Текст книги "Доза"
![](/books_files/covers/thumbs_240/doza-241839.jpg)
Автор книги: Офелия Луна
Жанр: Остросюжетные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
– Алиса, мы не бандиты.
– Да ну?
– Клянусь, Алиса, все именно так. Я никак не могу прийти в себя после случившегося, никогда еще подобного не случалось. А ты, конечно, не послушалась, – Серега улыбнулся, – но не будь там тебя, неизвестно что бы было. Я как идиот, просто сидел на земле, даже не позвонил в скорую помощь. Не знаю, как я мог.
– Все реагируют на подобные ситуации по-разному. Мне просто повезло, что мозг заработал в ускоренном режиме, я могла так же, как и ты, застыть от шока.
– Но не застыла.
– Кто вы? Организованная преступная группировка?
– Скорее наоборот. Мы те, кто, скажем так, борется с преступниками и наказывает плохих людей.
– Тогда кто? Полиция? Служба безопасности?
– Не всегда закон может справиться сам.
– Серега, я устала вытягивать из тебя каждое гребаное слово, ты обязан рассказать мне все. Прямо сейчас.
Спустя ещё несколько минут споров и препираний, Серега все же сдался. «Тёмный ангел» – так оригинально некогда назвали сообщество первые из его участников несколько лет назад. Со временем группа расширялась, и на данный момент в ней состояло около тридцати человек. То, что он рассказал дальше, заставило меня задуматься над тем, достаточно ли хорошо я знаю своих друзей. А знаю ли я их вообще?
– Мои родители владели огромным бизнесом, помнишь? В детстве я купался в роскоши. А потом они разорились, и я стал обычным подростком, родителям снова пришлось крутиться…Они не разорились, Алиса. Бизнес отжали. Все, ради чего родители жили, все, что они хотели отдать мне – отобрали. А Рома. Его отец хотел хорошей жизни для своей семьи, но связался не с теми людьми. Мать Ромы никогда не одобряла дел его отца, но тот не слышал ее. Он не понимал масштаба угрозы, пока они не начали угрожать его семье. Выстрел попал в ребенка, врачи боролись, но не спасли Ромину сестру. Родители развелись, ты знаешь. А еще ты знаешь миллионы историй, когда, например, обеспеченная девушка связывается с проходимцем. Тот обдирает ее до нитки, обманом уговаривает переписать на него имущество, а потом исчезает. Или избалованный сын олигарха, но по сути обычный подросток, подсаживается на какую-нибудь дрянь, а барыга и рад продать ребёнку побольше. Безутешная мать рыдает у порога клиники, а закон делает вид, что прямых улик против той сволочи нет. Перечислять дальше? Думаю, ты уловила суть. Мы с Ромой такие не одни. Многие в той или иной степени пострадали от одной и той же бандитской шайки, а позже и от ее последователей. Годы шли, состав сменился, пополнился сыночками бандитов. Могу я опустить подробности? Вот тебе правда: мы объединились год назад, чтобы их наказать, выгнать из нашего города раз и навсегда. Долго пытались выследить, и, наконец, нам удалось найти одну из их локаций, там, судя по всему, они хранили свои товары. Нет, конечно, мы не собирались их убивать, но разукрасить морду, уничтожить товары… а эти уроды теперь знают, что мы их выслеживаем, но, к счастью, пока не знают, кто мы.
И, самое главное, резервация, где живете вы с Ромой. Кто, по-твоему, многие годы безуспешно пытается отобрать территорию? Разные организации, но назойливее всех именно они, гребаные бизнесмены…
Последний год мы тренировались, знаешь, наказывали всяких мелких негодяев, о которых могли узнать от знакомых. Устраивали засады, объясняли человеку, что он поступил некрасиво. Порой, этого достаточно для морального удовлетворения со стороны потерпевшего. Нет, мы никого не убиваем, – поспешно добавил Серега, увидев мое ошарашенное лицо, – так, немного пугаем, но подробности расскажу как-нибудь в другой раз.
– Ты шутишь.
– Снимай розовые очки, принцесса. Ты не представляешь, как несправедлив мир, и как прекрасна возможность восстановить справедливость, особенно, когда предельно понятно, кто виновен, но закон делает вид, что нет никаких улик.
