Текст книги "Слепые отражения"

Глава 8. Сыщик

Мало того, что дышать Вадиму было больно, говорить трудно, а глаза продрало в слезы от острого запаха нашатыря, так еще осознавать, что находишься в школе, которую пару лет назад закончил, и наведываться сюда в ближайшее время не планировал вовсе, да еще и в кабинете директора Павла Петровича Фрея – это вообще полное помешательство. Все в горящей голове юного сыщика перепуталось: город, набережная, нападение неизвестных в вязаных шапках с зияющими чернотой прорезями и… странная комната с отражением человека внутри зеркального осколка.

И еще здесь оказалось очень холодно, потому что распахнутые в ночь окна впускали внутрь комнаты ледяной воздух и мелкие снежинки.

За директорским столом сидел Артем. Друг был еще бледнее, чем в доме Антона Арадного, где недавно нашли Кирилла. Он тарабанил крепко сжаты кулаком по столешнице, невидяще пялясь вперед, и молчал. У окна сам Фрей и Григ о чем-то тихо переговаривались между собой. Вадим видел их всех достаточно хорошо. Даже несмотря на то, что неудобно лежал на диване, не в силах пошевелиться и распрямиться из нелепой позы, в которую вернулся из отражений, в полноценного человека.

– Давай, Вадим, выпей это, – нависнув над ним, проговорил Григ, держа в руках стакан воды, и осторожно приподнял ему голову. – Сейчас отпустит тебя. То есть отпустят…

Чтобы разлепить губы и утолить жажду, Вадиму пришлось приложить немало усилий, и, как выяснилось, зря. Ведь оказалось, что он в одночасье разучился глотать. Но так как сдаваться без борьбы было не в его правилах, он упрямо прорывался сквозь «не могу», пусть и давясь.

Ну а потом его рывком подняли, – не спросили, может, не может, – просто взяли и дернули вверх, усадили, прижали спиной к мягкой спинке дивана и поддерживали за плечи, чтоб не свалился. Вадим же клонился к пузатому кожаному подлокотнику, чтобы снова просто лечь и забыться – не пускали. Он сутулился, закрывался от света дрожащими руками, гнулся к коленям и стонал. Голова вскипала, горели кисти рук, шея, грудь и живот. При этом он хорошо помнил и то, что случилось с ним в реальности еще в городе, – набережная и нападение неизвестных, – и события в отражении. Особенно в деталях он запомнил того, кто пытался задушить его из осколка зеркала одной левой.

– Что такое «осколки»? – с трудом выдавил Вадим, наконец подняв голову и взглянув на Фрея.

Павел Петрович состроил мрачную гримасу. Для своих сорока двух лет он выглядел весьма достойно. Чем часто вызывал нескрываемый интерес у женщин. Еще бы, подтянутый и ухоженный. Одна только классическая прическа британка и с аккуратным боковым пробором, и с легким беспорядком на голове одновременно, чего стоила. И это при его то практически черных волосах, идеально сочетаясь с темно-карими глазами. К тому же невероятно опрятный. Вадим даже не мог припомнить, когда видел его в чем-то отличным от идеально выглаженной рубашки и брюк. Да еще и директор школы с углубленным изучением права. Сейчас, к слову, Фрей выглядел непривычно неряшливо и растрепано, чем сбивал Вадима с толку. К тому же он стоял, скрестив руки на груди и молчал. При этом, подпирая спиной пластиковый подоконник, он так напряженно смотрел только на Вадима, что неприятный холодок по спине пробегал от липкого предчувствия скорой беды.

– Осколки, – тяжело выдохнул Фрей и многозначительно переглянулся с доктором, который набирал в шприц лекарство, стоя у стола рядом с Артемом. Фрей повернулся к Вадиму и продолжил: – Это осколки слепого зеркала Романа Рихова.

Легче юному сыщику от подобного туманного ответа не стало, понятнее тоже. Зато про Грига он понимал все, а значит, от ненавистных медицинских процедур Вадиму не отвертеться. И не ошибся: доктор быстро оказался рядом, вывернул пациенту руку, протер мокрым ватным диском кожу и без предупреждения уколол. Почти обессилевший Вадим, конечно, дернулся назад, но отступать оказалось некуда, потому он лишь беспомощно давил затылком в спинку дивана, зажмурившись, чтоб не видеть, как протыкают вену. Григ в секунду вернул его руку на место, похлопал его по щеке и поинтересовался:

– Нормально все, Вадим?

Верес-младший в ответ кивнул. Нормально, да, но только не у Вадима. Он вообще далек от «нормально» по жизни… А сегодня особенно.

Комната вмиг расплылась в радужных кругах, а пару секунд спустя проявилась со всей резкостью красок и запахов. Чего вкололи ему такого, что мир по кругу понесся и тут же остановился, не понимал – снотворное может или успокоительное средство. Так он и не нервничал сейчас. От чего успокаивать?.. Однако Григ на достигнутом не остановился и принялся уговаривать выпить еще воды. Вадим же больше не хотел – не вода ему была нужна, а ответы.

– Что это значит, осколки зеркала Рихова? – недовольно просипел он, отпихивая прочь ладонь доктора и дотрагиваясь подрагивающими пальцами до левой брови.

Полнейшую глупость совершил, чего тут оправдываться – Вадим тут же вздрогнул и шикнул. Когда же он куда осторожнее нащупал там же ссадину и припухлость, ко лбу его приложили холод. Сначала он, конечно, вскипел и захотел оттолкнуть наглеца, который вот так запросто нарушил границы его личного пространства. Но разобравшись, что это Алиса заботилась о нем, с облегчением выдохнул и прикрыл глаза. Она ведь все это время просто сидела рядом, а теперь прижимала пакет со льдом к его виску. И хотя сейчас не плакала, ее невероятно уставшие и припухшие глаза говорили об обратном – точно ревела.

А вдруг это именно она его поцеловала, когда он окончательно потерялся в отражении и ему почудились трепетные губы на его собственных?

Если уж честно, Вадим сам все никак не мог отважиться на поцелуй с Алисой, хотя подобная мысль посещала его не раз. Особенно в последнее время, когда она неприкрыто намекала на симпатию к нему. А он что?.. Он тоже к ней тянулся, чего уж скрывать. Вот только он слишком много раздумывал, – нужно ему все это или не нужно, – даже несмотря на то, что и сам был к ней неравнодушен.

Да, они знакомы давно, столько же дружат семьями, часто бывают в гостях друг у друга, проводят вместе много времени и совсем недавно учились в одной школе, но что-то Вадима постоянно останавливает. И вот теперь она, похоже, решилась на настолько смелый шаг, что у него оставалось два варианта: либо он ответит ей взаимностью, либо нет. Так что, нервный мальчик, давай дерзай… Или снова обрывай хрупкую связь между вами – это ты мастерски умеешь. Нет, обрывать он больше ничего не собирался. Однако и как начать отношения, пока тоже не знал. И потому настолько задумчиво смотрел на Алису и ее губы, что она засмущалась и разрумянилась. Он, конечно, попытался тепло улыбнуться, чтоб случайно не оттолкнуть ее своей разбитостью, которую она могла принять за равнодушие, но вышло криво и вымученно. Правда он, видимо, недооценил ее проницательность, потому что в следующую секунду она произнесла: