Текст книги "За секунду до выстрела"
![](/books_files/covers/thumbs_240/za-sekundu-do-vystrela-3636.jpg)
Автор книги: Николай Чергинец
Жанр: Приключения: прочее, Приключения
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 31 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
6
ЛЕЙТЕНАНТ СЛАВИН
Вот уже четвертые сутки Славин мотается по таежным дорогам. Где на попутной машине, где на телеге, а где и просто пешком, он добирался от одного селения к другому, побывал в десятках организаций, но приблизиться к раскрытию преступления пока не смог.
Андрея Пудовкина он дождался на «пупе». Это был пожилой, низкого роста, круглолицый человек. Пудовкин сразу же вспомнил тот вечер, когда он видел в чайной Мартова. Кроме этого, он назвал еще пятерых водителей, которые тогда приезжали на «пуп».
Оперуполномоченный нашел их. Во время допросов расширился круг лиц, которые останавливались в тот вечер в чайной.
Сейчас лейтенант возвращался на «пуп», сегодня туда должны приехать трое нужных ему водителей. Буфетчица тетя Маша, увидев Славина, приветливо улыбнулась. Владимир знал, что ее зовут Елизавета Никитична. А тетей Машей звать ее стали после того, как ее так назвал один из остряков-водителей. И Елизавета Никитична смирилась: «Тетя Маша так тетя Маша, лишь бы план шел». И охотно отзывалась на свое новое имя.
Лейтенант уже несколько раз разговаривал с ней и, благодаря этой женщине, узнал привычки местных водителей. Владимир попросил стакан чаю и, выбрав момент, когда у прилавка никого не было, спросил:
– Ну как дела, Елизавета Никитична?
– Для меня дела, дорогой, – это план. На это не жалуюсь, а вот ваши дела таковы: я узнала, что, кроме наших машин, ну тех, которые обычно здесь стоят, в тот вечер была еще одна. Номера ее никто, конечно, не помнит. Шофер – молодой, здоровый парень. Я теперь вспомнила, что у него на правой руке татуировка. Он приехал чуть позже этого, как его...
– Мартова, – подсказал Славин.
– Да, да, Мартова, а уехал позже его. Он все время просил у меня бутылку водки, но водки в буфете уже не было, и его угостили водители, среди которых был Лукин. Я вам его называла. Он должен сегодня здесь появиться.
– А разговора не было, откуда тот новенький ехал или куда?
– Со мной он, конечно, об этом не говорил. Может, Лукин что вспомнит.
К прилавку подошел один из посетителей и весело попросил:
– Тетя Маша, дай мне с собой одну сургучную.
– Хватит тебе, Миша, смотри, уже глаза косые, а ты еще водки хочешь.
– Да ты не бойсь, тетя Маша, это на всякий случай, вдруг мотор в дороге забарахлит, а погода, сама видишь, если не замерзнешь, то воспаление легких запросто можно подхватить, а вот она, голубушка, может меня спасти от опасных последствий.
Буфетчица взглянула на работника милиции и с показным нежеланием отпустила бутылку водки. Славин сел за ближайший столик и начал пить уже остывший чай. Сегодня ему предстояло двинуться по третьей дороге, ведущей в тайгу. Тактика его была простой: не проезжать мимо ни одной деревни или поселка, ни одной делянки, где работали люди. Во что бы то ни стало надо установить личность погибшего. Новый водитель, о котором сказала буфетчица, тоже представлял интерес. Славин еще не знал, даже не догадывался, что неизвестный водитель может дать следствию, а уже в какой-то степени рассчитывал на него. В молодом сотруднике милиции начинала проявляться крайне необходимая каждому оперативнику черта – чутье...
В это время в зале появился сержант Симоха. Он был одет в гражданский костюм. Лавируя между столами, сержант подошел к Славину. И только когда Симоха отодвинул стул и сел, Славин увидел его.
– Андрей, откуда ты? Честное слово, с неба свалился!
– Не с неба, а с кузова грузовика. А приехал я, конечно, из Марьянска и привез тебе приветы от Алтынина, у которого, кстати, воспаление легких, и Лагуты. Он теперь не старший оперуполномоченный, а и.о. начальника милиции. Кроме того, я могу сказать тебе, кто такой погибший.