– И кто ваш босс?
– Нет никакого босса. Мы сами по себе.
История Сереги с трудом укладывалась в моей голове. Я смутно представляла все то, о чем он говорит. Конечно, я смотрела фильмы, и представляла, что в жизни не так все просто, но поверить в то, что подобное происходило прямо у меня под носом, я не могла. Рома всегда говорил, что его сестра умерла от неизлечимой болезни. Я никогда не замечала, насколько сильно мои друзья были травмированы событиями своего детства. И могла бы никогда не узнать. А теперь выходит, что мои друзья – долбанные Бэтмены.
* * *
Двери реанимации открылись, и к нам вышел врач.
– Вашего друга мы прооперировали, но он в тяжелом состоянии и еще не скоро придет в себя. Внутренние органы, к счастью, не задеты, но он потерял много крови. Еще буквально 10 минут, и мы бы ничего не смогли сделать. Сейчас надейтесь на лучшее, я не могу с точностью дать прогнозы, но мы уже можем переводить его в палату. Насчет второго, боюсь, все куда менее радужно. Он в коме. Сколько это может продлиться – неизвестно. Шансы есть всегда, но, к сожалению, в данной ситуации их мало. Держитесь. Ах да, полиция уже едет, чтобы с вами поговорить.
Слова врача огрели меня по голове, облили ведром холодной воды, уничтожили внутри последний теплый огонек. Рома. Шанс. Надежда. Кома. В голове вихрем проносились беспорядочные воспоминания о детстве.
Я падаю с велосипеда и разбиваю коленку, а Рома прикладывает подорожник и говорит, что вылечит меня суперсилой. Вот мы лазаем с ребятами по деревьям, и я пачкаю новое светлое платье, плачу, что попадет от мамы, Рома пытается оттереть пятна, поливая их «спрайтом», но получается только хуже. Рома гордо сообщает, что у него родилась сестренка, и я радуюсь вместе с ним, как будто она родилась и у меня. Роме 11, сестренки больше нет, и я обнимаю его худые плечи, трясущиеся от рыданий. Нам 15, и я слушаю его истории о неразделенной любви, приношу первую в нашей жизни бутылку пива. Нам 19, и он пытается объяснить мне статистику, чтобы я не завалила экзамен в университете. Нам 23, и мы пьем и смеемся на даче у Сереги, и, кажется, так будет всегда.
А сейчас он не со мной. Не разделит со мной нахлынувший кошмар. Не подскажет советом. И я никак не могу ему помочь.
– Расскажешь только то, что видела, а потом с ними поговорю я, – шепнул Серега. Приехала полиция. Она расспрашивала нас недолго, и, попросив Серегу быть на связи, уехала, так и не поговорив с Ваней, в палату к которому не впускали никого.
– Так просто? Что ты им сказал?
– Не важно. Оказались не в то время не в том месте. От нас пока отстанут. А этих уродов пусть ищут.
– У меня миллиард пропущенных, время 5 вечера, а ребята даже не знают, куда мы пропали. Надо вернуться, ребятам мы сейчас ничем не пригодимся.
Серега кивнул, и мы вернулись на дачу.
– Вы где были? И где Рома? – закричали девчонки, когда мы въехали на территорию – мы думали, вас похитили!
– Мне тоже очень интересно, – Антон сверлил меня взглядом.
– Я объясню позже, – ответил Серега и вопросительно посмотрел на меня.
– Поехали скорее, – Лиза рванула дверь моей машины и закричала, – Алиса, у тебя все задние сидения в крови! Вы что, труп прятали?!
Конечно, Серега не рассказал ничего о «Темном ангеле», а вкратце рассказал ребятам примерно то же, что и полиции.
– Вы с Серегой что-то мутите, и я узнаю, что, – шепнула Даша, покачав головой, но больше ничего спрашивать не стала. Антон молча обнял меня и не стал доставать вопросами.
Ужасы пережитого дня не закончились. По дороге домой меня внезапно окатило ледяной волной осознания: я не помнила, как везла ребят в больницу.
