Текст книги "Сестра-отверженная"
![](/books_files/covers/thumbs_240/sestra-otverzhennaya-246840.jpg)
Автор книги: Одри Лорд
Жанр: Публицистика: прочее, Публицистика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Одри Лорд
Сестра-отверженная. Эссе и выступления
Copyright © 1984 by Audre Lorde
© Мира Тай, перевод на русский язык, 2022
© Издание на русском языке, оформление. No Kidding Press, 2022
Предисловие к изданию на русском языке
Представляя «Сестру-отверженную» Одри Лорд русскоязычным читатель_ницам, я бы хотел говорить в первую очередь о ее вневременном значении и непреходящей актуальности в любом месте, в любую эпоху. Но прямо сейчас мы находимся в переломном моменте. Как вообще можно сейчас говорить и думать о феминизме? Остается ли еще хоть что-то вневременное? Мира Тай, с которым мне посчастливилось работать над этой книгой, считает ее особенно актуальной именно сегодня. Соглашусь, что в ситуации неоколониального насилия анализ Одри Лорд ценен как никогда. В то же время эта книга охватывает намного больше, чем потребности текущего момента. И если у нас впереди есть какое-то будущее, я хочу попробовать наметить несколько линий размышления по поводу «Сестры-отверженной» в надежде, что их время еще когда-нибудь придет.
Перед вами одна из самых важных для современного феминизма книг.
«Сестра-отверженная» Одри Лорд – один из основополагающих текстов Черного феминизма. Именно в Черном феминизме берет свое начало интерсекциональность – ключевой современный феминистский подход к осмыслению общества, власти и справедливости. Наряду с текстами белл хукс, Патрисии Хилл Коллинз, Глории Ансальдуа, «Сестра-отверженная» Лорд формирует язык интерсекциональности как способа думать и действовать. В этом смысле «Сестра-отверженная» – бесценный источник и подспорье как для тех, кто занимается политическим, социальным или культурным анализом, так и для тех, кого интересует в первую очередь жизненная и политическая практика: как выживать в условиях множественного угнетения, как поддерживать других, как вместе что-то менять в этом мире и двигаться к освобождению и справедливости для всех.
Как и другие Черные феминист_ки и феминист_ки Цвета, Лорд берет за отправную точку собственный жизненный опыт – опыт Черной женщины, лесбиянки, матери, той, кто не вписывается в «мифическую норму» и поэтому всюду оказывается чужой, отверженной. Размышления Лорд имеют совершенно практическую цель – выживание. Как выжить внутри системы, стремящейся тебя уничтожить? Вот некоторые ответы, которые она находит в своем многолетнем поиске: тщательно изучать ненависть, направленную на тебя со всех сторон, въевшуюся в твое восприятие и естество. Учиться противостоять ей. Учиться протягивать руку другим отверженным. Учиться любить наперекор ненависти, действовать сообща и работать ради общего будущего.
Для русскоязычных контекстов эти вопросы и размышления актуальны так же, как и для любых других. Русскоязычные феминистские сообщества уже не одно десятилетие разрабатывают язык и методы для осмысления конкретных условий жизни в постсоветских обществах. Диалог с феминистскими мыслитель_ницами из других стран всегда был важен в этих поисках. Но часто он заходит в тупик, потому что белая «западная» феминистская теория, к которой постсоветские феминист_ки обращаются как к образцу и источнику феминистской мысли, не так много помогает нам понять о гендерном угнетении в контексте других отношений власти. В этом смысле взаимодействие с Черным феминизмом и феминизмом Третьего мира может оказаться гораздо продуктивнее. Например, в мейнстримном белом феминизме не стоит вопрос об общем угнетении с мужчинами – и соответственно, о том, как соединять солидарность с мужчинами и феминистское освобождение. Этому посвящено, в частности, эссе «Сексизм: американская болезнь в блэкфейсе» – ответ Черному интеллектуалу, выступившему с публичными обвинениями в адрес «обозленных Черных феминисток». В русскоязычных контекстах мы можем использовать этот текст как ресурс и опору для соединения феминистской работы и с антирасистской и антиколониальной борьбой, и с противостоянием авторитарным и тоталитарным государствам.
