Текст книги "Слепые отражения"

Глава 6. Зачем бьют зеркала

Несложно было догадаться, что произойдет дальше – для Вадима несложно. И он не ошибся: естественно сначала Арадный достал из кармана куртки, которая висела на вешалке у входной двери, удостоверение и предъявил его в развороте всем присутствующим. А потом уточнил:

– С отцом твоим еще со школы знакомы. С пятого класса за одной партой сидели. После вместе учились в университете. Вместе служили. Андрей Андреевич зеркала коллекционировал. И хранил осколки.

Металлический рожок для обуви глухо брякнулся на ковровую дорожку, выпав из рук Алисы, и отскочил к ногам Антона. Однако тот словно этого не заметил – по-прежнему оставался неприступен и безэмоционален. Сумка с ноутбуком лениво поползла с плеча Артем, а тот лишь непонимающе таращился на Вадима во все нарастающем недоумении. И только когда сумка хлопнулась о порог, Артем словно от гипноза очнулся и бросился на выручку к своему переносному компьютеру.

– Ну и что же представляют из себя эти загадочные осколки? – неожиданно нарочито спокойно спросил Вадим, изогнув левую бровь, а у самого тревожный холодок по спине пробежал.

– Сейчас, конечно, не лучшее время разглашать подробную информацию об осколках, – замялся Антон, небрежно привалившись плечом к стене, прикрыв собой Алису и раздражающе вертя удостоверение в руках. – Скажу только, что последним делом твоего отца, стало расследование, где фигурировали как раз эти самые осколки. Еще Фрею кое-что важное о них известно. Для начала, спроси именно у него.

– Я спрошу, – медленно кивнул Вадим, не сводя с собеседника взгляда. – Не сомневайтесь. И за Кириллом вернусь. Как насчет завтра?

– Возвращайся, – согласился Антон. И резко поменяв настроение разговора, добавил: – Еще важное предостережение для тебя лично, Вадим Андреевич. Кириллу больше ничего не угрожает, это точно. Уверен, он только приманка, чтобы проверить конкретно тебя на общение с отражениями.

– Это только ваши домыслы, Антон Александрович, – отмахнулся Вадим, не желая больше ничего слушать. – И это полный бред.

– Возможно, – не стал спорить он, ловко отправив важный документ в карман свободных спортивных штанов. – Но, Вадим Андреевич, согласись, странно и словно грамотно продумано все произошедшее накануне: Кирилла оставили в самом центре города, где много, очень много отражающих поверхностей. Похитители знали, что далеко ему не уйти. Скорее всего ни говоря ни слова шли рядом с ним, незаметно помогали и направляли его, чтобы перемещался в нужном направлении. Вымотали мальчишку, проморозили – это да, но не убили. И не собирались. Время знали, когда я с работы возвращаюсь, чтоб нашел его именно я. И я нашел. И ты нашел.

– А что если приманка здесь как раз я? – недоверчиво протянул Вадим, куда напряженнее, чем секунду назад, вглядываясь в широкоскулое лицо Антона. Особенно его озадачили два приметных шрама – у внешнего края правого глаза и с правой стороны под губой. У его отца тоже подобный имелся – только у виска. – А вы в счет моей жизни пытаетесь поймать некоего опасного преступника. Я ведь прав, так? Уверен, что прав. А мое мнение как же? Хочу я подставляться или не хочу?

– Работаем на опережение, Вадим Андреевич, – успокоил его Арадный настолько невозмутимым тоном, что Вадима начало колотить изнутри от захлестнувшего напряжения. – Используем стратегию «Хитрый ход». Не подставишься.

– Хитрый здесь вы, Антон Александрович, – насторожился Вадим, из последних сил держа себя в руках.

Вадим не верил в такие совпадения: про «Хитрый ход» он уже однажды слышал. Тогда не успел проверить, правду ли говорил отец, а сегодня так и вовсе не торопился. Он на улицу в ноябрь хотел, а его до того открыто втягивали в операцию спецслужб, что крепиться и не бунтовать с каждой секундой становилось все сложнее. На отражения сильно походило, когда и сам не осознаешь, что ты уже внутри них. Наседают на тебя видения, давят, требуют плату собой и не отпускают. Вот только из отражений, Вадим уверен, друзья помогут выйти, если сам не справится, – проверено вот только час назад, – а из «Хитрого хода» кто?..