* * *
Серега позвонил мне на следующий день и сообщил, что Ваня очнулся и хочет видеть свою спасительницу. Мои возражения, что я всего лишь добросила его до больницы, Серега слушать не стал, поэтому после работы я поехала в больницу.
Несмотря на жуткое состояние, Ваня выглядел неплохо. И хотя его кожа была ужасно бледная, и резко контрастировала с темно-каштановыми волосами, светлые глаза зажглись ярким огнем, а губы растянулись в улыбке, когда я появилась на пороге.
– Ну, здравствуй, моя спасительница Алиса. Сережа рассказал мне про твою удивительную реакцию, а то я в таком состоянии был, что практически ничего не помню. Я рассмеялась.
– Если честно, я тоже не помню. Наверное, у меня был шок, и он так подействовал. Как себя чувствуешь?
– Неплохо, пока во мне столько обезболивающего. Планирую завтра содрать все эти провода и присоски и убежать отсюда.
– Только попробуй. Я тебя везла сюда не для того, чтобы ты себя угробил.
– И я говорю тебе огромное спасибо. Ты спасла мне жизнь.
– Жизнь тебе спасли врачи, а не я.
– Если бы не ты, я бы не получил ни единого шанса на спасение. Когда-нибудь мы встретимся, и я буду в вертикальном положении, и тогда проси у меня, что хочешь.
– Мне ничего не нужно, ты, главное, выздоравливай.
– Я справлюсь. Но знай, что я перед тобой в долгу. И всегда приду на помощь.
– Спасибо, Ваня, – я присела на край кровати и сжала его руку. В это мгновение мысли, крутившиеся в голове всю ночь, все же пробились на свет. Вот о чем стоит попросить, и другого шанса не будет.
– Я хочу работать с вами, – выпалила я, от чего Серега моментально изменился в лице и так же быстро ответил, опережая товарища.
– Это даже не обсуждается. Слишком опасно.
– Кажется, Ваня сказал, что я могу просить, о чем угодно.
– Алиса, пойми, мы не просто наказываем плохих людей, это огромный риск, долгая подготовка, план, который в любой момент может сорваться. Это не просто поехать поджечь дом доставшему тебя соседу. Нет никакой гарантии, что ты выберешься живым. Ты сама видела, что произошло.
– Не бери меня сразу накрыть наркокартель, дай возможность поучаствовать в небольших делах. Если я не смогу – я сама откажусь от этой затеи.
– Поговорим об этом, когда Ваня придёт в себя. Но знай, что я буду категорически против.
– Я не думаю, что тебе это нужно, Алиса, – заговорил Ваня, когда мы остались вдвоем. Это не шутки, и, столкнись мы с ними лицом к лицу, у нас не будет ни единого шанса. Пусть сейчас эта шайка не такая матёрая, как была в годы молодости наших родителей, но все равно очень опасная. Я понимаю, ты не сможешь простить их за то, что пострадал твой друг, и горишь желанием отомстить, но… – Ваня выдержал долгую паузу и, кажется, улыбнулся, – но твоя реакция и умение хладнокровно мыслить, если, конечно, ты сможешь и дальше контролировать эмоции, – ценные качества, которые очень пригодятся в нашей команде. Так что, если ты действительно хочешь, я не буду возражать.
– Мой лучший друг… Мой брат в коме. И неизвестно, выкарабкается ли он. Как я смогу спокойно спать, зная, что эти уроды где-то там, а он лежит в больнице без сознания. Я уверена. Я хочу.
* * *
Через пару дней звонок в дверь заставил меня вылезти из кровати ранним утром. Меня уже трудно было удивить, поэтому я ожидала кого угодно. Например, курьера с кактусом. Почему бы и нет.
– Алиса Пламенева? Распишитесь.
На колючках кактуса была приколота записка.
«Моей спасительнице. Мы следим за тобой».
Я рассмеялась. Конечно, Серега рассказал Ване о том, что мои любимые цветы – это кактусы. Правда, по иронии судьбы, все кактусы у меня погибают.
– Ну что, делаем ставку, сколько ты проживешь? Думаю, месяца три, – обратилась я к цветку.