– Установили, кто он? – обрадовался Славин.
– Естественно, – авторитетно подтвердил Симоха. – Но сначала напои меня чаем, у тебя же здесь наверняка знакомая в буфете.
– Конечно, – и Славин повернулся к прилавку. – Тетя Маша, дайте, пожалуйста, еще стакан чаю.
Эта просьба вызвала оживление среди четырех мужчин, сидевших за столиком. Один из них не выдержал и громко сказал:
– Надо же, какие клиенты у тети Маши пошли. Стакан чаю требуют, как бутылку водки!
Мужчины засмеялись. А Славину вспомнилась война и тот вечер в партизанской землянке, когда командиры Тамков и Лапко заставляли его выпить спирт, чтобы он не заболел. В памяти всплыл и тот момент, когда ему, тяжелораненому, доктор дал самогона. Но тут же отогнал от себя воспоминания и, улыбаясь, посмотрел на смеющихся.
Тетя Маша принесла чай. Симоха выпил его и начал рассказывать:
– Вчера вечером позвонили с поселка Лебяжьего. У них пропал заведующий складом леспромхоза Литвин Николай Елизарович. Приметы полностью совпадают с приметами погибшего. Кстати, врачи подтвердили, что он погиб в результате автонаезда.
Славин вытащил из планшетки карту района.
– Говоришь – поселок Лебяжий? Так, где это он?.. Ага, вот! Я как раз собирался ехать сегодня по этой дороге. Это отсюда километров сорок будет. Дождусь шоферов и поеду туда. А как чувствует себя Егор Егорович?
– В больницу отвезли.
– Слушай, хочу спросить и забываю, почему он такие усы и бороду отпустил?
– А ты не знаешь?
– Нет. Поэтому и спрашиваю.
– Мы-то все знаем... Это было в девятнадцатом. Алтынин председателем ревкома тогда был. Бандиты подкараулили, когда в поселке осталось мало красноармейцев, и нагрянули. Сняли охрану, а Алтынина, тяжело раненного, в плен захватили. И как только ни пытали его: и огнем, и ножами, и палками, но ничего он не сказал. Повели его на обрыв, к реке, расстреливать, а он как был со связанными руками, так и сиганул в воду. Бандиты стали по краю обрыва и смотрят вниз, думают, что если вынырнет, то добьют. А в этот момент наши подоспели и шарахнули по ним. А Алтынин действительно вынырнул. Он хорошим пловцом был, не зря на Волге родился. Лицо ему пытками обезобразили, вот и отпустил бороду и усы.
– Ясно... Чувствуется, что человек он настоящий... – После небольшой паузы Славин спросил: – Ты куда сейчас?
– Назад в Марьянск. Найду попутную машину и – в отделение.
Симоха уехал, а Славин продолжал ждать. Первым приехал водитель по имени Сергей. Высокий и худой, он, когда входил в дверь, согнулся, казалось, вдвое.
– Тетя Маша, – крикнул он с порога, – давай есть! Я голоден, как волк.
Поспешно подойдя к прилавку и взяв тарелки с едой, он сел за столик Славина и стал есть. Владимир молча ждал. Наконец Сергей впервые взглянул на Славина. Владимир не стал терять ни минуты времени. Он предъявил ему красную книжечку, представился и спросил:
– Не помните, тринадцатого сентября вы были здесь?
– Тринадцатого? – переспросил водитель и задумался, высчитывая в уме график своего движения. – Да, был.
– А этого человека вы знаете? – оперативник предъявил фото Мартова.
Собеседник посмотрел на фото и уверенно сказал:
– Конечно, знаю. Это же Леонид. Я его здесь на «пупе» часто встречаю.
– Видели ли вы его в тот вечер?
Водитель опять на мгновение задумался, а затем уверенно ответил:
– Да, видел, в тот вечер я его последний раз видел и после этого не встречал.
– Он был один или с попутчиком?
– По-моему, один... да, точно один. Я вспомнил, когда он уезжал, то я по нужде во дворе был и видел, как Леонид со своим ЗИСом возился и матом на всю округу крыл. Двигатель никак не хотел заводиться, а рукояткой покрутить – не кашу манную есть. Я помню, подошел и крутнул, а он капот открыл и на газ нажимал.
