Читать книгу "12 призраков Москвы"

Конец архитектора

Аристарх Бернини слыл среди друзей счастливчиком. Родился, как говорится, с золотой ложкой во рту. Дорогие игрушки и новейший велик в детстве, знаменитая в городе школа в юности. Словом, у Ариса с ранних лет всё было самое лучшее. Другие дети смотрели на богатенького мальчика с завистью, порой смахивавшей на ненависть, однако все до единого мечтали попасть к нему в друзья. Дружить с Арисом было престижно. Родители малышей, посещавших, как и Аристарх, частный детский сад «Маленький принц», в свою очередь мечтали сблизиться с одной из самых влиятельных семей города. Отец Ариса, Михаил Берковский, был большой шишкой – главным архитектором Краснодара и членом Законодательного собрания Краснодарского края – словом, уважаемым в городе и весьма обеспеченным человеком. Сейчас его бы назвали местной элитой. В южных регионах, даже если исключить Кавказ, должности и звания всегда значили больше, чем в двух столицах, где подобных знаменитостей – как ягод в кубанских садах.

У отца Ариса было всё: деньги, связи, ресурсы, а главное – умение всем этим правильно распорядиться. Мальчика с детства готовили к карьере архитектора. Отец мечтал стать основателем архитектурной династии и делал для этого всё, что было в его силах. Михаил Михайлович понимал: связи-связями, но надо приучать наследника к систематическому труду с пелёнок. Арис целых семь лет послушно таскал огромную папку с рисунками в художку, прилежно занимался с репетиторами по основным предметам и в итоге легко поступил в знаменитый МАРХИ – Московский архитектурный институт.

Отец назвал сына странным именем Аристарх в честь любимого художника Аристарха Лентулова. Михал Михалыч посчитал, что архитектора с таким именем заказчики запомнят сразу. Между прочим, необычное имя для творческого человека всегда имело значение. В России до сих пор помнят итальянцев, построивших Московский Кремль по образцу замка Сфорцо в Милане. Скажешь: «Алевиз» – и сразу у людей, не чуждых архитектуре, возникает в памяти Алевиз Фрязин, один из архитекторов Кремля. Произнесешь: «Аристотель» – и любой зодчий подумает не о древнегреческом философе, а об Аристотеле Фиораванти, построившем Успенский собор там же, в Кремле. Назовёшь имя «Огюст», и тут же искусствоведу или историку придет на память Огюст Монферран, воплотивший свой грандиозный замысел в Исаакиевский собор в Санкт-Петербурге. Одним словом, Михал Михалычу очень хотелось, чтобы у позднего ребёнка (Арис появился на свет, когда отцу стукнуло сорок пять) было особенное имя. Когда мать младенца прочла в какой-то брошюрке, что Аристарх по-гречески означает «предводитель лучших», это окончательно решило в семье вопрос с именем.

Арис учился в трудном вузе играючи – во-первых, сказывались способности, унаследованные от отца. а, во-вторых, воспитанная с детства привычка много трудиться. Однако главную роль для его успешной карьеры сыграли большие амбиции – видимо, они передались мальчику с отцовскими генами. Аристарх с первого курса мечтал поступить в лучшее архитектурное бюро столицы, участвовать в амбициозных проектах и, разумеется, получать за труды достойную плату. Когда карьера пошла в гору и молодым архитектором заинтересовались серьезные строительные фирмы, Арис впервые принял самостоятельное решение, не посоветовавшись с отцом. Он захотел сменить фамилию. Берковский звучало как-то обыденно и намекало на еврейское происхождение. То ли дело Бернини! Скульптор с такой фамилией украсил в семнадцатом веке своими фонтанами и памятниками пол Рима. В этом он был схож с Церетели, наводнившим через триста лет Москву огромными статуями. Одним словом, Арис решил, что заказчики такую необычную фамилию не забудут, к тому же продвинутым в архитектуре людям она многое скажет. Главное, завистники не станут постоянно намекать, что успехами в столь молодые годы он обязан не себе, а отцу, точнее, его деньгам и связям.

