало чувство вины и переживаний за Романа. Как он там сейчас? Волнуется перед дуэлью или нет? А если он пострадает? Или и вовсе – погибнет? А еще она злилась на сестру. Ну почему Анна не могла в тот день не начинать разговор с этим франтом, а пройти мимо? И Роман ведь ей не интересен так, как самой Насте. Так почему она не могла тогда уже в театре отвести этого франта в сторону, оставив Романа ей? Вот всегда Ане хочется быть первой и все контролировать! Особенно, что касалось ее, Насти.

Утром девушка не выдержала и, собравшись, решительно пошла к Зубовым. Отец пытался ее остановить, но Настя не хотела никого слушать. Даже папу, а уж про Анну и говорить нечего. В итоге сестра все же догнала ее и шла рядом. Хоть помалкивала, за что Настя была ей благодарна.

В усадьбу Зубовых они пришли поздно – Роман уже отправился на дуэль.

– Подождите у нас, – предложила Софья Александровна. – Уверена, скоро он вернется.

Говорить, где проходит дуэль, она категорически отказалась, и девушкам не оставалось ничего иного, как смириться и делать вид, что они спокойны, ведя беседу с Софьей Александровной и Ольгой Алексеевной. Настя лишь заметила, что мама Романа тоже на взводе, хоть и старается это скрыть. И получается у нее это лучше, чем у самой девушки.

– Идут, – вошел в гостиную слуга Зубовых Архип и предупредил о возвращении Романа, как того и требовала Софья Александровна.

Всего одно слово, но для Насти оно значило в этот момент очень многое. И облегчение – что Роман жив, и усилившаяся тревога – а вдруг он получил ранение, и радость от окончившегося ожидания. Девушка сама не заметила, как первой оказалась у двери и выбежала за порог. Роман шел от калитки к усадьбе спокойным шагом.

– Живой! – выдохнула Настя и сбежала по ступенькам вниз.

После чего подбежала к опешившему парню и поцеловала его, стиснув в своих объятиях. В этом поцелуе Настя выплеснула весь накопившийся стресс от ожидания и радость встречи. Она сама не ожидала от себя таких чувств, и лишь спустя несколько секунд до затуманенного сознания Насти дошло, как это все выглядит со стороны. Тут же она отстранилась и резко отвернулась от парня, пряча покрасневшее от стыда лицо в ладонях.

***

Да уж, неожиданная, но приятная встреча. Я с удивлением смотрел на девушку, что только что меня целовала. В дверях усадьбы стояли мама с тетей. На лицах обеих – облегчение и добрая усмешка. За их спинами виднеется головка второй сестры. Если я не ошибаюсь, то это Анна ехидно выглядывает. Получается, меня Настя целовала.

– Проходи внутрь, – разорвала секундное молчание тетя, – там все расскажешь, как прошло.

Через несколько минут мы уже сидели в креслах в гостиной. Настя кидала на меня плохо читаемые взгляды. То ли была недовольна собой, то ли мной, но на лице у нее было хмурое выражение, а губы досадливо поджаты. При этом периодически взгляд менялся, становясь мечтательным, а следом – затаенная улыбка, облегчение и вновь – поджатые губы и сдвинутые бровки.

Мой рассказ о дуэли не затянулся надолго. Да и что там рассказывать-то? А вот разговор с Губиным я предпочел бы обсудить без присутствия близняшек. Поэтому сослался на легкую усталость, что было воспринято с пониманием. А когда зашел в свою комнату – вызвал слугу Зубовых и попросил позвать мою маму, но так чтобы гости этого не поняли.

– Что-то случилось? – спросила она, зайдя ко мне спустя немного времени.

– Да. Есть один серьезный разговор.

– Не для чужих ушей, – с пониманием кивнула она и присела на стул.

Я уселся на кровати и, постаравшись в деталях вспомнить все, что мне говорил капитан-исправник, пересказал ей наш диалог.

– Соглашайся, – подумав несколько минут, заявила она.

– Ты уверена?

– Да, – тут она вздохнула, прикрыв глаза, а когда открыла – в них уже была твердая воля и уверенность в своей правоте. – Такой закон действительно есть. На него в целом закрывают глаза, но все «громкие» дуэли не остаются без последствий.

