Читать книгу "12 призраков Москвы"

Роковая примерка

В тот день телеведущая Каролина приехала домой непривычно рано. Небо ещё не окрасилось в тона малинового мороженого и сияло ослепительной бирюзой. Девушка подумала, что нынешний теплый вечер – нежданный подарок, который она заслужила. Обычно телевизионная суета не отпускала её из Останкино до поздней ночи. Популярное ток-шоу Каролины Введенской «А что случилось?» записывали большим блоком, несколько передач сразу. Однако в этот раз приболел режиссёр, забарахлила аппаратура, и начальство решило перенести запись двух оставшихся шоу на завтра. Каролина этому неожиданно обрадовалась, хотя считалась в телекомпании неисправимым трудоголиком. Однако даже у металла иногда наступает усталость. Вот и Каролина устала в тот день чувствовать себя ломовой лошадью. Она подумала, что должна распорядиться нежданным подарком самым приятным образом, а именно: надеть шелковую прохладную пижаму, заказать домой роллы и фрукты в дорогой сети, налить бокальчик холодного рислинга – початая бутылка ждала в холодильнике – затем принять тёплый душ, включить очередную серию «Игры в кальмара» и сладко заснуть под неё. В конце концов, она давно мечтает просто выспаться. Каролина так устала за прошедшую неделю, что не чувствовала в себе сил ни болтать по телефону с подругой, ни, тем более, встречаться с любимым мужчиной Вадиком, точнее – Вадимом Геннадиевичем, её непосредственным начальником. Для свидания надо быть, как говорили молодые коллеги, «в ресурсе и в потоке». Нынче её ресурс оказался исчерпан, и теперь Каролине требовалось несколько часов на «подзарядку».

Телеведущая поставила машину на подземную стоянку в своем ЖК «Шанс Элизе» и поднялась в квартиру. Едва она успела заказать ужин, как позвонила портниха. Дескать, бирюзовый брючный костюм почти готов, желательно приехать на примерку сегодня же, только чуть позже, чтобы швея успела кое-что доделать. В общем, сговорились на 8 вечера, когда основных посетителей в ателье уже не будет.

Делать было нечего. Пришлось снова натянуть джинсы и футболку и убрать роллы, фрукты и вино в холодильник – до возвращения. Каролина решила, что поедет в ателье на метро. Ей вдруг захотелось прогуляться пешком по Центру, поглазеть на вечернюю Москву, может, даже заглянуть в ЦУМ. Не всё же за мониторами сидеть и под софитами париться! Впрочем, от работы в кадре она заряжалась, а вот совещания с начальством и «разбор полетов» после записи программы высасывали у неё всю энергию. Режиссёр Лёха говорил, что «иногда надо менять картинку перед глазами». Золотые слова!

В этом году весь июнь лили дожди, настоящее лето наступило поздно, и Каролина к концу месяца поняла, что у неё нет подходящего для теплой погоды «эфирного» наряда. Одеваться красиво, модно и дорого было частью профессии телеведущей. Конечно, в гардеробной что-то висело, но уже не столь актуальное, чтобы появляться в нём перед многомиллионной аудиторией. Можно было бы купить брендовую вещь в том же ЦУМе, но Каролина любила костюмы, сшитые на заказ по фигуре и снабженные какой-нибудь оригинальной деталью, например, вышивкой, чтобы никто не мог догадаться, из коллекции какого года её роскошная тряпочка.

Когда Каролина подошла к Дому моды на Кузнецком, все окна там были погашены, и лишь одно одиноко освещало квадратик тротуара. Телеведущая улыбнулась: её ждут!

Костюм сразу сел по фигуре, скрыв маленькие недостатки, о которых было известно лишь самой Каролине и её портнихе Джульетте.

Телеведущая покрутилась перед зеркалом, портниха сколола булавками лишние миллиметры на спинке, приколола рукава и подогнала брюки по росту.

– Красавица! – всплеснула Джульетта руками. – Буду теперь в телевизоре на вас любоваться. Божественно! Цвет такой же бирюзовый, как небо в моём Ереване! Через два дня можете забирать это чудо.