Михал Михалыч поначалу обиделся: мол, сын предал род, не ценит имя и заслуги отца, ну и всё в таком же духе. Фамилия Бернини Берковского-старшего тоже покоробила: слишком уж претенциозно и пафосно она звучит. Любой скульптор или архитектор, заслышав её, усмехнётся: ну-ну, мол, показывай, Бернини, очередной «шедевр». Кроме того, Берковский-старший не любил барокко, излюбленный стиль Бернини. Михал Михалыч считал, что работы Бернини явно уступают шедеврам Возрождения, вышедшим из-под резца того же Микеланджело. Однако отец вскоре убедился: наследник стартовал в столице почти без разбега и стремительно пошёл на взлёт. Пришлось поневоле смириться с его экстравагантным решением. Пускай династии Берковских не случится, зато его мальчик обещает стать успешным архитектором. Если он попадёт в Википедию, там всё равно появится фамилия отца. Бернини – это ведь практически псевдоним – так принято у творческих людей, например, у писателей и актёров. В общем, почему бы и нет?

«В конце концов, у меня всё лучшее в прошлом, рассуждал Михал Михалыч, я уже достиг пенсионного возраста, хоть и продолжаю работать. А у моего мальчика всё впереди».

Михал Михалыч работал уже не столь энергично, как раньше. Он понимал: скоро в крае сменится губернатор, и новая метла, как говорится, начнет мести по-новому. Хочешь – не хочешь, придётся на пенсию уходить. Заартачишься – чего доброго, домой с обыском придут. Возьми в наши дни любого, кто давно близок к власти – много чего интересного откопаешь. Сыну жить и работать дальше, не стоит ему мешать. Короче, пусть будет Бернини. Так даже лучше... и безопаснее. Имя мальчику они с женой дали звонкое, чтобы запоминалось сходу, ну, а фамилия... Бог с ней, с фамилией, пускай носит какую хочет, лишь бы хорошо зарабатывал и родителей не забывал.

Аристарх Бернини довольно быстро стал известен в кругу столичных зодчих. Его то и дело приглашали участвовать в конкурсах молодых архитекторов, и он всё чаще занимал в них призовые места. Через десять лет, набравшись опыта, Аристарх ушёл из строительной компании и создал собственное архитектурное бюро «Дом мечты». Заказать у Аристарха Бернини проект загородного дома было престижно и, конечно, дорого, однако заказчиков хватало. Аристарх купил для семьи просторную квартиру в новом ЖК на Якиманке и стал задумываться о строительстве собственного загородного дома. У них уже было двое наследников, и жена постоянно намекала: мол, детям нужен свежий воздух, ягоды – прямо с куста, а клубника – с грядки. Да и самому приятно отдохнуть летом в гамаке в тени деревьев. Пока же приходилось за немалые деньги арендовать на лето дачу. Аристарх всё чаще думал: хорошо бы построить дом, отселить семью за город и навещать по выходным, а самому работать в Москве без помех и… Словом, вести в городе прежнюю холостую жизнь, по которой он порой скучал. Ясное дело, недостатка в молодых симпатичных девушках, желавших скрасить одиночество успешного и не старого ещё мужчины не наблюдалось.

В тот день архитектор Бернини возвращался домой в отличном настроении. На вернисаже в одной из частных галерей он встретил троих однокашников из МАРХИ. Выпили водочки, поговорили за жизнь, похвастались достижениями. Карьера у Аристарха оказалась самой успешной. По глазам коллег он видел, что те ему завидуют. Пусть завидуют, то ли еще будет! Богатых заказчиков в столице хватает, а у него в голове столько классных идей! Только успевай поражать смелыми проектами столичную элитку!

Бернини вошел в подъезд, поздоровался с консьержкой и направился к лифту. Войдя в кабину, он почувствовал, как чья-то цепкая и сильная рука сжала ему горло и резко затянула на шее узел шёлкового платка. Архитектор захрипел и неуклюже грохнулся на пол. Он отключился и уже не видел, что лифт остановился на последнем этаже. Фигура в чёрном худи выскочила наружу и ринулась вниз по чёрной лестнице.