Пока я готовила завтрак, мне успел позвонить Серега и радостно сообщить, что Ваню выписали. А во мне проснулся прежний дух авантюризма.
Глава 5. Волки и овцы
За те дни, что я не видела Дьявола, как ни странно, мое нервное напряжение, связанное с ним, практически улетучилось, и я верила, что рано или поздно смогу прийти в норму. Но, каждый раз, на работе, когда я приближалась к очередному повороту на территории или в здании, сердце предательски замирало в ожидании неизбежного подвоха. В любой другой ситуации я бы здраво рассудила, что нас ничего не связывает, но только не с ним. Чтобы понять мои мысли, нужно самому это пережить. Я была уверена: он тоже не мог так просто отпустить меня. Я знала, он где-то рядом. И он выжидает.
Погода была полностью солидарна с моим настроением. Мне не хотелось жары и солнца, и в отличие от большинства приятелей и коллег, я радовалась промозглой сырости. В один из июньских дней, когда моя надежда вновь получить дозу, хотя бы просто встретившись с ним глазами, приобрела чудесный оттенок туч на небе, я уныло брела по территории, и злилась так сильно, что мечтала увидеть его хотя бы для того, чтобы просто придушить и успокоиться.
Холод и сырость отвратительно влияли на всех сотрудников, в особенности на женщин. Все как одна ныли о том, как они хотят одеть новые летние платья и босоножки, отправиться на пляж или съездить за город на шашлыки. Паршивое настроение распространялось на весь коллектив. Кончилось все это тем, что я впервые стала участником конфликта на работе.
Неделю назад я составляла документ, который должны были подписать несколько человек из бухгалтерии. Сегодня, когда мне его вернули, я не досчиталась двух подписей сотрудниц и, как обычно, никому не дозвонившись, побежала их искать. Весь отдел в составе из 8 девушек стояли на своем этаже у лифта и о чем-то громко спорили, переходя на крик. В увлекательных дискуссиях о важности дебета и кредита и списывании «тупоголовыми курицами» чего-то там со счетов я не понимала ровным счетом ничего, поэтому, с трудом перекрикивая толпу, я попыталась получить то, зачем пришла.
– Катя! Катя! Екатерина! – я схватила ее за плечо, и она наконец-то оторвалась от жаркого спора. – Почему мне вернули документ, не поставив все подписи? Где твоя? – Катя схватила бумаги и быстро пробежалась по ним взглядом.
– О! Да, я видела это. Я не должна это подписывать, вычеркни меня из списка.
– Что значит не должна? Рекламный проект всегда согласовывают одни и те же люди, это утверждено.
– Да, но моя подпись роли не играет, я с этим не связана. – она протянула мне бумажку, тряхнув платиновыми волосами.
Следующие пять минут протянулись в безуспешных попытках объяснить блондинке, почему ее подпись необходима. В следующие десять минут к нашему спору подключилась остальная бухгалтерия. Кричали все, громко ругая друг друга, начальство, сотрудников других отделов, правительство и погоду. В конце концов Катя все же сдалась.
– А где Оля? Она-то почему не подписала? Оля! Только что ведь была здесь! – я сердито оглядывалась по сторонам в поисках еще одной безответственной коллеги.
– Она была на больничном. А сейчас видимо убежала в отдел продаж, пока мы тут кричали, еще полчаса назад собиралась пойти их отругать за что-то.
Я зарычала. Только не хватало мне носиться по корпусам, гоняясь за сотрудниками. Я нажала кнопку вызова лифта, а девушки медленно поплелись на свои рабочие места.
– А она точно пошла в отдел продаж?
– Не знаю, скорее всего, – бросила последняя сотрудница, за секунду до того, как открылся лифт, а сама она скрылась за стеклянными дверями своего отдела.
– Если что, скажите, чтобы зашла ко мне! – крикнула я и громко прорычала, – я сегодня точно кого-нибудь растерзаю! – и, не глядя, впрыгнула в лифт.
Прежде чем делать шаг в кабину лифта, нужно хотя бы посмотреть, куда вы шагаете, и убедиться, что она перед вами. Вы можете провалиться в шахту. В лучшем случае. В худшем, вы все-таки окажетесь в кабине лифта, но можете в кого-нибудь врезаться. Например, в Дьявола.
