Текст книги "Императрица Елизавета Петровна. Ее недруги и фавориты"
![](/books_files/covers/thumbs_240/imperatrica-elizaveta-petrovna-ee-nedrugi-i-favority-182751.jpg)
Автор книги: Нина Соротокина
Жанр: История, Наука и Образование
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Александр Борисович Бутурлин
Это был вполне достойный выбор цесаревны Елизаветы. Сын капитана гвардии, Александр Бутурлин (1694–1767), в 1714 году в двадцатилетнем возрасте был записан солдатом также в гвардию, а в 1716 году поступил в Морскую академию. Академия была основана на базе переведенной в Петербург Московской навигацкой школы. Учился наш гардемарин хорошо, был сообразителен и боек, и в 1720 году Петр I взял его к себе в денщики. С этим званием Бутурлин и воевал рядом с царем, и орден за заслуги получил; кроме того, Петр использовал молодого человека для исполнения самых секретных поручений. Камергером принцессы Елизаветы он стал уже при Екатерине I, императрица хотела иметь при дочери надежного человека. Александр Борисович был на пятнадцать лет старше Елизаветы. Он не оставил ее в трудное время, и роман между ними вполне закономерен.
Елизавета, сославшись на усталость, отказалась ездить с царем Петром на охоту. Мысли ее были заняты любовью, не забывала она и Богу поклониться, замолить грехи. В последнем она не лукавила, всегда была очень религиозна. Здесь, в Подмосковье, она выработала в себе привычку дальних паломнических путешествий. От монастыря к монастырю, и все пешком, иногда до тридцати верст в день проходила. Бутурлин ее сопровождал, для услуг вместе с ней ходила всего одна горничная.
Интригу против Бутурлина, судя по запискам де Лирия, начал Иван Долгорукий. Он еще раньше упреждал испанского посланника, чтобы тот «не дружился» с камергером принцессы Елизаветы, потому что Бутурлин «ни на что не годится; что прежде он был с ним дружен, но, узнав, что это нехорошо, он оставил его». Каким-то боком в интриге были замешаны и обер-шталмейстер Ягужинский и Остерман. Далее де Лирия пишет: «Остерман сказал мне, что фаворит уведомил его обо всем, что он говорил со мной с глазу на глаз, и что они условились погубить Бутурлина, потому что очень опасно было оставлять его на таком месте, на котором он мог давать дурные советы государю». Очевидно, советы Бутурлина государю шли вразрез с теми, которые давал Петру сам Иван. Дело кончилось тем, что Бутурлина сослали в украинскую армию, и это на многие годы определило его дальнейшую карьеру.
Первый военный опыт Бутурлин получил, воюя с кавказцами, в 1735 году он уже смоленский губернатор, что не помешало ему повоевать с турками в армии Миниха. Победили турок, он опять в Смоленске. Анна Леопольдовна за военные заслуги произвела Бутурлина в генерал-кригс-комиссары и генерал-лейтенанты.
Власть сменилась, на троне Елизавета. Она не забыла своего любимца. О возобновлении прежних отношений не было и речи. Императрица назначила Бутурлина главным правителем Малороссии, но война со Швецией опять призвала его в армию. Бутурлин по-прежнему хорош собой, он хорошо образован, умеет внятно высказать свою мысль, дамы от него без ума. В 1742 году Бутурлин был назначен губернатором Москвы, теперь он сенатор и генерал-аншеф. В 1749 году Бутурлин был назначен подполковником лейб-гвардии Преображенского полка, это была высшая степень доверия. В преддверии Семилетней войны Александр Борисович получил маршальский жезл, теперь он обязан был присутствовать в заседании кабинета министров.
В Семилетней войне четыре главнокомандующих поочередно стояли во главе нашей армии, Бутурлин был последним и отнюдь не лучшим. Существует такая легенда. Перед отъездом в армию Александр Борисович явился во дворец отдать поклон государыне, присутствующий на приеме шестилетний Павел – будущий император – сказал пророческую фразу: «Петр Семенович поехал мир делать, и мира не сделал, а этот, конечно, ни мира, ни войны не сделает». Петр Семенович Салтыков, которого должен был сменить Бутурлин, был уже стар и болен. Война давно измотала государство, все жаждали мира, только бы половчее и повыгоднее выйти из этой бесконечной войны с Фридрихом Прусским. Но слова мальчика Павла оказались пророческими. Его военная слава оказалась дутой. Он был блестящим царедворцем, хорошим администратором, но руководить армией он не умел. Кроме того, ему было уже шестьдесят лет, а этот возраст учит осторожности. Свою откровенную трусость Бутурлин объяснял тем, что берег солдат. Императрица так и не дождалась победы от своего юношеского стародавнего любовника. Но графское достоинство в 1760 году он получил.