Ничего не ясно

Когда Нелли прочитала сообщение в криминальной хронике про смерть архитектора, «вечер перестал быть томным», как любят нынче изъясняться популярные блогеры. Страх, гнев и тревога охватили её от макушки до пяток. Взрывоопасный коктейль требовал выхода, и Нелли принялась яростно тереть чистый пол, который вымыла вчера, а заодно (чего уж мелочиться!) стала драить унитаз и раковину в кухне. Упахавшись вусмерть, плюхнулась в кухне перед компьютером и попыталась смотреть любимый сериал, однако вскоре заметила, что не следит за сюжетом. Нелли выключила компьютер и попробовала сосредоточиться. Она решила вспомнить малейшие детали последней экскурсии, буквально по минутам. В результате настроение вместе с самооценкой упали до нулевой отметки. Оказалось, ничего необычного она в тот день не заметила. Кошке Алиске тут же передалось мрачное состояние хозяйки. Она не стала запрыгивать к ней на колени и громко мурлыкать, как обычно, а тихонько улеглась в углу дивана, свернувшись тугим клубком и сочувственно поглядывая на Нелли, поскольку та с каждой минутой становилась всё мрачнее и мрачнее. Нелли наконец убедилась: трёх случайных совпадений не бывает. Кто-то решил воспользоваться её экскурсиями и цинично выбрал место для очередного убийства именно в тех местах, о которых она рассказывала. Двух мнений быть не может: серийный убийца – один из её экскурсантов. Осталось понять – кто?

Нелли снова и снова перебирала в памяти имена, но каждый раз с гневом отметала очередную версию. Никто из перечисленных персонажей не годился на роль маньяка, хоть ты тресни. Список экскурсантов вытанцовывался забавный. Нелли невольно улыбнулась открытию: получился своего рода срез тонкого слоя общества, посещающего подобные мероприятия. В ней проснулся учёный, предпочитавший всё систематизировать. Итак, что она имела. Две девушки, Кристина и Анжела, юные и прекрасные. Подкатывавший к обеим одновременно незатейливый парень Фёдор, владелец автосервиса. Она как-то полюбопытствовала, почему Федя ходит на экскурсии «Мистическая москва». Дескать, где машины, а где архитетурные стили и мистические истории. Фёдор признался, что ещё в школе заинтересовался историей Москвы, и вообще… Короче, на подобные прогулки ходят симпатичные и неглупые девушки, почему бы за ними не приударить? Ладно, идём дальше. Два комичных пенсионера из бывших диссидентов – Илья Израилевич и Иветта Александровна. Библиотекарша среднего возраста Ада Иннокентьевна, обожавшая то и дело перебивать и поправлять экскурсовода. Влюбленные студенты-первокурсники Филя и Юля, которым безразлично, где проводить время, лишь бы побыть вместе, главное – подальше от родителей. Странноватый дядька лет за сорок Илларион – о таких субъектах папа Нелли говорил «с февральком». Айтишник Стас, типичный представитель большой и влиятельной нынче страты работников IT сферы. Образован только в области новых технологий, любые исторические факты вызывают у него искреннее изумление. Чиновница одного из департаментов Минкульта по имени Зинаида, интересовавшаяся лишь стоимостью памятников архитектуры, золотом и старинной бронзой.... Впрочем, она, бедняжка, сама стала жертвой маньяка. Наконец накачанный красавчик Артём... Впрочем, он появился в группе недавно и, кажется, его главный интерес – не локации, которые она, Нелли, показывает экскурсантам, а соперничество с Фёдором из-за девушек. Кажется, у этого физрука потихоньку возникает с молоденькой реставраторшей та самая «химия», о которой нынче пишут в любовных романах.

«Думай, Нелли, думай, – подстегивала она себя, – ты же историк, значит обязана анализировать события, повлекшие за собой трагедию, причём не одну. Похоже, маньяк вошёл во вкус и его уже не остановить. Что ты станешь делать, если убийства вскоре после твоих экскурсий будут продолжаться? Впрочем, – сообразила она, – я ведь ничего не знаю о моих клиентах. Формат экскурсии не предполагает близкого знакомства. Отбарабанишь отработанную десяток раз историю – и до свидания. К тому же, когда ведёшь экскурсию, ничего вокруг не замечаешь. Думаешь, как актриса на сцене, лишь о том, чтобы не забыть текст».

