Текст книги "За секунду до выстрела"
![](/books_files/covers/thumbs_240/za-sekundu-do-vystrela-3636.jpg)
Автор книги: Николай Чергинец
Жанр: Приключения: прочее, Приключения
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 31 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
4
ЛЕЙТЕНАНТ СЛАВИН
Прошло два месяца. Славин постепенно привыкал к работе. Оперуполномоченный с утра до вечера был в хлопотах. Съездил на дальние лесоразработки, побывал в деревнях, поселках, познакомился со многими людьми. За это время ему с помощью Лагуты удалось раскрыть кражу из магазина, чему Славин был особенно рад. Правда, к краже, как подозревал Лагута, Мартов причастен не был. Но дома он почти каждую неделю скандалил, нередко пускал в ход и кулаки, вынуждал жену и тещу прятаться от него у соседей. Славин сам встретился с Мартовым, долго беседовал с ним и предупредил, что ни одной драки ему не простят, и тот пока держится, не хулиганит.
Славин сидел в своей холостяцкой квартире и при свете настольной лампы еще и еще раз перечитывал письмо Маргариты. Девушка обещала скоро приехать к нему.
Владимир положил письмо на стол и прошелся по комнате. Он представил себе, как она преобразится, когда приедет Рита. «А что, – думал Владимир, – здесь у меня не так уж и плохо. За окном ветер завывает, дождь хлещет, а в комнате тепло, чисто, уютно, особенно теперь, когда появилось электричество».
Славин взглянул на часы «Ого, уже первый час, пора спать». Он подошел к кровати, которую почему-то прозвал бронекатером, и начал стелить постель. Вдруг раздался стук в окно. Славин отодвинул занавеску и узнал сержанта Симоху: в дни дежурства он иногда вечерком забегал выпить стакан чаю или просто поболтать. Они подружились, и Славин всегда был рад ему. Но когда открыл дверь, то понял, что Симоха теперь не просто так пришел. Он, не снимая плащ-накидки, озабоченно сообщил:
– Собирайся. ЧП!
– Что случилось?
– Позвонили с третьего лесопильного завода. Туда приехал на своем грузовике шофер Мартов, подогнал машину на погрузку, а в кузове – прикрытый соломой труп.
Славин натянул сапоги, надел ватник, сунул в карман фонарик и, сдернув с гвоздя плащ-накидку, выключил свет. Они зашли в дежурную комнату, где Владимир получил оружие. Лейтенант Хрулев, который дежурил в эту ночь, сказал:
– Начальник заболел и поехать не может. Сказал, чтобы ты заехал за Лагутой и вместе направлялись на место происшествия. Лошадь уже запряжена в двуколку. Когда приедете на место, позвоните.
Славин молча кивнул головой и вышел во двор. Лошадь послушно двинулась с места. Лагута жил в поселке, и вскоре Владимир был у него дома. Долго стучал в дверь. Крепким был сон у хозяев. Наконец за дверями послышался шум, и Владимир услышал голос Лагуты:
– Кто там?
– Это я, Иван Епифанович, Славин.
Дверь открылась, и перед Славиным в свете фонарика предстал Лагута. Он был в трусах, майке и сапогах. Лейтенант коротко сообщил ему о происшествии, Лагута сказал:
– Зайди в дом, подожди, пока я оденусь.
– Спасибо. Я буду во дворе. Ты собирайся.
Вскоре они, плотно укутавшись в плащ-накидки, тряслись в двуколке, медленно двигавшейся в темноте по лесной дороге. До лесопилки было четыре километра, и на дорогу ушел целый час.
Большая территория лесопильного завода освещалась тремя тусклыми электрическими лампочками, болтавшимися на ветру. У въезда работников милиции дожидался директор завода. Он взволнованно рассказывал:
– Понимаете, все это на моих глазах было. Приехал Мартов, у него последний рейс остался, развернулся и подал машину под погрузку. Залез один из рабочих в кузов, чтобы доски принимать, да как закричит и на землю чуть не кубарем скатился. Подскочили мы к нему, а на нем лица нет. Открывает рот, хочет что-то сказать и не может, только мычит и показывает рукой на кузов. Глянули мы туда – человек убитый лежит, голова разбита, лицо обезображено, смотреть жутко. Оказалось, что он был соломой прикрыт, а рабочий решил эту солому сбросить...
– Мартов где? – спросил Славин.
– В конторе. Его там мои люди охраняют.
– Что говорит?
– Делает вид, что сам только теперь узнал о трупе, юлит. Явно юлит, пьянтос несчастный!