Петр III отозвал Бутурлина из армии и вновь назначил его генерал-губернатором Москвы. Умер он уже при Екатерине II. Императрица вознаградила его за заслуги перед отечеством грамотой, в которой перечислялись все его победы и заслуги, и шпагой, усыпанной бриллиантами. Умер Александр Борисович в возрасте семидесяти трех лет и похоронен в Петербурге на Лазаревском кладбище Александро-Невской лавры.
Семен Кириллович Нарышкин
Сведения о связи Елизаветы с Семеном Нарышкиным (1710–1775) поступают в основном из иностранных источников, имеется даже упоминание, что они состояли в браке. При дворе их действительно одно время называли женихом и невестой, но о том, что было венчание, документов нет.
Обер-гофмейстер императорского двора Нарышкин был близким человеком Елизавете. Они были ровесниками, родственниками. Нарышкин был очень хорош собой и считался первым щеголем в обеих столицах. Петр II невзлюбил Семена Кирилловича – может быть, приревновал к Елизавете. Во всяком случае, его выслали из России, но, слава богу, не в Сибирь, а всего лишь в Париж.
Почему-то во Франции Нарышкин носил фамилию Тенкин, жил очень широко, посещал модные салоны, пополнял образование. В период регентства Анны Леопольдовны он был назначен послом в Лондон (1740–1741). После восшествия на трон Елизаветы он вернулся в отечество, получил чин генерал-аншефа и был назначен гофмаршалом при дворе наследника престола (будущего Петра III). Потом он сменил статус, став егермейстером, то есть начальником царской охоты, – весьма лакомая должность при дворе. О богатстве его ходили легенды, ему завидовали. Во всем – в речах его, повадках, нарядах, образе жизни – чувствовался «французский шик». Когда Семен Кириллович разъезжал по городу, за каретой его бежали зеваки. Виданное ли дело, чтобы колеса между спиц были украшены зеркалами! И еще Нарышкин очень гордился своим крепостным театром, и было за что. Этот театр не раз посещала императрица Екатерина II.
Я бы назвала мужчин Елизаветы возлюбленными, да и не так уж их было много. В своих отношениях с сильной половиной человечества Елизавета никак не похожа на Екатерину Великую. Про молодость цесаревны пишут, закатив глаза: откровенный разврат. Если и «разврат», то вполне в духе эпохи. Гены играют, все это издержки молодости. Все годы после смерти матери Елизавета была занозой в теле и всем мешала. Незаконнорожденная! Замуж бы ее выдать, так не получается! Первый год правления Анны Иоанновны двор пребывал в Москве, а Елизавета удалилась в поселение под названием Александровская слобода. Когда-то здесь лютовал Иван Грозный. Почему Елизавета выбрала это место для проживания – неизвестно, может быть потому, что там находился знаменитый на всю Россию женский монастырь, в стенах которого были похоронены умершие в младенчестве сестры Петра Великого – Марфа и Феодосия. Конечно, матушка Петра I имела здесь собственное подворье, которое унаследовала Елизавета. Может быть, цесаревна решила скрыться здесь от дворцовой жизни; не исключено также, что ее привела сюда любовь к уроженцу этих мест прапорщику лейб– гвардии Семеновского полка Алексею Шубину.