– Под «громкими» ты подразумеваешь – со смертельным исходом?

– Не только. Если бы вы были известными людьми у всей империи на слуху, то на дуэль император просто не смог бы закрыть глаза. Хорошо, что это не так. Тебе придется согласиться, иначе свободу ты потеряешь. Уверена, Василий Емельянович постарается и обществу объяснить все в «правильном» свете, чтобы к нему не было вопросов. И про себя не забыл, тут он тебе все верно расписал.

– И князь выйдет сухим из воды? – негодовал я. – Неужели нет иного варианта?

– А что тут сделаешь? – пожала плечами мама.

Ну да, для нее важнее моя свобода. На Пелагею ей плевать, если Белов снова к ней «подкатит» – она даже не почешется. Буду девушку снова защищать, точно укрепится слух, что она на меня влияние имеет и является моей «ахиллесовой пятой». Что касается того, что князь нам лесопилку сжег – то это надо еще доказать. А главный свидетель и исполнитель – в подчинении у него! Стоит князю выйти, и Тихону конец. Мало того, что он оборвет все нити, ведущие к нему по делу поджога, так я ведь и слово нарушу – обещал же парню защиту.

– Ладно, я услышал тебя, – медленно кивнул маме.

– Только пожалуйста, Роман, без глупостей, – нахмурилась она. – Пожалей мои нервы. Я итак испереживалась, пока тебя ждала. Обещай, что согласишься на предложение капитана.

– Я не буду делать глупостей. Это могу тебе обещать.

Видя мой упрямый взгляд, она вздохнула и, поцеловав меня в макушку, ушла. Знает уже, что переубедить меня сложно.

А вечером до прихода Губина о том же я перемолвился с тетей и Владимиром Михайловичем. И если Зубов лишь подтвердил слова мамы, что капитан «держит меня на коротком поводке», то вот тетя был с ним не столь согласна.

– Конечно, – говорила она, – у Василия Емельяновича сильная карта. Но не настолько, чтобы он мог крутить тобой как захочет. Грубо говоря, он пытается тебя убедить, что у него в руке туз, когда там лишь дама.

– О чем ты, Софья? – нахмурилась мама, которая тоже присутствовала при разговоре.

– Что в эту игру можно играть и «вдвоем», – хмыкнула тетя. – Вопрос лишь в том – не испугается ли Роман.

– Я вас слушаю, – тут же навострил я уши.

Если есть хоть какой-то шанс щелкнуть по носу и капитана и князя – я уж постараюсь им воспользоваться.

– Тебе придется рискнуть, – пожала плечами тетя, – и тоже повысить ставки. К сожалению, совсем отказаться от сделки не выйдет. Да оно и не нужно. Но ведь можно потребовать что-то и себе взамен.

– Не ходи кругами, – продолжала хмуриться мама. – Что за туманные намеки?

– Смотрите, как будет выглядеть со стороны, если Роман сейчас согласится на сделку. Только что он грозился посадить Григория Александровича, раздул из этого громкий скандал, а затем сам сел в лужу. И опытный в интригах и умудренный жизнью князь его переиграл, воспользовавшись его ошибкой. К тому же мы уже рассказали всем о «главной причине» такого поведения Романа – необоснованный поджог лесопилки. Я же предлагаю, чтобы Рома добавил к соглашению пункт о выплате компенсации за поджог. Или князь заплатит, или Роману не интересна сделка. Учитывая положение князя – думаю, он может согласиться. Лучше потерять деньги, чем все. Но до конца я не уверена – мало ли, какие мысли у него ходят. Да и как сам Василий Емельянович поступит – неизвестно. Потому и говорю про риск. Но если князь согласится, то Роман уже не будет выглядеть вспыльчивым и глупым юнцом, – тут она посмотрела на меня. – Подумай, что сказать капитану. Это твоя жизнь и твое решение.

