Читать книгу "Поднебесные Истории"

Глава 2

Часть 1
Чужой Монастырь

«Тренинг в Пекине!» – заявил Сёгун. Двухнедельные муки за счет компании ждали нас в ноябре. Я намеренно отстранился от социальных сетей на время работы. Зайти в ленту и полистать посты от друзей казалось мне дементором – я крал счастье и время у самого себя. К тому же мой старенький телефон не лучшим образом справлялся с этой задачей. На звонки и один мессенджер хватало. Коллеги писали не часто. Сообщения от семьи я никогда не пропускал. Моя позиция – никто не может тебя тревожить, только если это не особый случай. Я не имею в виду дела семейные, конечно же.

Сергей и я наблюдали каждый день за тем, как Сёгун вел уроки на пару с Джоанной. Перед тренингом мы были обязаны сами научиться проводить уроки и знать процедуры. Все начиналось с приветствия на двух языках. Сёгун говорил на английском, Джоанна переводила для родителей. Три-четыре малыша усаживались за миниатюрный стол, хлопая глазами, не понимая, что происходит. Сёгун подобно магу подбрасывал мяч из под стола и был готов к «Hello» части, катая мяч в направлении каждого из детишек. Джоанна следом рассказывала, как правильно вести себя на уроке. В том числе и родителям. Последующий процесс я разглашать не буду – уж больно скучным он покажется рядовому читателю. Скажу лишь, что получасовые уроки проходили в жанре американских горок настроения. Утром детки настраивались долго и начинали плакать. Днем после обеда все карапузы хотели спать, урок проходил вяло. И если у Сергея уже был определенный опыт работы с детьми, и ему это было не в новинку, то я же поглощал для себя новую информацию. Каждое движение Сёгуна было отточенным: как он неожиданно вытаскивал мяч, общался с детьми, параллельно успевая шутить и подбадривать. В деле был профессионал – все, находящиеся в комнате, понимали это.

Сам Сёгун, лет тридцати пяти, из образованной семьи. Я никогда не видел его отца, но был наслышан о его прекрасном профессиональном прошлом в государственном секторе. Мать Сёгуна, хрупкая пожилая женщина, наидобрейший человек. Помню, как мы с коллегами, сидя в гостях в трехэтажном особняке нашего босса-крепыша, слушали русские фразы из уст этой женщины. В прошлом она изучала великий и могучий во времена особой дружбы между Китаем и СССР. Сёгун и сам пошел в родителей, прекрасно окончив вуз в Германии, покатавшись по миру, изучив разные языки и вернувшись на родину. Как ясный день, помню его слова: «Преподавание детям – это единственное, с чем я могу работать. Да, я хорош в кикбоксинге и битве на мечах. Но мое призвание – обучать. И я счастлив у себя на родине.» Его озорная дочь и жена только подтверждали это.

Засев в углу Арт кабинета, каждый день мы с Сергеем обучались чему-то новому. Пришло время и самим начать работать. На вторую неделю мы показывали демо урок начальству и были готовы ассистировать главному учителю. Так проходил октябрь. – Детские шалости, слезы, смена банок с красками для игр, конструирование самодельных ветряных мельниц с детьми. Я вливался в коллектив и самое главное начал понимать вкус работы, ее смак.