– Спасибо, Джульетта джан! Я пойду? Уже поздно, а я без машины. Решила в кои-то веки прокатиться в метро и по центру пройтись, чтобы не заморачиваться с автостоянкой. Вы тоже домой? – вежливо поинтересовалась Каролина.

– Идите–идите, – улыбнулась Джульетта. – мне ещё прибраться здесь надо, охранника предупредить, и всё такое. Когда костюм будет готов, позвоню. Думаю, дня через два, не позже.

Каролина вышла на Кузнецкий мост. Там уже не было праздных прохожих, как час назад, многие окна погасли, и улица не казалась такой нарядной и праздничной.

Каролина закурила и поискала глазами урну. Нету! Хорошо бы ещё выбросить пустую пластиковую бутылку. Она нырнула в соседнюю подворотню. Там уже было не так красиво, кое-где валялись жестяные банки, пакеты из-под чипсов и прочая мелкая тара, хотя в глубине двора темнел мусорный контейнер. Каролина сделала несколько шагов и...

Что-то похожее на скользкий чулок грубо сдавило ей шею. Телеведущая захрипела и медленно сползла на асфальт.

История вторая. Месть царевны Софьи

Любая новость в наше время живёт один день. В крайнем случае, два. Столько всего случается ежедневно в России и в мире, что долго держать в голове даже самую крупную сенсацию не получается. Мозг превращается в дуршлаг, через который постоянно втекает и вытекает информация. Ежедневно появляются новые сенсационные сообщения, в мире происходят нежданные повороты и перевороты – и вчерашняя информационная «бомба» наутро вытесняется на второй план, а вскоре и вовсе забывается. Люди устали от негативных новостей, вот и прячутся в свои хобби, как улитки в домики. Многие в наше время живут не своей жизнью, а жизнью раскрученных блогеров– с ними готовят тортики, дрессируют котиков, путешествуют, и учатся играть на укулеле. Блогеры становятся почти членами семьи, и барьер между реальностью и виртуальным миром постепенно стирается.

Через неделю никто из экскурсантов даже не вспомнил о несчастной телеведущей, задушенной чулком на Кузнецком, и, тем более, не сопоставил её смерть с местью мадам Жужу мальчишке-газетчику, которая случилась больше ста лет тому назад. Экскурсанты встретили Нелли возле выхода из метро «Спортивная» радостным гулом. Люди весело болтали, радовались тёплому летнему вечеру и предвкушали приятную прогулку. В этот раз – по Новодевичьему монастырю. Большинство из клиентов Нелли уже успели перезнакомиться на предыдущих экскурсиях и теперь легко находили темы для разговоров. Фёдор, распушив виртуальный «хвост», вышагивал этаким павлином между Анжелой и Кристиной. Пожалуй, он окончательно не решил, на которой из красавиц остановиться. Артём, оставшийся не у дел, внезапно решил подкатить к Нелли. Подскочив к киоску, где продавали кофе, купил два горячих напитка – один себе, второй для экскурсовода.

– Силь ву пле, мадам! – Артём церемонно поклонился и протянул Нелли картонный стаканчик с крышкой и торчащей соломинкой.

– В нашем классе был такой же подлиза! – шепнула Юля Филе. – Точно так же училку конфетами угощал, чтобы она ему тройку исправила.

– Ну и как, исправила? – спросил Филя, не особенно вслушиваясь в её щебет.

– Да, исправила. На двойку! – выпалила Юля и расхохоталась.

– Эх, в их возрасте нас тоже любая глупость веселила, – с грустью сказала Иветта Александровна и взглянула на Илью Израилевича с неожиданной нежностью. Тем, кто стоял рядом, стало ясно: этих двух симпатичных пенсионеров связывают не только общие воспоминания.

Между тем, у киоска разыгралась неожиданная мизансцена.

– Спасибо, сколько с меня? – спросила Нелли у Артёма, решив сразу же поставить непрошенного кавалера на место.

– Обижаете, Нелли Николаевна, – сказал Артём, глядя ей прямо в глаза, – я ведь от чистого сердца, мне приятно вас угостить – как экскурсовода и просто как красивую девушку.