Если говорить о диалоге с постсоветскими феминизмами, «Сестра-отверженная» – редкий и, по всей видимости, уникальный пример среди фундаментальных текстов Черного феминизма, который напрямую обращается к нашим обществам и анализирует их. «Путевые заметки из России», открывающие этот сборник, представляют проницательный, заинтересованный и критический взгляд Черной феминистки-социалистки на Советский Союз. Компенсируя скудость и ненадежность материала из двухнедельной официальной поездки фантастической наблюдательностью, Лорд чутко улавливает противоречивость советской гендерной и национальной/расовой политики, последовательно фиксирует несовпадения между советскими декларациями и практикой и так же последовательно опровергает американские пропагандистские стереотипы эпохи холодной войны. Ее интерсекциональный анализ высвечивает знакомые нам реалии под небывалым углом и дает нам столь необходимые инструменты для осмысления нашего прошлого и настоящего.
Хотя многое в текстах Лорд располагает к заимствованию и переносу в другие жизненные контексты, есть в них и специфические элементы, которые для этого не предназначены. Так, слово «сестра», вынесенное в заглавие, может показаться очевидным, не требующим пояснений феминистским понятием. Но если по-русски «сестра» отсылает к универсальному, часто эссенциалистскому представлению о «женщине вообще» и «общем женском опыте», то Лорд почти неизменно пользуется словом «сестра» так, как это принято в Черной культуре, – для обозначения именно Черных женщин (ср. например: «в конференции участвует всего четыре сестры» (1). Само заглавие книги, таким образом, указывает на конкретную позицию, из которой говорит Лорд, и приглашает задуматься о специфике конкретных угнетений. Что такое анти-Черный расизм в США? Детальному разбору этого посвящены, в частности, эссе «Применение гнева» и «Глаза в глаза». В чем это похоже на анти-Черный расизм и другие формы расизма в вашей стране, а в чем – отличается от них? Эти вопросы вы можете задать себе, взяв эссе Лорд за отправную точку и ориентир.
Тексты, вошедшие в этот сборник, написаны в 1970-х и 1980-х годах, поэтому в них неизбежно есть и историческая специфика. Пожалуй, самое яркое ее проявление – строгая гендерная бинарность и отсутствие любых упоминаний о трансгендерности. Лорд пользуется радикальным феминистским языком своего времени и порой не чужда некоторого эссенциализма, когда ссылается на «женскую силу» или древних богинь. Она знает только о существовании женщин и мужчин и верит в неустранимое различие между ними – и это приводит ее к внутреннему конфликту, которому посвящено эссе «Дитя-мужчина: ответ Черной лесбиянки-феминистки» об отношениях матери-лесбиянки с взрослеющим сыном. С современных позиций подход самой Лорд, так же как и ее редакторки Нэнси Береано, повторяющей вслед за ней: «Наши сыновья не вырастут в женщин» (2), – не выдерживает критики. Если кто-то сегодня твой сын, ты не можешь знать, не окажется ли этот ребенок завтра твоей дочерью. Однако заслугой Лорд представляется уже то, что она фиксирует этот основополагающий недостаток имеющегося в ее распоряжении феминистского языка. Опираясь, как и всегда, на глубинное, живое и реальное – свою любовь к сыну, – она ясно обозначает и возможность непатриархальной, феминистской маскулинности, и непригодность радикально-феминистского сепаратизма.
Таким образом, даже если Лорд в явной форме не критикует гендерную бинарность, она подходит почти вплотную к такой критике. Отвержение сепаратизма, в свою очередь, – это ее последовательная позиция, так же как и критика белых феминисток, которые отказываются видеть другие виды угнетения, кроме гендерного. «Орудия хозяина никогда не разрушат хозяйский дом» и «Открытое письмо к Мэри Дейли» – ключевые тексты, закладывающие основу интерсекциональной критики эссенциалистского феминизма. Наследие этих дебатов очевидно: Мэри Дейли руководила диссертацией Дженис Рэймонд, впоследствии переработанной в книгу «Транссексуальная империя», сформировавшую тот язык ненависти, которым пользуются сегодня трансэксклюзивные радикальные феминистки. В Черном феминизме Лорд, в свою очередь, берут свои истоки интерсекциональный феминизм и транс* движение, вместе борющиеся сегодня против всех видов гендерного фундаментализма.