* * *
– Вау, – услышала я тихий голос над ухом и поняла, что врезалась носом в чью-то шею. Да что там носом, я с размаху всем телом вписалась в человека, стоявшего в лифте. Даже сквозь его пиджак и рубашку я почувствовала чужое тепло, и ощутила, как меня обдало жаром от макушки до пяток, а в низ живота снова рухнуло горячее нечто, разливаясь и обжигая. Я впервые почувствовала его запах. Он не был ароматом одеколона, он исходил от него, от его тела, его кожи. И от этого запаха к горячему безумию внизу живота добавилась невыносимая свинцовая тяжесть. Две секунды. Все это длилось ровно две секунды, после которых двери закрылись, а я с трудом заставила себя сделать резкий шаг назад. Полшага. Нет, четверть шага. Я подняла глаза. Это был он. Его глаза по-прежнему смотрели на меня одновременно пронизывающе и с иронией, и в этот момент я с удивлением обнаружила, что они…серые? Губы Дьявола кривились в ухмылке.
– Ого. Я уж и забыла, как ты выглядишь, – с трудом выдавила я, пытаясь вложить в голос как можно больше сарказма. Больше я не смогла сказать ни слова. Горло сдавило, и я приоткрыла рот в безуспешной попытке сделать хотя бы вдох. Мы были одни в лифте, а мне катастрофически не хватало воздуха. Возможно, в этом момент я неосознанно воспроизвела взгляд, который так долго и упорно тренировала перед зеркалом. Во всяком случае, я могла представить, что видел он со стороны. Темно-рыжие волосы растрепаны, рот приоткрыт, взгляд устремлен снизу в верх прямо на него. В тот момент в моих глазах отражался, наверное, весь спектр существующих эмоций: гнев, ярость, страсть, смущение и…страх. Оторвать взгляд друг от друга нас заставили открывшиеся двери лифта, который успел привезти нас на первый этаж. Я вырвалась из оцепенения, умудрившись грациозно развернуться и сдержать себя, чтобы пулей не вылететь из лифта.
Я сбегала. В буквальном смысле этого слова. Быстрым шагом, подальше от него, подальше от собственного безумия. Я знала, что он смотрит мне вслед, как и то, что он не станет останавливать меня. Не в этот раз.
* * *
Если предположить, что все люди по своей природе делятся на волков и овец, задайтесь вопросом, кто вы? Волк или овца? Я была волком, который мечтал стать овечкой. Я хотела стать жертвой, добычей, но всю мою жизнь получалось наоборот.
Вчера я так и не встретилась с Олей, а отдавать документы начальству нужно было уже сегодня, поэтому я носилась как бешеная крольчиха по своему кабинету, собирая все необходимые бумажки, планируя, заглянув к Оле, отправиться прямиком на совещание, не заходя обратно лишний раз.
Я бежала. Бежала по территории, бежала по коридорам. Я не додумалась затормозить на повороте и с размаху врезалась в человека, выходящего из-за угла. Врезалась так, что чуть не сбила его с ног, и упала бы сама, если бы меня не удержали.
– Вот бл…, – я злобно подняла глаза и запнулась, – …блинчик. Конечно, из всех людей, здесь работающих, я могла врезаться только в него. И теперь я стояла, прижатая к нему вплотную, его руки крепко держали меня чуть ниже плеч, а сам он, конечно же, смотрел мне прямо в глаза и ухмылялся.
– Жестко. И долго ты планируешь в меня врезаться? – его губы медленно растягивались в улыбке.
– А долго ты планируешь попадаться мне на пути? – выдохнула я и прищурилась. Я смогла что-то сказать, ого. Я прямо слышала бурные аплодисменты у себя за спиной. Он молчал, улыбался, не отводил глаз и продолжал меня держать. А я не шевелилась, и просто не могла оторвать взгляд от его лица. Ладно, от его тела я тоже не могла отлипнуть, и стояла как вкопанная, пытаясь выровнять дыхание. Я чувствовала, как поднимается и опускается грудь при каждом вдохе и выдохе, как тепло от его тела словно переливается в мое, как по спине побежали предательские мурашки. Не знаю, сколько мы так стояли: несколько секунд, минуту или полчаса, и сколько бы еще простояли, если бы из-за того же самого злополучного поворота на нас не выехала уборщица с тележкой, по ширине, занимавшей чуть ли не весь коридор.