– Ладно, проехали, мерси, – Нелли приняла из рук ухажёра стакан с заботливо пристроенной соломинкой, поправила микрофон и обратилась к группе

– Простите, друзья, я иногда буду прерывать рассказ и прихлебывать кофеёк, заботливо презентованный мне Артёмом.

– Да пожалуйста! – сказал Илларион, – вам можно всё. – Мы тут без вас о вас маленько перетёрли и пришли к выводу, что ваши экскурсии – самые крутые в Москве.

Нелли покраснела, похвала явно пришлась ей по душе. Между тем Илларион продолжал удивлять экскурсантов. В этот раз он нацепил бейсболку с текстом «Очень приятно, царь!» и футболку с репродукцией «Утра стрелецкой казни» Василия Сурикова. Похоже, «чудик» готовился, как обычно, «срезать» экскурсовода каким-нибудь дерзким вопросом «из другой оперы».

«Пусть себе резвятся. Это лучше, чем обсуждать убийство нечастной телеведущей, – подумала Нелли, – а то самые впечатлительные испугаются и перестанут ходить на мои экскурсии. Только не это! Я ещё за наушники для группы с долгами не расплатилась, и вообще... На музейную зарплату в Москве не проживешь, разве что на хлебе и воде…».

Убийство телеведущей не шло у Нелли из головы. Очень уж было похоже на то, как орудовал в начале прошлого века призрак мадам Жужу. В газетах писали, что у телеведущей из сумочки, по словам её матери, не пропало ничего ценного. Странно... В чем тогда была цель нападавшего? Когда-то Нелли читала, что маньяки испытывают во время убийства жертвы сильный оргазм. Что ж, Каролина была девушкой красивой, так что такое исключать нельзя. Нелли вздрогнула, отогнала страшные мысли и заставила себя улыбнуться экскурсантам. Затем раздала им наушники и быстрым шагом повела группу к Новодевичьему монастырю. Идти было всего минут десять, и вскоре монастырь XVI века предстал перед ними во всем своём великолепии. Белоснежные стены, башни с красным ажурным навершием, великолепная барочная колокольня, красно-белый Преображенский собор с золотыми маковками, купола величественного Смоленского собора... Луковицы церквей горели на солнце, великолепный архитектурный ансамбль отражался в пруду, словно волшебный град Китеж, и от всей этой красоты экскурсанты застыли на месте, выпав на несколько минут из суетливой реальности и прервав бессмысленную болтовню об искусственном интеллекте.

– Новодевичий монастырь был построен на Девичьем поле, – бойко начала Нелли рассказ, отточенный на многих экскурсиях. – Это место во времена Орды имело дурную славу. Здесь стояли стон и плач, русские люди прощались навеки. На Девичье поле привозили девушек со всей Руси. Самых красивых монголы забирали в гарем хана, а остальных угоняли в рабство.

– Вот сволочи! – не смолчала дама, увешанная золотом. В этот солнечный день она сменила брючный костюм на шелковое красное платье и эффектно выделялась среди летней, преимущественно бело-бежевой толпы экскурсантов. Нелли вспомнила, что решительную даму зовут Зинаида. «Золотая Зинаида», – прозвала она её про себя. Дама не унималась:

– Выходит, в то время мигранты тоже слишком много себе позволяли?!

Слова Зинаиды прозвучали неожиданно громко, и несколько экскурсантов обернулись в её сторону.

– Друзья, давайте вернемся в Средние века, – мягко попросила Нелли. Она решила не ступать на тонкий лёд национального вопроса и продолжала:

– Как мы помним из школьного курса, в 1380 году на Куликовом поле с монголами было покончено, и у московских князей появились другие неотложные задачи. Два столетия они собирали Русские земли из разрозненных княжеств. Наконец в XVI веке Василий Третий решил вернуть Руси Смоленск. Этот Ключ-город, открывавший на западе путь к Москве, несколько раз отходил к Литовскому княжеству. Русские войска взяли город-крепость лишь с третьей попытки.

– Смоленск наш! – восторженно завопил подросток Филипп, которому наскучило слушать экскурсовода.