Читать «Сестру-отверженную» по-русски, особенно в 2022 году и еще долгие годы после, вероятнее всего, будет значить снова и снова искать баланс между мысленным перемещением в тот специфический контекст, в котором были написаны эти тексты, и переводом их на язык вашей жизни, вашего «здесь и сейчас». Вы можете читать «Возвращение в Гренаду» как исторический комментарий или как глубоко личный рассказ Лорд о войне на той земле, где родилась ее мать. Вы можете читать его и как интерсекциональный феминистский анализ захватнической войны, которую развязала могущественная империя против небольшой страны, осмелившейся претендовать на самоопределение. Не призывая к поспешным аналогиям, я бы хотел пригласить читатель_ниц отдавать должное специфике этих текстов и в то же время использовать их так, как предлагала и сама авторка: учиться у нее, заимствовать ее идеи и методы для вашей жизненной практики.
«Отказаться участвовать в создании нашего будущего – значит сдаться. Не дайте обмануть себя, не дайте загнать себя в пассивность ложным чувством безопасности (это не про меня) или отчаянием (нам ничего не изменить). Каждый и каждая из нас должны найти свою работу и делать ее. Готовность к борьбе… это значит трудиться не покладая рук ради перемен, иногда без малейшей уверенности в том, что перемены наступят. <…> Это значит бороться с отчаянием» (3).
Ваня Соловей13 марта 2022 года
Предваряющее замечание о языковых особенностях: гендер и раса
Этот сборник включает эссе, интервью и тексты устных выступлений Одри Лорд. Многообразие жанров и стилей этих текстов требует использования в русском переводе гибкого подхода к выражению гендерной чувствительности.
При графическом обозначении гендерно-разнородных групп мы отдаем предпочтение формам с написанием через косую черту – например, «американ/ки». Такая форма написания призвана показать, что речь может идти о женщинах и мужчинах (Лорд рассматривает только эти два гендера). В текстах, основанных на устных выступлениях, и в особенности в неформальной беседе-интервью с Адриенной Рич, мы также используем женский род как общий, опираясь на сложившуюся феминистскую устную практику. Помимо этого, мы используем другие элементы современного гендерно-чувствительного русского языка – в частности, согласование по множественному числу вместо мужского рода (например, «те, кто искали собственную судьбу»). Мы отдаем предпочтение взаимному местоимению «друг дружку», потому что оно по форме ближе к гендерной нейтральности, чем более употребительное «друг друга», а также потому что оно принадлежит к языку активистских сообществ с присущим им акцентом на взаимной теплоте и заботе. Мы отказываемся от гендерно-чувствительных форм в редких случаях, таких как исторические названия (например, «Союз писателей СССР»).
Следуя оригинальному тексту, мы используем в русском переводе термины «Черные» и «люди Цвета» как политические самоназвания групп, подвергающихся расизму. Мы также сохраняем расистские слова и выражения в тех редких случаях, когда они встречаются в оригинале. Мы полагаем, что решение Лорд употреблять эти слова в определенных контекстах было взвешенным, и отдаем дань уважения ее замыслу и авторитету как антирасистской мыслительницы. В то же время мы признаем, что воспроизведение расистского языка может работать на укрепление расистских идей, и призываем наших читатель_ниц не использовать эти слова.
Предисловие к оригинальному изданию
Когда мы приступили к редактуре «Сестры-отверженной» – спустя много времени после того, как книга была задумана, контракт заключен, новый материал написан, – Одри Лорд сообщила мне за работой, что она не пишет теорию. «Я поэтесса», – сказала она.
Значение Лорд как поэтессы неоспоримо. Однако несомненно и то, что «Сестра-отверженная» – сборник избранных эссе и речей, написанных этой Черной лесбиянкой-феминисткой за последние восемь лет, – сделал для многих очевидным то, что другие уже знали: голос Одри Лорд играет ключевую роль в разработке современной феминистской теории. Она – авангард феминистского самосознания.
Пятнадцать представленных здесь избранных текстов, среди которых есть опубликованные впервые, – это обязательное чтение. Будь то уже хорошо известное эссе «Применения эротического: эротическое как сила», которое раскрывает нас навстречу потенциальной силе эротического, неявно присутствующей во всех сферах нашей жизни:
…Когда я говорю об эротическом, я говорю об утверждении женской жизненной силы, о той творческой энергии обретения силы, знание и применение которой мы теперь переприсваиваем в нашем языке, нашей истории, наших танцах, нашей любви, нашем труде, наших жизнях (1).
Или недавно написанный текст «Глаза в глаза: Черные женщины, ненависть и гнев», исследующий белые расистские корни враждебности между Черными женщинами:
Мы – Черные женщины, рожденные в обществе закоснелой ненависти и презрения ко всему Черному и женскому. Мы сильные и стойкие. И мы изранены (2).
Работа Лорд расширяет, углубляет и обогащает наше понимание того, что такое феминизм и чем он может быть.