Ничего путного не надумав, только взболтав в душе коктейль из нерешимости, волнения и страха, Нелли набрала номер полиции. После нервного ожидания, острого желания отключиться и ответов на контрольные вопросы робота она наконец услышала голос живого человека – дежурного по городу.

– Что случилось? – спросил полицейский бесконечно усталым голосом.

– Понимаете, у меня сложилось странное впечатление... – робко начала Нелли.

– Представьтесь, пожалуйста, – попросил дежурный.

– Нелли Николаевна Яновская, – тихо сказала Нелли.

– Если ваше впечатление просто странное, то вам, гражданка Яновская, надо к психологу, – профессионально смягчил голос дежурный. – Мы работаем, так сказать, на земле и занимаемся вполне конкретными вопросами, а не домыслами и фантазиями.

– Понимаете, мне кажется…

– Что конкретно вам кажется? – спросил полицейский, и в его голосе послышались Нелли нотки раздражения.

– Мне кажется, что за мной кто-то ходит по пятам…

– Ну, это точно не к нам, это к психиатру, – сказал голос в трубке с лёгкой насмешкой. – Какие у вас, гражданка Яновская, есть доказательства, что преследуют именно вас?

– Только предположение. Три раза в местах, где проходили мои экскурсии, происходили убийства.

– Не вижу связи ваших экскурсий с лишением граждан жизни посредством удушения. Разумеется, мы в курсе всех криминальных происшествий в городе и ведём активный поиск преступника. Если у вас, гражданка Яновская, будет что-то новое на эту тему, а, главное, конкретное – звоните.

Дежурный отсоединился, и в трубке послышались короткие гудки.

Нелли минуту сидела растерянная. Наконец она взяла себя в руки и решила: «Историк обязан работать с документами. Придётся кое-что разузнать о моих экскурсантах, не ставя их в известность о моих изысканиях. Кстати, это сейчас несложно: в открытых источниках есть почти всё о каждом из нас, надо только понять, где и что искать, а главное – набраться терпения».

С девушками оказалось всё просто. Обе – и Кристина, и Анжела, регулярно появлялись в социальных сетях и вели там свои странички. Нелли прошерстила их насквозь и... не нашла ничего особенного. Бесконечные сэлфи в эффектных нарядах, фото с друзьями в кафешках и фотозонах, в изобилии появившихся в Москве, наконец, как положено на ярмарке тщеславия, кадры из небольших путешествий.

«Девушек вычёркиваю, маньячки не засвечиваются так активно в Инстаграме, запрещенной, кстати, социальной сети, – подумала Нелли. – Что ж, придется признать, что эта версия ошибочна. Надо копать дальше, а для этого необходимо продолжать экскурсии».

Лето было в разгаре, денег, как всегда, не хватало, и молодой московский экскурсовод Яновская решила не закрывать свой проект «Мистическая Москва», с каждым днём набиравший всё большую популярность. Легкокрылая бабочка Нелли неотвратимо летела на огонь, который притягивал её с каждым днём всё сильнее.

