Читать книгу "Вздымая пыль"

– Это серьезно! Теперь обряд нужно проводить прямо на месте, а вы держите меня взаперти, – расстроился атраван.

– Кшатрап велел. Он зол на тебя. Говорят, ты склонял его к восстанию против шахиншаха Кавада, – сказал молодой стражник.

– Глупости и навет, – ответил атраван, – никогда я такого не говорил.

– Просто вы вчера маленько перебрали хаомы, – пояснил бывалый стражник, – и поцапались… А пока его милость Фаррашир не проспится, ничего тут не произойдет. Иначе бы колдунов еще вчера казнили.

Сверху послышались громкие голоса, крики, что-то гремело и лязгало. Потом кто-то громко и требовательно постучал в дверь.

– Ну что там еще? – Данишманд тяжело встал из-за стола, поднялся по ступеням к двери и отпер ее.

– Кто… – больше стражник ничего не успел сказать, потому что его грудь пронзило копье. Данишманд захрипел, взмахнул руками и скатился по лестнице на пол. Молодой стражник вскочил, вытягивая из ножен короткий меч, но в помещение уже входили вооруженные люди. Среди прочих вошедших выделялись суровые, бледные, бритые наголо юноши в красных складчатых юбках до пола и красных же накидках.

– Именем Мазды, эта крепость переходит трудовому народу! Сдай оружие, стражник! – громко и гулко возвестил самый высокий из красных. В отличие от других у него не было в руках оружия, и Агафокл решил, что именно долговязый убил Данишманда.

Артабан бросил меч на пол.

– Откройте темницы! – велел красный. У стражника сорвали с пояса связку с ключами и первой открыли дверь камеры, в которой сидел разговорчивый атраван. Тот быстро шагнул на свет, и греки увидели, что человек этот невысок ростом, лысоват и сутул. Он носил небольшую окладистую бородку и скромные, но хорошо ухоженные усы.

– Ну здравствуй, Митрашавар, давно не виделись, – человек стремительно выбросил вперед руку и потрепал высокого по щеке, – ты вырос.

– Учитель! – выдохнул юноша и опустился на колени. Вслед за ним на колени пали и все остальные, красные – стремительно, другие – медленно и неуклюже.

– Не стоит, друзья. Разве я мабед мабедан, разве я Священное Пламя, чтобы падать ниц? Лучше освободите вот этих ромеев. Я желаю говорить с ними.

Желание бывшего узника немедленно было исполнено.

– Радуйтесь, друзья! – мятежный атраван обратился к ним на языке Империи. – Меня зовут Маздак, сын Бамдада, и я хочу побольше узнать о вашем железном звере.

* * *

– Что-то вы приуныли, Семен Самуилович. Уверен, я допустил немало ошибок, когда склеивал ваш пространный труд во что-то удобочитаемое.

– Глумитесь, глумитесь, мне уже все равно, – Бельцер сделал большой глоток коньяка из пузатого бокала.

– Как мало, оказывается, нужно, чтобы все заусенцы истории сгладились, – продолжал развлекаться Семашко, также не забывая о коньяке, – слушайте, а может, вот эти ваши источники, на которые вы ссылаетесь, тоже взяли и бахнули чего-нибудь… вкусненького, а потом написали свои анналы, повести временных лет и прочую очень важную, э-э, литературу?

– Ничего нельзя исключать, – вздохнул Бельцер, и снова приложился к бокалу. – Если честно, я занялся античной историей как раз потому, что в ней есть свобода для трактовок, обусловленная скудностью справочных материалов. Правда, археологи порой преподносят нам сюрпризы.

– Иными словами, вы все-таки любите фантастику, а? Признайтесь, Бельцер! Не стройте из себя сноба.

– Честно говоря, да. Только не говорите на кафедре, а то…

– Вас съедят! Я знаю, – Семашко пробежался по клавишам. – Ну так что, пора нам замахнуться на Ктесифон? Представьте только, железные слоны замерли полукругом. Перед ними войско Маздака, дальше белые стены столицы! Я прямо вот слышу музыку из «Звездных войн». Имперский марш! Там, там, там, там тадам, там тадам!

– Выкрашенных в красный… – несколько невнятно пробормотал засыпающий Бельцер.

– Что вы сказали?

– Слоны должны быть красные. У Маздака на флаге был красный слон.

– Вот ведь зануда! И коньяком вас не проймешь! Итак, тридцать красных слонов замерли в ожидании…

* * *

Тридцать красных слонов замерли в ожидании. Их выстроили полукругом перед армией, собранной из крестьян и ремесленников. Во главе отрядов стояли ученые дипераны, а ныне – Искатели Истины. Их одежды цвета свежей крови развевал напоенный гарью ветер. Это были самые бесстрашные и свирепые бойцы народной армии Маздака. Далеко за спинами воинов из ворот Ктесифона выходило войско знати.

Вот на голове самого большого бронированного слона показался предводитель восстания. Его белые, летящие по ветру одежды резко контрастировали с красными телами механических чудовищ.

– Друзья! Боевые товарищи! Настало время для решающей битвы. Кшатра предала Мазду, предала священные законы наших предков! Они не уважают землю и тех, кто работает на ней. Я Маздак, сын Бамдада, говорю вам, грядет время Великого Очищения Огня! Давайте же вместе низвергнем дэвов обратно в ледяную бездну! Землю крестьянам! Храмы жрецам! Знание – диперанам! Во славу Мазды!

– Во славу Мазды! – грозно отозвалась армия.

* * *

– Маздак! Маздак! – катилось по рядам. Вот наконец он появился в сопровождении верного Митрашавара. За ним шли также другие командиры. Процессия остановилась у ног самого маленького из железных зверей, где Герон при помощи Агафокла раздавал последние указания вверенным ему людям.