Они вошли в небольшой домик. На стуле сидел Mapтов. По бокам была охрана. Лагута попросил охранников и директора выйти. После этого сотрудники уголовного розыска приступили к беседе.
Мартов, растерянный и подавленный, мял в руках видавшую виды кепку и твердил:
– Сам не могу понять, как он оказался в кузове. Никого я не подвозил, никто на дороге мне не голосовал. Черт знает что!
– А если не только черт здесь виноват? Возможно, Леонид, тебя память подводит? Не мог же труп сам к тебе в кузов залезть.
– Конечно, не мог... – согласился Мартов. – А может, так случилось: этот человек, когда, конечно, живой был, еще где-нибудь на подъеме вскочил ко мне в кузов и там концы отдал.
– И это с размозженной головой? – усмехнулся Славин и посмотрел на Лагуту. – Иван Епифанович, пусть он пока подумает, а мы осмотрим машину.
Работники уголовного розыска позвали из коридора двух рабочих, которые охраняли Мартова, а сами вместе с директором вышли на улицу. Холодный осенний дождь усилился. Лагута спросил:
– У вас здесь нет какого-нибудь помещения или хотя бы навеса, где машину Мартова можно от дождя спрятать?
– Есть навес, он в том конце, – и директор махнул рукой в противоположную от ворот сторону.
– Хорошо. Дайте мне водителя, мы отгоним туда машину.
Славин тронул Лагуту за рукав.
– Ты занимайся машиной, а я позабочусь о лошади.
Лошадь беспокойно топталась на месте, тревожно пофыркивала, а почуяв приближение Славина, тихонько заржала. Владимир отвязал от столба поводья и, взяв ее под уздцы, повел в ту сторону, где должен быть навес. Земля на территории лесопильного завода, разбитая колесами машин, была скользкой и липкой. Мимо Славина тихо проехал злополучный ЗИС. В свете его фар невдалеке осветился навес, там машина и остановилась. Вскоре к этому месту подошел и Славин. Отвел лошадь в дальний конец навеса, дал ей овса. К навесу вместе с директором подошла группа рабочих. Они включили свет. Лагута сказал сидевшему за рулем водителю, чтобы тот подогнал грузовик под лампочку, горевшую в центре. Теперь кузов освещался хорошо, и оперативники стали осматривать машину. Они сразу же увидели, что на погибшем не было одного ботинка. Лагута сказал:
– Похоже на автодорожное происшествие. Обычно при ударе машиной человек теряет обувь.
– Я тоже об этом подумал. Смотри, вот здесь, по-моему, и след протектора имеется.
– Переворачивать труп не будем. Позвоним в отделение, доложим о результатах осмотра и попросим выслать врача-эксперта.
Они обследовали весь кузов, затем кабину. Капитан даже под капот заглянул, но ничего интересного они для себя так и не нашли.
Мартова Славин застал в той же комнате. Владимир достал из планшетки, висевшей на ремне через плечо, несколько листов бумаги и приступил к допросу.
Мартов стоял на своем. Он то опускал голову на ладони, упершись локтями в колени, то смотрел прямо в глаза сотруднику милиции:
– Ей-богу, хоть убейте, но я ни в чем не виноват! Я не знаю, как оказался у меня в кузове убитый человек.
– Откуда вы ехали?
– Я отвез на второй лесосклад доски и сразу же вернулся обратно.
– Сколько туда километров?
– Сто десять. Я хотел сегодня загрузить машину и ехать к себе домой, переночевать и рано утром выехать в дорогу.
– С кем вы ехали назад?
– Один. Попутчиков не брал.
– Останавливались где-либо?
– Нет. Хотя, простите, останавливался. Пообедал в чайной на «пупе» и поехал дальше.
– На каком «пупе»? – не понял Славин.
Мартов впервые чуть заметно улыбнулся.
– Ах, да, я забыл, что вы недавно в наших краях. «Пупом» мы называем развилку пяти дорог. Три из них ведут прямо из леса, точнее с лесоразработок, и сходятся в одной точке у деревни Пасха, а, кроме этого, одна дорога идет в Кемерово, а другая – сюда, к Марьянску. Поэтому место, где сходятся все эти пять дорог, водители и назвали «пупом»... «пупом» земли.
– А кто вас видел в Пасхе?
