Текст книги "Последняя песня"
![](/books_files/covers/thumbs_240/poslednyaya-pesnya-101556.jpg)
Автор книги: Николас Спаркс
Жанр: Современная зарубежная литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Ронни
В обычных обстоятельствах Ронни, возможно, была бы рада провести вечер подобным образом. В Нью-Йорке огни города мешали увидеть звезды, но здесь все было наоборот. Даже сквозь дымку приморского тумана она могла легко различить Млечный Путь, а прямо на юге горела Венера. Волны разбивались о пирс, а на горизонте виднелись далекие огни рыбацких лодок.
Только обстоятельства не были обычными. Стоя на крыльце, взбешенная девушка сверлила взглядом полицейского.
Нет, не просто взбешенная. Она сейчас взорвется! Происходило нечто совершенно невероятное. Можно подумать, она маленький ребенок!
Ее прямо трясло от злости! Первой мыслью было просто повернуться и направиться автостопом до автобусной станции, где купить билет до Нью-Йорка. Она ничего не скажет ни маме, ни отцу, а лучше позвонит Кейле. Как только она доберется до Нью-Йорка, там придумает, что делать дальше. Что бы она ни решила, хуже уже не будет.
Но теперь это невозможно. Только не в присутствии офицера Пита. Он стоял за ее спиной, не давая ускользнуть.
Поверить невозможно, что ее па, ее собственный отец, сделает нечто подобное! Она почти взрослая, ничего дурного не делает, и еще даже нет полуночи! В чем проблема? Почему ему понадобилось раздувать из мухи слона? О, конечно, сначала офицер Пит велел им освободить место на «Боуэрс-Поинт», чему остальные ничуть не удивились, но потом обратился именно к ней.
– Я отвезу тебя домой, – объявил он с таким видом, будто говорил с восьмилетней девочкой.
– Нет, спасибо, – бросила она.
– В таком случае мне придется арестовать тебя за бродяжничество и позвонить отцу, чтобы забрал тебя домой.
И тут до нее дошло: это отец попросил полицейских приехать сюда.
Девушка сгорала от стыда.
Да, у нее были проблемы с ма, и да, она нарушала «комендантский час», но никогда, ни разу мать не посылала за ней полицейских.
– Заходи, – поторопил коп, ясно давая понять, что если она не откроет дверь, он сделает это за нее.
Из дома доносилась тихая музыка. Ронни узнала сонату Эдварда Грига ми-минор. Глубоко вздохнув, она открыла дверь и тут же с силой захлопнула за собой.
Отец перестал играть и спокойно встретил ее разъяренный взгляд.
– Ты послал за мной копов?
Отец не ответил, но молчание было достаточно красноречивым.
– Зачем тебе это? Как ты мог решиться на такое?
Отец по-прежнему не проронил ни слова.
– Зачем? Не хотел, чтобы я немного развлеклась? Не сообразил, что я не хочу оставаться здесь?
Отец сложил руки на коленях.
– Я знаю, тебе не по душе приезд сюда…
Ронни шагнула вперед.
– Поэтому ты решил, что можешь разрушить и мою жизнь?
– Кто такой Маркус?
– Кому какое дело? – заорала она. – Это не важно! Тебе не удастся контролировать каждого, кто заговорит со мной. Так что даже не пытайся!
– Я и не пытался…
– Ненавижу это место! Неужели до тебя еще не дошло? И тебя ненавижу!
Она вызывающе уставилась на него, словно подначивая возразить. Надеясь, что, когда он попытается, она повторит все сначала.
Но отец опять ничего не сказал. Как обычно. Она терпеть не могла его сдержанность, считая ее слабостью. Окончательно взбесившись, она схватила собственную фотографию и швырнула в противоположный конец комнаты. Хотя па поморщился от резкого звона бьющегося стекла, все же остался спокойным.
– Что?! Нечего сказать?
Отец откашлялся.
– Твоя спальня – за первой дверью направо.
Не удостоив его ответом, она вылетела в коридор, полная решимости не иметь с ним ничего общего.
– Доброй ночи, солнышко! Я люблю тебя! – крикнул он вслед.