– В кабине никого не было?
– Нет, никого. Когда мотор завелся, он сел за руль, я подошел к кабине, и мы простились, пожав друг другу руки.
Оставшись один, Славин задумался: «Получается странно: маршрут Мартова проходил совершенно по другой дороге, и из поселка Лебяжьего на нее не попасть. Можно предположить, что Литвин добрался до „пупа“ на попутной машине, здесь мог встретиться с Мартовым и вместе с ним уехать. Но ведь никто не видел здесь Литвина. Кто-кто, а буфетчица сразу бы заметила незнакомого человека».
Наконец появились второй, а через минуту и третий нужные ему водители. Оперуполномоченный не стал дожидаться, пока они пообедают, представился и попросил вместе выйти из чайной. Они тоже подтвердили, что видели в тот день в чайной Мартова. Когда Славин начал уточнять, какими маршрутами они ехали тринадцатого сентября, то оказалось, что один из них – Лунин – проезжал мимо Лебяжьего. Славин оживился:
– В каком часу в тот день вы приехали на «пуп»?
– Не помню, но дело было к вечеру.
– А когда проезжали мимо Лебяжьего, по дороге вам никто не голосовал?
– Нет, дорога вообще была безлюдной.
– Машин не было?
– И машин не видел. Хотя постойте... За Лебяжьим, где-то в километре в сторону от «пупа», я объезжал ЗИС-5, который стоял на обочине.
– Водителя не видели?
– Видел. Молодой, здоровый мужик. Я еще хотел остановиться, думал, машина сломалась, может, человеку помощь нужна, но водитель махнул мне рукой: проезжай, мол. Ну я и не затормозил. А потом минут через двадцать после того, как я приехал на «пуп» и пришел в чайную, смотрю, этот водитель тоже заходит туда. Он ко мне за столик присел. Просил он у тети Маши бутылку водки, но она объяснила, что водка кончилась. А на нашем столике стояла бутылка, мы его и угостили.
– Что он рассказывал о себе?
– А мы ничего не расспрашивали. Хотя нет, я спросил, куда он едет, он ответил, что в Кемерово.
– А кто раньше уехал: Мартов или этот водитель?
Лунин задумался, а затем уверенно сказал:
– Сначала Мартов уехал, он когда уходил, то меня по плечу хлопнул и сказал: «Пока!»
– Скажите, а этого водителя, который в Кемерово ехал, раньше вы никогда не встречали?
– Нет, видел впервые.
– Ничего подозрительного в его поведении не заметили?
– Был неразговорчив, но, может, человек чувствовал себя неловко среди людей, которые знали друг друга, а так ничего пояснить не могу.
– Обрисуйте мне его.
– Выше среднего роста, молодой, плотный...
– Татуировки не было?
– Татуировки? – переспросил водитель. – Постойте, была, честное слово, была... на правой руке у него что-то было нарисовано, а вот что, не помню. Да еще на носу у него шрам небольшой...
– Вы помните то место, где вы объезжали его машину недалеко от Лебяжьего?
– Помню.
– Тогда сделаем так: вы идите пообедайте, а затем давайте съездим туда. А отметку в путевом листе я сделаю.
– Я сейчас перехвачу что-нибудь и поедем.
Лунин быстрым шагом направился к дверям чайной, а Славин нетерпеливо зашагал по двору: «Осмотрю и зафиксирую место, где стояла автомашина, затем побываю в Лебяжьем. Надо добыть фото Литвина, ну а потом, наверное, придется ехать в Кемерово. Но как же все-таки убитый оказался в кузове машины Мартова?»
В душе Владимир уже начисто исключил причастность Мартова к убийству. И действительно, для чего Мартову надо было везти труп на лесопильный завод? Хотя полностью доверять Мартову было нельзя. Но в этой ситуации Славин верил ему.
Лунин появился минут через десять. Они сели в кабину старого «студебеккера», и тот, натужно гудя мотором, разбрызгивая воду и грязь в больших лужах, двинулся по лесной дороге. В кабине было очень шумно, и они ехали молча. Прошло больше часа, когда водитель сбавил скорость и прокричал:
– Где-то здесь. Давайте проедем до Лебяжьего, а затем развернемся, видите, какая дорога, даже развернуться нельзя.