– Филя, ну сколько можно! Дай послушать! – привычно одёрнула его подружка.

– Юль, уже и пошутить нельзя? У нас что, блин, прогулка на воздухе или лекция? Скажи, я прав?

Нелли, не обращая внимания на препирательства подростков, невозмутимо продолжала:

– В ознаменование победы над литовскими войсками и в честь обретения чудотворной иконы Смоленской Божией матери, Василий Третий решил основать Новодевичий монастырь. Самым старым собором монастыря стал Смоленский, он существует и поныне. Вы все, наверное, бывали в московском Кремле и, возможно, заметили, что Смоленский собор напоминает по архитектуре Успенский.

– Прикольно! – хохотнул Фёдор. – Выходит, в то время тоже плагиатом занимались? Типа делали пиратские копии?

– Копировать шедевры зодчим не запрещалось, – улыбнулась Нелли неожиданному сравнению. – Наоборот, архитекторы учились друг у друга. Итальянцы построили Московский кремль, скопировав стены и башни замков родной Тосканы. Не удивительно, что итальянец Алевиз Новый, возводивший Смоленский собор, перенял архитектурные особенности Успенского. Между прочим, с итальянцем работал русский зодчий Нестор. Как гласит летопись, он погиб во время строительства.

– Надо было соблюдать технику безопасности, – проворчал Илья Израилевич, одетый в этот солнечный день, как герои чеховских пьес – во что-то светлое и помято-льняное. Ко всему, о чем рассказывала Нелли, Илья Израилевич и его подруга Иветта Александровна относились критически, однако приходили на экскурсии снова и снова. В самом деле, где еще пенсионеры могут блеснуть эрудицией и срезать экскурсовода?

Мужчина между тем продолжал:

– Века идут, но ничего не меняется. Что тогда, что теперь – сплошные нарушения в ходе строительства, казнокрадство и коррупция. Узнаю Россию-матушку!

– Как же нам обойтись без вашего мнения? – ехидно спросила дама, которую Нелли с первого дня знакомства окрестила библиотекаршей, а в последствии оказалось, что она и врямь работает в библиотеке. Нелли вспомнила, что даму зовут Ариадна Иннокентьевна, «можно просто Ада Иннокентьевна». На этот раз дама была в легком летнем платье, выгодно подчеркивавшем стройную талию, но корни волос она так и не покрасила, да и старушечьи «ортопедические» босоножки прибавляли возраст. Впрочем, голос у Ады Иннокентьевны был молодой и звонкий:

– Давайте, друзья, не будем перебивать экскурсовода, а начнем наконец её слушать, – потребовала она тоном строгой учительницы. – Между прочим, мы платим деньги не за тем, чтобы выслушивать посторонние мнения.

– Вот именно! – поддержал даму компьютерщик Стас. – Лично я доверяю лишь мнению сертифицированного специалиста.

Нелли поблагодарила нежданных защитников кивком головы и продолжала:

– Насельницами Новодевичьего монастыря были дамы и девицы сплошь непростые – все царского, боярского, в крайнем случае, княжеского рода. К примеру, Иван Грозный отправил сюда вдову старшего сына Ивана, которого, согласно легенде, сам и убил тростью с набалдашником. Петр I спровадил туда же свою первую жену Евдокию Лопухину. Однако главной и самой знаменитой насельницей монастыря стала единокровная сестра Петра – царевна Софья. Семь лет она была регентшей при двух младших братьях – Ване и Петруше – и фактически сама управляла государством.

– Наверное. это было правильно. От мужчин у власти всегда одни неприятности – драки, войны и убийства друг друга. – подала голос реставратор Анжела. – Жаль, что Софья на троне не удержалась, может, тогда бы вся наша история по-другому пошла.

Нелли улыбнулась словам девушки и продолжала:

– Как известно, отец у них был общий, Алексей Михайлович, а матери разные. Мать Софьи и Ивана была из рода Милославских, а мать Петра – из семьи Нарышкиных. Между этими кланами шла непрестанная борьба за власть.