Был момент, всего один момент, когда у нее сжалось сердце от всего того, что она ему наговорила. Но сожаление исчезло так же быстро, как и появилось. Похоже, он даже не сообразил, что она на него злится. Она услышала, что он снова заиграл с того места, на котором остановился.
В спальне, которую оказалось нетрудно найти, учитывая, что в коридоре было еще только две двери: одна – в ванную, вторая – в комнату отца, – Ронни включила свет и, раздраженно вздохнув, стащила идиотскую майку с Немо, о которой почти забыла.
Это был худший день в ее жизни.
О, она знала, что слишком драматизирует ситуацию. Не настолько она глупа! Все же неприятностей было немало. И единственное светлое пятно – встреча с Блейз, давшая робкую надежду на то, что есть по крайней мере человек, с которым можно провести это лето.
При условии, конечно, что Блейз все еще хочет общаться с ней. После милой выходки папаши даже это поставлено под сомнение. Блейз и остальные, должно быть, все еще это обсуждают. И возможно, смеются. На их месте Кейла вспоминала бы о случившемся последующие сто лет.
А ей делалось нехорошо при одной мысли об этом.
Она швырнула майку с Немо в угол (хорошо бы никогда больше эту гадость не видеть!) и принялась раздеваться.
– Прежде чем ты зайдешь дальше, следует знать, что я тоже здесь.
Ронни от неожиданности подскочила и, развернувшись, увидела Джону.
– Вон отсюда! – завопила она. – Что ты здесь делаешь? Это моя комната!
– Нет, это наша комната, – поправил Джона. – Видишь, тут две кровати.
– Я не собираюсь делить с тобой спальню!
Джона вопросительно склонил голову набок:
– Собираешься ночевать в комнате па?
Она решилась было перебраться в гостиную, но поняла, что ни за что туда не пойдет. Потопала к своему чемодану и расстегнула «молнию». На самом верху лежала «Анна Каренина». Ронни откинула ее в сторону и стала искать пижаму.
– Я катался на колесе обозрения! – сообщил Джона. – Круто! Па увидел тебя сверху!
– Супер!
– Потрясно! Ты каталась на нем?
– Нет.
– А следовало бы. Я видел все до самого Нью-Йорка!
– Сомневаюсь.
– Точно! На мне же очки! Па сказал, что у меня орлиный взгляд!
– Ага, точно.
Джона, ничего не ответив, потянулся к привезенному из дома медведю и прижал к себе, как делал всегда, когда нервничал. Ронни немедленно пожалела о своих словах. Иногда он говорил и вел себя как взрослый, но сейчас, видя, как он обнимает медведя, она поняла, что не следовало быть такой резкой. Хотя он был красноречив и заносчив и временами ужасно ее раздражал, все же был мал для своего возраста и скорее походил на шести-семи-, чем на десятилетнего. Жизнь его не баловала. Он родился на три месяца раньше срока, следствием чего были астма, близорукость, недостаток координации и плохая моторика мелких движений. Она знала, как могут быть жестоки дети его возраста!
– Я не это хотела сказать. С такими очками, как у тебя, взор действительно получается орлиным!
– Да, они очень хорошие, – промямлил он, но когда отвернулся к стене, она поежилась. Он хороший парень. Конечно, иногда доводит ее. Но это он не со зла.
Она подошла и присела на его кровать.
– Эй, прости, я не хотела. Просто у меня настроение не то.
– Знаю, – кивнул он.
– А ты побывал на других аттракционах?
– Па водил меня почти на все. Его чуть не укачало! А меня нет! И я не боялся в доме в привидениями. Сразу увидел, что они ненастоящие!
Она похлопала его по спине:
– Ты всегда был храбрецом.
– Да! Помнишь, когда в квартире погас свет? Ты испугалась, а я нет!
– Помню.
Видимо, он удовлетворился ответом. Но вдруг снова притих, а когда заговорил снова, она едва расслышала:
– Ты скучаешь по ма?
Ронни получше укрыла его.
– Да.
– Я вроде как тоже. И мне не понравилось быть здесь одному.