И хоть с коллегами я нашел общий язык сразу, выходило так, что культура брала свое. Я заметил это еще с приезда в эту страну. Возможно, так мы стали ближе в общении с Серегой – разделяли общие негодования и успехи. Он особо осторожно вел себя с людьми. Как потом я узнаю, на прошлом месте работы он вкалывал дни напролет. Все его бывшие коллеги плохо владели английским. Однако это не мешало им строить козни за его спиной. Порой он и вовсе попадал в неприятные ситуации только по причине того, что он иностранец. Буквально все, от его цвета кожи до привычной нам манеры поведения, приводило китайцев к сдвигу парадигм. Я нисколько не оскорбляю этот народ, а лишь описываю факты. Сейчас, три года спустя, звоня Сергею, ты не услышишь: «Ах, как хотелось бы вернуться в ту страну». Наверно, лишь ностальгию по жизненным передрягам, в которых мы побывали. Ведь дни летят там с особой скоростью, заслоняя своей тенью возможность обернуться и проанализировать ошибки. Именно полноценная оглядка в прошлое и проецирование будущего являются разницей между человеком и собратьями из животного мира. Так и получается, что, когда я встретил Сергея, я лицезрел результаты муравьиного ритма жизни на его лице и само состоянии. К сожалению, понял я это не сразу. И как и все люди, виноват в резкой оценке человека, которого на тот момент совсем не знал. Помню, как в первые месяцы работы, сидя в офисе с подушками, одевающимися на руку, мы засыпали прямо на своих столах. Сказывался размеренный учебный процесс (1 урок в день), приближающиеся ноябрьские холода и появление нового графика в нашей жизни. Отныне, я просыпался в 6 утра, брел по смогу, будто мгле Стивена Кинга. Добираясь до метро, я лицезрел толпы угрюмых людей, очевидцев стиля «Big City life». Ну, а подремать мне уже приходилось, как вы знаете, в офисе, днем после плотного обеда. В один из таких счастливых часов по всему рабочему зданию выключился свет, что привело нас с Сергеем в детский восторг. До сих пор на телефоне я храню видео, где мы оба заспанными голосами кричим: «Ура, Бог услышал нас! Все, дальше спать!». Как видите, подготовка к двухнедельному тренингу шла полным ходом.

Что примечательно, приближалась моя первая зарплата. И да, я до сих пор храню фото первой красной пачки на съемном диске. Меня же куда больше занимал предстоящий творческий вечер в одном из местных пабов. Помните про заедающий мотив «С тобой под дождями»? – Я изменил его на английское «I’m in subway» и был готов выступить под гитару. Работа – работой, а роль творчества в моей жизни никто не отменял!

Часть 2
Прелюдия

Задумывались ли вы о чувствах, возникающих на сцене? Для меня «осязание» времени пропадает, когда я с микрофоном – обращаюсь к людям. Танго с внутренними часами направляет тебя по тонкой струне между скучным и беспредельным. Под ногами – внимание зрителей и их ожидания: от зевающих на задних рядах до случайно оказавшихся впереди. Умение жонглировать своими чувствами в микро-порядке может вызывать тайфуны новых эмоций, позитивных и негативных.

Мы с Нурланом направлялись в WeBrewery, местный бар. Он затерялся где-то между бурным центром многоэтажек и былым завещанным старого города. Проскочив по односторонней улице, ты оказывался на стороне красных кирпичей, то и дело напоминавших о 80-х годах прошлого века. Аккурат между шашлычной и продуктовым виднелась маленькая надпись, зовущая своей стрелкой зайти внутрь двора. Как рассказывала мне далее жена владельца, они выбили место возле бывшей швейной фабрики. Действительно, зайдя в глубь, ты оказывался в переплетении атмосфер. Казалось, в нем можно снимать фильмы, спокойно жить и наткнуться на грабителей: все в один момент. Лишь в глубоком конце яркие огни и выкрики из бара выдавали настоящее – вы на месте. На входе две ламповые ступеньки вели к черной деревянной двери с металлической ручкой. Само же здание вписалось так компактно в переулок, что его раскинутая двух этажность не была заметна, под каким углом ни смотри. Войдя, вы оказывались в уникальном мире нетронутого прошлого. Слева – пивное закулисье – пивоварня; прямо – вы встречены крутой лестницей, ведущей на второй этаж; справа – бар и столики. Скорее решайтесь, куда идете. Помещение небольшое, а посетители уже столпились сзади вас. Для справки, уборная под лестницей.

