Текст книги "КГБ СССР. 1954–1991"

«Если смотреть в будущее, – констатировал Дэвид Коэн, – то остается мало сомнений в том, что агентурная разведка будет продолжать играть главную роль в раскрытии планов, мотивов действий, намерений и возможностей растущего множества наших государственных и негосударственных противников. На самом деле значение агентурной разведки в процессе сбора разведывательных данных различными методами будет только расти»[85]85
  Иванов В. Что ждет парней с «виргинской фермы» // Независимое военное обозрение. 2015. № 36.


[Закрыть].

Наряду с заброской специально обученной агентуры на территорию Советского Союза, говорилось далее в цитировавшейся записке председателя КГБ в ЦК КПСС, «вражеские разведки принимают активные меры к сбору разведывательных данных через своих разведчиков, прибывающих в СССР под видом дипломатов, туристов и членов различных делегаций.

В этих целях они используют не только поездки по стране, но и новейшую технику, рассчитанную на добычу секретных данных большой государственной важности…

С тем, чтобы сорвать разведывательные планы противника, органы госбезопасности принимают необходимые меры к пресечению шпионской деятельности вражеских разведчиков, а также к выдворению из СССР дипломатов-разведчиков.

Организуя подрывную работу против Советского Союза, американская разведка рассчитывает на использование отдельных вражеских элементов внутри нашей страны и создание с их помощью антисоветского подполья.

Органы госбезопасности за последние три года вскрыли ряд антисоветских групп, проводивших подрывную работу и поддерживавших связь с некоторыми иностранными посольствами в Москве.

В условиях обострения международной обстановки и разгула реакции в странах империализма, оживления антинародной деятельности контрреволюционных элементов в некоторых странах народной демократии, капиталистические разведки усилили враждебную деятельность против Советского Союза, широко используя в этих целях все имеющиеся у них возможности, в том числе и разного рода шпионско-эмигрантские центры.

Под воздействием международной реакции жалкие остатки антисоветских элементов в нашей стране кое-где пытаются поднять голову, используя в своих гнусных целях имеющиеся еще трудности и недостатки, возводят клевету на политику партии и правительства, распространяют провокационные слухи.

Имеющиеся в органах госбезопасности материалы свидетельствуют о том, что разведки империалистических государств, наряду с усилением шпионско-диверсионной деятельности, развернули бешенную пропаганду против основ политического строя в СССР и странах народной демократии»[86]86
  Лубянка: Органы ВЧК – ОГПУ – НКВД – НКГБ – МГБ – МВД – КГБ. 1917–1991. Справочник. Документы. М., 2003. С. 690–691.


[Закрыть].

Прервем здесь цитирование этого исторического документа для одного необходимого замечания по его дальнейшему содержанию.

Следует отметить, что определенные объективные основания для подобной пропаганды действительно имелись. И содержались они, в частности, и в докладе Н.С. Хрущева делегатам XX съезда КПСС, содержание которого стало широко известно как в нашей стране, так и за рубежом.

Продолжим, однако, цитирование прерванной нами записки Серова в ЦК КПСС: «Враждебные действия и враждебная пропаганда разведок капиталистических государств вызвали надежду на восстановление капиталистического строя у скрытых врагов социализма, которые после венгерских событий несколько оживились и активизировали свою деятельность.

Особую активность проявляют бывшие участники троцкистско-националистических и других враждебных организаций, а также отдельные антисоветские элементы, которые ведут работу против партии, используя в этих целях неустойчивых и политически незрелых лиц из числа рабочих, интеллигенции, молодежи, призывая их к борьбе против советской власти.

Оживлению антисоветской деятельности после венгерских событий в значительной мере способствовали вражеские элементы из числа лиц, возвратившихся из мест заключения, отбывавших наказание за контрреволюционные преступления. Эти лица пытаются группировать вокруг себя политически неустойчивых граждан с целью привлечения их к враждебной подрывной работе.

Органы госбезопасности с помощью партийных, комсомольских и профсоюзных организаций бдительно следят за происками враждебных элементов и, в соответствии с законами советской власти, своевременно пресекают их преступные действия»[87]87
  РГАНИ. Ф. 2. Оп. 1. Д. 224. Л. 58–68.


[Закрыть].