Мысль, что на сделку все же идти придется и Белов окажется на свободе, хорошего настроения мне не добавила. Зато вариант тети был однозначно лучше, чем ультиматум Губина. Ведь иначе меня ждет тюрьма, и все планы полетят к чертям. Как и хорошая жизнь. Отказываться от нее я не собирался.

Василий Емельянович прибыл к ужину. Поздоровавшись со всеми, он с вопросом посмотрел на меня. Но не обсуждать же дела у всех на виду? Этого и сам капитан не хотел, да и я привык все же сам решать свои проблемы. Посоветоваться могу, но ответственность за свои поступки перекладывать на других – нет уж. В итоге мы прошли в выделенную мне комнату, где расселись на стулья.

– Итак, что же вы решили? Сделка или… – не стал заканчивать предложение Губин. Как и долго трепаться – сразу перешел к делу.

– Я готов к сделке, но с рядом условий.

– Вот как? И каких же? – казалось, он совсем не удивился. Но в его тоне слышалась насмешка, словно взрослый готов выслушать ребенка, чтобы потом его «обломать».

– Князь Белов обязан выплатить моему роду восемь тысяч рублей ассигнациями – во столько была оценена сожженная по его приказу лесопилка. И второе – он обязан передать мне дарственную на своего крепостного – Тихона, исполнителя его приказа. Тогда я заберу свое заявление и девушка тоже. И просьба устно передать ему – новое покушение на честь девушки не будет мной проигнорировано, и я найду, чем вновь прижать его к стенке.

– Вы думаете, Григорий Александрович пойдет на это? – скучающим тоном спросил мужчина.

– У него выбора нет. Или так – или он потеряет все.

– Он может отказаться, и тогда вы тоже потеряете все.

– Лишь свободу, – покачал я головой.

– Дворянства вы тоже лишитесь, – все тем же тоном продолжил Василий Емельянович.

– Насколько я успел узнать – наказание за дуэли всегда выносилось гораздо мягче, чем сказано в законе. И уж поверьте – до слуха судьи дойдет информация, что это князь не пошел на сделку и какую роль вы сыграли в посредничестве между нами. Тогда и вы не отделаетесь «легким испугом». Чина точно лишитесь, и это самое малое. И уж мою версию вашего участия как в дуэли, так и в покровительстве банде князя суд тоже услышит.

– Вы мне угрожаете? – нахмурился Губин. И тон у него стал более тяжелым, а рука машинально потянулась к тому месту, где обычно висит сабля.

– Предупреждаю – успех нашей с князем сделки и в ваших интересах, – спокойно ответил я. – Передайте ему мои условия. Они окончательные и менять их я не собираюсь. На этом у меня все.

Я встал, показывая, что разговор окончен. Капитан встал в ответ. Помолчал немного, сверля меня тяжелым взглядом, но так ничего и не сказав, покинул комнату. Что ж, теперь осталось лишь ждать.

Глава 3

11 – 12 августа 1859 года

– Что-то вы задержались, – заметил Петр Егорович, когда его дочери зашли в съемные комнаты.

– Насте было очень интересно, как себя чувствует Роман, – с сарказмом и толикой зависти в голосе сказала Анна. – Она настолько расчувствовалась, когда его увидела, что не постеснялась броситься к нему на шею у всех на глазах и поцеловать.

Мужчина замер на мгновение от таких слов. Он не мог поверить, что его дочь настолько нарушила правила приличия. А ведь пока что Роман для нее – никто. Даже не жених.

– Это правда? – переспросил он Настю, вперив строгий взгляд.

Девушка поежилась, но кивнула. Офицер медленно закрыл глаза, словно мысленно молился богу – за что ему досталась столь легкомысленная дочь. После чего выдохнул и открыл их.

– Я поговорю с Винокуровым. И запомни, Анастасия, если он ничего к тебе не испытывает, ты забудешь про него. И больше не позволишь себе настолько… откровенно проявлять своих чувств. Особенно на людях.

– Да, папенька, – тихо прошептала Настя.

Ей даже не верилось, что разговор с отцом прошел так легко и гладко. Анна вон тоже была в легком шоке и ступоре. И усиленно теперь пересматривала свое поведение и рамки дозволенного, это по ее напряженному лицу было заметно. Настолько, что не укрылось и от внимания Петра Егоровича.