Но как быть с «конфликтом» между поэзией и теорией, между этими отдельными и будто бы несовместимыми сферами? Нас учили, что поэзия выражает чувства, а теория излагает знания; что поэт творит в порыве момента, а теоретик непременно рассуждает холодно и тщательно; что одно – искусство и потому воспринимается «субъективно», а другое – наука, отвечающая за «объективный» мир идей. Нас учили, что у поэзии есть душа, а у теории разум и что мы должны выбирать между ними.
Белый западный патриархальный порядок вещей требует от нас верить, что между чувством и мыслью, между поэзией и теорией есть неустранимое противоречие. Нас легче контролировать, если части нашего «я» разделены, раздроблены и разбалансированы. Но есть и другие возможности, другие способы переживания мира, хотя их часто и нелегко назвать. Мы можем чувствовать их и искать их выражения. Поскольку задача феминизма в том, чтобы выстраивать связи и залечивать ненужные отчуждения, «Сестра-отверженная» – это искра надежды.
Тексты Одри Лорд – это импульс к обретению целостности. То, что она говорит, и то, как она говорит, вовлекает нас эмоционально и интеллектуально. Она пишет, исходя из того, кто она есть: Черная женщина, лесбиянка, феминистка, мать двоих детей, дочь иммигрант/ок из Гренады, преподавательница, пережившая рак, активистка. Из обыденности своей жизни она создает материал, которым мы можем воспользоваться, чтобы изменить нашу. Из своего желания целостности, потребности объять и осмыслить все части себя она учит нас значению различия – «той первозданной и мощной связи, из которой выковывается наша личная сила» (3). Я, белая еврейка, лесбиянка и мать, впервые прочитала эссе «Дитя-мужчина: ответ Черной лесбиянки-феминистки» несколько лет назад, в тот самый момент, когда переживала трудности с принятием неизбежной мужественности моего растущего сына. Мой мальчик не только станет мужчиной физически, но, возможно, будет и вести себя как мужчина. Это осознание обернулось для меня серьезным кризисом, тем более что все матери-лесбиянки, которых я знала (и которые, как я осознала лишь со временем, тоже были белыми), либо настаивали, что их «андрогинные» сыновья такими и останутся и не вырастут в мужчин – сексистов и мизогинов, либо были вынуждены выбирать между сепаратистской идеей сообщества и своими сыновьями. Выбирать было особо не из чего, и я чувствовала себя загнанной в угол.
Но Лорд смотрит шире. Она берет за отправную точку реальность близящегося возмужания своего ребенка («Наши сыновья не вырастут в женщин» (4)), а затем задается вопросом, каким именно мужчиной он станет. Она ясно видит, что может и неистово любить своего сына, и в то же время отпустить его. По сути, чтобы оба они могли жить дальше, она вынуждена отпустить его, показать, что у нее «нет обязанности чувствовать за него» (5).
И Лорд, и я – матери-лесбиянки, которым пришлось учить наших мальчиков самих делать их эмоциональную работу. Но ее сын, Джонатан, – Черный, а мой сын, Джошуа, – белый, и в расистском обществе это не тривиальная разница, несмотря на то что оба они – мужчины. Как пишет Лорд в другом тексте:
Некоторые проблемы у нас как женщин общие, другие – нет. Вы боитесь, что ваши дети вырастут, присоединятся к патриархату и станут свидетельствовать против вас – мы же боимся, что наших детей выволокут из машины и расстреляют на улице, а вы не захотите ничего знать о том, от чего они гибнут (6).
Я прочитала «Дитя-мужчину», и это был один из тех запоминающихся моментов, когда чувствуешь, как внутри тебя меняется что-то важное.
Я поняла, что дело не только в том, что Лорд больше меня знает о воспитании сыновей, хотя я и получала экспертные советы. Я осознала, насколько непосредственно знания Лорд связаны с ее различием – теми реалиями Черности и лесбийства, которые выдворяют ее за пределы господствующего общества. Она знала такие вещи, о которых я, белая женщина, прожившая большую часть своей жизни в гетеросексуальном мире среднего класса, понятия не имела, но которые были мне полезны, даже необходимы.
…Чтобы выжить, тем из нас, для кого угнетение – это так же по-американски, как яблочный пирог, приходится быть наблюдательными (7).