– Па был в соседней комнате, – напомнила она.
– Знаю. Но все равно рад, что ты вернулась.
– Я тоже.
Он улыбнулся, но тут же вновь помрачнел.
– Как по-твоему, с ма все в порядке?
– Конечно, – заверила она. – Но я точно знаю, что и она по тебе скучает.
Утром Ронни разбудило солнце, заглядывающее в окна. Она не сразу поняла, где находится. Посмотрела на часы и не поверила глазам.
Восемь утра?
Она плюхнулась обратно в постель и уставилась в потолок, прекрасно понимая, что о сне не может быть речи. При таком ярком солнце? Да и отец уже барабанит на пианино в гостиной.
Тут она вспомнила прошлый вечер, и гнев на отца разгорелся с новой силой.
Добро пожаловать в очередной день в раю!
За окном слышался отдаленный рев моторов. Ронни встала, раздвинула занавески и тут же испуганно отскочила при виде енота, сидевшего на рваном мешке с мусором. Енот уже успел разбросать мусор по всему двору, но выглядел таким симпатичным, что она постучала пальцами по стеклу, стараясь привлечь его внимание. И только сейчас заметила на окне решетки.
Решетки на окне. Как в тюрьме.
Стиснув зубы, она развернулась и промаршировала в гостиную. Джона смотрел мультики и ел хлопья из миски. Отец мельком взглянул на нее и продолжил играть.
Она подбоченилась, ожидая, пока он остановится. Он не остановился. Она заметила, что фотография, хоть и лишилась стекла, по-прежнему стоит на пианино.
– Ты не можешь держать меня взаперти все лето! Не будет этого! – выпалила она.
Отец, продолжая играть, поднял глаза:
– О чем ты?
– Ты поставил решетки на окно. Я что, заключенная?
– Говорил я, что у нее крыша едет, – прокомментировал Джона, не отводя взгляда от телевизора.
Стив покачал головой. Пальцы по-прежнему бегали по клавишам.
– Я ничего не ставил. Они уже были в доме.
– Не верю!
– Были. Чтобы произведения искусства не украли, – подтвердил Джона.
– Я не с тобой говорю! – огрызнулась она. – Давай начистоту: этим летом ты не посмеешь обращаться со мной как с ребенком! Мне уже восемнадцать.
– Восемнадцать тебе исполнится только двадцатого августа, – напомнил Джона.
– Не будешь ли так любезен не лезть в чужие дела? Это касается только меня и отца.
– Но тебе еще нет восемнадцати, – нахмурился Джона.
– Суть не в этом.
– Я думал, ты забыла.
– Не забыла! Не настолько я глупа.
– Но ты сказала…
– Может, заткнешься хоть на секунду? – прошипела она, не сумев скрыть раздражение.
Отец продолжал сосредоточенно играть.
– То, что ты сделал вчера… – начала она и осеклась, не умея облечь в слова все, что происходило, все, что уже произошло. – Я достаточно взрослая, чтобы самостоятельно принимать решения. Неужели сам не понимаешь? После того как ты нас бросил, у тебя больше нет прав приказывать мне, что делать. И не можешь ли ты меня послушать?
Отец немедленно опустил руки.
– Мне не нравится твоя дурацкая игра.
– Какая игра? – удивился он.
– Вот эта, на пианино! Непрерывная! Плевать мне на твои усилия заставить меня тоже сесть за пианино! Я больше никогда не буду играть! Особенно для тебя!
– Договорились.
Она ждала, что он что-то добавит, но отец молчал.
– И это все?! – вскинулась она. – Все, что ты можешь сказать?
Отец, казалось, не находил подходящего ответа.
– Хочешь есть? Я поджарил бекон.
– Бекон?! Ты поджарил бекон?
– Ой-ой, – пробормотал Джона.
Отец вопросительно взглянул на него.
– Она вегетарианка, па, – объяснил он.
– Правда? – хмыкнул отец.
– Уже три года, – ответил за нее Джона. – Но она иногда бывает не в себе, так что тут нет ничего удивительного.