– На «пупе»? – Мартов задумался. – В чайной, где я обедал, наверное, человек десять было. В лицо-то я многих знаю, но фамилий они мне своих не называли. Просто мы часто на «пупе» встречаемся, перекусим, перебросимся парой слов и разъедемся каждый по своей дороге. Хотя нет, простите, я видел Андрея Пудовкина. Да, да, я вспомнил, точно, там был Пудовкин, он сидел за соседним столиком.
– Кто такой Пудовкин?
– Он раньше у нас лес возил, а теперь работает где-то в другой организации.
– Машин было много у чайной?
– Наверное, не больше десятка. Когда я отъезжал, то их было приблизительно столько же, сколько и тогда, когда я подъезжал к чайной. Это же «пуп»: одни приезжают, другие уезжают.
– С кем вы сидели за одним столом в чайной?
– Так я же вам сказал: в лицо их знаю, а фамилии мне неизвестны.
В комнату вошел Лагута. Славин закончил допрос, позвал директора и попросил оставить Мартова в каком-нибудь свободном кабинете и организовать охрану.
Мартова увели, и оперативники остались одни. Лагута сказал:
– Я позвонил, раньше, чем к утру, не приедут, обещали привезти судмедэксперта. – Помолчал немного, а потом спросил: – Как ты думаешь, правду он говорит?
– Конечно, Мартов любит выпить, и от него что угодно можно ожидать. Но давай подумаем, зачем ему понадобилось завозить труп на территорию завода. Ведь даже дураку ясно, что при погрузке досок рабочие сразу же увидят труп. Мартов проехал огромное расстояние, и спрятать труп в тайге для него труда не составляло. Так что здесь много непонятного. Я считаю, что главное сейчас установить личность погибшего.
– Да, – согласился Лагута. – Я осмотрел его одежду, но, кроме вот этой накладной, в карманах больше ничего не было.
Он положил на стол накладную, но, что в ней написано, разобрать было почти невозможно. Это был второй экземпляр документа, загрязненный и промокший. Правда, на накладной довольно четко просматривались часть наименования организации и какой выписан товар. Ясно были напечатаны слова «валенки» и «резиновые сапоги». Этого было достаточно, чтобы установить организацию, выдавшую накладную.
Прежде чем расположиться на отдых в небольшом домике, который служил одновременно и общежитием для местных работников и гостиницей для приезжих, они еще раз позвонили в отделение и попросили дежурного дать телефонограмму во все хозяйства с просьбой, не откладывая сообщить в отделение милиции о всех пропавших мужчинах.
5
КАПИТАН КУПРЕЙЧИК
Дело по раскрытию нападения на одиноких престарелых супругов двигалось медленно. Оставшаяся в живых старушка ничего пояснить не могла.
В тот вечер она была в кухне. Вдруг открылась дверь, и через порог один за другим вбежали люди в масках.
Они не дали ей даже вскрикнуть. Заткнули рот кляпом, связали руки, ничего не говоря, вывели ее в сени и заперли в холодный и темный чулан. Чуть позже она слышала доносившиеся из комнаты непонятный шум и крики мужа. Это продолжалось не менее получаса, а затем все стихло. А еще через полчаса в сенях послышались шаги, хлопнула входная дверь, и наступила тишина.
Старушка поняла, что бандиты ушли, и начала ломиться в дверь. Она знала, что надеяться не на кого, потому что соседи к ним приходили редко, а муж, если он жив, наверняка сам нуждается в помощи, и ей надо выбираться из чулана самой.
И старушка, собравшись с силами, начала ногами выбивать дверь. Клямка не выдержала и отскочила. Женщина со связанными руками и кляпом во рту выскочила на улицу. Прохожие помогли ей освободиться, и она бросилась в дом. Муж ее лежал на полу мертвым...
Прибывшие сотрудники милиции увидели страшную картину. Все в доме было перевернуто вверх дном. В комнатах летали перья от распоротых ножами перин и подушек, лежали опрокинутые стулья, старый кожаный диван был разрезан.
Началась кропотливая, неспокойная и упорная работа по раскрытию преступления.
Прошло больше недели. В районе, который обслуживало отделение милиции, где начальником был майор Мочалов, случилось три аналогичных нападения, при которых один человек был убит и двое ранены. Во всех случаях преступники были в масках, сделанных из противогазов.
Дело усугублялось еще и тем, что в районе зачастились кражи из домов, а сутки назад был обворован хлебный магазин. Воры взяли крупную сумму денег, а магазин подожгли.
У Мочалова сотрудников было немного, и он очень обрадовался, когда в кабинет вошел дежурный и доложил, что к ним на помощь прибыли шестеро сотрудников. Майор приказал дежурному пригласить прибывших в кабинет.