– Ну что, Агафокл, друг мой, когда велишь выступать? – хитро улыбнулся Маздак, присел в походное кресло и приказал поставить еще одно для грека.

– Все готово, друг народа, можем выступать прямо сейчас, – поклонился Агафокл и занял предложенное сиденье.

– Отменно, отменно, – Маздак огладил бороду. – Но для начала, Митрашавар, дружочек, налей-ка нам хаомки. Вот-вот, так хорошо, а теперь, будь добр, реши вопрос с этими согдийскими диперанами. Сколько их там? Двадцать шесть? Выдай оружие, одежду и поставь в первый ряд, уж больно они свирепые. Ну все, все, ступай!

Он подождал, пока сподвижник удалится на достаточное расстояние, и пристально поглядел на Агафокла.

– Скажи мне, почтенный. Бывал ли ты раньше в нашей земле?

– Очень давно, друг народа.

– И звали тебя, должно быть, иначе?

– Время стирает имена.

– Мне ли не знать. Веришь ли, я начал забывать, как меня дразнили в детстве, – рассмеялся Маздак.

– Всего не упомнишь.

– Точно так. Но мне хотелось бы узнать, зачем ты вернулся.

– Это вышло случайно. Или почти случайно. Если честно, я и сам не знаю…

– Мы с тобой похожи, идем по миру, как слон, вздымая пыль. Но вот слон прошел, и пыль снова улеглась. Или нет? Гений твоего друга может изменить мир. И я не уверен, что хотел бы жить в нем. Я вижу своими глазами марширующие по полю железные механизмы. Что дальше? Летучие твари из металла? Чудовища, выдыхающие огонь? Знаешь, я люблю города. В них уютно, удобно, безопасно, много еды и развлечений. Но если мы научимся так легко разрушать их, разве кто-то захочет строить новые?

– У меня нет ответов, друг народа. Я лишь увидел возможность, идею и дал ей вырасти.

– Верно-верно, дареному слону в хобот не лезут, – Маздак бросил взгляд на железных зверей. – Не обижайся, но после битвы я велю разобрать их. Слишком много возможностей открывается здесь. Я не могу увидеть их все. А там, куда не может заглянуть служитель Мазды, правит Ариман.

* * *

Шум битвы давно стих. Только ветер пустыни пел свою тихую песню. Слон двигался все медленнее. Его большие ноги вязли в песке. Механизм внутри не справлялся с нагрузкой. Вот что-то хрустнуло, надломилось, и гигант мягко опустился на колени. Агафокл и Герон выбрались наружу.

Наступал стремительный вечер, над барханами загорелись ярчайшие из ранних звезд.

– Скоро станет холодно, нужно развести костер, – сказал Герон и полез в брюхо почившего гиганта за провизией и теплыми вещами. Агафокл между тем ходил вокруг и собирал сухую колючку.

Когда они наконец обустроили лагерь, было совсем темно.

– Маздак не будет нас преследовать, это понятно, – Герон насадил на стрелу кусок мяса и принялся поворачивать его над огнём. – А как насчет этих его красных диперан? «Именем Мазды и трудового народа реквизирую твою шахту!» – до сих пор в дрожь бросает.

– Нужно признать, что они действовали куда эффективнее Анастасия. За неполных два месяца мы собрали им тридцать зверей, – пожал плечами Агафокл, – и потом эти кшатрапы со своими причудами действительно отдалились от народа. Лучше скажи мне, будешь ли ты продолжать слоновью гонку?

– Нет, с меня довольно.

– Почему? Уверен, мы сможем найти достойного покупателя.

– Дело не в покупателе, просто… в этом деле нет доблести. Кстати, как это будет по-готски?

– Бог его знает. Никогда не говорил по-готски.

– Что? Так ты мне врал? Проходимец! Ты мне должен шляпу!

– Ладно-ладно, не кипятись, лучше скажи, не сможет ли кто-то повторить твою работу?

– Нет, не получится. Дело в том, что мерилом всех моих изобретений являюсь я сам. Длина моих пальцев, локтей, предплечий, вес жидкости, который я вытесняю. Им не воспроизвести всего этого даже по чертежам. Маздак говорил, что разберет слонов, но это не обязательно. Через неделю без должного присмотра они заржавеют и перестанут двигаться. Потом и вовсе начнут разрушаться.

– Ну а если попадется кто-то подобный тебе?

– Здесь я бессилен. Мне кажется, почтенный Агафокл, мне кажется, что нужно менять не слона, а того, кто в нем сидит. Такое не под силу обычному механику.

– Что верно, то верно, – Агафокл встал, потянулся, – смотри-ка какая большая сегодня луна! Светло, почти как днем. Эй, а это что такое?

Луна и правда была огромной. Она высветила барханы, каждый плавный извив, каждый оттиск ветра, следы змей и скорпионов. Совсем рядом с костром возвышался наполовину ушедший в песок постамент, а на нем – основания двух гигантских ног. Тела колосса нигде не было видно. Вероятно, его полностью поглотили пески.

Герон и Агафокл приблизились к постаменту. Каменный фасад окаймлял узор из странных картинок.

– Гляди-ка, здесь по-египетски! – Агафокл нахмурился. – Никогда он мне не давался, язык мумий!

– Здесь написано: «Я Озимандия! Могучий царь царей! Взгляните на плоды моих деяний». – перевёл Герон.

– Плоды деяний, – Агафокл наклонился и взял горсть песка, белого в лунном свете. Некоторое время он смотрел, как песчинки сочатся сквозь пальцы, а затем поднял голову к небу.