– Анна, предупреждаю – если ты выкинешь что-то подобное, с тебя спрос будет сильнее. И с Настей я еще не закончил. Если Роман откажет ей в чувствах, то больше она с ним видеться не будет.

Посчитав, что тема закрыта, мужчина перешел уже к расспросам – чем закончилась дуэль и какие последствия ждут самого парня. Будут ли они вообще. Все-таки он не забывал, что официально дуэли запрещены. Однако мало ли, какой вес имеет род Винокуровых в Дубовке. Вполне возможно, что им такое может и сойти с рук. Тогда желание породниться с ними только возрастет. Потому что возможность защитить свою честь в поединке, без оглядки на запрет императора, мужчина ценил и всячески одобрял.

***

– Что-то ты не торопился, – с недовольством, пряча за язвительностью свой страх, заявил Григорий Александрович, когда Губин зашел к нему в арестную комнату.

– Резонанс от дела вышел знатный, молодой Винокуров был настроен очень решительно. Но мне удалось достигнуть положительного результата, – улыбнулся Василий Емельянович.

– И когда я уже покину стены этого заведения? – спросил князь, но внутри испытал знатное облегчение.

– Есть несколько нюансов, – с показной грустью вздохнул капитан.

Это заставило Белова вновь напрячься.

– Какие еще «нюансы»? Василий, ты уже получит то, что потребовал! Теперь ты обязан меня вытащить отсюда!

– Ну-у, – протянул мужчина, – конечно вы, Григорий Александрович, выполнили свою часть. Но решили отделаться самым малым, да еще с выгодой для себя, – намекнул Губин на расположение отписанной ему деревни. – Потому не удивляйтесь, что я сделал также.

– К чему ты ведешь?

– Свет был на вашей стороне в самом начале, когда вы только попали сюда, – начал Губин. – И чтобы переломить мнение общества, Винокуровы изрядно постарались опорочить ваше имя. В частности – описали вас как бешеную собаку, что кидается без причины…

– Мерзавцы! – вскочил с кушетки от ярости князь. – Ну, я им устрою!

– Дослушайте, – холодным тоном оборвал его Василий Емельянович. Нехотя князь уселся на место. – Так вот – они выставили вас «бешеной собакой», обвинив в беспричинном поджоге их лесопилки. Теперь весь свет считает, что Винокуровы просто воспользовались удачно подвернувшимся поводом обвинить вас в изнасиловании, чтобы отомстить за поджог. Кто-то даже говорит, что они специально подсунули вам ту девку. Потому забирать заявление «просто так» – не в интересах Винокуровых. Это ударит по их репутации. Но они согласны это сделать, если вы оплатите стоимость сожженной лесопилки. По их словам, банк уже провел ее оценку.

– Сумма? – мрачно спросил Белов.

– Восемь тысяч, – лицо князя пошло красными пятнами от гнева. – Ассигнациями, – добавил Губин.

– Да они сдурели, что ли? – снова вскочил он с кушетки. – Шиш они от меня получат, а не деньги!

– Успокойтесь, – снова пришлось капитану осаживать разошедшегося князя. – Это еще не все.

– Что еще хотят эти мошенники? – фыркнул старик.

– Дарственную на крепостного, который сжег их лесопилку. И на словах уже лично Роман просил вам передать, что любая новая попытка причинить вред той девке выйдет вам боком. Как получилось в этот раз.

– С. ченыш, – прошипел змеей Белов. – Он мне еще и угрожать вздумал?!

– У него более выигрышное положение, – пожал плечами Василий Емельянович.

Рассказывать, что «уговорил» Винокуровых пойти на сделку шантажом, капитан счел глупостью. С Григория Александровича станется упереться рогом и отказаться от сделки, пока из нее не уберут «нюансов», как выразился мужчина. Тогда Василию или и впрямь придется заводить дело о дуэли, с риском непредвиденных последствий уже для себя лично, или же отступиться, предав по сути уже князя. Что тоже не самый лучший вариант – Белов не постесняется тогда написать заявление, что деревню у него выбили силой и ничего хорошего тогда Губина не ждет. Сейчас заточение князя под арестом было благом для капитана. Благодаря тому, что он был отрезан от общества, можно было крутить им как угодно, скармливая лишь нужные самому Василию сведения. Ну а когда Григорий Александрович выйдет на свободу, то назад все вернуть будет практически невозможно.