Я нацелено шел преподнести на обозрение зрителям свою новую песню «Subway», которая до сих пор, после моих трех альбомов, является самой любимой для Нурлана. В ней шарм, украшенный горечью пережитого прошлого и несбыточного будущего, все завернутое под аккорды настоящего. Минорная хандра так и врезается, как только я начинаю петь эту мелодию. Тогда я еще не знал, сколько любви и мощи обитает в моей самой первой песне для меня. Лишь потом, через два-три года Нурлан будет рассказывать мне об уникальности этого трека. В тот вечер, кинув гитару за спину, я был готов к своим трем минутам на миниатюрной сцене второго этажа WeBrewery. Творческий вечер, проводившийся в формате поэтического кружка, в интерлюдии сменялся на музыкальных личностей, одной из которых был я. В своем сером свитере и темно-зеленых штанах (ужасное сочетание), я вышел на сцену. Преждевременно согревшись кофе, я был готов выступить, невзирая на холод, резко пробиравшийся в здание по деревянным полам и стенам. Ставлю стул, настраиваю высоту микрофона, Нурлан со вспышкой камеры в задних рядах, готов снимать для архива. Первый аккорд – второй – третий. И так дважды во вступлении. Затем я, полу-дрожащим от наступающего холода и волнения голосом, затягиваю:

«I’m in subway

Like a bum, waiting for you but you don’t wanna come

Spent a week I’m without sleep

Mom, please don’t take the phone if she will call».

Кто-то из читателей, возможно, знает эту песню. И я благодарю от всего сердца всех, кто оставлял отзывы, слушал и советовал другим. В тот день, откровенно, я не знал, что эта песня станет лично для меня «градообразующей» моего творчества. Не претендуя ни на какие лавры, я лишь говорю, что «Subway» хорошо описывает мой стиль. Ну, или я хорошо все описал в «Subway». Попытка пережить прошлое – частая забава не только творческих личностей, но и всех людей в мире. Нас время от времени тянет поностальгировать, перенестись на шесть лет назад, и изменить что-то в прошлом. Для меня написать песню – это как окунуться в прошлое с головой. Я изредка пишу о деньгах, машинах и распутном образе жизни (о последнем – никогда). По мне, так лучше взять вас, слушателя, за руку и перенестись в увлекательное путешествие. И снова время и пространство не играют роли. В то же время это не совсем забава для рядового читателя. И я соглашусь – для многих это проблема. Попытка пережить что-либо еще раз не сулит лучшего, а наоборот, может лишь расчесать рану и оставить ее кровиться на большее время. К счастью для меня, музыка дарует целительный характер. – Последующие исполнения той же самой песни – лишь сценический ход ради зрителей. Ничто не сравнится с оригиналом, первой акустической версией, и даже с первыми словами, написанными карандашом в тетради. Они могущественней, так как несут в себе первые, свежие волны прилива. Не скажу, относится ли это к книгам и их экранизациям, но точно заверяю о музыке.

Я «проглатывал» некоторые части куплета, меня подводил мой английский. Однако зрители не скупились на аплодисменты, обогрев теплом и улыбками. После этого еще не раз я выступлю с этой песней, все лучше и лучше. Не оставлять же мне слушателей в недоумении от моего акцента. Поэтому я проводил часы бормоча под нос слова в метро, на работе, дома, стараясь найти золотую середину в звучании и подаче. К слову, спасибо Нурлану за его прямоту и свойство заговорить о самом простом откровенно. Я уже упомянул это в начале своей книги, и упомяну еще раз. – Мой друг изменил мое мышление, выражаясь со мной так ненавязчиво, и так взаправду. Между прочим его способность не быть «женатым» на своих идеях – очень редкое явление в нашем мире. Мы зачастую не отходим от своих мыслей, доказывая правоту. Тогда как мы отнюдь не обязаны цепляться за мимолетные всплески нашего разума. Увидьте четыре стороны правды, найдя ту самую истину. И только так мы будем способны стать ближе к своим душам, прежде чем контактировать с душами других.

Если бы не твои советы, Нуреке, я бы до сих пор ходил, обижаясь на правду и игнорируя очевидное.

Часть 3
До Столицы

На улице окончательно восседал ноябрьский холод, хоть и солнце отчаянно боролось за свое место. Сергей и я сидели в офисе, разбирая рабочие материалы. Уроки были отведены еще утром, поэтому поздним днем можно было позволить себе поспать. Сергей демонстративно поставил кучу документов, собравшуюся на его столе, в центр офиса на пол. Он давал знать коллегам, что кто-то нарушает его личное пространство: «Я не могу, ну что за люди. Кладут свой мусор, остатки документов возле меня и думают что это нормально!». Он обернул себя своей курткой и прилег с подушкой в сидячем положении:

– Разбудишь меня через минут сорок?