Через минуту в кабинет один за другим вошли шестеро молодых людей в штатском. Один из них был двоюродный брат Мочалова – Купрейчик Алексей. Они радостно поздоровались, но разговаривать не стали, хотя и не виделись уже месяца три. Петр Петрович пригласил в кабинет своих сотрудников уголовного розыска и сразу же приступил к делу. Он создал три группы. Одна из них, которую возглавил Купрейчик, должна была заняться грабителями в противогазах, другая – теми, кто обворовывал квартиры, а третья – искать воров, совершивших кражу и поджог магазина.
Когда совещание закончилось, Петр Петрович попросил Купрейчика задержаться, а остальных отпустил.
– Ну как Надя? Ее я, пожалуй, более полугода не видел.
– Нормально. Работает все там же, в госпитале.
– Сыну уже скоро два года?
– Через четыре месяца. А как у тебя дела, Петр? Как Таня, дети?
– Тоже все нормально. Юля уже, считай, невеста – семнадцать. Ваня – тоже парень взрослый, оба учатся неплохо. Таня у меня в начальство выбилась, недавно завучем школы назначили.
Алексей неожиданно спохватился:
– Слушай, Петя, ты давно был у Славиных?
– В прошлом месяце вместе с Таней ходили к ним в гости.
– Ну и как они?
– Ничего. Живут в небольшой двухкомнатной квартирке, но ты об этом и сам знаешь. Обе работают. Анастасия Георгиевна – на автомобильном заводе. Женя – в трамвайном парке. Володя им пишет часто.
– Я слышал, что его после окончания школы в Сибирь работать направили.
– Да, в уголовном розыске работает. Дела у него неплохо идут.
– Сюда перебраться не хочет?
– Почему же не хочет? Хочет. Наверняка ждет не дождется.
В кабинет заглянул дежурный:
– Разрешите, товарищ майор?
– Да, слушаю.
– Опять нападение на одиноких стариков.
Мочалов вскочил с дивана.
– Это уже четвертый случай. – Он тут же приказал дежурному: – Остановите первую же проходящую мимо отделения машину, она доставит нас к месту происшествия. – Затем он взглянул на двоюродного брата: – Ну что, Леша, поехали?
– Конечно. Помоги мою группу собрать. Знакомиться буду с каждым по ходу дела.
Через несколько минут Мочалов, Купрейчик и еще шесть оперативных работников уголовного розыска тряслись в кузове грузовика. Ехать было недалеко, и вскоре они прибыли к небольшому бревенчатому домику, стоявшему в самом конце длинной немощеной улицы.
За огородом виднелось покрытое осенней травой поле, вдали – лес. У ворот пофыркивали две милицейские лошади. Во дворе к Мочалову подошел участковый уполномоченный старший лейтенант Ляховец.
– В этом доме, товарищ майор, живут одинокие старики. Хозяину около восьмидесяти, его жене – семьдесят пять. Около двух часов назад пришли трое мужчин. Их хозяйка заметила через окно, когда они шли по двору. В коридоре мужчины немного задержались, а когда вошли в дом, то старушка чуть в обморок не упала. У всех троих на лицах были маски. Я уточнил у нее. Очевидно, это были опять противогазы.
– Хозяева живы?
– Так точно. Преступники связали их и устроили в доме настоящий погром...
– Пойдем посмотрим, – прервал участкового Мочалов и шагнул мимо стоявшего по стойке «смирно» милиционера.
В комнате было сумрачно. На длинной деревянной лавке рядышком сидели насмерть перепуганные хозяева. Прежде чем начать беседу с ними, Мочалов распорядился остаться на месте Купрейчику и еще одному сотруднику, а остальным приказал опросить соседей. Майор сел рядом со стариком. Тот потирал недавно развязанные руки и чуть слышно стонал.
– Они били вас? – участливо спросил Мочалов.
– Били, руки выкручивали, за горло душили.
– Деньги требовали?
– Конечно, – как-то поспешно ответила старушка. Мочалову показалось, что она старается опередить старика.
Это почувствовал и Купрейчик. Он, обращаясь к Мочалову, предложил:
– Петр Петрович, может, пока ты с хозяйкой побеседуешь, а я с хозяином?
– Хорошо. Но где?
– А мы в кухне.
В кухне старик осторожно опустился на стул и рукой дотронулся до правого бока.
– Все болит. Они же меня ногами, как немцы в войну, били.
Капитан окинул взглядом кухню: куда бы присесть?