Мне было стыдно за мое высокомерие и страшно, что мое невежество будет разоблачено, но в то же время я была взволнована открывающимися передо мной возможностями. Я пообещала своему будущему стараться слушать те голоса в других и в самой себе, которые знают то, что знают, именно потому, что они другие. Я хотела услышать то, что они могут мне сказать.
Конечно, отголоски не затихают.
Когда я вновь перечитала «Дитя-мужчину» несколько лет спустя, проделав за это время большую работу по возвращению себе своей еврейской идентичности, я задумалась о сложностях положения моего сына как белого мужчины-еврея в белом христианском обществе. При первом чтении я не видела в этом проблемы – теперь трудно даже вообразить такую недальновидность.
Когда мы определяем себя, когда я определяю себя, ту часть, в которой я такая же, как вы, и ту часть, в которой я отличаюсь, то я не лишаю вас объединения со мной, а расширяю область объединения (8).
Расстояние между чувством и мыслью еще сильнее сокращается по мере того, как мы знакомимся с тем, что происходит в душе у Лорд. Мы наблюдаем, как она движется от «хаоса знания… той темной и истинной глубины… внутри каждой из нас, [где] взращивается видение» (9) до «еретических действий, что подсказывают наши мечты» (10). Понимание – осознание и соединение частей в целое, движение от одной точки к следующей – прокладывает связи.
Понимание помогает делать знание доступным для применения – в этом и заключается безотлагательность, импульс, энергия. (11)
Движение целенаправленно и поддерживает жизнь.
Нигде эта целенаправленность не проявляется так наглядно, как в «Преобразовании молчания в язык и действие». Здесь Лорд пытается справиться с возможным онкологическим диагнозом. «У меня было чувство, возможно, телесное ощущение, что жизнь никогда не будет прежней» (12). Она решает это публично, на академическом собрании, перед семьюстами женщинами. Она говорит нам, что боится, но молчание не защитит.
Страх здесь неизбежен – страх видимости, страх беспощадного внимания, а может быть, и осуждения, и боли, и смерти. Но всё это мы уже пережили в молчании – кроме смерти. И теперь я всё время напоминаю себе, что если бы я родилась немой или хранила бы всю жизнь обет молчания ради безопасности, то я бы всё равно страдала и всё равно бы умерла. Такие мысли очень помогают взгляду со стороны. (13)
Лорд встречается лицом к лицу с худшим, чтобы освободиться и испытать лучшее, и делает это с непоколебимой решительностью. Хотя «Сестра-отверженная» охватывает почти десять лет ее творчества, девять из пятнадцати текстов в этой книге были написаны в течение двух лет после того, как Лорд узнала, что у нее может быть или действительно есть рак. По мере того как она растет, принимает и применяет то, чему научилась, она показывает нам то, что мы можем перенять для нашей борьбы за выживание, каким бы ни было наше «худшее».
Разве осталось хоть что-нибудь, чего мы можем бояться, если мы уже встретились лицом к лицу со смертью и не согласились на нее? Если однажды я приняла умирание как процесс жизни, разве кто-то еще может получить власть надо мной? (14)
Одри Лорд требует от нас не больше, чем от самой себя: чтобы мы обращали внимание на те голоса, которым нас учили не доверять; чтобы мы проговаривали то, чему учимся у них; чтобы наши поступки не расходились с тем, что мы знаем. Она развивает темы, постепенно перерабатывая и дополняя их, и тем самым строит свою теорию – точно так же и мы можем сопрягать материал нашей жизни.
Черная женщина, лесбиянка, феминистка, мать двоих детей, дочь иммигрант/ок из Гренады, преподавательница, пережившая рак, активистка. Эссе и речи «Сестры-отверженной» придают новое звучание основополагающей феминистской истине, которая уже поистрепалась от неуместных повторений: личное – это политическое. Работа Одри Лорд дает силу всем нам.
Я та, кто я есть, и делаю то, ради чего пришла, – служу вам лекарством или резцом, напоминаю вам о том, что есть в вас от меня, когда я раскрываю вас в себе (15).
Нэнси К. Береано[1]1
Нэнси К. Береано (род. 1942) – американская редакторка и издательница. В течение пяти лет редактировала феминистскую серию в независимом издательстве Crossing Press и в ее рамках выпустила «Сестру-отверженную» Одри Лорд в 1984 году. В том же году Береано покинула Crossing Press и открыла собственное лесбийское феминистское издательство Firebrand Books, которое возглавляла до ухода на пенсию в 2000 году. – Здесь и далее, если не указано иное, примечания редактора.
[Закрыть]Декабрь 1983 года
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?