– Говорю же, сыщик, как отец, – холодно хохотнул Антон и, оттолкнувшись от стены, в два шага оказался в соседнем коридоре. – Не зря тебя для службы готовят, Вадим Андреевич. Я все сделаю, чтоб после окончания обучения, ты пришел ко мне в отдел. Уверен, сработаемся.

– Я будущий юрист, – возразил Вадим, как и раньше, не поддаваясь чужим убеждениям. – Служить не собираюсь, Антон Александрович.

– Увидим после, Вадим Андреевич, – не огорчился Арадный, вернувшись к гостям с сотовым в руках. Потом весомо добавил: – И еще, важное, Вадим Андреевич: закончи сегодня там же, где начал.

– Что? – стараясь держаться таким же бесстрастным, как и собеседник, спросил Вадим.

– Где начал, – терпеливо повторил Антон. А потом удивил: плавным движением руки изобразил в воздухе пологую дугу – не иначе городской пешеходный мост. – От дьяволят ноги растут.

– Или от козлов, – невесело хмыкнул в ответ Вадим.

Это была опасная ставка с его стороны – вот запросто повестись на уговоры совершенно незнакомого человека и ввязаться в непростое расследование. Однако других вариантов узнать подробности и про осколки, и про «Хитрый ход» одновременно, он пока не видел.

Он, конечно, понял важного собеседника, хорошо понял – набережная. Антон, похоже, о ней тоже что-то знал. Вот только доверием к капитану полиции Арадному Вадим пока не проникся.

– Там мы прикроем, если что, – уверил Антон, быстро настрочив в мессенджере сообщение и с довольной ухмылкой отправив его. – И отобьем, если потребуется, и от тех, и от других.

– Я закончу, – согласился Вадим. Однако тут же придирчиво напомнил: – Прикрыть не забудьте, Антон Александрович. А то вдруг другие тоже опережать умеют.

– Говорю, же, сыщик, – ушел от ответа Арадный, успев при этом галантно подать руку Алисе и помочь ей подняться. – Встретим вас троих по ту сторону набережной, где битые зеркала. Только не спускайтесь к реке, держитесь там, где светло. Вас подвезут.

Сыщик, как же. Другое здесь что-то кроется. Тем не менее, спорить Вадим не стал, промолчал и кивнул. Ничего не понимающему Артему указал взглядом на дверь, и сам, застегнув молнию на куртке, первым направился к выходу. Друзья следом за ним.

Вот прямо сейчас он и развеет сомнения о приманке: либо Антон правду говорит, либо нет.

Когда дверь квартиры Арадных захлопнулась за спиной, Вадим собрался, отодвинул липкую тревогу на неизменное «после» и так внезапно остановился у самой верхней ступеньки лестницы, что Алиса, не ожидавшая этого, налетела на него и озадачилась. Перемешались эмоции на ее светлом лице – глаза большие, взволнованные. Чего он хотел от нее, и сам, кажется, не знал. Да все он знал. Шагнул ближе, заправил растрепавшуюся светлую прядь волос ей за ухо и уверенно произнес:

– Алис, я не хотел тебя обижать. Не хотел и не должен был. Вернуть я ничего уже не могу, не могу и исправить. И все же: я был не прав, и признаю это. Простишь меня?

Алиса недоверчиво прищурилась и, скрестив руки на груди, нахмурилась, а минуту спустя пожала плечами, залившись румянцем, и ответила:

– Прощаю, только больше никогда со мной так не разговаривай. Ты на психа похож, когда выходишь из себя. А ты, Вадим, не такой. Я точно знаю.

– А какой я? – хмыкнул Вадим, пытаясь выдавить из себя хоть подобие улыбки. Получалось пока не очень.

– Настоящий, – она бережно провела пальцами по его плечу и скользнула по руке к ладони.

– Только не молчи больше, – мягко попросил он. – Ладно?

– Не буду, – в тон ему согласилась Алиса, скромно улыбнувшись.

Выждав пару секунд, он сжал ее руку в своей и двинулся вперед. Она не отставала, снова заражала его наивностью, возрождая тонкую связь, чуть напуганную нетерпением Вадима. А он и не возражал – заражался.

– Ну ты даешь, Верес! – хмыкнул Артем, который шел позади «неразлучной парочки», нарочито утомленно закатив глаза. – Я помогаю Алисе. Все такое. И только.