– Где я ему восемь тыщ найду? – в сердцах воскликнул князь.

Однако последние слова капитана все же немного охладили его пыл.

– Или потерять деньги, или потерять все, – напомнил ему Василий Емельянович. – Находясь здесь, вы ничего не сделаете. Но вернувшись в общество, вы не только сохраните свое имя, но и получите возможность действовать. Например, объясните свету, почему решились на поджог. Или сумеете убедить всех, что Винокуровы вас нагло оболгали. Из этой комнаты, – показательно оглянулся мужчина, – это сделать сложно, сами должны понять. Но если вам так понравилось местное гостеприимство, что вы готовы и дальше им пользоваться… – ехидно протянул Василий Емельянович.

– Не говорите ерунды, – огрызнулся Белов.

– Так что мне сказать Винокуровым? – встал с кушетки капитан, всем своим видом показывая, что пора принимать решение.

– Мне нужно время, чтобы подумать.

– Боюсь, у вас его нет, – покачал головой Губин. – Если все не решите сегодня, уже завтра вас переведут в тюремный замок в Царицыне. А там уже начальник не я. Это должны были сделать еще сегодня. Я итак затянул процедуру, как мог, но я не всесилен.

– Черт! – сжал от злости и безысходности зубы князь. – Хорошо! Передайте им, что я согласен!

Василий Емельянович кивнул, стараясь подавить довольную улыбку, что лезла на его лицо.

– Я тогда договорюсь о стряпчем. Сомневаюсь, что Винокуровы поверят вам на слово, поэтому напишите расписку. В которой и укажете, в какой срок сможете выплатить им всю сумму.

Старик лишь ожег капитана ненавидящим взглядом, словно тот виноват во всех его бедах, но промолчал. Выбора ему не оставили.

***

Перед сном у меня состоялся серьезный разговор с мамой. И темой стал не визит капитана, а мое отношение к сестрам Скородубовым.

– Роман, скажи мне, как ты относишься к Анне с Анастасией? Они тебе нравятся?

Лицо сосредоточенное, губы поджаты – видно, что для мамы мой ответ крайне важен. И даже понятно, с чего она сейчас об этом заговорила. После выходки Насти иного и быть не могло. Я невольно вспомнил тот нежданный поцелуй. А губы у девушки мягкие и нежные. Да и когда она прижималась ко мне, если бы я не был ошарашен ее напором, то мог и сам в ответ покрепче ее прижать.

– Они красивые, – не стал я отрицать. – И какого-то неприятия к ним у меня нет.

– А кто тебе из их больше нравится? – продолжила мама расспрос, пока что не высказывая своих мыслей.

– Не знаю, – пожал я плечами. – Ты намекаешь на то, что мне нужно выбрать? – спросил я ее в лоб.

– Сначала пожалуйста поделись своими мыслями, – мягко ушла от ответа она.

– Хорошо. Анна – более «боевая», что ли? Это и плюс и минус. Если мы сойдемся, то она не будет теряться при выходе в свет, но как она себя будет вести дома – не знаю. Мне кажется, что постарается тянуть «одеяло на себя». Анастасия в этом плане ее противоположность. Она чем-то на Валентину по характеру похожа. Вот только в последние дни Анастасия вела странно. Словно старалась выйти из тени сестры. И если это так, то без Анны она может открыться с неожиданной стороны. Какой – только время покажет.

– То есть, ты все же рассматриваешь их как своих потенциальных невест? – с удовлетворением констатировала мама.

– Я подумал, что тебя именно такие мои мысли интересуют, – усмехнулся я в ответ.