– Без проблем, – заверил я.

В свою очередь я подтягивал свой китайский, прописывая иероглифы, параллельно спрашивая произношение у коллег. В китайской системе письма – целый мир, и порой сравнимый с «Аватаром» Кэмерона. На стадии обучения все должно быть до деталей четко. Завернул не туда – и вот уже получилось другое слово. А там, внутри, сосуществуют палочки и черточки, точки и крючки. И хоть меня не тянуло к устной речи, я воистину поражался китайскими иероглифами. Ровно так, как Сёгун ошарашенно смотрел на кириллицу. Особенно на «шалаш» и «или» в прописи. Помню, как мы постоянно писали слово дня на доске, чередуя языки. Коллеги подходили и решали непростой ребус для их глаз и лингвистики, пытаясь прочитать, отгадать значение. Мы же с Сергеем напрягали извилины, пытаясь вспомнить что за иероглиф-то написан, и как он переводится. А порой мы и вовсе писали слово дня на английском, расширяя словарный запас всех находящихся. Я прописывал иероглифы о домашней утвари, как слева от меня послышался треск.

– Ммм, – прозвучал заспанный голос Сергея. Он уронил свою чашку со стола, когда смотрел сны. – Разбудишь, Нуржик.

– Да-да, конечно, – улыбчиво наблюдал я за бородатым украинцем в объятиях с подушкой «Свинка Пеппа».

На неделе Сёгун и Джоанна помогли приобрести билеты до Пекина, тренинг приближался. К слову, Джоанна должна была присоединиться к нам с Сергеем, ибо тоже была новичком в преподавании английского языка. Сёгун заявил, что для него тренинг пройдет позднее. Я проверил билеты на скоростной поезд, все в порядке – пришли онлайн. Копаясь в интернете, пока Сергей спал, я посмотрел фотографии нашего отеля. – Довольно неплохо! Мы будем обучаться ближе к центру. Командировочные были оговорены заранее – хватало на полноценные приемы пищи. Я смотрел в календарь, как снова слева от меня послышался треск, но иного характера:

– Хи-хи, – улыбнулась коллега, менеджер офиса. Она брала конфету из мешка в углу. Кто-то додумался купить сладости и поставить их у стола Сергея.

– Хмм, – задумчиво сопел мой украинский товарищ во сне. Его чуть не разбудили шуршанием карамелек.

– Да тут «Офис» можно снимать! – сказал я на русском. Коллега лишь улыбнулась из вежливости и от непонимания, думая, что я говорю по-английски.

Разум же думал о том, что ждет на тренинге. Конечно, мы не сидели без дела, взяв самое лучшее от Сёгуна. Но где-то в глубине души каждый опасался, что не пройдет тренировку, не получит заветный сертификат. И самое главное, останется без работы. А значит – без денег на проживание в Поднебесной.

Вечером после работы обыкновенной рутиной для нас с Сергеем было забежать в продуктовый с интернациональными товарами. Как же не хватало в моем рационе питания молочного! Сыры, йогурты, молоко – все это будто покинуло меня в Китае. Словно желудку провели линию и сказали: «Вот рис с курицей – это почаще. А вот сметана, или что-то похожее не нее – это пореже». И хотя город изобиловал абсолютно теми же продуктами, к которым я привык с детства, рука не лежала на местное молочное.

– Вот она, колбаска! – радостно выкрикнул Серега. – Ту, что справа, ту, что справа!

– Они же тебя не понимают? – спросил я.

– Мм… Да. Абсолютно верно!

Мы перешли к секции с хлебами и выпечками, как мой разум (и желудок) снова заскучал. Вот бы сейчас купить булку черного, с пылу с жару. А если добавить кунжутные семена! Ровно такие же мысли возникали и у моего коллеги. Мы закупались перед крайними днями до отъезда, послезавтра уже в путь. Поэтому каждый из нас с предвкушением будущих недель брел к кассе, а потом на выход.

– Ну, что. Тогда увидимся на вокзале? – прощался со мной Сергей.

– Благо, что завтра дали отдохнуть! Увидимся, брат.