История четвертая. Останкинская старуха

Останкино Нелли недолюбливала с детства. Во-первых, другой конец Москвы. Нелли жила на юго-западе столицы, а Останкино, наоборот, находилось на севере. Вот и сейчас она ехала в метро и ворчала: «Это просто дурдом – тратить столько времени на дорогу!». Однако желание клиентов, как известно, закон, а большинство из них неожиданно возжаждали прогуляться вокруг Шереметьевского дворца. У каждого был свой резон. Ада Иннокентьевна мечтала увидеть обновлённый и отреставрированный дворец, Артём и Анжела хотели своими глазами взглянуть на Телецентр и Останкинскую телебашню, Кристина – позагорать на солнышке у пруда, слушая рассказ экскурсовода, а Фёдор – в очередной раз подкатить к ней. Словом, Нелли смирилась с тем, что ей придётся минут сорок тащиться в метро по оранжевой ветке до станции «ВДНХ», а потом ещё пилить три остановки на трамвае до конца маршрута. Главное, она знала, что объектов для осмотра в Останкино сейчас с гулькин нос. Куда как лучше гулять с туристами по историческому центру! На Никольской, Ильинке или Варварке, на Большой и Малой Никитской, в переулках Арбата, на Чистых и Патриарших прудах, на Покровке, наконец на той же Ивановской горке буквально у каждого дома – потрясающая история! Материала столько, что порой приходится экскурсию на три части разбивать. А уж призраков в Центре – пруд пруди! Столько лапши можно экскурсантам на уши навешать! Дескать, казнённые Петром стрельцы до сих пор по Красной площади в сумерках шатаются, призрак Марины Мнишек у Никольской башни нередко мелькает, проклиная род Романовых до последнего колена... Красота!

«Ох, на что только не пойдешь, чтобы людей на коммерческую экскурсию завлечь! – думала Нелли листая в метро свои записи о Шереметьевском крепостном театре. – Пусть потом клиенты не жалуются, что деревянный дворец всё ещё на реставрации. Сами напросились!».

Можно подумать, у Нелли был другой вариант! Летом тяга к истории и архитектуре у москвичей и приезжих туристов сходит на нет, и все массово уезжают за город. Ходить по дорожкам парка всяко лучше, чем по городским улицам. Самые активные экскурсанты так ей и заявили: дескать, дорогая Нелли Николаевна, сейчас разгар лета, погода наконец наладилась, нам хочется в эти дни быть ближе к природе, а не вдыхать пары раскалённого асфальта. Нелли подумала и... согласилась. Экскурсанты, как ни крути, правы: Останкино – прекрасное место для прогулок. Там есть: и парк, и пруд, да и ВДНХ, и Ботанический сад недалеко, если у кого-то на них силы останутся. В общем, Останкино так Останкино! Главное, чтобы постоянные клиенты не разбежались, и маленький, но такой необходимый ей бизнес не заглох на три летних месяца.

Группа, к удивлению Нелли, явилась к месту встречи – основному выходу из метро ВДНХ – почти в полном составе. Она подумала, что сегодня у людей столько своих проблем, что многие новости, даже криминальные, пролетают мимо ушей. Про смерть архитектора никто из группы не вспомнил. Даже то, что Шереметьевский дворец давно закрыт для посещения в связи с научной реставрацией, большинство экскурсантов не знало, как и о том, что там недавно открыли Китайский павильон с посудой и мебелью графа Шереметьева. Нелли прочитала в интернете, что реставрация остальных частей дворца – Итальянского павильона и крепостного театра – продлится еще несколько лет. Кстати сказать, много лет назад, когда музей ещё работал, посетителей пускали внутрь только летом. Деревянное здание зимой не отапливалось, и толпы людей с их влажным дыханием и мокрой обувью, даже засунутой в бахилы, ускорили бы гибель шедевра XVIII века. Деревянных театров возрастом в 200 лет и в Европе-то почти не осталось, не то что в России. Дерево, конечно, роскошный материал, однако недолговечный. Давно уже нижняя часть Шереметьевского дворца гниёт из-за излишней влаги, а верхняя, наоборот, рассыхается и трескается, да и жучки-короеды делают своё черное дело, подтачивая древние доски...

Нелли шагала от трамвайной остановки легко и быстро, молодые экскурсанты бодро топали следом, а вот Илья Израилевич и Иветта Александровна едва за ней поспевали. Когда дошли до Останкинского дворца, все подняли глаза наверх и увидели огромный серый купол, которыми был закрыт дворец. Экскурсанты вопросительно взглянули на гида.