– Ты же понимаешь, что после дуэли и этого порыва Анастасии все усложнилось? – удивила меня мама. И тут же пояснила свою мысль. – Драться на дуэли ради случайной девушки – ребячество. Тем самым ты показываешь себя юнцом. Но если свет узнает, что одна из девиц – твоя потенциальная невеста и мы были в процессе обсуждения помолвки, то отношение изменится. А уж поцелуй Анастасии… Хорошо, что его видели лишь самые близкие. Поэтому я прошу тебя, сын, определись – ты хочешь взять кого-то из девушек в жены, или нет? На месте отца Анастасии, если он все узнает, я бы потребовала, чтобы ты взял ответственность, либо запретила всякое ваше общение. Подумай над этим.

– Я просто опасаюсь, что устроив помолвку, можем потом не сойтись характерами, и разрыв ударит по репутации обеих сторон, – вздохнув, сказал я. – Если с Кристиной Уваровой для меня все было очевидно – там уж точно мы не сойдемся, то с Валентиной меня смущал ее малый возраст и отсутствие общих тем для разговора. С той же Анастасией проблемы возраста нет, да и темы найдутся. Та же моя яхта – она как дочь морского офицера неплохо разбирается в кораблях и способна мне многое подсказать. Да и кругозор у нее шире, чем у Валентины. Да ты и сама это должна была заметить.

– Если тебя тревожит лишь этот вопрос, то не беда, – улыбнулась мама. – Да, разрыв помолвки обычно негативно воспринимается светом, но если он произошел без скандала, а вы продолжите после него общаться вежливо, как добрые знакомые, то последствия не столь пагубны, как ты себе напридумывал. Хотя конечно совсем уж без последствий даже такой разрыв не пройдет. Но Роман, я не узнаю тебя. Ты готов был пожертвовать своей жизнью на дуэли, и при этом так боишься брака?

– Дуэль была не до смерти, – поморщился я. – А жизнь рядом с человеком, который тебе неинтересен, может стать адом.

– И все же, я настаиваю, чтобы ты уже прекратил свои метания, – нахмурилась мама. – Не давай ложных надежд, если она тебе не по нраву. И будь мужчиной, прими решение в ближайшее время.

Словно вторя маме, на следующий день утром в усадьбу прибыл Петр Егорович для разговора со мной. И тема была ровно та же – мое отношение к Насте.

– Спрошу прямо – что вы, Роман Сергеевич, чувствуете к моей дочери? Есть ли вообще у вас к ней чувства? – по-военному кратко и в лоб задал он вопрос.

– Она мне нравится.

– Можно ли расценивать ваш ответ, как согласие на помолвку? Поймите меня правильно – Анастасия влюблена в вас. Уж как это получилось за несколько дней – я не ведаю. Однако вы задели ее сердце, и у меня нет выбора. Я ее очень люблю и не желаю, чтобы она страдала от безраздельной любви. Если вы не разделяете ее чувств, уж лучше поставить точку прямо сейчас. Уверен, вы не волокита какой-нибудь, чтобы мучать мою дочь. Так что вы скажете?

Он смотрел требовательно, но вместе с тем с затаенной надеждой. Все получилось так, как предсказывала мама. И если бы не наш вчерашний разговор, я бы сейчас был в растерянности. Однако за ночь я успел все обдумать и сейчас мой ответ бы вполне осознанным:

– Я согласен на помолвку… – Петр Егорович облегченно выдохнул. – Однако влюбленность быстро проходит. Чтобы не было недоразумений, сразу оговорюсь – если через год мы с Анастасией придем к выводу, что совершенно не подходим друг к другу, то свадьбы не будет.

Мое заявление не добавило настроения мужчине.

– Разорвете договор? – мрачно переспросил он.

– Если мы разойдемся мирно, то и сильного удара по репутации вашей дочери не будет. Всегда можно найти уважительную причину, если на то будет желание.

– Что ж… – протянул он. – Я вас услышал. И знаете, в чем-то даже рад, что вы осознаете всю серьезность этого решения. Тогда я могу обрадовать Анастасию?

– Да, – кивнул я. – Как это лучше подать обществу, думаю, стоит вам обговорить с моими родителями. Мы же примем ваши рекомендации к действию.