– Тема, – предостерегающе протянула Алиса и, оглянувшись на брата, послала ему весьма красноречивый взгляд.

– Замолчи уже, Темыч, – поддержал ее Вадим.

– Это понятно, – кивнул Артем, не удержавшись от смешка. – Другого ответа от тебя, Верес, не ожидал.

Снова этажи, подъезд, дверь. Прошли сквозь тоскливый двор и дальше по улицам города через изморось и пронизывающий ветер на набережную – на то же место, откуда начали. Вот уже и знакомый пешеходный мост остался позади, и друзья остановились. Дождь усиливался. Быстро стемнело и похолодало.

На самом мосту, который притих за спинами, было светло. Ведь желтый свет фонарей успешно отвоевал у позднего ноябрьского вечера свое пространство над рекой. Здесь же, по ту сторону набережной, торжествовал сумрак. Черные стволы деревьев казались безобразными изваяниями неумелых творцов. Остатки листвы на голых ветках тягостно шуршали в тишине надвигающейся ночи и вселяли в путников только тревогу. Да и сама река была неспокойна: не дремалось ей. Она словно захлебывалась собственными волнами. Набегала на набережную, всхлипывала, жамкала в зарослях пожухшей травы и даже заливалась на бетонный выступ, словно пыталась зацепиться за него и задержаться ненадолго, но не выходило – она срывалась и вновь сползала в необъятное русло. Хитрых людей и река, похоже, опасалась, потому быстро затихала.

Ребятам оставалось только дождаться машину, что вот-вот подъедет и увезет их в школу. И ведь все это могло пройти весьма спокойно. Но не прошло…

Внезапно у воды раздалось звяканье, а потом хлюпнуло в бурьяне, где сегодня Вадим и сам наступил в грязь. Это ему совсем не понравилось. Он вгляделся во мрак, где чавкнуло, и прислушался. И тут тишину прорезал лязг, а у бетонной стены, где в темноте притаились недожаренные то ли дьяволята, то ли козлы, мелькнул блик света.

Вадим остановился, но Артем, шедший вслед за ним, этого не заметил. Он случайно толкнул друга в спину, потом неуклюже замахал руками, в попытке не свалиться плашмя, и спихнул его с лестницы. Вадим не удержался и, ссутулившись, проехал далеко вниз, с шумом обрушив часть ветхих ступеней. Ну а справа снова юркнул блик. И Вадим уже точно знал, что это – зеркало. Там, чуть дальше, есть куча ненужности из старых оставленных в забвении зеркал.

– На мост, быстро! – крикнул Вадим Артему. – Алиску уводи!

Артем не растерялся, ухватил сестру, шедшую последней, за руку и рванул что было сил вверх по ступеням.

Зеркала! Вадим с зеркалами тоже умеет обращаться. Только с собой такое не прихватил, а здесь, на набережной, они были. Но чтобы добраться до них, требовалось рискнуть. И он рискнул – секунда, он собрался и спрыгнул. Однако приземлился не слишком удачно – оступился, и его потянуло к земле. Уперевшись ладонями в шершавый бетон, он оттолкнулся, подскочил и рванул вперед, не оборачиваясь.

– «Хитрый ход», говорите, – пропыхтел на бегу Вадим. – Отобьем, если что. Только вот здесь и сейчас, кто хитрый? На кого ход сделали? И где те, кто отобьют?

Пронырнув сквозь пучки бурьяна в собственный рост, он перескочил через грязь, в которой увяз днем. Очертания кучи ненужности виднелась впереди, и добраться до нее представлялось проще простого. Однако, когда откуда ни возьмись перед его лицом из полумрака рывком прочертило острие осколка, Вадим, конечно, уклонился, подался назад, но не устоял и ухнулся на спину. Плиты мостовой неласково приняли его. Боль мгновенно пронзила поясницу и впилась в шею. И хотя он тут же прогнулся чуть вверх и уперся руками в бетон, подняться так и не успел. Чужая нога в тяжелом резиновом сапоге придавила ему шею – другая грудь.

И тут Вадим понял, что допустил ошибку. Нужно было сразу же собраться, взбунтоваться и вырваться, а он в первые секунды растерялся. Потом он опомнился и дернулся к стекляшкам, что валялись в полуметре от него, но момент был упущен. Да, он жестче скреб землю, пытаясь дотянуться до колкой кучи, старался вывернуться и освободить горло, но ему не позволяли.