Может показаться парадоксальным, что, как отмечал публикатор мемуаров Серова А.Е. Хинштейн, «именно в период «оттепели» масштаб политических репрессий последовательно нарастал: только в 1957–1958 гг. «за антисоветскую агитацию и пропаганду» было осуждено 3380 человек»[88]88
  Серов И.А. Записки из чемодана… С. 462.


[Закрыть].

Однако, согласно справке 5-го управления КГБ СССР от 4 марта 1988 г., за антисоветскую агитацию и пропаганду в 1956–1958 гг. было осуждено 3764 человека. Для сравнения отметим, что при председателе КГБ СССР А.Н. Шелепине (1959–1961 гг.) за эти же преступления были осуждены 1119 человек, при В.Е. Семичастном (1962–1967 гг.) – 913 человек. При Ю.В. Андропове (1967–1982 гг.) по ст. 70 и 190.1 УК РСФСР были осуждены 1353 человека[89]89
  Справка 5-го управления КГБ СССР № 5/5—167 от 4 марта 1988 г. Архив Президента Российской Федерации. Ф. 3. Оп. 108. Д. 523. Л. 27–34.


[Закрыть].

Еще одним важным международным событием стал VI Всемирный фестиваль молодежи и студентов, проходивший в Москве с 28 июля по 11 августа 1957 г. Он стал первым крупным международным общественно-политическим мероприятием в столице Советского Союза через 12 лет после Победы в Великой Отечественной войне и в канун сорокалетия Великой Октябрьской социалистической революции. Его девизом были избраны слова «За мир и дружбу».

Разумеется, советское руководство стремилось использовать проведение фестиваля для демонстрации преимуществ социализма и достижений СССР в преодолении разрушений самой кровопролитной войны в истории человечества. При этом руководство страны также стремилось избежать каких-либо непредвиденных чрезвычайных ситуаций, способных нанести урон международному авторитету и престижу СССР. В том числе исключить возможность осуществления каких-либо экстремистских или террористических действий, а равно проведение иностранными спецслужбами каких-либо разведывательно-подрывных акций.

Основным ответственным за подготовку проведения фестиваля являлся первый секретарь Всесоюзного Ленинского коммунистического союза молодежи А.Н. Шелепин[90]90
  Шелепин Александр Николаевич (1918–1994). В 1939 г. проходил службу в РККА. В дальнейшем на комсомольской и партийной работе. С 1940 г. работал в Московском городском комитете (МГК) ВЛКСМ; с мая 1943 г. – секретарь, с 1949 г. – второй секретарь ЦК ВЛКСМ. В 1952–1958 гг. – первый секретарь ЦК ВЛКСМ. В 1952–1976 гг. – член ЦК КПСС; в апреле – декабре 1958 г. – заведующий отделом ЦК КПСС. В 1958–1961 гг. – председатель КГБ при СМ СССР; в 1961–1967 гг. – секретарь ЦК КПСС, одновременно в 1962–1965 гг. – председатель Комитета партийно-государственного контроля при ЦК КПСС и СМ СССР, заместитель председателя СМ СССР. В 1967–1975 гг. – председатель Всероссийского центрального совета профессиональных союзов (ВЦСПС), в 1975–1984 гг. – заместитель председателя Государственного комитета по профессионально-техническому образованию.


[Закрыть]. Его заместитель и будущий председатель КГБ В.Е. Семичастный вспоминал: «Никаких правительственных комиссий по его подготовке и проведению тогда не создавали – все решал ЦК ВЛКСМ. Был только оргкомитет во главе с А.Н. Шелепиным, и все министры, которые были нам нужны, являлись по первому требованию. Таков был авторитет комсомола»[91]91
  Семичастный В.Е. Спецслужбы СССР в тайной войне. М., 2016. С. 113.


[Закрыть].

Ожидалось участие в фестивале молодежных делегаций из многих стран мира, в том числе 25 тысяч участников из капиталистических государств. В итоге в Москве 34 тысячи иностранных гостей представляли 131 государство мира.