– Так, молодежь, посторонись! – крикнула она громким басом. Не знаю, что произошло сначала: то ли он отпустил меня, то ли я сделала шаг назад, но в следующую секунду я уже бежала прочь, подальше от него, чувствуя, как горит под одеждой кожа в тех местах, где он держал меня.
Я не могла прийти в себя. Все мое тело пробивала мелкая дрожь, которую я успешно скрывала, судя по тому, что никто не косился и ничего мне не говорил. Я держала руки под столом, пытаясь запомнить, что говорит генеральный директор. Если бы я взяла ручку, мои попытки вряд ли увенчались бы успехом.
Перед глазами стояли его ухмылка и пронизывающий взгляд. Я так нуждалась в его взгляде, я мечтала о его руках, губах, теле. Я столько дней провела в мучительном ожидании очередного противостояния взглядов, мне нужно было получить свою дозу. А теперь у меня словно случилась передозировка. Если все мое тело стало практически неуправляемым от обычного столкновения, что же со мной будет, если…
– Алиса! Ты слышишь меня или нет? – кто-то настойчиво тыкал в мой локоть ручкой. Я повернулась к этому неслыханному нахалу.
– Все я слышу, незачем меня пихать, – Егор, мой коллега, смотрел на меня, вопросительно приподняв бровь.
– И что я только что сказал? – я ответила ему улыбкой и гробовым молчанием. – Все понятно. Где ты витаешь? Генеральный сказал, что скоро начнем новый проект, возможно, совместно с другими организациями. Ничего пока не решено, но в будущем тебе предстоит большая работа. Я предложил тебе помощь. – Егор широко улыбнулся.
– Да, спасибо, но пока ведь абсолютно ничего не ясно. Давай обсудим это, когда придет время. – Егор нахмурился и пожал плечами. С первых дней моего появления он не оставляет попыток пригласить меня в кино или на чашечку кофе. Пока что ни одна попытка успехом не увенчалась. Я навечно упрятала его во френдзону.
До кабинета я добралась благополучно. Рухнула на кресло и закрыла лицо руками. Работать дальше было практически непосильной задачей, и я с трудом досидела до конца рабочего дня. К сожалению, или к счастью, в этот день я больше не видела никого, кто мог бы пошатнуть мою нервную систему.
Мой эмоциональный голод был удовлетворен, я получила то, что хотела. Новые ощущения, новую цель, новую жертву. Но главной проблемой, по иронии судьбы, стало мое сбывшееся желание: я впервые почувствовала себя не охотником, а добычей, не волком, а овечкой. Я столько лет мечтала об этом, а теперь меня это до безумия пугало. Жертвой стал не он, а я.
Я должна была взять ситуацию под контроль, я должна была планировать каждый взгляд, каждый шаг, каждое слово. Но один его вид ломал к чертям все, что я так тщательно продумывала и держала в своих мыслях. Я должна была расслабиться, стать собой, осознать, что он всего лишь очередная новая игрушка, которая надоест мне через месяц или, в лучшем случае, год. Умом я это понимала, так как прекрасно знала себя. Но где-то внутри тихий голос нашептывал мне, что опытному кукловоду не составит никакого труда притвориться игрушкой. И этим кукловодом была не я.
* * *
– Нет, это невыносимо! – с этими словами я очнулась теплым утром от очередного глупого сна. В этом сне я снова встретилась с НИМ глазами, и когда он прошел мимо, зачем-то попыталась пнуть его ногой под зад, но промахнулась, не удержала равновесия и свалилась на пол. Собственно, проснулась я от того, что упала с кровати. Ничего удивительного, это вполне в моем стиле.