Мужчина ушел поговорить с моей мамой, а я остался в одиночестве с собственными мыслями. Сам еще не верю, что решился на этот шаг. В будущем у меня серьезных отношений не было. К тому же в отношениях с девушками все было гораздо проще. Сейчас же все более строго. И еще меня не то чтобы пугал, а скорее напрягал один момент. Как-то читал в прошлой жизни, что влюбленность длится чуть меньше трех лет. Потому-то через три года совместных отношений браки проходят серьезную проверку на прочность. Гормоны больше не давят на мозги и люди в один день вдруг «просыпаются» и понимают, что рядом с ними совершенно чужой им человек. Нет общих тем для разговора, нравятся абсолютно разные вещи – фильмы, музыка, даже цвета в одежде. И ничего кроме банальной постели их до этого не связывало. Однако первый «кризис отношений» как раз и наступает через год. Потому я и поставил этот срок для Скородубова. Уж за год можно понять – а интересно ли мне вообще с Настей будет. Для чего по сути и нужна помолвка. Она позволяет больше общаться парню и девушке не нарушая правил приличий. Если через год мы разойдемся, это будет не такой сильный удар по репутации, чем если через три года.

В целом меня почти ничего больше в Дубовке не держало. Пора уже в Царицын ехать на встречу с архитектором. А то уже на целые сутки отложил свой визит из-за истории с князем и дуэли.

Словно вторя моим мыслям, через час, когда я уже собирался отправиться в порт и поговорить с Саввой Глебовичем – как там идут дела с моей яхтой, прибыл капитан Губин.

– Роман Сергеевич, – поприветствовал он меня. – Григорий Александрович согласился на ваши условия. Прошу проехать со мной в участок. Там он оформит расписку, которую заверит стряпчий, а вы сразу заберете свое заявление. Можем по пути и ту девушку взять, чтобы два раза не кататься.

Я мысленно даже вздохнул облегченно и отказываться не стал. Сначала мы заехали к Маргарите Игоревне. Пелагея оказалась у нее, но когда услышала, что князя отпускают, побледнела словно белое полотно. В глазах – ужас, я уж думал, она прямо здесь в обморок упадет.

– Князю будет не до тебя, – принялся я ее успокаивать. – Ему сейчас нужно свою репутацию восстанавливать. Повторная попытка твоего похищения этому никак не поспособствует – наоборот. И я в стороне стоять не буду, если он совсем уж ума лишится. Да и по кошельку мы ему удар нанесем, теперь у него голова будет болеть, как потерянное вернуть.

– Но про меня он не забудет, – прошептала Пелагея, а по ее щекам потекли слезы.

– Забудет или нет – главное, что руки у него будут связаны.

– Х-хорошо, – судорожно вздохнула она. – Если вы просите, то я заберу заявление.

Мне было стыдно и неудобно перед девушкой. Получалось, что я ей нагло воспользовался, хотя изначально-то вообще ни о чем подобном не думал. Уже втроем мы доехали до полицейского участка, где нас провели в кабинет пристава, занимающегося делом князя. Кроме самого пристава там же нас уже ждал стряпчий, представившийся Серафимом Евлампиевичем.

– Оставь нас, – приказал Василий Емельянович приставу.

Тот суетливо поправил мундир и тут же покинул собственный кабинет. Пелагее я предложил присесть на единственный свободный стул для посетителей. Девушка вся дрожала, и лишь мое присутствие не позволяло ей окончательно впасть в панику. Через пару минут привели и самого князя.

Григорий Александрович выглядел неважно. Весь осунувшийся, глаза впалые от недосыпа, а взгляд полон ненависти. В первую очередь в мою сторону, но и на Пелагею он зыркнул так, что та вся затряслась еще сильнее.

– Принесите два стула, – отдал приказ конвоирам Губин.

Пока их ждали, в кабинете повисло напряженное молчание. Лишь Белов метал молнии, смотря то на меня, то на Пелагею, то на Губина. Как я заметил, к своему «защитнику» он тоже не питал теплых чувств. А вот это уже интересно. Надо будет запомнить.

Когда принесли стулья и на них уселись князь со стряпчим, то Серафим Евлампиевич перешел к делу. Сам я стоял, так как отдал свой стул девушке, а большее количество в тесный кабинет и не поместилось бы.