В ориентировке начальника столичного управления КГБ В.С. Белоконева подчиненным городским и районным отделам указывалось, что нашло подтверждение впоследствии, что контакты с советскими гражданами могут быть использованы иностранными спецслужбами для «восстановления связей с их старой агентурой, для попыток склонения отдельных неустойчивых в морально-политическом отношении лиц к шпионской работе, а также путем организации различных провокаций в какой-то мере подорвать авторитет и политическое значение фестиваля. Пользуясь широким общением с советской молодежью, иностранные разведки и их агентура будут проявлять интерес к воинским частям и режимным объектам Московской области, а также быту и трудовой деятельности советских граждан». В этой связи от всего оперативного состава требовалось «активизировать контрразведывательную работу по всем направлениям деятельности»[92]92
  Подробнее см.: Левшин Ю.Л., Хлобустов О.М. История столичного управления КГБ СССР. «Мы отвечали за все…». М., 2021. С. 35–39.


[Закрыть].

Впоследствии, многие делегаты фестиваля рассказывали, что зарубежные СМИ пытались дискредитировать проведение фестиваля в Москве, запугивали его потенциальных участников разного рода вымыслами и небылицами об СССР.

Других же делегатов зарубежные организации просили собирать «впечатления о пребывании в СССР», акцентируя внимание на разного рода недостатках как в организации размещения гостей и проведении фестивальных мероприятий, так и в жизни самой столицы Советского Союза.

Московские чекисты пресекли попытку двух участников фестиваля из ФРГ снять по заданию антисоветских организаций (НТС и радио «Освобождение») провокационный фильм, направленный на дискредитацию фестиваля.

Столичное управление КГБ ежедневно информировало первого секретаря МГК КПСС Е.А. Фурцеву о событиях на фестивале и вокруг него. Сообщалось, например, что отдельные иностранцы проявляли заметный интерес к положению церкви и религии в СССР. За дни фестиваля некоторые из них посетили 25 храмов РПЦ, расположенных вблизи от мест их проживания. Большинство делегатов фестиваля, посетивших религиозные учреждения столицы, были благожелательны по отношению к СССР.

Также Фурцевой сообщалось, что в общежитии сельскохозяйственной академии им. К.А. Тимирязева, где размещались израильские делегаты, после их отъезда остались нереализованные триста (!) килограммов пропагандистских материалов…

Итоги работы во время фестиваля столичных чекистов подтвердили, что, действительно, отдельные иностранцы прибывали в Москву для встреч с известными им лицами, о некоторых из которых им было известно как от изменников Родине, так и от различных зарубежных эмигрантских организаций.

Одним из источников такой информации для них являлся студент пятого курса философского факультета МГУ, в 1955 г. совершивший побег в Западный Берлин во время туристической поездки в Германскую Демократическую Республику.

Всего только московскими чекистами из числа иностранцев было выявлено около 50 лиц, обоснованно подозревавшихся в причастности к деятельности иностранных спецслужб. Данный факт со всей очевидностью свидетельствует о том, что работники КГБ отнюдь не страдали чрезмерной подозрительностью и шпиономанией.

Помимо американцев и англичан также были выявлены два агента испанских спецслужб (особый интерес они проявляли к соотечественникам, проживавшим в СССР, а также репатриантам из Испании, которых в то время было немало в Москве), итальянский контрразведчик, некоторые немцы, связанные как с БНД[93]93
  БНД (Бундес нахрихтен динст) разведывательная служба ФРГ. Известная с июля 1945 г. как «Организация Гелена», существовала в западных оккупационных зонах Германии под патронажем и фактическим управлением американской разведки. Только 1 апреля 1956 г. «Организация Гелена» была официально признана федеральным разведывательным ведомством Федеративной Республики Германия.


[Закрыть], так и с различными антисоветскими организациями.

Привлечение к уголовной ответственности в последующие несколько лет восьми человек, чья преступная деятельность была задокументирована и подтверждена материальными доказательствами (инструкции, письма в тайниках, вознаграждение за переданные материалы и т. д.), в суде, свидетельствует о том, что предположения чекистов о возможном проведении во время фестиваля отдельных разведывательно-подрывных акций были не беспочвенными, а основанными на знании тактики и организации деятельности спецслужб иностранных государств.