Следующие сутки я проспал как младенец, наконец-то выспавшись в родной кровати с отоплением и мятным чаем. Нурлан спрашивал все детали поездки, сколько я буду находиться «вдали от дома». Я был рад дать своему соседу возможность отдохнуть от меня. Ничто так не освежит нас обоих, как двухнедельная разлука. Казалось бы, скоростному поезду хватает тридцати минут, чтобы добраться до пункта назначения. И все же мы будем скучать друг по другу. Я видел в его глазах и ноту грусти, и каплю предвкушения момента. Лишь надеюсь, что он отдохнул от меня. – Я примерный сосед, но бывает сам себя вывожу.

Две сумки были готовы. Если вдруг понадобилось бы больше вещей – у меня было воскресенье – выходной день, когда я мог вернуться в город за самым необходимым. Да и, собственно, что необходимо молодому парню в дорогу: одежда, зубная щетка, документы. Я восстановился, провел время с Нурланом, дописал несколько музыкальных партий, и собрал вещи в дорогу. Не помню, был ли взволнован перед отправкой, но точно врезалось в память чувство «занятого Нуржана». Раз уж это мои «мемуары» (а не сборник рассказов), так стоит упомянуть, что больше всего в жизни большого города я ценю передвижение по делам. Не загруженность и нужду метаться из района в район. А комфортная среда и ведение собственных дел быстро и эффективно. Этого не хватает в моем родном месте, Астане. Хотя тот же Нуржан может изменить свое мнение лет через 20, выбрав размеренную жизнь у океана и ведение бизнеса онлайн.

На следующий день мои коллеги, Джоанна и Сергей, ждали на южном вокзале. Я, подобно моднице, поменял решение в день отъезда и появился на вокзале с чемоданом:

– Воу, Нуржик. Ты что, торговать едешь? – с улыбкой спросил Серега.

– Будет, во что класть одежду в номере. Вдруг шкафа не хватит, – сострил я.

Кстати, потом и вправду мы пользовались моим чемоданом как подставкой. Я же ехал с тремя парами обуви, разными пальто, одной курткой, футболками для выхода. Ко всему прочему я взял ноутбук, решив написать музыку в Пекине. Одним словом, я надеялся словить вдохновение и насладиться столичной осенью.

Мы все прошли в вокзал, ожидая нашего поезда. Смотрим на Джоанну, которая должна была услышать объявление на посадку. Она сама еле расслышала. – Видимо диспетчеры по всему миру либо недовольны своей работой, либо все остро нуждаются в новых микрофонах. Мы прошли ворота и вышли на перрон, находящийся над зданием вокзала. Система высокоскоростных передвижений в Китае набрала такой оборот, что расстояния между городами преодолеваются за такое же время, как и метро внутри города. Порой, доехать от начала до конечной в вашем городском метрополитене займет дольше, чем «долететь» до ближайшего города на поезде. И вот, он. – Красавец белого цвета виднелся вдалеке, давая знать о себе гудками. Через какие-то секунды уже чувствовался легкий бриз в нашу сторону. Джоанна сделала два шага назад, мы последовали ее примеру. Вдруг всю площадку захлестнул необычный свист и ощутимый ветер. Вжих, и перед тобой лишь серия изображений поезда, – настолько быстро он движется, что заставляет глаза расфокусироваться. Мы побежали к нашему вагону искать места.

– Вот это махина! – завопил я восторженным голосом коллегам.

– О, да. Вы привыкнете, ребята, – сказала Джоанна. Она никогда особо не выдавала своих эмоций, но, два месяца в работе, и я видел какой она доброй души человек. Тридцатилетняя китаянка, монголоидного вида, была потрясающим визуальным дизайнером. Но это в прошлом. Здесь – она учит детей с нами, и воспитывает одного ребенка.

– Эх, и все-таки инфраструктура тут развита сильно, – протяжно послышалось от Сереги.

– Далеко моей стране до такого, – угрюмо сказал я.