Славин понимал, что водителю так будет легче восстановить в памяти место, где стоял грузовик из Кемерово. Через несколько минут они подъезжали к Лебяжьему. Здесь Славин еще ни разу не был и с интересом смотрел на большой поселок. Вдали за добротными бревенчатыми домами возвышались двух-, трех – и даже четырехэтажные каменные здания. Сразу же при въезде они развернулись на небольшой площади и поехали обратно. Лунин весь напрягся, боясь пропустить нужное место. Славин тоже напряженно ждал. Но вот Лунин остановил машину и уверенно сказал:
– Здесь стояла та машина. Когда я объезжал ее, то пришлось выбираться из колеи. Вот смотрите, даже сейчас виден след моего грузовика.
Славин вышел из машины и начал внимательно осматривать место, где стоял ЗИС. Вдруг он остановился и не поверил своим глазам: в жухлой траве лежал... ботинок. Точь-в-точь такой ботинок Славин видел на ноге погибшего. Он поднял находку и с благодарностью сказал Лунину:
– Вы не представляете, какую помощь оказали мне.
Оперативник исследовал придорожную траву, но больше ничего не обнаружил. Он составил акт об обнаружении ботинка, начертил схему, на которой отметил место, где, по словам Лунина, стоял ЗИС, и, поблагодарив шофера, отпустил его. Тот недоуменно спросил:
– А вы как же? Останетесь здесь один?
– Не волнуйтесь, я пройду пешком до Лебяжьего и там останусь на ночлег. Кстати, в кузове того грузовика бревен не было?
– Нет.
Лунин попрощался и уехал. А Славин стоял в глухом лесу, сразу ставшего тихим, чужим, и думал: «Скорее всего Литвин в этом месте попал под машину. Водитель не стал прятать его здесь, потому что мимо проехала машина Лунина и он мог запомнить номер. Поэтому преступник мог забрать погибшего с собой. Но почему труп оказался в кузове машины Мартова?»
Владимир знал, что в поселке проживает участковый уполномоченный. Он даже вспомнил высокого рыжего младшего лейтенанта, лицо которого почти полностью было покрыто веснушками. Его в отделении так и звали – «Рыжий». Славин несколько раз встречался с участковым на совещаниях, но фамилии его сейчас вспомнить не мог. Вечерело, и Владимир невольно ускорил шаг. В поселке он спросил, где живет участковый уполномоченный, и вскоре стоял у крепких дубовых ворот. Открыл калитку и оказался в просторном дворе. Его встретила миловидная женщина. Владимир представился и спросил, где хозяин. Женщина улыбнулась гостю и сказала:
– Да вы проходите, муж дома.
Славину было неудобно за свой вид: мокрая плащ-накидка, забрызганные грязью сапоги да еще в руках грязный ботинок. На шум голосов вышел из комнаты хозяин. Не прошло и пятнадцати минут, как Владимир, умытый, в больших валенках, которые заставил его обуть хозяин, беспокоившийся, что гость на холодном ветру мог простудиться, сидел за столом и ужинал. В это время хозяйка увела спать малышей. Славин удивился, что у такой молодой женщины уже шестеро детей.
Владимир ввел в курс дела участкового, а тот, в свою очередь, сказал, что это он сообщил в отделение милиции о пропаже заведующего складом.
– У него есть семья? – спросил Славин.
– Да, трое ребятишек, – глухо ответил участковый и спросил: – А может, он не погиб?
– Дай бы бог! Но чует мое сердце, что беда с ним случилась. Как вы думаете, откуда могла идти кемеровская машина?
– Тут поломать голову надо. Одно то, что, как вам сказал Лунин, у него в кузове не было бревен, говорит, что это не лесовоз. Дорога же здесь идет только до лесоразработок, дальше в такую пору на машине не проедешь. Я завтра с утра начну проверять, может, он к нам в поселок приезжал.
– Я и хотел об этом вас просить. Машина не иголка, ее должен был кто-то видеть... Но сначала сходим домой к Литвину, предъявим ботинок на опознание, попросим его фотографию. Если подтвердится, что это он, вам надо будет помочь родственникам съездить в Марьянск.