Следует объективно сказать: VI международный фестиваль молодежи и студентов оказал большое влияние на советскую культуру, общество и образ жизни. Впервые советские граждане узнали, что такое кроссовки, бадминтон, джинсы и рок-н-ролл. И если первые два вскоре получили широкое распространение в Советском Союзе, у последних была иная история. Рассматриваемые властями как «капиталистическая болезнь», хотя и не запрещенные, они определенно не приветствовались. Однако вскоре они стали предметами культа – и этот культ сохранялся еще долгие годы…

Однако проведение в Москве фестиваля молодежи и студентов принесло и некоторые неожиданные отдаленные последствия в виде распространения среди некоторых молодых людей подражания зарубежным образцам поведения и моды (появление известных «стиляг»), фарцовки[94]94
  Фарцовка (фарцовщик) – искаженное от английского Do you have anything for sale? («У вас есть что-нибудь на продажу?») – нелегальная покупка у иностранцев в целях перепродажи различных модных и дефицитных товаров (предметов одежды, обуви, косметики, виниловых пластинок, книг и аксессуаров). Большинство фарцовщиков являлось молодыми людьми, некоторые из них – студентами, а также связанные с обслуживанием иностранцев лица – переводчики, гиды, таксисты, проститутки и т. д. Документирование факта нелегальной купли-продажи, ввиду «малой общественной опасности, малозначительности» могло повлечь административную ответственность по линии МВД.


[Закрыть], которые крайне негативно воспринимались большинством москвичей.

8 февраля 1958 г. В.С. Белоконев информировал первого секретаря МГК КПСС В.И. Устинова «о наличии среди некоторой части студентов московских вузов нездоровых и аморальных проявлений». В их числе отмечались пьянство, азартные игры, хулиганство. Также сообщалось, что отдельные из них «устанавливают контакты с иностранцами, скупают в целях перепродажи» как предметы одежды, так и иностранную валюту, занимаются спекуляцией, что получило обобщенное наименование «фарцовки».

Среди студентов младших курсов появились «стиляги», причем начальник УКГБ пояснял, что этот тип поведения относится «не только к морально неустойчивым элементам, но и к лицам, занимающимся уголовно наказуемыми действиями (спекуляцией, мошенничеством)». При этом отмечалось, что подобные «факты в значительной степени являются результатом того, что партийными и комсомольскими организациями вузов надлежащей идеологической работы среди студенческой молодежи не ведется».

В ответ на просьбу руководства МГК КПСС подробнее информировать о сути этого явления, в июле 1958 г. В.С. Белоконев отправил новое спецсообщение, в котором, по сути, содержались элементы социологического анализа этого феномена.

В частности, отмечалось, что «в поведении отдельной части московской молодежи стали проявляться определенные черты и наклонности, несовместимые с принципами коммунистической морали:

– пренебрежительное отношение к труду, стремление к праздной «красивой» жизни;

– пошлость, аморальность, аполитичность, переоценка своей личности;

– желание чем-либо (одеждой, поведением, жаргоном, образом мыслей) выделиться из окружающей «серой», по их выражению, массы советских людей».

Эти лица, – а всего упоминалось около двух десятков фамилий, «наиболее подвержены разлагающему влиянию буржуазной идеологии», в силу чего «нередко возникают не только идеологические шатания, отрицательное отношение ко всему советскому, восхваление буржуазной демократии, свобод и образа жизни, а иногда и прямые антисоветские проявления».

Отдельные из них «охотно идут на связь с иностранцами и являются источниками разведывательной и клеветнической информации о советской действительности, вынашивают изменнические намерения… Американская журналистка Шварценбах заявила, что в настоящее время все иностранные корреспонденты в Москве охотно завязывают знакомства со «стилягами».

В качестве примера приводилась статья из норвежской газеты с броским заголовком: «50 московских студентов осуждены к 5—10 годам тюрьмы. Выступили против вмешательства в Венгрии». В действительности же все это сообщение являлось не чем иным, как журналистской «уткой», фейкньюз.

В этой связи начальником УКГБ В.С. Белоконевым предлагался ряд мер со стороны руководства вузов и общественных организаций (комсомольских, профсоюзных), которые были призваны оздоровить обстановку в молодежной и студенческой среде.