– Как обычно, бились разные башни Кремля, – съязвил Илларион, которого Нелли окрестила «непризнанный гений», а Филя и Юля между собой по-прежнему именовали «скуф» и «душнила». Нелли каждый раз с трудом сдерживалась, чтобы не назвать его Лариосиком, как в пьесе Булгакова «Дни Турбиных». Каждый раз этот тип норовил блеснуть эрудицией и найти в её рассказе хоть одну фактическую ошибку. Нелли уловила исходившие от Иллариона тревожные сигналы и перехватила инициативу:

– В итоге победили Нарышкины, и на троне воцарился Петр I, – сообщила она с таким торжеством, словно речь шла о подсчете голосов в Центризбиркоме в наше время.

– Ну и где здесь мистика? – недовольно спросила девушка с чёрно-зелёной «головкой селезня». Нелли вспомнила, что её зовут Кристина, что она приехала в Москву поступать в ГИТИС, а пока работает бариста в кафешке на Чистых прудах и ходит на экскурсии, чтобы лучше узнать столицу перед собеседованием, обязательным для абитуриентов театрального вуза.

– Да, как тут насчет призраков? – поддержал её Фёдор и подмигнул девушке.

– Погодите, друзья, не все сразу! – Нелли придала голосу профессиональную твёрдость. – Призраков, Фёдор, здесь более, чем достаточно. Мистики, Кристиночка, в монастырях хватает с избытком. Да и трагедий не меньше, чем в театре, куда вы так стремитесь попасть. Шекспир бы обзавидовался!

– Скажите, а где зодчие брали камень на строительство монастыря? – встряла с неожиданным вопросом реставратор Анжела.

В день знакомства она сообщила Нелли, что профессия у неё сидячая и очень кропотливая. Анжела реставрировала в музее стекло и фарфор, главным образом, старинные вазы. Она была из династии реставраторов, её отец Савва, по словам девушки, пользовался уважением в музейном сообществе, но ненавидел публичность. Анжеле нравилось ходить на экскурсии после рабочего дня, чтобы проветрить голову и размять ноги. Нелли отметила, что в отличие от типичных музейных сотрудниц, обычно не слишком следящих за модой, девушка одевается стильно и со вкусом, причём в дорогие бренды. Видимо, реставраторы неплохо зарабатывают, это оказалось для Нелли новостью. Впрочем, с фигурой Анжелы, да ещё в её молодом возрасте, что ни надень, всё будет отлично смотреться.

«Интересно, где эти девицы и их ухажер, то бишь, Фёдор, были в день убийства телеведущей? – ни с того, ни с сего подумала Нелли и тут же себя одёрнула. – Полная глупость, какие из них маньяки! С таким же успехом и меня можно заподозрить».

– Анжела Саввишна, если мы будем постоянно отвлекаться на мелкие вопросы, то никогда не закончим экскурсию, – сказала она с легким раздражением. Нелли ни за что не призналась бы, что вопрос девушки поставил её в тупик. В литературе, посвящённой истории Новодевичьего, ничего не говорилось о том, откуда привозили на Девичье поле строительные материалы. Вопрос повис в воздухе, а Нелли между тем продолжала:

– Пока Софья была у власти, она много сделала для монастыря. Благодаря ей здесь построили красивую надвратную церковь, заказали алтарь для Смоленского собора, сделали богатые вклады. Однако Софью подвели две банальные вещи: интриги и предатели.

– Кто бы сомневался! – проворчал Илларион. – В наше время предателей и интриганов тоже хватает. Вспомним хотя бы поход Пригожина на Москву. Ну чем не стрелецкий бунт?!...

На душнилу зашикали, он затих, и Нелли продолжала:

– Во время первого стрелецкого бунта Петр вместе с матерью укрылся в Троице-Сергиевой лавре. К нему туда подтянулись верные царевичу потешные полки. Главных бунтовщиков, князей Хованских, казнили прямо перед лаврой, им попросту отрубили головы. Вроде бы, всё затихло. Однако спокойствие было обманчивым. Стоило Петру лишь уехать...

– Как Горбачеву в Форос. – подал голос Илья Израилевич.

– Или Хрущеву в Крым, – дополнила сердечного друга Иветта.