– Дворец графа Шереметьева всё реставрируют, реставрируют, да не выреставрируют, – не дав Нелли открыть рот, встряла в её рассказ реставратор Анжела. Девушке не терпелось блеснуть профессиональным знаниями, и она принялась трещать, не обращая внимания на Нелли, которая притащилась сюда ради экскурсии, так, на минуточку – с другого конца Москвы. Впрочем, Анжела старалась отнюдь не для экскурсантов. Девушка, похоже, решила сразить эрудицией Фёдора, которому посылала кокетливые взгляды. Впрочем, она и про Артёма не забывала. Когда Анжела наконец сделала короткую паузу в рассказе, Нелли попыталась в неё вклиниться... но куда там! Реставраторша продолжала тарахтеть без передышки. Нелли заметила, что она основательно подготовилась к экскурсии, поскольку говорила бойко и по делу:

– Предыдущий директор дворцово-паркового ансамбля Геннадий Вдовин двадцать лет добивался капитальной реконструкции. Он трубил во все колокола, что уникальный театр погибает, фундамент гниёт, стоки для воды и поддувы под нижними бревнами, сделанные ещё при графе Николае Петровиче Шереметьеве, давно не работают, – самозваная лекторша вошла во вкус и гневно продолжила: – Дождевая вода, когда-то стекавшая в пруд, долгие годы скапливалась под домом. Прежняя реставрация проводилась грубо, без учета научной экспертизы. Вдовин предупреждал: мы можем стать последним поколением, которое видит эту жемчужину классицизма. В итоге серьезную научную реконструкцию начали лишь в 2021 году, и в этом же году Геннадий Вдовин скончался. Видимо, его жизненное задание было выполнено, и он спокойно ушёл в мир иной.

– Говорят, охранники и реставраторы иногда встречают его призрак в в парке вокруг дворца, когда сгущаются сумерки. Наверное, дух Вдовина ходит и проверяет, как идет реставрация, – подала голос Нелли. Ей с трудом удалось отобрать у Анжелы инициативу и продолжить наконец экскурсию:

– Вдовин знал во дворце каждую балку, каждую доску и добивался, чтобы плотники работали вручную, причем, с топорами, заточенными, как в XVII веке, – продолжала она. – Надеюсь, мы скоро сможем увидеть хотя бы часть отреставрированных гримёрок, сцену, театральную машинерию и декорации, а также зрительный зал и комнаты дворца.

Нелли остановилась и победно оглядела группу.

– Так, постойте, а как же призраки графа Шереметьева и Прасковьи Жемчуговой? – звонко спросила Кристина. – На подготовительных курсах в ГИТИСе нам рассказывали о крепостном театре графа, о запретной любви барина и крепостной актрисы, о чудесном пении Параши, тронувшем саму Екатерину Великую...

– В 1801 году после многих челобитных императору Александру I им удалось наконец обвенчаться, – продолжила Нелли рассказ, зорко следя, чтобы еще кто-нибудь шибко умный не перебил её в самом трагическом месте. – Счастье супругов было недолгим. Бедняжка Параша! По приказу царя графу Шереметьеву пришлось переехать на службу в Петербург. Из-за сырого петербургского климата Прасковья потеряла свой волшебный голос и скоропостижно умерла от чахотки. Граф тоже вскоре скончался – не только от болезни, но и от тоски по любимой жене. Их ребенок, маленький граф Дмитрий Шереметьев, остался круглым сиротой. Говорят, призраки графа и Прасковьи иногда мелькают в парке. Впрочем, они милые и безобидные. Ходят, охают, стонут и никого не трогают. Между прочим, друзья мои, в Останкине встречаются фантомы пострашнее.

Нелли почувствовала, что овладела вниманием аудитории, привычно понизила голос и оглядела притихших туристов.

– Например? – спросил подозрительно долго молчавший Илларион. В этот раз «душнила» явился на экскурсию в ярко-красной бейсболке с надписью: «Ловец призраков» и в такой же футболке с профилем артиста Ливанова в образе Шерлока Холмса и надписью «Элементарно, Ватсон!».

– Терпение, Шерлок! О фантомах расскажу чуть позже, – Нелли решила держать интригу до конца.

– Может, вы не только призраков, но и маньяков ловите? – язвительно поинтересовался Фёдор у «Душнилы», чтобы заполнить затянувшуюся паузу.