– Ну же! Ну! – зло прохрипел он, не оставляя попыток добраться до осколков. – Дорого же плачу вам, помогите! Давай, давай, давай же!

Наконец нащупав холодное лезвие и сграбастав его в ладонь, Вадим сжал его, замахнулся и вонзил острием в лодыжку обидчику – сильно вдавил и тут же выдернул. Нападавший вскрикнул, давить на глотку жертве перестал и отшатнулся в сторону. Вадим обхватил шею руками и закашлялся. Потом сгруппировался, чтобы вскочить на ноги, но удар по голове сорвал последний из его планов – сорвал все. Ведь после этого удара мрачность ненастного вечера мгновенно рассыпалась в прах, и Вадим лишился чувств.

Когда же он пришел в себя, время для него потеряло смысл, точность и постоянство. Оно изменилось до неузнаваемости и необратимо переродилось в боль над глазом. Ему бы дотронуться до разбитого виска, но его руки выше запястий притоптали к мокрой земле кроссовками. Ему бы воды глоток. И как ответ на его безмолвные мольбы о ней, на лицо летели крупные капли неторопливого дождя. Он силился поймать их непослушными губами, а самого холод насквозь пробирал.

Ну а потом его разбитую голову за волосы грубо дернули назад, и над собой он увидел четверых крепышей в темной одежде, в кожаных перчатках, в вязанных шапках-масках. Лиц нападавших он не рассмотрел, только зияющие чернотой прорези для глаз и рта. А еще у одного из нападавших в руках блестел осколок зеркала.

Не сработал, видимо, «Хитрый ход». Или сработал, а Вадим оказался той самой приманкой, о которой так много и напыщенно распинался Антон Александрович Арадный. Похоже, взяли и подставили неопытного еще даже не сыщика под хищных Козлов, а отбить не удосужились. Доверие, что осторожно зарождалось внутри него, там недоразвитым и осталось.

То, что его убьют без жалости, Вадим прекрасно понимал. Однако принять происходящее не получалось. Ровно до того момента, как преступник замахнулся стекляшкой и вертикально направил ее острием Вадиму в грудь. А потом был удар – болезненный и страшный…

Под ребрами будто пламя полыхнуло, и Вадим вскрикнул, но чувств не лишился. Тело его сразу обмякло, стало будто ватным, не его совсем – или ему так просто казалось. А еще его не покидало ощущение, что он падает – стремительно падает в холод и темноту…

А у стены с «козлами» уныло блеснул тот самый обидчивый осколок старого зеркала, словно прощаясь…

Зачем бьют зеркала?..

Зачем убивают?..

Глава 7. Ты ошибся

Сообрази Вадим с первых же секунд, что вновь попал в отражения, – а он находился именно внутри них, – то был бы куда осторожнее. Однако он разобрался в происходящем ни сразу. И потому за невнимательность мог вот-вот поплатиться.

– Кто-то собирает осколки… – шепотом выдохнули Вадиму в затылок.

Очень интересно… У него и без того голова распадалась на части, а тут снова надоедали с загадочными стекляшками.

– Что такое осколки? – непонимающе выдохнул он, крутанувшись на месте в почти непроницаемой темноте. – Может, объяснит хоть кто-то?

Неопределенность с некими осколками раздражала и сбивала с толку, назойливая до тошноты пульсация у левого виска не давала сосредоточиться, однако пристально вглядевшись в полумрак впереди, Вадим обнаружил, что перед ним лестничный марш. Он попятился и пошарил руками в потемках, но ни во что не уперся.

– Ну надо же, – раздосадовано пробубнил Вадим, так и не решившись сделать шаг. – Здесь нет стен. А лестница есть. Похоже, на отражения… Именно! Отражения снова путают меня. Или я просто сошел с ума. Фрей рассказывал, что такое иногда случалось с теми, кто говорил с ними…

Когда глаза чуть привыкли ко мраку и стали, наконец, различать очертания предметов вокруг, Вадим кое-что рассмотрел – просторный сумеречный холл, причудливые квадратные колонны в его центре, размытый силуэт турникета и стола рядом с ним, две низкие длинные лавочки.