7
МАЙОР МОЧАЛОВ
Петр Петрович услышал легкий шум и сразу же проснулся. Татьяна Андреевна уже возилась у печи. Она всегда вставала раньше всех, стараясь успеть приготовить завтрак и самой не опоздать на работу.
Как правило, вместе с ней вставала и Юля, которую отец прозвал за это ранней пташкой. Вот и сейчас мать и дочь, тихо переговариваясь, возились в кухне.
Петр Петрович взглянул на часы – пять минут седьмого. Обычно он вставал в шесть тридцать. Петр Петрович вспомнил вчерашний разговор и подумал: «Юля права, ей уже семнадцать. А учится она в седьмом классе вместе с ребятами моложе ее». Вечером Юля сказала, что пойдет работать и будет учиться в вечерней школе. Мать сначала растерялась, но отец поддержал дочь, на том и порешили.
Петр Петрович задумался и не заметил, как в комнату вошла жена.
– Петя, пора.
– Я не сплю, Танюша.
Она села к нему на постель и тихо сказала:
– Ты не заметил, как наши дети выросли? Юля идет работать. Ванюша скоро отца догонит. – Она провела рукой по щеке мужа. – Как жизнь идет, годы словно на паровозе мчатся...
– Что сделаешь, жизнь есть жизнь, и имеет она свою постоянную закономерность – проходить, – грустно улыбнулся Петр Петрович и привлек к себе жену. – Но ты не горюй, у нас еще с тобой много времени впереди.
– Ой, пусти, Петь! Сейчас Юля войдет!
– Ладно, ладно, встаю. Вчера я получил ответ о полицае Юшевиче. Он, оказывается, в бегах, и его разыскивают. И еще... – Петр Петрович сделал паузу, обдумывая, говорить или нет жене еще об одной новости, но потом решился: – Я получил письмо, от кого ты думаешь?
Жена молча пожала плечами.
– От Миши Лукашевича.
– Что ты говоришь? – встрепенулась Татьяна Андреевна. – Ну и как он? Где живет?
– Я принес письмо домой, возьми в боковом кармане, в кителе, прочти.
Татьяна Андреевна с письмом в руках вышла в зал, где включила свет, и, с трудом скрывая охватившее ее волнение, стала читать: "Здравствуйте, дорогой Петр Петрович! Вы не представляете, как я обрадовался, получив Ваше письмо. Мне очень хочется узнать, как сложилась дальнейшая судьба тети Тани, Юли и Вани. После того, как мы чудом спаслись от смерти и расстались в лесу, я ничего о них, да и о вас, не слышал. Теперь знаю, что все вы живы, и очень рад. А я после тех страшных событий некоторое время жил у своих родственников, а затем попал в партизанский отряд. Когда пришли наши, я попросился на фронт. Мне сначала отказали, но когда я рассказал командиру дивизии о том, как немцы сожгли моих родителей и двух сестренок, как я спасся от смерти и что мне просто необходимо отомстить фашистам за них, то он взял меня к себе в дивизию. Воевал, был легко ранен. Имею три медали, в том числе «За отвагу». Сейчас я остался в армии, учусь. Хочу поступить в военное училище. Теперь о том, о чем вы спрашиваете меня. К сожалению, я не знаю, где сейчас находится полицай Юшевич. Я помню, что в нашей деревне практически осталось только два дома, не тронутые немцами, – это дома Мирейчика и Юшевича.
После войны, по-моему, в конце сорок пятого года, мне писали мои родственники, что Юшевич то ли ушел с немцами, то ли где-то скрывается в лесах, а его семья, так же как и родители Гришки Мирейчика, переехала жить в другую местность. Где они сейчас – не знаю. Вот все, что могу сообщить, отвечая на Ваше письмо. Если я что-нибудь узнаю, то обязательно напишу.