– Итак, господа, перейдем к существу вопроса, – деловито начал стряпчий, доставая бумаги.

А Василий Емельянович успел подготовиться. Все документы у Серафима Евлампиевича уже были заполнены, и нам оставалось лишь поставить под ними свою подпись, да вписать срок выплаты компенсации от князя. Сумма тоже уже стояла, так что ее изменить не получится – либо переделывать весь документ.

Скрипя зубами, Белов подписал расписку об обязательстве выплаты моей семье восьми тысяч рублей. Я тут же вписал срок – в течение одного месяца. Это чтобы он сильно не затягивал и на другое не отвлекался. Дальше была дарственная на крепостного Тихона и передача его уже в мое личное владение. Когда все было подписано, Василий Емельянович протянул мне и Пелагее два документа.

– Прошу, заполните их.

В этих бумагах я признавал, что произошла ошибка, и просил изъять мои показания из дела о насилии. Пелагея же писала, что к князю Белову больше претензий не имеет. Точка. За нее бумагу пришлось заполнять мне – Пелагея еще не настолько обучилась грамоте, чтобы сделать это самостоятельно. Но подпись ставила она уже сама. Рука у нее сильно подрагивала, и она каждый миг кидала опасливые взгляды на Григория Александровича. Тот лишь удовлетворенно на это взирал. Для него такая ее реакция была самой естественной и единственно возможной.

– Мы закончили, господа? – уточнил стряпчий и, получив наши кивки, довольно улыбнулся. – Тогда прошу меня простить – дела.

Мы тоже задерживаться не стали и покинули кабинет, в котором остался Василий Емельянович с князем. Фух, надеюсь, Белов не скоро решится на новую пакость.

– Иди домой, – сказал я Пелагее. – И помни – если князь не успокоится, смело говори мне.

– Хорошо, – с грустью в голосе кивнула она.

– Выше нос, – постарался я ее подбодрить. – Все закончилось. А ведь если бы мы не подписали этого соглашения, то тебе пришлось бы перед судом все подробности описывать. И как с тебя одежду срывали и связывали тоже.

Девушка вздрогнула. Это ведь позор – о таком публично рассказывать. И теперь она уже смогла посмотреть на ситуацию по-другому. Прощалась Пелагея уже не столь печальной.

Когда я вернулся в усадьбу, первым делом пошел к маме. Отдал ей бумаги и спросил – поедет ли она со мной, или нет. Все же первоначальная причина ее поездки перестала быть актуальной.

– Останусь, – сказала она. – Лучше тебя здесь подожду. У меня уже не тот возраст, чтобы кататься просто так. А ты, раз уж на помолвку решился, предложи Скородубовым с собой поехать. Заодно и с Анастасией в пути пообщаешься.

Мысль была дельной, и я тут же отправил через слугу записку с предложением о совместной поездке до Царицына. А сам отправился все же в порт – узнать, как там дела с бортиками движутся. А то Савва Глебович молчит еще.

Корабельный мастер встретил меня в доке, где шел текущий ремонт очередной баржи. Я успел до встречи с ним посмотреть на свою яхту – та стояла без всяких изменений, поэтому его следующие слова не стали для меня неожиданностью:

– Не нашел я мастера в нашем городе, который взялся бы за столь сложную работу, – развел он огорченно руками. – Уже отписал через знакомых в Царицын, но сколько ответа ждать – не знаю.

Я лишь досадливо цокнул языком. Он заметил это и тут же быстро заговорил:

– Но есть иной вариант. Если вам просто нужно ограждение, то почему бы обычные леера не использовать? Поставим деревянные балясины и натянем леера меж ними?

Термины были мне незнакомы, поэтому я попросил у мастера пояснений. Балясинами, оказалось, называют обычные стойки – деревянные или металлические, как у заборов. И между ними можно протянуть канат или стальной трос – в один или пару рядов. Это в разы проще чем-то, что я хотел видеть на своей яхте. Но мне главное сейчас не ее внешний вид, он меня в целом устраивает, а такие леера его не испортят, а безопасность. Поэтому я согласился.