Ну а после межэтажным пролетом выше померещился слабый блик света, и Вадим тотчас направился в его направлении – правда добрался туда далеко не сразу. Сначала подошвой кроссовка он осторожно нащупывал каждую очередную ступеньку и только потом поднимался. Нудный хрип из-под ног предательски выдавал его в почти непроглядном здесь, подвывал в такт шагам и тут же так странно поскуливал, будто побитый щенок. Тем не менее Вадим не отступал, и взбирался все выше, шаря руками вокруг себя, пока не отыскались деревянные перила. Еще шаг и еще. Вот уже и едва видимая лестница осталась позади. Она замерла в темноте за спиной и скрипы ее стихли. А юный сыщик обеспокоился, ведь впереди показалось помещение, напоминающее коридор, в конце которого из узкой щели в углу сочилось освещение.

Опасливо идти вперед и при этом пытаться нащупать стены оказалось бессмысленной затеей – Вадим так и не дотянулся до них, хотя вполне четко их видел. Потому остаток пути он продвигался крадучись, переступая с ноги на ногу, как по туго натянутому канату, словно боялся оступиться и свалиться. Как вдруг прямо на него из темноты вырвалась незапертая дверь, выкрашенная в белый цвет. Ни секунды не думая, он чуть пихнул ее ногой и вошел в комнату.

Это было странное место – просторная аудитория с высоким потолком и тремя огромными окнами в деревянных рамах без занавесок, в левом дальнем углу которой жался массивный потрепанный шкаф из темного дерева. Мутный свет, который проливался отсюда в коридор, оказался ложным. Всего лишь фонари с улицы нехотя делились им с дремлющими апартаментами, а те сквозили им во всевозможные отверстия.

– Похоже на обычный класс, только без парт и доски, – задумчиво протянул Вадим. И тут же воскликнул: – Ну конечно, и почему только сразу не догадался! Я же в своей школе, которую успешно окончил не так давно. Только она словно из прошлого века. Значит, я все же отражениях… Ну, наверное…

Пройдя еще чуть вперед, он добрался до одного из окон и, не дотрагиваясь до него, выглянул на улицу: знакомый двор и само здание снаружи. Все верно, он на верхнем этаже школы, а освещение – подсветка со стен фасада. Вот только, где именно находился класс, он не понимал. Потому шагнув ближе, он уперся ладонями в раму, а лбом в стекло, разглядывая соседние помещения. Когда же чуть сильнее надавил, послышался хруст, а из-под правой руки его по прозрачной поверхности побежала широкая трещина, разделяя ее на две неравные части. И тут же появилась вторая. Следом еще одна. И еще. Их становилось все больше, и они оплетали стекло в хитроумный узор, мерзко шурша. Казалось, совсем немного, и рухнет оно с высоты и погребет под собой незваного гостя. Вадим, конечно, попятился. Однако и на соседнем окне, и том, что самое дальнее от двери, раздался уже знакомый хруст, дальше скрежет и звон.

– Кто-то собирает осколки… – не успокаивались у Вадима за спиной.

Броситься к выходу и немедленно покинуть класс было бы лучшим решением, но вместо этого он ссутулился и заткнул уши руками. Бьют стекла! Кто бьет и зачем?.. Вадим не понимал.

Оказалось, что и зеркала на стенах, которые он не заметил, когда вошел, тоже покрылись похожими трещинами. Чудовищная болезнь быстро расползалась и по ним.

И даже зеркало в человеческий рост на дверце старого шкафа, который укрылся в углу и спрятался в темноте, точно так же, как и остальные, с визгом разорвало на куски.

– Ты с отражениями разговариваешь…

– Да откуда идет этот голос, и чей он? – возмутился Вадим и задергал головой в стороны, пытаясь понять, что происходит. Да, пока происходящее было больше чем странным, однако не угрожало ему.

Ну а потом Вадиму стало трудно дышать.

– И он тоже…

Его охватила паника, и он заметался по комнате в поисках двери, но почему-то не находил ее. И хотя главное желание просто жить мгновенно бросило его к ближайшему окну, заставило колотить в стекло кулаками, чтобы пробить дыру среди щелей, впустить воздух с улицы и перевести дыхание, он не справился. Ведь быстро обессилев от удушья, юный сыщик сполз по стене на пол и уперся затылком в подоконник. Упрямые пальцы его все силились расстегнуть верхние пуговицы на рубашке, но тут пришло горькое понимание, что на нем футболка и толстовка.