Подошел к табуретке, на которой стояло ведро с водой, поставил ведро на пол и сел на табурет.
– Как вас зовут?
– Троцак... Михаил Михайлович Троцак.
– Вы мне, Михаил Михайлович, расскажите все по порядку.
– А что тут рассказывать... – Дед замолчал на мгновение и отрешенно закончил мысль: – Все равно никого не найдете.
– Это почему же?
– Морды мы ихние не видели, даже одежки не запомнили, разглядеть не успели...
– Ну а голос ни у кого из них не показался вам знакомым?
– Голос нет... – И старик как-то странно осекся. Купрейчику снова показалось, что он хотел что-то добавить, но сдержался.
Капитан, внимательно глядя на хозяина, тихо сказал:
– Михаил Михайлович, по-моему, вы что-то недоговариваете, я же вижу. Скажите, что вас смущает, не стесняйтесь.
Они помолчали. Затем Купрейчик продолжал:
– Я же чувствую, что вы не все сказали. Мы уйдем, а вы будете мучиться, переживать, что утаили от нас что-то. Не забывайте, Михаил Михайлович, что эти преступники очень опасны и в любой момент могут напасть на других людей. Имейте в виду еще и то, что им не заказан путь и сюда. Придут опять к вам, что тогда? – Голос у Купрейчика стал более настойчивым. – Решайте, Михаил Михайлович. Сами же потом будете жалеть, что не были откровенны. Вы что, боитесь жены? Вас что-то смущает?
– А чего мне ее бояться? Если понадобится, то найду на нее управу.
Старик поднялся и решительно направился в комнату. Купрейчик пошел следом. Дед рывком открыл дверь и громко сказал:
– А ну, старая, выкладывай начистоту про крест, а то сам скажу. Чего нам бояться? Мы же с тобой не крали его!
Старуха от удивления чуть привстала и почему-то осталась в таком неудобном положении.
– Ты что, сдурел на старости лет? Чего языком мелешь?
– Рассказывай, говорю, Михеевна, а то сам начну. – Он вдруг сердито топнул ногой и грозно приказал: – Ты что, человеческого языка не понимаешь?
Хозяин для устрашения даже кулаки сжал, а Михеевна неожиданно выпрямилась и сунула старику прямо под нос кукиш:
– А фигу тебе через замочную скважину не хочется?
Работники милиции, не выдержав, громко расхохотались.
Старик сказал жене «дура» и повернулся к Купрейчику:
– Рехнулась глупая баба. Видать, мало воспитывал в молодые годы. Сам расскажу.
Он выждал немного, затем небрежно отстранил старуху от лавки и сел.
– Еще задолго до войны подарила мне мать золотой крест. Он ей по наследству достался. Был у нас когда-то в роду поп. Спрятали мы этот крест, решили на черный день припасти. А тут война началась, вскоре немец пришел. Решили мы крест держать на случай, если немцы нас арестовывать будут, чтобы откупиться. Но бог миловал, нас не тронули. В сорок втором у нас на квартире стал жить Вовка Корунов. То ли с плена бежал, то ли из тюрьмы немцы его выпустили, мы точно так и не узнали, умалчивал он об этом. Однажды ему каким-то образом удалось подслушать наш разговор со старухой о кресте. После этого начал я замечать, что в наших вещах кто-то постоянно роется. Чья это работа, гадать не надо было, кроме Корунова, делать это было некому, и мы предложили ему уйти от нас. Вовка перебрался на другую квартиру, и после этого мы его не видели. Однажды – это было уже в сорок четвертом, когда наши пришли, – возвратились мы со старухой с базара домой, а там – настоящий погром: все перевернуто, переворошено. Диву дались, кому понадобилось такой погром устраивать. Стоим и головы ломаем. А тут соседка приходит и говорит: «Видела я, как от вашего дома огородами уходил ваш бывший квартирант Вовка». Тут нам сразу все стало ясно: Вовка этот крест искал.
– В милицию сообщали? – спросил Купрейчик.
– Нет, боялись о кресте говорить.
Старик посмотрел на жену и сказал:
– А дальше ты рассказывай. – И он опять притопнул ногой. – И не ломайся мне тут, как в том девяностом, когда замуж выходила, говори!
Хозяйка смущенно молчала. Старик не выдержал:
– Говори. Не доводи меня до греха своими выкрутасами. Тут люди на службе находятся, ради тебя, старой дуры, сюда пришли, а ты еще из себя фигалку-пигалку строишь. Говори!