Ронни потрясенно воззрилась на него, гадая, почему беседа приняла какой-то странный оборот. Речь шла не о беконе, а о том, что случилось вчера вечером.
– Давай сразу договоримся, – отчеканила она. – Если ты когда-нибудь еще пошлешь копа, чтобы привести меня домой, я не просто откажусь играть на пианино. Я не просто уеду домой. Я больше в жизни не буду с тобой разговаривать. А если не веришь, попробуй проверить! Я уже прожила три года, ни единого слова тебе не сказав, и мне это далось легче легкого!
С этими словами она потопала обратно в спальню. Приняла душ, оделась и ушла из дома.
И первое, о чем подумала, шагая по песку, что зря не надела шорты. Было уже жарко, и воздух был горячим и влажным. По всему пляжу на разостланных полотенцах лежали люди; дети играли в волнах прибоя. Она заметила с полдюжины виндсерферов со своими досками, ожидавших подходящей волны.
Бродячий цирк уже уехал, аттракционы разобрали и лотки увезли. Остались только кучи мусора и остатков еды.
Вскоре Ронни добралась до небольшого делового центра. Магазины еще не открылись, но большинство были из тех, куда она ногой не ступала: туристические пляжные лавчонки, пара магазинов одежды, специализирующихся на продаже блузок и юбок, которые могла бы носить ее мать. «Бургер-кинг» и «Макдоналдс», два места, куда она из принципа отказывалась заходить. Отель и несколько модных ресторанчиков – вот почти и все. Ее заинтересовали только магазин для серферов, музыкальный и старомодная закусочная, где было бы приятно посидеть с друзьями… будь у нее друзья.
Ронни вернулась обратно на пляж и, огибая дюну, отметила, что народу прибавилось. День выдался прекрасный: солнечный, ветреный, небо было безоблачным и синим. Будь рядом Кейла, Ронни, возможно, решила бы провести весь день на солнышке, но Кейлы здесь не было, а она вовсе не собиралась надевать купальник и сидеть в одиночестве. Но что еще остается делать?
Что, если попытаться найти работу? Под этим предлогом можно целыми днями не появляться в городе. Она не видела в витринах объявлений «Требуется», но кому-то нужны люди, верно?
– Ты вчера добралась до дома? Или коп начал к тебе приставать?
Оглянувшись, Ронни увидела Блейз, сидевшую на дюне. Подумать только, Ронни так задумалась, что даже ее не заметила.
– Никто ко мне не приставал.
– О, значит, это ты к нему приставала?
– Ты закончила? – сухо спросила Ронни.
Блейз пожала плечами, лукаво подмигнула, и Ронни невольно улыбнулась.
– Так что случилось после моего ухода? Что-нибудь волнующее?
– Нет. Парни ушли, не знаю куда. Оставили меня одну.
– Ты не пошла домой?
– Нет.
Она встала и стряхнула песок с джинсов.
– Деньги есть?
– А что?
Блейз выпрямилась.
– Я ничего не ела со вчерашнего утра. Я дико голодна.
Уилл
Уилл стоял в яме под «фордом-эксплорером», следя за маслопроводом и одновременно стараясь отвязаться от Скотта: легче сказать, чем сделать. Скотт постоянно приставал к нему насчет вчерашнего вечера, с тех пор как они утром приехали на работу.
– Ты все не так понимаешь, – продолжал Скотт, пытаясь зайти с другой стороны. Он уже успел снять с полки три банки с маслом. – Есть разница между «перепихнуться» и «вновь сойтись».
– Мы с этим еще не покончили?
– Покончили бы, будь у тебя хоть капля здравого смысла. Но, судя по всему, очевидно, ты сбит с толку. Эшли не хочет возвращаться к тебе.
– Ничего подобного, – отмахнулся Уилл, вытирая руки бумажным полотенцем. – Она хотела именно этого.
– А Касси говорит иначе.
Уилл отложил полотенце и потянулся к бутылке с водой. Мастерская его отца специализировалась на ремонте тормозов, и па всегда хотел, чтобы она выглядела так, словно пол только что натерт и двери пять минут назад распахнулись для клиентов. К сожалению, кондиционер был для него далеко не так важен, и летом средняя температура чем-то напоминала пустыню Мохаве и Сахару.