– Вся надежда на вас, Фёдор! Вы уж постарайтесь, пожалуйста, изловить маньяка-душителя, хотя бы ради нас, – хихикнула Анжела. Она выразительно глянула на мачо и поправила локон, выбившийся из прически.

«Ничего себе! – подумала Нелли. – Оказывается, экскурсанты в курсе серийных убийств, случившихся после наших экскурсий, а я-то думала... Кто же из них серийный убийца, чёрт возьми! Пусть не маньяк, но хотя бы наводчик? Может, Фёдор? Он годится на роль душителя больше всех. Такие, как он, весельчаки обычно и оказываются самым страшными убийцами...».

– Вообще-то скоро искусственный интеллект сам научится изготавливать призраков – заявил молчавший до того айтишник Стас. – Не сегодня-завтра у нас в стране цифровые копии людей появятся… Настанет день, и мы не сможем отличить, где настоящий человек, а где его цифровой двойник.

– Двойник, молодой человек, может совершать преступление, только если им руководит настоящий преступник, – подала голос Ада Иннокентьевна. – Кто-то будет подсказывать этому, с позволения сказать, цифровому призраку, как и когда действовать, и, возможно, этот «кто-то» сейчас находится среди нас.

«Дама-то не промах, – подумала Нелли. – Мыслит в нужном направлении! Наверное, сидя в своей библиотеке, детективов начиталась».

Экскурсанты внезапно затихли и переглянулись.

По спине Нелли пробежал холодок. Ада Иннокентьевна словно прочла её мысли и теперь испепеляла экскурсовода пронзительным взглядом. Нелли с ужасом поняла: стоящие перед ней люди в курсе недавних убийств. Все всё знают, просто не хотят говорить о серийном маньяке, чтобы не испортить себе и другим настроение от летней прогулки. По роковому совпадению, архитектора Аристарха Бернини задушили шейным платком неподалеку от того места, где была их последняя экскурсия. Нелли в тот день как раз много рассказывала об архитектуре дома Игумнова и – надо же! – вскоре рядом с шедевром в псевдо-русском стиле убили не кого-нибудь, а именно архитектора... Чиновницу Зинаиду Соколову лишили жизни в подземном переходе на Манежной – там, где когда-то царевна Софья, втюрившись как отроковица в красавца князя Голицына, бежала по подземному ходу к нему на свидание. Впрочем, и в Зинаиде было что-то царское, по крайней мере, стать и надменность. Ну, а телеведущую Каролину Введенскую, красавицу и модницу, удавили шелковым чулком у Дома моды – рядом с тем местом, где была лавка мадам Жужу... Кто-то явно затеял с ней, Нелли, смертельную игру и с каждым разом повышает ставки. Чем закончится новый раунд, знает только он, убийца. Нелли подумала, что она обязана снова обратиться в полицию, что бы Артём ей ни говорил... В конце концов, они все, даже Артём, находятся в опасности, потому что...

Потому что маньяк где-то рядом. От этой мысли ей стало не по себе. Усилием воли Нелли отогнала нехорошее предчувствие и постаралась рассуждать логически. Что, если она ошибается? Слишком самонадеянно думать, что все три преступления в городе связаны с ней и с её экскурсиями. В конце концов, она рассказывает в своем «пешеходном лектории» про давно минувшие эпохи и давно умерших людей. К тому же, любой серийный маньяк, получив сексуальное удовлетворение от убийства, обычно исчезает и надолго залегает на дно. Не удивительно, что его потом ищут и ловят долго, бывает – несколько лет. Она читала, что Битцевского маньяка никак не могли вычислить, хотя он жил неподалёку от лесопарка. Почему тогда «их» маньяк-душитель совершает преступления так часто и так дерзко? Что придаёт ему уверенность в собственной неуязвимости?