Часть 4
Йогурты

«Пекин не прощает ошибок. Шанхай дает второй шанс». Оба города воистину грандиозны, но есть в Пекине что-то неприветливое для меня. Проезжая по городу, ты натыкаешься то на величавые архитектурные сооружения с кипящим бизнесом внутри; то на никому ненужные трущобы, переполненные ну очень размеренной жизнью. И да, любой большой город сравним с подобным описанием. Но Пекин – это особая агломерация идей, разных архитекторов и скачков во времени. К тому же городские возможности возникали по мере строения. То пришла Олимпиада, то проводили форумы: жизнь простых граждан занесена в отдельные районы. – Хочешь жить – живи вот тут. Хочешь работать – прошу вынести два часа в метро. Я далеко не урбанист, но этот город как разно-вкусный пирог, над которым трудились двадцать поваров.

Доехав до нашего отеля, мы не на шутку были удивлены условиями. Приятно удивлены. Двухэтажный модерн отель (с нуар атмосферой внутри) располагался в двадцати минутах ходьбы от тренинг центра. Мы находились в одном из районов бизнес притяжений Пекина: магазин «Jordan», пятизвездочные отели, приятные кофейни и офисы гигант-компаний. Сам же офис, где мы должны были проходить тренировку был в здании торгово-развлекательного центра с весьма интересной навесной крышей. На нее проецировались фильмы, клипы и порой живая трансляция происходящего рядом. Люди, увидев себя, безудержно смеялись и махали, не зная, где найти камеру эфира. Любой имел возможность отправить фото на эту крышу с экраном для большого коллажа, обновляющегося каждые десять минут. Парочки то и дело пользовались такой возможностью:

– Вот это жизнь тут кипит, – мечтательно я протянул, смотря наверх. – Пекин такой разносторонний.

– Не отставай, Жан!

Коллеги стремительно шли внутрь ТРЦ, осведомиться, где же там офис с изображением пингвина. Поднявшись на третий этаж, мы завернули в секцию «Детские товары» и первым же делом увидели место назначения: «Проходите, коллеги! Многие в сборе, знакомятся с центром», – встретили нас на входе. Бело-синее помещение на семь комнат – ровно такое же строится и у нас в городе, пока мы находились в Пекине. Масштабы впечатляли, любовь к деталям – особенно. Тематические картины, камеры видеонаблюдения, кулеры для воды, сок и кофе для детей и родителей, приятный персонал: все это выдавало стаж и атмосферу центра. Здесь так же, как и у нас, учили деток. Разница лишь в том, что это – центральный офис страны. «Завтра будьте готовы к первому дню!», – прозвучало от менеджера заведения. Что же, было время распаковаться и побродить по торговым центрам возле отеля. Зайдя в один из таких, мы будто забрели на выставку современного искусства: причудливые фигуры, красные карикатуры, огромная акула, свисающая с потолка. В том же центре мы нашли копию работы китайского художника Чэнь Венлинга под названием «То, что вы видите, может быть не настоящим». – Огромный бык, врезающийся в спину финансиста Берни Мэдоффа. Нашли даже копии Сальвадора Дали. Видимо, управляющий заведения весь в искусстве. Настолько, что посетители забывают за какой модной сумочкой они пришли.

Вернувшись под вечер в номер, мы с Сергеем прошлись по отельной рутине: каждый выбрал себе кровать; проверили, что в холодильнике, включили телевизор, приметили, как работает душ и включили кондиционер. Забавно, что душ был отделен от кровати лишь стеклом и броской шторой черного цвета. До сих пор, где-то в моих архивах, хранится фотография меня, срывающего шторку, а за стеклом Серега (одетый), изображает мимику из кинофильма «Психо». Классика! Мы плюхнулись на кровати, разложили свои белоснежные одеяла и готовы были отдыхать перед завтрашним днем:

– Что там по телевизору? – спросил Сергей.

– Да, что-то, что мы не понимаем, – лениво ответил я. – Чувствую, горло першит. Нет чего-нибудь, что поможет?

– Не-ет. Ох, помню, как я болел в детстве… – сказал он и резко оборвал. Тишина заполнила комнату.

– Что, сильно?

– Д-да. Бредил, поднялась температура. Напугал мать своими причудами. А что было делать, я совсем малым был. Я видел запахи и слышал цвета.

– Или был под чем-то. Жаропонижающее! – сострил я.

– Очень смешно. Нет, вспоминаю то, что мне виделось. Жуть. Тебя температура настигала так?