Он долго пил, не торопясь осушить бутылку, в нелепой надежде, что Скотт заткнется. Более упертого человека, чем он, нет на свете. Этот парень способен кого хочешь свести с ума!
– Ты не знаешь Эшли, как знаю ее я, – вздохнул Уилл. – И кроме того, все кончено. Не знаю, почему ты постоянно об этом талдычишь.
– Но я твой друг, и ты мне небезразличен. Я хочу, чтобы ты наслаждался этим летом. И сам хочу наслаждаться. Хочу наконец заполучить Касси.
– Ну и кто тебе мешает?
– Все не так-то просто. Видишь ли, прошлой ночью я тоже так посчитал. Но Эшли ужасно расстроилась, и Касси не захотела ее оставить.
– Мне очень жаль, что ничего не вышло.
– Да, сразу видно, что жаль, – с сомнением пробормотал Скотт.
К этому времени масло успело стечь. Уилл схватил банки и стал взбираться по лестнице, пока Скотт оставался внизу, чтобы вставить сливную пробку и слить использованное масло в канистру для переработки.
Уилл открыл банку и, вставив воронку, глянул вниз, на Скотта.
– Эй, кстати, ты видел девушку, которая остановила драку? – спросил он. – Ту, что помогла малышу найти мать?
Скотт не сразу понял, о чем он.
– Ту крошку с вампирским макияжем и в майке с дурацкой рыбкой?
– Она не вампир.
– Да. Видел. Коротышка с уродливой фиолетовой прядью в волосах и черным лаком для ногтей? Ты еще вылил на нее газировку. Она посчитала, что от тебя несет потом.
– Что?!
– Я только говорю, что ты не заметил выражения ее лица, после того как с ней столкнулся. Зато я видел. Она отскочила как ошпаренная. Отсюда вывод, что от тебя, возможно, несло потом.
– Ей пришлось купить новую майку.
– И что?
Уилл опрокинул над воронкой вторую банку.
– Не знаю. Она просто меня удивила. И раньше я ее здесь не видел.
– Я повторяю: что из этого?
Дело в том, что Уилл сам не знал точно, почему думает о девушке. Особенно учитывая, как мало о ней знал. Да, она хорошенькая, он заметил это сразу, даже несмотря на фиолетовые волосы и темный макияж, но на этом пляже полно хорошеньких девушек. И дело не в решимости, с которой она остановила драку. Нет, он постоянно вспоминал, как нежно она утешала упавшего малыша. Он заметил эту нежность под напускной резкостью и теперь сгорал от любопытства.
Она совсем не похожа на Эшли. И не потому, что Эшли плохой человек, это не так. Но в Эшли чувствовалась некоторая ограниченность, даже если Скотт предпочитает в это не верить. В мире Эшли все разложено по аккуратным маленьким коробочкам: популярный или нет, дорогой или дешевый, богатый или бедный, красивый или уродливый. И он наконец устал от этих поверхностных суждений и неспособности видеть другие оттенки, кроме черного и белого.
Но девушка с фиолетовой прядью в волосах…
Он сразу понял, что она не такая. Конечно, нельзя быть абсолютно уверенным, но он побился бы об заклад, что это так. Она не расклеивает ярлыки на аккуратных коробочках, потому что и свое «я» не помещает ни в одну, и это поразило его как нечто свежее и новое, особенно по сравнению с девушками, которых он знал в школе. Не говоря об Эшли.
Хотя в гараже было полно работы, мысли возвращались к девушке чаще, чем ему хотелось бы.
Не все время. Не постоянно. Но достаточно, чтобы он понял: по какой-то причине ему хочется узнать ее получше. Недаром он гадал, когда снова ее увидит.
Ронни
Блейз направилась к закусочной, которую Ронни видела, проходя через деловой центр, и нужно признать, в этой забегаловке было некоторое очарование для тех, кто тосковал по пятидесятым годам прошлого столетия. Перед старомодной стойкой стояли табуреты, пол был вымощен черно-белыми плитами. Вдоль стен стояли кабинки, обтянутые потрескавшимся красным винилом. Меню было написано мелом на доске, и насколько могла судить Ронни, за последние тридцать лет менялись только цены.