– Ты мешаешь ему…

– А отражения как же?.. – раздосадовано просипел он.

Где они, отражения, которым он так часто и так дорого платит в последнее время? Почему не предлагают помощь? Спрятались и теперь выглядывают с той стороны: «Жив ли там еще Вадим Верес? Или все для него уже закончилось?» Трусливые мямли, от которых слова доброго не дождаться! А как заплатить за разговор, так давай, мальчик, делись собой больше и больше. Наизнанку вывернись, но часть себя отдай. А сами? Где они, когда нужны?

И все. И не справиться Вадиму в одиночку. И не выйти…

Да как бы не так! Он дернулся вверх, поднялся на негнущиеся ноги, развернулся, замахнулся на окно рукой, ударил по нему и выкрикнул:

– Помоги мне! Впусти!

Зря он так, конечно. Ведь рама тотчас вздрогнула и затряслась. И лишь секунды не хватило Вадиму, чтобы отшатнуться – стекло, израненное трещинами, со звоном рухнуло и погребло его под собой. Он только и успел пригнуться и закрыться руками, как за ворот ему неожиданно посыпался… песок.

– Ты опасен и для него, и для его зеркала…

Простонав, Вадим упал на колени и уперся руками в пол. Сам он и все вокруг него должно было быть покрыто битыми стеклами, но их не нашлось. По линолеуму, разносимый ледяным ветром с улицы, еле слышно шуршал именно песок.

– Ты раскроешь все его тайны…

Глоток морозного воздуха вернул Вадиму ясное сознание. Он осмотрелся внимательнее. И тут заметил, как под старым шкафом что-то блеснуло. Яркая вспышка полыхнула в потемках и погасла. Еще одна, и еще. А он по-прежнему вглядывался в темноту, не до конца понимая, почему разбитое стекло не навредило ему.

– Может, отражения все-таки одумались и помогли мне, – едко хмыкнул он. – Помогли ли?..

Он поднялся и, пошатываясь, поплелся в сторону отблеска, больше не обращая внимания на нескончаемые предостережения невидимки.

– Раскопаешь прошлое… Разрушишь настоящее…

Раритетный гардероб из темного дерева вблизи оказался глянцевым. Похоже, прикрыли лаком его дряхлость, чтоб не так сильно старость в глаза бросалась, а она бросалась – выдавала себя горьким запахом. Вадим брезгливо поморщился, потом присел на корточки и заглянул под шкаф.

– Он не допустит… – неустанно шептали рядом. – Он избавится от тебя… Безжалостно…

Убежище надежностью не отличалось, и, пошарив среди паутины, Вадим наткнулся на крупный осколок стекла. Вытащив находку из допотопного тайника, он покрутил ее по полу. Вещица оказалась одной из тех, что нагоняли на него жуть одним своим видом – слепое зеркало в грязных разводах, потертостях и царапинах. Тем не менее блик был? Был, и не один.

– Береги в себе себя…

И это было последнее, что услышал Вадим перед тем, как незрячее стекло заговорило.

В зеркале появилось отражение, но вовсе не Вадима, а незнакомого молодого человека: тонкий прямой нос, изящные черты лица, глубокие карие глаза, черные гладко прилизанные волосы. Этот юноша во весь рост стоял, манерно привалившись плечом к стене, у только что разбитого Вадимом окна. И так надменно смотрел на него из стеклянной бездны, что становилось не по себе. Молниеносный выпад чужака вперед, и наружу из осколка вырвалась его рука, вмиг впившаяся в шею неопытного сыщика.

– Ты ошибся! – резанул слух властный голос из отражения, а колкие пальцы так жестко сдавили Вадиму горло, что он захрипел. – Ты умер!

Все могло сложиться удачно, если бы Вадим не рванул назад и не ударился затылком о шкаф. Тут-то он и заметался в попытках отбросить стекляшку, спастись от удушения и снова просто вдохнуть, но вместо этого лишился чувствительности рук: они без его на то согласия впились в края стекла и вдавили острие в его же ладони, разрезав кожу. Вадим сдавленно вскрикнул.

– Ты ошибся! – наседало отражение, продолжая душить жертву. – Ты умер!