Откуда мы «черпаем знания» о любовных похождениях Елизаветы? Во-первых, иностранные дипломаты с их отчетами, в которые собраны все дворцовые сплетни, а если с ответом не сходится, то ведь можно и присочинить – работа такая! Во-вторых, мемуары современников, хотя никто, как говорится, «свечку не держал». В Александровской слободе рядом с церковью во имя Захария и Елизаветы она построила себе летний деревянный дом, был у нее и зимний дом, оба на каменном фундаменте. «Дом, стоящий на окраине города и приобретший весьма дурную славу», – пишет Валишевский. А Елизавете было наплевать на эту «дурную славу». Она умела принимать жизнь такой, какая она есть, а потому, забыв царское происхождение, дружила с крестьянскими девушками, принимала участие в их играх, пела и водила хороводы, была в курсе их сердечных дел, сидела с ними за столом – запросто – и угощала пряниками и прочими сладостями. Любимым развлечением, как всегда, была верховая езда, она знала толк в лошадях. Зимой цесаревна каталась на коньках – рядом был пруд – и охотилась на зайцев. В большом лесу, что рядом с деревней Курганихой, принимала участие в травле волков. Рядом с домом она велела разбить большой сад, – словом, жила в свое удовольствие.
Из доклада прусского посланника Мардефельда своему государю Фридриху, вернее сказать, отчета, написанного звонко и велеречиво, мы знаем о любовной связи Елизаветы с работниками ее конюшни. Конюха звали Никита, из-за «подлого» происхождения фамилии он не имел. Следующий «развратник» – камер-паж Пимен Лялин. Упомянут также некий Ермолай Скворцов – сын другого кучера. Откуда Мардефельд получил эти сведения, бог весть, но князь Щербатов в своем сочинении тоже не обошел их вниманием. Эти сведения подтверждает последующая судьба упомянутых персонажей. С восшествием Елизаветы на трон Никита приобрел фамилию Возжинский, все трое получили дворянское звание, чин камергеров и богатые поместья. Так-то оно так, но и за верность и преданность можно награждать, тем более что преданными эти люди были в самое трудное для Елизаветы время. Впрочем, все знают, молодость – это время великих глупостей.
Алексей Шубин
Алексей Шубин (… – 1765) – это уже не глупость и не распущенность, там была любовь. Где-то проскальзывает, в письмах ли, в документах, может быть, что никого Елизавета не любила так, как красавца прапорщика Семеновского полка, умного, ласкового и верного. Елизавета не вела дневников, не любила писать писем, тем удивительнее, что время сохранило для нас стихи цесаревны, написанные возлюбленному:
Я не в своей мочи огнь утушить.
Сердцем болею, а чем пособить,
Что всегда разлучно и без тебя скучно.
Лучше б тя не знати, нежель так страдати всегда по тебе.
Вот такие теплые вирши. Французский посол д’Альон утверждал даже, что у них была дочь, которая позднее воспитывалась во дворце под видом дальней родственницы.
Любовь кончилась грустно. Анна узнала про эту связь и велела арестовать Алексея Шубина. Формально его обвинили в заговоре против императрицы, хотя никаких заговоров, кроме откровенной борьбы за власть верховников, вообще не было. Дальше допросы, тюрьма в Ревеле. Участие Шубина в заговоре так и не было доказано, но его все равно сослали в самый отдаленный район России – на Камчатку. К истории Алексея Шубина я еще вернусь.
Анна Иоанновна прожила со своим двором в Москве без малого два года, но потом твердо решила вернуться в Петербург. Существует легенда, что императрице был «дан знак». Императрица ехала в карете в подмосковное Измайлово, даже, кажется, задремала, и вдруг лошали встали как вкопанные. Оказывается, впереди была огромная яма, провал, может быть, сделанный кем-то намеренно. Анна не на шутку перепугалась. Москва ей враждебна! Вопрос о переезде был решен.
Двор уехал в Петербург, Елизавета не сразу последовала за ним, но когда она все-таки явилась в Северную столицу, то продолжила ту же отдельную от двора, бедную, скрытую от чужих глаз жизнь. По табельным дням, во время приемов иностранцев она сидела рядом с троном императрицы под балдахином, а в прочие дни старалась не попадаться лишний раз на глаза. Двор Анны Иоанновны был роскошен, долгое нищее бытование в Курляндии не прошло для нее даром. К. Щербатов пишет: «Женский пол обыкновенно более склонен к роскошам, чем мужской». Теперь императрица во всем придерживалась европейских образцов. Кристофор Марсден в свой книге «Северная Пальмира» не только оправдывает Анну, но считает ее расточительство достоинством: «Именно Анне Иоанновне в первую очередь петербургский двор обязан своим последующим великолепием… Конечно, дворы Елизаветы и Екатерины гораздо величественнее, при них было больше покровителей искусств и литературы, – но именно Анна создала по-настоящему европейский двор в России». В моду вошли бриллианты. По этикету нельзя было появляться на балу дважды в одном и том же платье. Предпочтительно было носить платья нежных тонов – желтые, салатовые, бледно-лиловые. Одежду рекомендовалось шить из дорогих тканей, например, из лионского шелка и парчи с золотой вышивкой.