Блейз заказала чизбургер, шоколадно-молочный коктейль и жареный картофель. Ронни не смогла решить, что выбрать, и ограничилась диетической колой. Она была голодна, но не знала, на каком масле здесь жарят. Впрочем, вряд ли это было известно кому-то из обедающих. Быть вегетарианкой не так просто, и иногда ей очень хотелось отказаться от своих принципов. Особенно когда в животе урчало. Как сейчас.
Но она не станет здесь есть. Не сможет. Не потому что одержима идеями вегетарианства – просто не хотела, чтобы ее тошнило от мяса. Плевать ей на то, что едят другие: просто каждый раз, когда она думала, откуда берется мясо, представляла корову на лугу или поросенка Бейба, и ее сразу начинало подташнивать.
Однако Блейз была вполне довольна. Сделав заказ, она откинулась на стенку кабинки.
– Как тебе здесь? – спросила она.
– Чисто. Немного необычно.
– Я прихожу сюда с детства. Па приводил меня сюда каждое воскресенье, после церкви, и покупал шоколадный коктейль. Они здесь лучшие. Мороженое привозят из какого-то крохотного местечка в Джорджии, но оно изумительное. Тебе следует попробовать.
– Я не голодна.
– Врешь! – воскликнула Блейз. – Я слышу, как урчит у тебя в желудке, но как хочешь. Тебе же хуже. Спасибо за то, что накормила.
– Не за что.
Блейз улыбнулась.
– Так что случилось вчера ночью? Ты знаменитость или что-то вроде?
– Что за вопрос?
– Коп пришел именно за тобой.
Ронни поморщилась.
– Скорее всего это отец сказал ему, где меня найти. Только и всего.
– Да уж, тебе не позавидуешь.
Когда Ронни рассмеялась, Блейз потянулась к шейкеру с коктейлем. Допив до конца, она высыпала на стол соль и стала делать горку.
– Что ты думаешь о Маркусе? – спросила она.
– Я почти с ним не разговаривала, а что?
Блейз, казалось, очень осторожно выбирала слова.
– Я никогда Маркусу не нравилась… раньше. Не могу сказать, что и он мне очень нравился. Он всегда был каким-то… подлым, что ли… Но потом, года два назад, все изменилось. И когда я действительно в ком-то нуждалась, он всегда оказывался рядом.
Ронни сосредоточенно наблюдала, как растет горка.
– И?..
– Я просто хотела, чтобы ты знала.
– Прекрасно. Да ладно. Мне все равно.
– И тебя туда же.
– О чем ты?
Блейз соскребла с указательного пальца черный лак.
– Когда-то я занималась гимнастикой, и четыре-пять лет она оставалась главной в моей жизни. Но я ушла из секции из-за тренера. Настоящая тварь: всегда тыкал в ошибки и никогда не хвалил за успехи. Как-то раз я тренировалась в низком соскоке с бревна. Он подскочил ко мне и заорал, что я не так ставлю ноги и что нужно застыть на месте, – словом, все то, что я уже сто раз слышала. Мне это чертовски надоело! Ну я ответила «да ладно», и он стиснул мне руку так сильно, что синяки остались. Стал вопить, что в моем возрасте нужно быть повежливее, и если я говорю так, все равно что посылаю кого-то подальше. Поэтому, когда мне говорят «как бы там ни было», я всегда отвечаю «и тебя туда же».
Появилась официантка с заказом. После ее ухода Ронни потянулась к стакану с кока-колой.
– Спасибо за интересную историю.
– Да ладно!
Ронни снова рассмеялась. Ей импонировало чувство юмора Блейз.
– Расскажи о самом плохом, что ты сделала в жизни, – попросила Блейз, подавшись вперед.
– Что?!
– Я серьезно. Всегда задаю людям этот вопрос. Мне вправду интересно.
– Ладно, – согласилась Ронни, – только сначала ты расскажи о самом плохом, что сделала в жизни.