И действительно, предпринятыми энергичными мерами острота этого «вопроса», особенно относительно студентов столичных вузов, достаточно быстро была снята. Это не значит, что второе негативное порождение фестиваля молодежи и студентов, фарцовка, была искоренена полностью. Но она стала уделом лиц, «ведущих антиобщественный паразитический образ жизни, тунеядцев»[95]95
  Указанные лица могли привлекаться к уголовной ответственности за мошенничество (по статьям 93 и 147 УК РСФСР), спекуляцию (скупка и перепродажа товаров или иных предметов с целью наживы, часть 2 ст. 154 УК – мелкая спекуляция – наказывалась штрафом, часть 1 этой статьи за спекуляцию в виде промысла или в крупных размерах наказывалась уже лишением свободы от 2 до 7 лет), тунеядство (ст. 209 – «длительное проживание совершеннолетнего трудоспособного лица на нетрудовые доходы с уклонением от общественно полезного труда», после получения неоднократных предупреждений от милиции).


[Закрыть]. Хотя следует признать, что отдельным «паразитическим элементам» (в том числе валютным спекулянтам) удавалось создавать весьма крупные подпольные состояния.

При этом следует подчеркнуть, что в борьбе со «стилягами» активно участвовали комсомольские организации и, в частности, «оперативный» отряд дружинников МГК ВЛКСМ (впоследствии подобные комсомольские оперативные отряды стали организовываться и в других вузах столицы), органы милиции.

Еще одним незабываемым событием периода хрущевской «оттепели» стало торжественное открытие на площади Маяковского, где находились четыре самых популярных в то время театра: кукол Сергея Образцова, имени Моссовета, «Современник» и Сатиры, 29 июня 1958 г., памятника поэту работы скульптора А.П. Кибальникова.

В официальной части мероприятия выступали поэты, деятели искусств, представители общественности. А после ее окончания к микрофону подошел юноша и начал читать стихи Маяковского. Его искреннее, спонтанное выступление было встречено аплодисментами. За ним потянулись и другие, к микрофону выстроилась очередь…

В итоге часть присутствовавших договорилась собираться у памятника поэту по воскресеньям на «поэтические чтения». Газета МГК ВЛКСМ «Московский комсомолец» 13 августа не только похвалила первые «Маяковские чтения» на площади, но и определенно стала рекламой для них. Зимой чтения «на Маяке» приостановились, но возобновились следующей весной; в отдельные дни на площади собиралось до 15 тысяч участников.

Читали уже не только Маяковского, но отдельные авторы – и стихи собственного сочинения, разумеется, разного литературного достоинства, и, как сообщает всезнающая Википедия, «некоторые стихи имели радикальный и оппозиционный характер». «В кулуарах» уже говорили и спорили о политике.

Спецсообщения УКГБ об обстановке «на Маяке», как на молодежном сленге того времени назывались встречи у памятника Маяковскому, регулярно поступали в МГК КПСС. Подобная, говоря современным языком, молодежная «тусовка» не на шутку обеспокоила власти.

Председатель КГБ В.Е. Семичастный вспоминал по этому поводу: «Участников, конечно, контролировали. Но их не хватали, не сажали, не судили, не давали статью. Профилактические и воспитательные беседы с ними проводил начальник Московского управления КГБ Светличный. Я рекомендовал ему быть пожестче…»[96]96
  Семичастный В.Е. Спецслужбы СССР в тайной войне. М., 2016. С. 295.


[Закрыть]

Соответствующие указания комсомолу поступали и из МГК КПСС. Попытки МГК ВЛКСМ «навести порядок» вызывали как протесты присутствующих, так подчас и нешуточные столкновения с комсомольскими «активистами». Дальше – больше.

Однако исторической правды ради отметим, что здесь познакомились и будущие «диссиденты» Э. Кузнецов, В. Буковский, Ю. Галансков и другие. Впоследствии некоторые из участников этих «тусовок» будут привлечены к уголовной ответственности по различным статьям уголовного кодекса, о чем еще будет сказано на страницах этой книги.

Н.С. Хрущев в своих мемуарах так прокомментировал эту ситуацию: «Говорят: там были и хорошие. Хорошие были, а аудитория была на стороне тех, кто против нас выступает»[97]97
  Подробнее см.: Шубин А.В. Диссиденты, неформалы и свобода в СССР. М., 2008.


[Закрыть].