– Нет, никогда. Зато травмы на футболе – это не по-детски. Минуты того, как ломается палец или происходит вывих лодыжки не забыть никогда.

– Поразительно, какой всплеск гормонов сопровождается этим. Приоткрывается дверца нашего состояния, в которую не войдешь обычным способом. И ты прав – вот под психоделиками можно слышать цвета. Другой вопрос, роль психоделиков совсем забыта. Ты знаешь как переводится это слово?

– Нет, – настороженно заявил я.

– «Психо» – душа, «делос» – очевидный. Лучше всего переводить на английский – «mind manifesting». Все как ни на есть натурально и свойственно природе. Табу и предрассудки накладывали позднее в нашей культуре.

– Я и не знал.

Разговор прервался неожиданно. На фоне звучали приглушенные новости на китайском языке. Кондиционер стал немного беспощадней, поэтому пришлось убавить его «холодный темп». Я не знал как возобновить неловко обрубленный диалог, поэтому предложил перекусить тем, что было в холодильнике:

– А вот и мои любимые йогурты! – завопил я. Ты знаешь, в детстве я всегда мечтал есть их, когда мне вздумается. Смотрел на прилавки, так и хотелось попросить маму купить клубничный «БИО-С». Когда я добивался своего, я любил делать молочные усы. Прям, как делала Тон-Тон на уроке, помнишь?

– Ага, – ухмыльнувшись сказал Сергей.

– А сейчас, у меня зарплата, возможности. И передо мной пачка – двенадцать штук клубничных йогуртов… – я замолчал. Внутри душа съежилась не то от холода молочных изделий, не то от надвигающихся слез. – И могу себе позволить съесть все.

– Ох, и застрянешь ты в уборной надолго тогда.

В последующие вечера мы лишь раскрывались друг другу с новой стороны. А когда один из нас не был согласен, он вдвойне слушал своего коллегу. Необычайный интерес представлял для меня Сергей. Это был глоток свежего, иного, уникального воздуха. В нем бушевали разные стихии, которые он никогда не скрывал. Прямолинейно и без промедлений заявит он о проблеме. И все же он – энциклопедия, только с сюжетом. Порой заворачивает и походит на роман. Порой обращается к нутру и превращается в хокку. Я знал, что мне только предстоит узнать его. И я был рад, что судьба одарила нас возможностью сблизиться по-настоящему.

Уснув на новом месте, я наслаждался прекрасным сном. Свежий аромат одеял и наволочек уволок меня в объятия к Морфею. Как-то в июле 2015 года я, взяв рюкзак, уехал на юг Казахстана, в горы. Поселившись в селе Саты, я стал гостем в одном из домов. Пожилые мужчина и женщина сами вели свой скот, растили овощи. После похода на озеро Кольсай, я изрядно устал, поужинал прекрасной домашней едой и лег спать в охлажденной комнате. В два часа ночи на весь ветхий дом прозвучал звонок моего телефона. Я спросонья не мог понять что-где находится, было так темно. Подняв трубку я протянул:

– Ауво… (промычал, пытаясь сказать ало)

– Нуржан, ты где? Что с тобой?

Горный воздух ударил в мой мозг так сильно, что я потерял дар речи. Особенно это было явно в момент ночного разговора с родителями. Как стало известно после, они лишь звонили проведать, как там мое путешествие – а услышали мой размазанный от кислорода сонный голос. Это был первый раз когда я прикрикнул (спросонья) на родителей по телефону: «О чем вы? Я в горах был», – смог вытащить я из себя. Я спал так прекрасно, что даже слегка прослезился от того, что меня разбудили. Уже утром я проснулся от коровы, чавкающей яблоко под окном. Это был мой первый умопомрачительный сон, где время теряло смысл.

Так вот, пекинская ночь в том отеле была второй такой в моей жизни. – Я спал как младенец. На утро, позавтракав продуктами с прошлого вечера, мы снарядились ручками, блокнотами и зарядными устройствами. Мы были готовы к первому продолжительному дню наставления. Не знаю, почему, но именно наша команда в составе Джоанны, меня и Сергея казалась особой по своей силе. Мне не впервой было быть учеником, но я и не ожидал, что все произойдет так, как это произошло.