Нелли одёрнула себя: не стоит зацикливаться на неизвестном преступнике, так и свихнуться можно. Самое разумное – всё бросить, объявить людям, что экскурсий больше не будет, закрыть свои страницы в социальных сетях, поменять электронные адреса и телефоны… Хорошо бы, но... Увы, не получится. Многие из тех, кто сейчас стоит перед ней, записались на следующие экскурсии, кто-то даже внёс предоплату, чтобы получить обещанную скидку. Значит, придётся выполнять негласный договор, заключённый с клиентами, и по-прежнему водить группы, перемежая в своих рассказах исторические факты с мистикой и страшными сказками. В конце концов, именно за это ей и платят. Как говорится, «шоу маст гоу он», то бишь, её мистически-историческое шоу должно продолжаться вопреки всему, вопреки даже странной гибели людей на её маршрутах.

– Вообще-то здесь, в Останкине, слоняется столько призраков, что порой не протолкнуться. – Нелли попыталась перевести мрачный рассказ в шутку. – Самый грозный призрак – Останкинская старуха – появлялась в этих краях несколько раз. – Сказав это, Нелли по почувствовала, как по спине опять проскользнули льдинки. Она взяла себя в руки и заговорила ещё тише и загадочнее:

– Горбунья в черных лохмотьях всегда появлялась в этих местах накануне страшных катастроф. Её видели в сентябре 1993 года в здании Телецентра в Останкино перед тем, как разгорячённая толпа начала его штурм.

– Хорошо помню, как противники Ельцина ринулись брать Телецентр, – тихо сказала Ада Иннокентьевна. – Я всегда терпеть не могла маргиналов, притворявшихся идейными коммунистами, а на самом деле мечтавших бить стекла и тех, кто им под руку подвернётся, желательно с нерусскими фамилиями. Помнится, тогда толпу повели на штурм два провокатора – Макашов и Анпилов. До сих пор неизвестно, кто отдал грузовикам приказ таранить стеклянные двери в «Останкино». Когда полетели стекла, ОМОН открыл огонь. У входа в Телецентр погибло около 40 человек. Через несколько дней кто-то из сотрудников вспомнил неопрятную старуху в черном. Она некрасиво морщила рот и шептала: «Кровью тут у вас пахнет». Как старуха попала в охраняемое здание, никто не знал. Пропуск ей, разумеется, никто не выписывал. Прошло семь лет, и зловещая чёрная старуха, словно безумная пифия, предрекающая беду, опять появилась в «Останкине». Популярный телеведущий Лев Новоженов уверял в интервью, что ни до, ни после этой старухи в Телецентре никто не видел. В тот день старушенция сидела в углу и, противно морща рот, шептала: «Гарью здесь пахнет». На следующий день загорелась Останкинская телебашня. Случилось это в 2000 году.

– Ой, мне страшно! – пискнула Юля и прижалась к Филе. Впрочем, Нелли показалось, что вместо страха в глазах девушки промелькнуло кокетство.

– Вдруг эта старуха опять объявится! – прошептала Юля и повисла на руке приятеля.

Филя правильно растолковал желание Юли и крепко обнял её.

– Не объявится! – пообещал он. – Эти сказки телевизионщики для домохозяек выдумывают, чтобы рейтинг своим программам повышать.

– Друзья мои, не расслабляйтесь! На старухе останкинские призраки не заканчиваются, – продолжила интриговать Нелли. – Недаром многие историки считают, что название «Останкино» происходит от слова «останки». Здесь было кладбище самоубийц, бандитов и даже разбойников – словом, тех, кого не хоронили на обычных кладбищах. Кстати сказать, в Останкинском пруду по преданию нередко топились крепостные актрисы. Не всем же, как Параше Жемчуговой, повезло найти покровителя. В то время женитьба князя на крепостной актрисе – случай небывалый, единственный в своём роде. Другие девушки, выросшие в барском доме, тоже влюблялись в господ, но ничем хорошим это для них не заканчивалось. Говорят, призраки тех утопленниц до сих пор по ночам выходят из Останкинского пруда и пугают прохожих... Послушайте, а где наши пытливые пенсионеры? – вдруг спохватилась Нелли. – Я имею в виду Иветту Александровну и Илью Израилевича. Вроде бы, сюда они шли вместе с нами.