Благоприятного исхода у такой ситуации ждать не приходилось: задохнувшись, Вадим, конечно, задергался в стороны, но высвободиться не сумел. А его лично настоящее между тем разрушалось, как и стекло, разбитое им вот только что. И хотя в окно порывами ветра заносило и воздух, и хлопья снега, пробраться туда слабеющему Вадиму не было возможности. Осязаемое осыпалось перед его глазами черными точками, а потом расплывалось мутными пятнами.

– Ты ошибся! – настаивал на своем тот, кто расправлялся с ним одной левой рукой. – Ты умер, детка! Да, ты умер сегодня!

Силы оказались настолько неравны, что спустя еще минуту бесполезного копошения, Вадим затих, обмяк и голова его завалилась на бок. Однако щетинистые руки не пощадили, а поползли выше по его расцарапанной шее к лицу, потом выше, чтобы закрыть ему глаза. А когда он завозился спиной по растрескавшемуся зеркалу, по-прежнему стоя у старого шкафа, то сквозь собственное глухое сипение до него донесся крик Алисы:

– Вадим, Вадим, ты слышишь меня? Ты меня слышишь… Дыши, пожалуйста, дыши… Хочешь, кричи на меня…Сколько хочешь, кричи после. Дыши только…

Увы, голос Алисы пропал так же неожиданно, как и появился. А Вадиму только сильнее принялись драть на лице. Его же в ответ на каждое подобное касание судорожно подергивало. Ну а после того, как его губ вдруг коснулись чьи-то чужие губы, им овладела агония – его трясло так, будто некая неудержимая сила рвалась из него наружу, но не находила выхода.

Померещилось, будто его голову потянули назад. А потом чужие губы снова тронули его губы. Только на этот раз в настолько пьянящем поцелуе, что к Вадиму вернулось дыхание. Теперь ему оставалось всего-то зацепиться за реальность – да хотя бы за тот же поцелуй – и вырваться из отражения. Однако в этот момент осколок выскользнул из рук Вадима, уже не целующегося, а жадно хватающего ртом воздух, и свалился на пол, звякнув. При этом стекло не разлетелось на части, нет, – оно осталось целым, как и тот, кто затаился внутри.

– Ты все равно умрешь! Скоро! Ведь я рядом, детка! Всегда!

А потом взгляды их вновь встретились, и незнакомец из отражения торжествующе расхохотался, вскинув подбородок.

Ну, это он зря! Вадим не выносил усмешек в свой адрес. И потому наконец переведя дыхание, он подался вперед, поймал то и дело ускользающее равновесие и замахнулся ногой, чтобы раздавить неполноценное отражение. Только в нос ему неожиданно ударил до того резкий запах, что он закашлялся, зажмурился и отшатнулся к стене. А когда снова совладал с собой, его ослепил свет. Он рывком закрылся ладонями, и в ту же секунду ноги его так болезненно скрутило судорогой, что он закричал и лишился чувств.

Насколько быстро сознание вернулось к Вадиму, определить он не мог. Ведь оно играло с ним в до того необъяснимые игры, что сколько бы он ни цеплялся за глухие, будто через толстый слой ваты, голоса и за размытые лица знакомых людей, выбраться из отражений раз за разом не получалось. А он именно в отражениях – сомнений не было. Где еще его может так ломать и выворачивать наизнанку, как не в них. Вернее, при выходе из них.

Вот же Алиса над ним, а это Артем. Тут и Павел Петрович нависает, и доктор Григ, который уж точно поможет.

Только почему-то в упорной борьбе с мучительными судорогами Вадим снова и снова проигрывал. Он, конечно, вырывался из беспамятства туда, где его называли по имени, где Алиса прикладывала к его лбу холод, но ненадолго – потом его снова и снова утаскивало в забытье.

Прояснилось все постепенно. Сначала дыхание выровнялось, после только ломать перестало и внутри, и снаружи. Спазмы, которые скручивали ноги, прошли. И звуки вернулись, и запахи, и цвета. Вадим открыл глаза, поморгал с полминуты. И самым первым различил над собой школьного доктора. Смотрел на него Григ и до того натянуто улыбался, что кроме тревоги Вадим не чувствовал ничего.

– Молодец, Вадим, ты все выдержал – отпустили тебя. И мы молодцы. Мы вытащили, – на одном дыхании выпалил Григ и присел на кровать рядом с ним. – Ты вернулся, ты справился. Но если бы ты только знал, как ты нас всех напугал.