– Петр уехал в Голландию, учиться корабельному делу, – продолжала Нелли, не реагируя на реплики пожилой пары. – Когда стрельцы в очередной раз попытались его свергнуть, прикрываясь именем Софьи, брат царевны не на шутку осерчал, примчался из-за границы и сразу же велел постричь мятежную сестру в монахини.

– Абьюз и самоуправство налицо! – прокомментировала Анжела. – Сколько веков мужчины в нашей стране были носителями мизогинии! Некоторые и сегодня являются её адептами.

– Адептами чего? – Фёдор до этого безуспешно пытался приобнять Анжелу, но внезапно отпрянул и уставился на неё с полнейшим изумлением.

– Презрением к женщинам, – пояснила Анжела. – Считают их во всём ниже себя. – В неравенстве гендеров корень всех наших отечественных бед! Между прочим, женщины способные на многое...

– Ну-ну, поработай в автосервисе, как я, потаскай трехпудовые железки, тогда признаю тебя равной! – хохотнул Фёдор. – Да в автомобиле почти каждая деталь больше тебя весит! Знаешь, я хоть и хозяин автосервиса, частенько всё делаю сам. Рук не хватает!

– Вот и обнимайся со своей деталью, а со мной нечего руки распускать, – обиделась Анжела и стукнула «абьюзера» по мускулистому предплечью. Артём одобрительно расхохотался. Между тем, Нелли продолжала:

– Пётр тоже презирал женщин и считал, что Россией должен управлять мужчина – продолжала Нелли. – Россия ведь женского рода, значит, нуждается в твёрдой мужской руке. Брат заточил Софью в караульное помещение с внутренней стороны монастырской стены, а не в Напрудную башню, как многие считают. Царевна Софья исчезла, а вместо неё на свет появилась монахиня Сусанна. Ей было запрещено покидать комнату, скорее похожую на тюремную камеру, чем на келью, и дозволено два раза в год, по великим церковным праздникам, встречаться с родными сестрами. Еду Сусанне подавала немая прислуга, а со своим духовником, тоже заключенным в этот монастырь, она могла лишь перестукиваться. Был ещё один пикантный момент. Братец распорядился, чтобы молодых и красивых караульных возле кельи монахини Сусанны не было. Боялся, как бы сестрица опять не замутила со стрельцами очередной заговор. Картину Ильи Репина «Царевна Софья» в Третьяковке, помните?

– Не очень, – призналась Кристина, другие промолчали, и Нелли решила напомнить группе содержание полотна:

– Разгневанная царевна стоит рядом с маленьким окошком. За этим окном, выходившим на пруд, Пётр велел поставить виселицы и повесить на них главных бунтовщиков. Нескольких – почти вплотную к Софьиной келье. Прислугу Софьи жестоко пытали, надеясь узнать о её роли в заговоре, но подтверждений тому, что она возглавляла мятеж, так и не нашли. Благодаря этому Петр сохранил сестре жизнь.

– А где похоронили Софью? – спросил постоянный участник группы. Всё изобличало в нём айтишника: очки, модная стрижка с небольшим хвостиком наверху, рваные джинсы и черная футболка с белым текстом. Нелли пригляделась и прочла: «А вы пробовали выключить и включить?». Из надписи выглядывала голова совы в очках – таких же, как у парня.

Нелли улыбнулась и похвалила экскурсанта:

– Очень правильный вопрос! Мы как раз подошли к главной теме нашей экскурсии – Вас, кажется, Стас зовут, молодой человек?

– Ну да, – буркнул парень. Нелли не удивилась его лапидарному ответу, она знала, что в айтишники обычно идут интроверты. Улыбнувшись Стасу, продолжала рассказывать:

– Софью похоронили в Смоленском соборе. Говорят, её призрак и в наши дни частенько мелькает в сквере вокруг пруда и пугает прохожих. Царевна так настрадалась при жизни, что даже после смерти её душа не может найти упокоения.

– Неужели полиция не в курсах? – удивилась Кристина. – Разве они не следят за порядком? Вы говорили, что несколько раз жулики воровали фигурки из композиции «Дорогу утятам» около пруда, и с тех пор внимание полиции к скверу усилилось.