Так просто не могло продолжаться: эта неизвестность, постоянное напряжение, отсутствие каких-либо шагов с его стороны. Да, я получала необходимый эмоциональный заряд, но он приносил больше мучений, чем кайфа.
Пятница. Любимый день всех сотрудников, и с некоторых пор такой ненавистный мне. После обеда на территории никого не встретишь, все стараются незаметно удрать, думая, что начальство этого не замечает. Я не собиралась следовать их примеру, у меня не было ни малейшего желания возвращаться домой. Кроме того, впереди ждали длинные выходные, в которые я абсолютно не представляла, чем заняться.
Работы не было, и я относила последние документы, неторопливо прогуливаясь по усыпанной гравием тропинке между деревьев, когда услышала за спиной: «Стой». Меня снова окатило жаром с головы до ног, и я приложила неимоверные усилия, чтобы не затрястись. Неизвестность. Страх. Предвкушение того, что скажет этот голос дальше.
– Стою, – просто ответила я, не оборачиваясь, и остановилась. Мне не нужно было даже знать этот голос, чтобы понять, кому он принадлежит. Это был его голос. Голос моего Дьявола. Я слышала, как он сделал несколько шагов и остановился в нескольких сантиметрах позади меня, от чего пульс яростно застучал где-то в горле.
– Ты не хочешь обернуться?
– А ты не хочешь меня обойти? – ответила я, и за моей спиной послышался смешок.
– Как тебя зовут? – снова спросил он. Следующий смешок раздался уже от меня.
– Ты столько времени молча прожигал меня взглядом, и в итоге решил так оригинально начать? – наверное, хорошо, что он не видел мою ядовитую ухмылку. Кто его знает, может он никакой не Дьявол, а все это время просто стеснялся, а теперь еще и обидится.
– Ого. Ты узнала меня по голосу? Я польщен, – нет, он явно не стеснялся. Я резко развернулась и тут же пожалела о своем поступке, так как тут же столкнулась с насмешливым взглядом, направленным прямо в меня, который моментально заставил покрыться мурашками все тело. Каким-то чудом я все же умудрилась внешне сохранять хладнокровие. Я прищурилась и слегка наклонила голову вбок, прежде чем снова заговорить.
– Как меня зовут? Это все, что ты хочешь у меня спросить?
– А мы так и будем отвечать друг другу вопросом на вопрос?
– Мой ответ зависит от твоего. Видишь, я уже ответила. Так что?
Он выдержал паузу и также чуть склонил голову вбок, отзеркалив мою позу, спокойно и уверенно гипнотизируя взглядом, словно наблюдая за моей реакцией.
– Да. Только имя, – и его губы растянулись в хитрой улыбке. Я прекрасно понимала, что он играет, и, конечно, имя было далеко не всем, что он хотел узнать. Возможно, он догадался, что игра – это именно то, что мне нужно, возможно – нет, в любом случае я приняла вызов и просто пожала в ответ плечами.
– Ну что ж. В таком случае тебе и этого знать не обязательно, – оторвать от него взгляд было равносильно тому, чтобы сдвинуть с места огромный булыжник весом в несколько тонн, и все же я его сдвинула. Равнодушно улыбнувшись, я развернулась и направилась в сторону здания, слыша за своей спиной тихий хитрый смех. Я знала, что и в этот раз он меня не остановит. Просто потому что останавливать меня дважды за день явно не в его правилах.
* * *
Выходные тянулись катастрофически медленно. Я лежала бревном на диване наедине со своими мыслями. А мысли взяли надо мной верх, разделившись и перетягивая меня из стороны в сторону как канат. Дьявол помогал отвлечься от дурных мыслей о Роме, до сих пор не приходившем в сознание. Мысли и переживания о Роме перебивали мысли о Дьяволе. Родители уехали за город, забрав с собой Альфа, Антон весь был в работе, так что я медленно сходила с ума в пустой квартире. Ни одно занятие не приносило мне радости, не могло отвлечь от навязчивых мыслей, я не знала, куда себя девать. К вечеру воскресенья я с удивлением обнаружила, что вымыла полы, протерла шкафы и полки и убрала всю одежду, которую много лет неизменно раскидывала по комнате, аргументируя это творческим беспорядком.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?