– Легко. Когда я была маленькой, у нас была соседка, миссис Бандерсон. Ее нельзя было назвать добрейшей душой, но к ведьмам ее не отнесешь. И не то чтобы она закрывала двери перед ребятами на Хэллоуин или что-то в этом роде, но была помешана на своем саде и газоне. Если мы проходили по газону по пути к школьному автобусу или обратно, она вылетала из дома и орала так, что уши закладывало. В общем, как-то весной посадила она цветочки в саду. Сотни цветочков. Классно вышло. А напротив жил парень по имени Билли, и он очень не любил миссис Бандерсон, потому что когда однажды его бейсбольный мяч залетел в ее сад, она его не отдала. Однажды мы рылись в садовом сарае и нашли большую бутылку спрея «Раундап». Средство от сорняков. В общем, мы с ним как-то ночью прокрались в ее сад и полили все цветочки. Не спрашивай, зачем я это сделала. Полагаю, в то время нам это казалось ужасно смешным. Подумаешь! Пусть посадит новые, верно?
Поначалу никто ничего не заметил. Прошло несколько дней, прежде чем средство начало действовать. Миссис Бандерсон каждый день поливала и пропалывала цветы, прежде чем заметила, что они начали вянуть. Мы с Билли потихоньку смеялись, потом я увидела, что она выходит в сад перед школьными занятиями, пытаясь сообразить, что творится с цветами. И даже когда я возвращалась из школы, она по-прежнему торчала в саду. К концу недели все цветы были мертвы.
– Какой ужас! – вскричала Ронни, давясь рвотным спазмом.
– Знаю. И мне все еще стыдно из-за этого. Одна из тех вещей, с которыми я ничего не могу поделать.
– Ты ей так и не сказала? Не предложила самой посадить цветы?
– Родители убили бы меня. Но больше я никогда не ходила по ее газону.
– Вау!
– Я же сказала: ничего худшего в жизни не делала. Теперь твоя очередь.
Ронни немного подумала.
– Я три года не разговаривала с отцом.
– Это мне уже известно. И не так уж все плохо. Я же сказала, что тоже стараюсь не разговаривать с отцом. А ма представления не имеет, где я пропадаю целыми днями.
Ронни отвела глаза.
Над музыкальным ящиком висел плакат с Биллом Хейли с его «Кометами».
– Я воровала в магазинах, – едва слышно призналась она. – Часто. Ничего дорогого. Просто ради адреналина.
– Воровала?
– Но больше ни за что! Меня поймали дважды, во второй раз – по ошибке. Дошло до суда. Но приговор отложили на год. Если я больше не попаду в неприятности, обвинение будет снято.
Блейз опустила поднесенный ко рту бургер.
– И это все? Ничего хуже ты не наделала?
– Я никогда не убивала чьи-то цветы, если ты об этом. Ничего чужого не рушила и не рвала.
– Никогда не совала голову брата в унитаз? Не била машину? Не брила чужих котов?
– Нет, – улыбнулась Ронни.
– Ты, вероятно, самый занудный тинейджер в мире.
Ронни снова хихикнула, прежде чем глотнуть колы.
– Можно тебя спросить?
– Валяй!
– Почему ты не пошла домой вчера ночью?
Блейз взяла со стола щепотку соли и посолила картофель.
– Не хотела.
– А твоя ма? Она разозлилась?
– Возможно, – пожала плечами Блейз.
Дверь закусочной распахнулась, и Ронни, обернувшись, увидела, что к их кабинке шагают Маркус, Тедди и Ланс. На Маркусе была майка, украшенная изображениями черепа и цепочкой, зацепленной за петлю для ремня на джинсах.
Блейз подвинулась, но, как ни странно, с ней сел Тедди, а Маркус втиснулся рядом с Ронни. Ланс взял стул в соседней кабинке и сел задом наперед. Маркус потянулся к тарелке Блейз. Тедди и Ланс мигом расхватали жареную картошку.
– Эй, это для Блейз, – крикнула Ронни, пытаясь спасти остатки. – Купите себе и ешьте!
Маркус оглядел девушек.
– И?..