Елизавета редко появлялась при дворе, но если и появлялась, то вела себя более чем скромно. Да, у нее нет средств на шикарные наряды, а потому она носит платья из белой тафты, подбитые черным гризетом. Можно представить, каким унижением это было для красавицы и модницы Елизаветы. Екатерина II в своих «Записках» вспоминает рассказ императрицы. Оказывается, та жила очень скромно, чтобы не влезть в долги и «тем не погубить своей души; если бы она умерла в то время, оставив после себя долги, то никто их не заплатил бы и ее душа пошла бы в ад; а этого она не хотела». Белая тафта с черным гризетом была откровенным вызовом двору.
Мардсен пишет: «Известно о званом вечере, на котором столы покрывал слой мха, в него были воткнуты цветы, словно растущие оттуда, – имитация берега торфяного болота; при этом ниже, чтобы можно было сидеть, располагался еще один слой мха. Такое оформление было создано для того, чтобы обед – обильный и дорогостоящий – выглядел как трапеза на природе». И еще: «Императрица обедала в гроте, обращенном к дорожке, который заканчивался фонтаном. От грота вдоль дорожки тянулся длинный стол, за которым сидело триста гостей. Гости предварительно тянули жребий, чтобы определить своих соседей за обедом. Навес из зеленого шелка закрывал стол от непогоды. Навес поддерживался спиралеобразными колоннами, увитыми живыми цветами. Каждая колонна подсвечивалась. Между колоннами, по обеим сторонам стола, стояли столики с серебряными блюдами и редким фарфором. После завершения обеда слуги очищали стол с изумительной быстротой, и под тем же навесом начинался бал». Что-то я не вижу в числе гостей цесаревну Елизавету.
Главным украшением любого праздника был фейерверк. Иногда он длился много дней подряд при огромном скоплении народа. Ракеты улетали на огромную высоту и там с грохотом взрывались разноцветными шарами. Запускали светящиеся колеса, огонь писал в небе вензеля, символы и аллегории. Размах этих длительных представлений поражал иностранцев, страшно представить, каких денег все это стоило. Иные ворчали – слишком шумно, а иногда опасно. Здесь они правы. На встрече 1737 года от фейерверка пострадала цесаревна Елизавета. Она стояла во дворце у окна и наблюдала за происходящим. Металлический осколок ракеты разбил стекло, осколки порезали ей лоб и кожу у правого глаза. Переполох поднялся страшный. По счастью, она отделалась маленьким шрамом.
Леди Рондо, жена английского посланника, в своих «Записках» описывает один из балов, на котором блистала Елизавета. Уж на праздник ей было что надеть! Бал был дан в честь приема китайских посланников. Тогда у нас только-только наметились дружественные отношения с Китаем. Очень модными были китайские лаки, шелк; находились энтузиасты, которые пытались в условиях России дома выращивать шелковичных червей, чтобы получить тончайшую нить. У китайцев на этом балу спросили, кто из присутствующих дам им больше всего нравится, кто всех красивей. Конечно, по этикету они должны были назвать императрицу, но они указали на Елизавету, назвав ее Звездой. Каково? И как после этого Анна могла относиться к своей нелюбимой кузине? Злоязычники прозвали Анну Иоанновну «царицей страшного зраку». Это, конечно, преувеличение. Она была крупной, толстой, грубой, но не уродливой, многие, в том числе леди Рондо, находили ее приятной. Но Елизавета была не просто соперницей в женских достоинствах, она была опасной претенденткой на трон. Все свое правление императрица панически боялась и Елизавету, и «чертушку» из Киля, ее племянника.
Анна Иоанновна придумала, как себя обезопасить. В 1730 году был основан лейб-гвардии Измайловский полк, состоящий в основном из иностранцев. На Шпалерной улице, недалеко от Смольного дома, где жила Елизавета, по ее приказу был расквартирован полк конной гвардии – для присмотра. Деревянный дворец Елизаветы назывался Смольным, потому что находился рядом со Смольным двором. Двор этот был основан еще Петром I, там варили смолу для нужд флота.