Хозяйка зло посмотрела на старика и, тяжело вздохнув, заговорила:
– Три дня назад старик к сапожнику пошел, а я вспомнила, что у нас керосин кончился. Взяла банку и пошла в керосиновую лавку. Прихожу туда, а Гришка Пултас – он керосином торгует и живет недалеко от нас – говорит мне: «Слушай, Михеевна, тут только что тобой и твоим стариком какой-то мужик интересовался. Я его где-то раньше видел, лицо знакомое, но вспомнить так и не могу. Спрашивал, живете ли вы одни или квартирантов держите. С полчаса как ушел».
Купила я керосину и домой пошла. Глядь, а недалеко от нашего дома, по другой стороне улицы, наш бывший квартирант в брезентовом плаще мне навстречу идет. Увидел меня, капюшон почти на глаза опустил и пошел дальше, словно меня не узнал. Екнуло у меня тогда сердце. Я быстрее домой бросилась. Но дома все в порядке оказалось, вскоре и старик пришел. Рассказала я ему, а он тогда сразу же и сказал, что Вовка наверняка на наш крест нацелился, и на всякий случай перепрятал его из дома в сарай.
– А вы у керосинщика не спрашивали, как был одет тот мужчина? – спросил Мочалов.
– Нет. Не подумала я тогда об этом.
Мочалов взглянул на хозяина:
– Ну, и что дальше?
Дед хмуро проговорил:
– Ну, а дальше, когда сегодня ворвались в дом эти супостаты, то сразу же и пытать начали, где крест.
– А вы что сказали?
– Сказал, что когда Красная Армия пришла, то на радостях сдали его государству.
– И они поверили вам?
– Да, мы же со стариком почуяли беду и условились между собой так говорить, – пояснила Михеевна и добавила: – Они же нас по разным комнатам враз растащили, а мы, получилось, в один голос сказали. Вот они поискали, поискали и, ничегошеньки не найдя, ушли.
– Ну а вашего бывшего квартиранта среди них не было?
– А кто его знает. На мордах маски напялены, поди разгляди.
Купрейчик спросил у хозяина:
– Михаил Михайлович, а вы среди этих троих, когда они разговаривали с вами и требовали отдать крест, голоса знакомого не слышали?
– В том-то и дело, мне послышалось, что тот, который старался говорить меньше других, был Вовка.
Мочалов оставил своих сотрудников продолжать делать осмотр места происшествия и допрашивать потерпевших, а сам вместе с Купрейчиком вышел во двор.
– Слушай, Леша, – предложил он, – давай поговорим с керосинщиком.
– Я тоже хотел тебе об этом сказать, пошли.
Они вышли на улицу и вскоре были у керосиновой лавки. Она размещалась в восстановленной кирпичной будке, которая, очевидно, до войны была небольшой подстанцией. Внутри было грязно, холодно и все пропитано запахом керосина.
В углу на самодельном табурете сидел старичок. Он подсчитывал выручку. Увидев входящих, сказал:
– Закрыто. Керосина уже нет.
Мочалов поздоровался и весело спросил:
– И для милиции ничего не осталось?
– А что милиция? Керосин не водка, незачем его ей оставлять.
Мочалов улыбнулся Купрейчику:
– Видишь, какой ядовитый хозяин? Даже на милицию злится.
– Да я не злюсь, керосина действительно у меня нет.
Он поднялся с табурета, и работники милиции увидели, что Пултас очень низенького роста, в огромных ватных штанах и валенках. Седые пучки волос смешно торчали в разные стороны.
Мочалов спросил старика:
– Не вспомните ли вы, как несколько дней назад сюда приходил мужчина и интересовался, кто из посторонних живет у Троцаков?
Старик сначала удивленно посмотрел на них, затем некоторое время молча соображал и только после этого ответил:
– Да, помню. Но я же об этом Михеевне говорил...
– Правильно, а она нам рассказала. Скажите, а раньше этого человека вы нигде не видели?
– Вы знаете, лицо мне его знакомо, а вот где я его видел – ума не приложу.
– А как он был одет?
– Вот это я помню. В плаще он был... брезентовом плаще, с капюшоном на спине.
Майор хотел напомнить Пултасу о квартиранте, но вовремя спохватился: «Не надо торопиться. Когда найдем Корунова, то, может быть, его придется старику на опознание предъявлять».
Вскоре он, шагая по мокрой от дождя и снега дороге, сказал Купрейчику:
– Ниточка есть. Так что давай, Леша, разматывай клубок дальше...
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?