– Все в порядке, – заверила Блейз, подвигая к нему тарелку. – Я все равно столько не съем.
Маркус потянулся к кетчупу с таким видом, словно был кругом прав.
– О чем вы тут говорили? Судя по тому, что я видел в окно, разговор был напряженным.
– Ни о чем, – буркнула Блейз.
– Я сам догадаюсь. Она рассказывала тебе, Ронни, о сексуальном дружке ее матушки и их поздних постельных упражнениях, верно?
– Не хами, – прошипела Блейз.
Маркус в упор уставился на Ронни.
– Она рассказывала тебе о той ночи, когда один из приятелей ее мамаши прокрался в ее комнату? Знаешь, что сказала наша Блейз? «У тебя пятнадцать минут, чтобы убраться отсюда!»
– Заткнись, понял! Это не смешно. И мы говорили не о нем.
– Да ладно! – ухмыльнулся он, принимаясь за чизбургер.
Блейз потянулась к солонке. Тедди и Ланс дожевывали картошку. Вскоре на тарелке почти ничего не осталось. К досаде Ронни, Блейз ничего не сказала, и Ронни молча гадала о причинах такой уступчивости.
А, собственно говоря, чему удивляться? Блейз не хотела, чтобы Маркус на нее разозлился, вот и позволяла ему вытворять что в голову взбредет. Она уже видела нечто подобное раньше: Кейла, несмотря на то что считалась твердым орешком, вела себя точно так же, когда речь заходила о парнях. А те обычно только что ноги об нее не вытирали.
Блейз молча вертела в руках стакан от коктейля.
– И чем предлагаете заняться, парни?
– Мы – пас, – пробурчал Тедди. – Старик велел нам с Лансом работать сегодня.
– Они братья, – пояснила Блейз.
Ронни недоуменно уставилась на парней, не находя ни малейшего сходства.
– Это правда?
Маркус прикончил бургер и отодвинул тарелку в центр стола.
– Знаю, трудно поверить, что у родителей могут родиться такие уроды, верно? Так или иначе, их семейка владеет дерьмовым мотелем как раз за мостом. Канализации на днях исполнилось сто лет, и обязанность Тедди – прочищать засорившиеся сортиры.
Ронни сморщила нос, пытаясь представить эту картину.
– Правда?
Маркус кивнул.
– Грубовато, верно? Но не волнуйся насчет Тедди. Он просто мастер своего дела. И оно ему нравится. А Лансу приходится менять белье, после того как ночные визитеры на нем побарахтались.
– Фу, – поморщилась Ронни.
– Знаю, это отвратительно, – кивнула Блейз. – Не представляешь, какие мерзкие типы ночуют в мотелях! Можно заразиться, всего лишь войдя в комнату!
Ронни не совсем понимала, как на это реагировать.
– А ты что делаешь? – спросила она Маркуса.
– Что хочу.
– А точнее?
– Какое тебе дело?
– Никакого, – спокойно ответила она. – Просто спросила.
– Он вечно торчит с нами в мотеле, – поспешил сообщить Тедди. – Только в своей комнате.
– У тебя комната в мотеле?
– Я там живу, – коротко ответил он.
Ее так и подмывало спросить почему, но она ждала, что он скажет больше. Маркус, однако, молчал – видимо, хотел, чтобы она дала волю любопытству. Может, это игра воображения, но ей показалось, что он хочет ее заинтересовать. А может быть, и понравиться. Хотя Блейз сидит тут же.
Ее подозрения подтвердились, когда он потянулся за сигаретой. Выпустив кольцо дыма в сторону Блейз, он повернулся к Ронни:
– Что ты делаешь сегодня вечером?
Ронни отчего-то стало не по себе, но, похоже, все, включая Блейз, ждали ее ответа.
– А что?
– У нас небольшая вечеринка в «Боуэрс-Поинт». Соберемся не только мы. Там будет куча народу. Я хочу, чтобы ты пришла. Но на этот раз без копов.
Блейз внимательно изучала столешницу, водя пальцем по рассыпанной соли. Не дождавшись ответа, Маркус встал и направился к выходу. Он ни разу не обернулся.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?