Недалеко от Смольного находились и казармы Преображенского полка. С этим полком Елизавету связывала память о ее великом отце – преображенцы оставались верны духу Петра I и свою верность преобразователю переносили и на дочь. Со временем это сыграло важнейшую роль в перевороте 1741 года.
Двор Елизаветы в Смольном доме был беден, но очень многочисленен: камер-юнкер, четыре камердинера, два фурьера, девять фрейлин, четыре гувернантки, еще музыканты, песенники, и огромное количество лакеев. Придворные звания Елизавета давала по своему усмотрению: Шубин назывался пажем, Лялин числился фурьером, будущий гофмаршал Сиверс варил кофе. В штате были и два брата Шуваловых – Петр и Александр, впоследствии они сделали блестящую карьеру. Но ни с чем не сравнимо возвышение камердинера Алексея Разумовского, Золушки мужеска пола, ближайшего Елизавете человека. Алексей Григорьевич Разумовский много раз будет упомянут в этой книге, сейчас я расскажу только о начале его карьеры.
Алексей Григорьевич Разумовский
Алексей Разумовский (1709–1771) появился в Петербурге в 1731 году. Виной тому в полной мере был случай. Федор Вишневский, вельможа двора Анны Иоанновны, был отправлен в Венгрию для закупки вина – «Токай» у нас тогда почитался весьма модным. На обратном пути в Петербург Вишневский остановился на ночлег в селе Лемеши Черниговской губернии. И надо же было ему поутру зайти в местный храм! Там он и услышал необычайный по красоте и силе голос. Ему представили обладателя баса, молодого красивого казака Алексея, сына Розума. Хорошие голоса тогда очень ценились, малороссы вообще славились своей музыкальностью. Вишневский взял Алексея с собой и устроил его певчим в императорскую капеллу. Там и услышала его Елизавета. Обладатель великолепного голоса поразил ее также своей красотой, и ей удалось устроить его при своем дворе.
Вот рассказ маркиза Шетарди, в 1742 году он был уже своим при дворе императрицы Елизаветы: «Некая Нарышкина, вышедшая с тех пор замуж, женщина, обладающая большими аппетитами и приятельница цесаревны Елизаветы, была поражена лицом Разумовского (это происходило в 1732 году), случайно попавшегося ей на глаза. Оно было действительно прекрасно. Он брюнет с черной, очень густой бородой, а черты его, хотя и несколько крупные, отличаются приятностью, свойственной тонкому лицу. Сложение его также характерно. Он высокого роста, широкоплеч, с нервными и сильными оконечностями, и если его облик и хранит еще остатки неуклюжести, свидетельствующей о его происхождении и воспитании, то эта неуклюжесть, может быть, и исчезнет при заботливости, с какой цесаревна его шлифует, заставляя его, невзирая на его тридцать два года, брать уроки танцев, всегда в ее присутствии, у француза, ставящего здесь балеты».
Теперь подробности. Отец Алексея Разумовского – реестровый казак Григорий Яковлевич – прозывался Розум, собственно, это была не фамилия, а кличка. Он часто любил говорить о себе: «Що то за голова, що то за Розум!» Был он человек тяжелый, скандальный и при этом горький пьяница. Судьба уравновесила его брак, наградив умной и приветливой женой Натальей Демьяновной. У них было шестеро детей: Даниил, Алексей, Кирилл, Агафья, Анна и Вера. Алексей родился 17 марта 1709 года. Отец был скор на расправу и поколачивал сына, однажды чуть не убил, запустив в голову его топор. Хроники пишут, что был он мальчиком способным, хотел учиться, и что грамоте учил его дьячок из соседнего села Чемер. А пока он пас общественное стадо да пел в церкви по праздничным дням. И из эдакой жизни попасть в Петербург, а потом встретиться с красавицей цесаревной, которая искренне в него влюбилась. Поистине сказочная судьба!
Правда, роскошный бас его в Петербурге потерял свой блеск, Разумовский уже не пел в хоре, но зато стал отличным бандуристом; в те времена была большая мода на малороссийскую музыку. Он также незаменимый человек при дворе цесаревны.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?