Нельзя не сказать и еще об одной важной новации того времени. Весной 1958 г. начальник Управления КГБ при СМ СССР по Ленинградской области Н.Р. Миронов[98]98
  Миронов Николай Романович (1913–1964) – советский партийный и государственный деятель, участник Великой Отечественной войны, генерал-майор. В 1945–1951 гг. на партийной работе на Украине, с 23 августа 1951 г. – заместитель начальника управления военной контрразведки МГБ – КГБ при СМ СССР. В 1956–1959 гг. – начальник УКГБ по Ленинградской области. С 30 мая 1959 г. – заведующий Административным отделом ЦК КПСС, курировавшим вооруженные силы, МВД и КГБ при СМ СССР. Погиб в авиакатастрофе 19 октября 1964 г., направляясь в Белград в составе правительственной делегации.


[Закрыть] направил письмо Н.С. Хрущеву, в котором предлагал расширить применение мер профилактического воздействия в отношении лиц, совершавших политически вредные проступки вследствие недостаточной политической грамотности. Эти предложения нашли понимание и поддержку как у первого заместителя председателя КГБ П.И. Ивашутина и И.А. Серова, так и заведующего Административным отделом ЦК КПСС (курировал вооруженные силы, МВД и КГБ) А.С. Желтова, Н.С. Хрущева.

В секретном приказе КГБ при СМ СССР от 15 июня 1959 г. № 00225 «О применении мер профилактического воздействия в отношении лиц, совершивших незначительные правонарушения» разъяснялось, что «профилактические меры – это личное воздействие сотрудника органов госбезопасности, либо воздействие через общественные организации, печать или радио на лицо, в отношении которого принято решение предупредить его о недопустимости дальнейших антисоветских действий».

Следует также отметить, что при И.А. Серове началась работа по формированию нового «имиджа» советских органов безопасности, возвращению к ним доверия со стороны населения страны.

Массовыми тиражами издаются книги, посвященные истории ВЧК – ОГПУ: «Очерки истории ВЧК» П.Г. Софинова (1956); «Страницы из жизни Ф.Э. Дзержинского» (1956). В следующем году вышли «Дневник и письма Ф.Э. Дзержинского», двухтомник его избранных произведений, в котором впервые был опубликован целый ряд приказов ВЧК – ОГПУ.

В 1958 г. был издан первый сборник документов «Из истории Всероссийской Чрезвычайной Комиссии (1917–1921 гг.)».

Вспоминая о важном для его судьбы заседании Президиума ЦК КПСС 3 декабря 1958 г., где был решен вопрос о переводе в ГРУ, И.А. Серов цитирует слова Н.С. Хрущева: «Претензий у Президиума к товарищу Серову никаких нет, работал хорошо и я об этом ему сказал. Мы ему сохраним оклад и все, чем он пользовался»[99]99
  Серов И.А. Записки из чемодана…С. 530–531.


[Закрыть].

Речь здесь шла о «привилегиях», установленных председателю КГБ как приравненному по статусу к министрам Советского Союза. И, между прочим, Серов сам предлагал Президиуму ЦК КПСС кандидатуру А.Н. Шелепина в качестве своего преемника на пост председателя КГБ.

В целом, подводя итоги деятельности И.А. Серова на посту председателя КГБ при СМ СССР, на наш взгляд, следует отметить, что в эти годы происходит формирование КГБ как современной высокоэффективной спецслужбы, способной противостоять разведывательно-подрывной деятельности США и их союзников. Но заслуга в этом принадлежит далеко не только Серову, но и сплоченному коллективу профессионалов, беззаветно преданных делу защиты Родины.

Почему же во второй половине ХХ века КГБ СССР считался – и вполне заслуженно считался! – одной из сильнейших спецслужб мира?

Основная причина этого, на наш взгляд, заключена в его структуре и функциях, объединявших многие направления обеспечения безопасности страны – разведку, контрразведку, военную контрразведку, борьбу с терроризмом, диверсиями и вредительством, охрану государственных тайн и государственных границ СССР, раскрытие и расследование преступных посягательств, в результате чего создавались функциональные, организационные, управленческие и тактические предпосылки для достижения максимального аккумулирующего результата вследствие известного синергетического эффекта.