Ну, а как Вы? Конечно, работаете в милиции? Как Татьяна Андреевна, Ваня, Юля? Я Вас очень прошу, хоть изредка пишите мне. Честное слово, мне это очень нужно. Я бы очень попросил Татьяну Андреевну, Ваню, Юлю тоже писать мне. Как-никак, мы с ними побывали в когтях у смерти. Если мне приходится иногда рассказывать о том дне, то многие смотрят на меня с недоверием. Слава богу, что это все позади. Но, честное слово, я всегда буду помнить тот жуткий момент, я буду всегда помнить моего друга Толю Лозебнова. Ведь это он там, в горящем сарае, позвал нас на улицу, надеясь, что хотя бы кто-нибудь под огнем немецких автоматов выживет. Я часто думаю об этом..."
Дочитав письмо, Татьяна Андреевна бережно сложила его и обернулась к вошедшему в комнату мужу:
– Ты знаешь, Петя, я, так же как и Миша, часто вспоминаю Толю Лозебнова. Как он, этот четырнадцатилетний паренек, лучше всех нас сориентировался в той страшной обстановке и позвал людей под огонь автоматчиков с надеждой, что вдруг хоть кто-нибудь спасется. Ведь каждый шел на верную смерть ради того, чтобы хоть кто-нибудь спасся. И вот результат – четыре человеческие жизни спасены...
Глаза Татьяны Андреевны были полны слез. Петр Петрович обнял ее за плечи и тихо сказал:
– Успокойся, родная! Тебе надо меньше думать об этом.
– Да, да, я все понимаю. Петя, а можно я дам это письмо прочитать ребятам? Сегодня же мы напишем Мише письмо.
– Хорошо, хорошо. Ты только успокойся...
Пока в отделении Мочалов разбирался с поступившими материалами, давал указания по раскрытию преступлений, в отделе появился Купрейчик. Он зашел в кабинет и сказал:
– Повезло мне вчера. Шел мимо керосиновой лавки, смотрю – дверь открыта. Дай, думаю, зайду к Пултасу, может, еще что-нибудь сообщит. И сообщил. Во-первых, он вспомнил, что тот, кто интересовался стариками Троцаками, и есть их бывший квартирант. Во-вторых, этот насквозь пропитанный керосином старик сказал, что он видел Корунова у пивнушки, и уверен, что продавец пива, – Купрейчик заглянул в листок бумаги, – Мулер Лев Абрамович знает его, потому что однажды заметил их вместе возле пивнушки. Мулер и Корунов о чем-то разговаривали. Вскоре к ним подошла какая-то старуха, и Корунов ушел с ней.
– Ну, что ж, Леша, давай действуй дальше. Помогай, браток, видишь сам, сколько дел на мою голову свалилось.
– Не беспокойся, Петя, буду доводить до конца.
Мочалов давно знал привычку Алексея резко менять тему разговора. Вот и сейчас он сел на стул возле Петра и спросил:
– Петя, помнишь, ты мне рассказывал о враче, о Василеьской?
– Об Ольге Ильиничне? – Мочалов удивленно поднял на него глаза. – Конечно, помню.
– Где она сейчас?
– Не знаю, Леша. После того как мы с ней приехали в мои края, чтобы поклониться могиле моей жены и детей, и, к счастью, оказалось, что они живы, Оля сразу же ушла. Я искал ее тогда на железнодорожной станция и узнал, что она уехала на каком-то военном грузозике. Вот так и расстались мы с ней не простившись.
Мочалов замолчал на минуту, а потом, словно оправдываясь, сказал:
– Не ее вина и не моя, что так все сложилось. Ведь у Ольги все погибли... Трудная у нее судьба.
Купрейчик дотронулся рукой до плеча двоюродного брата:
– Извини, Петр. Может, я некстати с этим разговором. Но из твоих рассказов я понял, что Василевская любила тебя. И вот почему-то сегодня все это вспомнилось. Славин говорил, что она хороший человек. Возможно, еще когда-нибудь ты и встретишься с ней. В жизни все бывает.
– А зачем, Леша?
– Просто для того, чтобы пожать ей руку, узнать, как сложилась ее судьба.
Мочалов пожал плечами:
– Наверное, это не нужно теперь ни ей и ни мне. Мне бы очень хотелось, чтобы она была счастлива.
А Купрейчик снова сменил тему:
– Ладно, я пошел пить пиво и знакомиться с Мулером. – И он решительно направился к дверям...
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?