– Полиция не всесильна, – неожиданно вступился за ментов Илларион. – Кроме утят в нашем городе полно других проблем.

– Хорошо, что вы напомнили про утят, Кристина! – перехватила инициативу Нелли и продолжала: – Эту симпатичную скульптурную композицию подарила российским детям Барбара Буш. После того, как одного украденного утёнка заменили другим, кражи прекратились. Полиция действительно стала чаще заходить в сквер у пруда, особенно по вечерам. Однако призраки, друзья, не подчиняются Уголовному кодексу. В тонких сферах действуют иные законы

– У меня вопрос: когда конкретно можно будет увидеть Софью? – спросила Зинаида и поправила массивную золотую серьгу. Нелли невольно улыбнулась. Комплекцией дама напоминала царевну Софью кисти Репина. Она была из тех экскурсантов, что хотят за свои денежки получить всё и сразу. На предыдущих экскурсиях Зинаида интересовалась историческими фактами с пылкостью неофита. Впрочем, её волновала, главным образом, стоимость в твердой валюте исторических зданий и драгоценностей. Дама не упускала возможность спросить Нелли, во сколько сегодня оценили бы на аукционах ту или иную древность. Нелли терпеливо отвечала, что предметы, имеющие историческое значение и возраст более 200 лет, бесценны.

– Не верю, у всего есть цена! – вспыхнула Зинаида. У некоторых москвичей, не скажу у кого, хранятся дома такие картины, за которые можно квартиру купить.

– Мы отклонились от темы нашей экскурсии, – миролюбиво сказала Нелли. – Итак, вернемся к царевне Софье, чей призрак регулярно появляется здесь в сумерках, – экскурсовод заговорила с Зинаидой терпеливо и чуть иронично, как с ребёнком. – Если встретите Софью, надо быстро сказать: «Вечная память тебе, царица-матушка, а братцу твоему – вечные муки!» – и призрак тут же исчезнет. Если замешкаетесь, Софья может задушить вас в объятиях.

– Прикольно! – обрадовался Филя и шутливо толкнул Юлю в бок: – Давай на выхах подгребём сюда часов в двенадцать. Может, повезёт, и мы увидим Софью. Вдруг она поможет нам вытянуть легкий билет на экзамене?! Сечёшь, Юляха, это будет кууул!

– Чего? – не понял Фёдор.

– Круто, вот чего! – наконец удостоила его ответом Юля.

– Молодые люди, призрак Софьи можно встретить не только здесь, а гораздо ближе к вашему универу, – улыбнулась Нелли.

– Неужели? Где же ещё слоняется Софья? – язвительно поинтересовался «непризнанный гений» Илларион. Похоже, он готовился разоблачить слова Нелли и подбирал для победного спича аргументы и факты.

– Вы удивитесь, но Софья иногда появляется в историческом центре города, недалеко от факультетов журналистики и Института Азии и Африки, входящего в состав МГУ, – сообщила Нелли.

– Не подскажете, где именно? – с ехидством поинтересовался Илья Израилевич. – Мы с Веточкой хорошо знаем этот район.

Иветта Александровна взглядом из-под тёмных очков поддержала спутника. В этот раз у неё на голове была трогательная панама с большими полями в стиле фильма «Раба любви».

Нелли проигнорировала ироничный тон пожилых экскурсантов и уточнила:

– Призрак Софьи не раз видели в подземном переходе под Манежной площадью. Разумеется, есть свидетели появления там этого фантома.

– Слушайте, какого лешего Софья шастает по подземному переходу? – рассмеялась Иветта. – Она же царевна, а не студентка МГУ. Вы просто страшную сказку братьев Гримм нам рассказываете, Нелли!

– Зачем нам в России братья Гримм, у нас для страшных историй свой сказочник есть, Александр Афанасьев, – улыбнулась Нелли и продолжила, таинственно понизив голос. – В основе этой легенды лежит отнюдь не сказка, а исторический факт. В Охотном ряду, на месте нынешней Государственной думы, находился дворец любовника Софьи – князя Василия Голицына. Говорили, что в то время его дом был чуть ли не самым красивым в Европе: московский роскошный ампир, мрамор и золото. Тогда же ходили слухи, что из Кремля к дворцу князя ведёт подземный ход, по которому Софья ходит ночью на свидания к женатому любовнику. Представьте себе: царевна в черном плаще, у неё в руке факел, а рядом – верный стрелец и самая преданная служанка. Ни дворец, ни, тем более, легендарный подземный ход до нашего времени не сохранились. Кстати сказать, дворец Голицына простоял аж до тридцатых годов прошлого века и был, увы, снесен вместе с церковью Параскевы Пятницы и другими историческими зданиями ради другого ампира – сталинского. Все мы знаем здание Госдумы и соседние с ним строения, на мой вкус, довольно мрачные. Вот и призраку Софьи там, наверное, не нравится. Говорят, она является вечерами прохожим в подземном переходе. Некоторые свидетели видели там фигуру в черном плаще с капюшоном. По их словам, царевна неожиданно выходит из стены, а потом стоит, почти с ней слившись, ждёт своего милого, чтобы отомстить ему. Между прочим, милый, то бишь, князь Василий Голицын, сам виноват. Он предал свою царственную любовницу. Когда Петр начал чинить расправу над стрельцами, князь укрылся в своей усадьбе и сделал вид, что знать не знает никакой Софьи. Ему повезло: родной брат Василия – Борис всегда был на стороне Нарышкиных и, разумеется, их наследника Петра. Благодаря заступничеству брата, Василий отделался сравнительно мягким наказанием. Его не повесили перед окном Софьиной кельи, как других мятежников, не растерзали, как главу Стрелецкого приказа Федора Шакловитого, интриговавшего на стороне Софьи, не обезглавили, как князей Хованских... Василия Голицина «всего лишь» лишили звания боярина и сослали с семьей в Архангельскую губернию, где он и умер через несколько лет. Возможно, призрак Софьи до сих пор ищет коварного князя, чтобы поквитаться с ним.

– Надо как-нибудь постоять в том переходе в засаде, – усмехнулся Илларион. – Авось повезет, и Софью встретим!

– Ночью вы скорее там маньяка увидите, Илларион, – сказала Нелли и осеклась. Она передернула плечами, словно пытаясь согреться.

– Знаете, я реставратор и хорошо знаю свойства материалов. – нарушила звенящую тишину Анжела. Она поправила на голове затейливо повязанную шёлковую косынку и продолжала:

-В то, что призрак может преследовать прохожих наверху, я еще готова поверить, но как он попадает в подземный переход? Неужели сквозь бетонную стену?

– Как-то, наверное, попадает, коль скоро его там видели. – загадочно улыбнулась Нелли. – Считается, что призраки могут проходить сквозь стены.

– Ох, Нелли, вы ещё про спиритизм нам расскажите! – усмехнулся Илларион и отхлебнул из бутылки морс. Несколько красных капель упали на его когда-то белую футболку, и Нелли внезапно поёжилась, вспомнив кадр из телика: кровь телеведущей Каролины на её белом свитере...

Между тем Илларион невозмутимо смахнул капли с футболки, вытер кроваво-красное пятнышко на груди влажной салфеткой и продолжал:

– В начале двадцатого века было модно вертеть столы и вызывать духов. Все прогрессивные писатели в то время высмеивали и осуждали это мракобесие – от Льва Толстого до Михаила Булгакова.

Нелли улыбнулась и продолжала:

– При чем тут спиритизм? Призраки всегда являются сами, без всякого приглашения. Может, вы и в призраки князей Хованских не верите? Их обезглавили по приказу Софьи, чтобы впредь не подбивали на бунт старообрядцев. Говорят, до сих пор эти отечственные всадники без головы появляются в сумерках на Ярославском шоссе. В одном и том же месте, где постоянно случаются аварии. Представьте себе ужас водителей: из мрака выходят два человека в старинных кафтанах, снимают шапки и…

– И что? – пискнула Юля, заметно побледнев.

– А то, что шапки они снимают вместе с головами! Водители от ужаса бросают руль и врезаются в столб.